Люблю раскраски по номерам, по спиралям, по кружкам.Меня это успокаивает и поднимает настроение. Могу часами сидеть и рисовать. Последний раз была такая картинка ,,Котики''
Раскрашивала ручками от Infiart.Получилось очень симпатично.Как вам? Я люблю пообщаться. Пишите,оценивайте.Может какие-то советы или вопросы есть. Занимаюсь таким хобби с детства самого.Недавно начала покупать раскраски от дисней. Буду выкладывать 😊
Вчера я показал вам письмо. Сегодня — ответ на вопрос, который оно неизбежно поднимет.
Я ждал вопроса. Он пришёл — в личных сообщениях, в осторожных формулировках: «А как же Церковь? Вы пишете „с вами всё в порядке“, а Церковь говорит, что это грех. Где правда?»
Отвечать дежурным «не судите» было бы трусостью. Попробую честно — по всем трём линиям, на которых лежит этот вопрос.
Что говорит Церковь. Официальная позиция строгая: самоудовлетворение осуждается, потому что грех видится не в удовольствии, а в превращении телесного в «безличное, без любовное» — в вещь вместо отношений. Живые голоса внутри Церкви расходятся в строгости: кто-то говорит «борись до усталости», кто-то — что это не смертный грех, а кто-то признаёт: в вынужденных ситуациях, по медицинским показаниям, это может быть меньшее зло — но решается такой вопрос не самостоятельно, а с духовником, который знает твою жизнь. Все эти голоса — внутри одной Церкви, и никто из них не называет другого еретиком.
Что говорит медицина. Современная наука не считает самоудовлетворение отклонением ни у подростков, ни у взрослых, и вреда организму оно не наносит. Есть и цифры: крупное многолетнее исследование показало, что мужчины с регулярной сексуальной разрядкой имеют примерно на двадцать процентов меньший риск рака предстательной железы. Оргазм снижает уровень гормонов стресса, помогает сну, снимает мышечное напряжение — для тела, которое живёт со спастикой, последнее вообще не роскошь, а физиология.
Что говорит жизнь. Вчера я писал о юноше, чья спастика рук делала самую простую из вещей почти невозможной. Но существует целый пласт людей, о которых не пишут почти никогда: тяжёлые формы ДЦП. Это примерно треть всех, кому поставлен этот диагноз, — те, кто живёт в коляске, нуждается в постоянном уходе и помощи во всём: их одевают, кормят, купают другие руки. При этом взрослеют они так же, как все. Желания — те же. Тело — взрослое, со всеми потребностями взрослого тела.
Подумайте, что значит для такого человека совет «борись с соблазном». Сражаться он не с искушением — сражаться он со своей физиологией, и проиграл её не в тот день, когда не совладал с собой, а тридцать лет назад, при рождении. Ему не предложили выбор между воздержанием и браком — воздержание ему вынесено телом как приговор, пожизненно и без апелляции. А теперь ему говорят: терпи. Перед кем этот подвиг? Что в нём душа закаляет — и не оттого ли так часто у особенных людей ломается психика, что им вменяют в добродетель то, что является для них не выбором, а клеткой?
В церковной традиции, которую я уважаю за глубину, это различие существует: подвиг — когда человек свободно отказывается от того, что мог бы иметь, ради того, что любит больше. Нужда — когда человек лишён возможности, не успев ничего отвергнуть. Первому адресованы строгие слова. Ко второму — то, что церковный язык называет «икономией»: снисхождение не к слабости воли, а к пределу человеческих сил. Это не отмена правила. Это признание, что правило писалось для людей со свободными руками.
А теперь посмотрим, как эта задача решена в мире. Там, где реабилитация продумана до конца, сексуальность человека с тяжёлыми двигательными нарушениями включена в неё как отдельная жизненная задача — наравне с умением есть, одеваться и пользоваться коляской. Специалисты подбирают приспособления и способы, работают с телом и страхами. Существуют и профессии, которых у нас нет вовсе: суррогатные партнёры, ведущие человека с инвалидностью к тому, чтобы он научился быть близким. В России таких специалистов — единицы, в двух столицах, и работают они на свой страх и риск. А по данным исследования молодых взрослых с ДЦП, в девяноста процентах реабилитаций тема сексуальности не поднималась ни разу за весь курс. Для тяжёлых форм эта цифра, уверяю вас, ещё хуже: когда человеку даже ложку в руку подают, о его желаниях и вовсе не спрашивают.
И здесь я скажу жёстче, чем обычно позволяю себе. Церковь должна ответить на этот вопрос не общими словами о грехе, а конкретно: что делать человеку, которому тело не оставило ни брака, ни выбора? Не «борись», не «терпись», не «молись» — а что? Если единственный ответ — «терпи до смерти», то такой ответ стоит назвать честно: это не нравственное учение, это требование пожизненной муки, поданная как добродетель. В спорах об эвтаназии общество хотя бы отважилось задать вопрос: имеем ли мы право требовать от человека жизни, которая стала мукой. Церковь в нашем вопросе даже этого вопроса не задаёт — она отвечает молчанием и терпением, то есть ничем. Ответ должен быть конкретным и однозначным. Потому что за этим вопросом стоят не абстрактные грешники, а живые люди, которых десять лет держали в молчании. За каждой строкой — чья-то судьба, чей-то крик, разрывающий душу во сне. И они имеют право услышать слово, а не эхо.
Я не знаю, где здесь истина в последней инстанции. Знаю только, что человек с коляской не должен становиться полем, на котором медицина и мораль выясняют отношения между собой. И если вчера кто-то, читая мой пост, вздохнул с облегчением — а сегодня, узнав про строгость, почувствовал за спиной груз вины, — значит, я должен сказать это отдельно: для тебя, чьё тело решило за тебя, не бывает вины в том, чего ты не выбирал. Ни-ког-да.
Если вы верующий и вопрос болит — несите его не заголовкам, а священнику, который знает вашу жизнь. Если не верующий — несите врачу. Главное: несите кому-то. Десять лет молчания — это срок, который не всякая душа выдерживает.
P.S. ДЦП — это книга твоей жизни. И как её написать — решать только тебе.
Давненько, видимо, от меня не было вестей, но работа над игрой все же продвигается. Подумал, что такие записи будут озаглавливать как «Дневники разработчика». В последнее время, когда у меня оно было (а с каждым годом кажется, что его все меньше), я исправлял логику, ошибки и несвязность блоков сюжета. В основном там была работа с текстом и, конечно же, исправление значений параметров, условий и тому подобного.
Попутно, разумеется, приходилось дорабатывать и движок под мои хотелки. Черт возьми, с того раза, как я показывал изменения и возможности, там поменялось почти всё. Но пока не буду рассказывать об этом, возможно, после выпуска «Воли Денурка» будет время чуть подробнее рассказать, что изменил. Что же до темы проверок: я, разумеется, знал, что будет много чего упущено, при всём том, что я чертовски хорош в удержании череды веток и разрозненных кусков в своей голове. И всё же этот процесс изрядно подзатянулся, ведь багов и косяков было достаточно.
Прям критичных, может быть, было штук 7 от силы, остальное не помешало бы прохождению, но я все же весьма придирчив к деталям и хочу показать вам в итоге достойную игру.
Вы можете сказать: «Это всё здорово, но когда же мы уже сможем что-то пощупать?» Сложно сказать точные сроки, я стараюсь сделать хорошо, а не быстро (что во многом вредит мне как автору игр, но что поделать). На данный момент у меня этап исправления опечаток, ошибок и прочей душной мелочи. Хотелось бы, конечно, дальше браться за иллюстрации, но будет еще стилистическая вычитка. У меня изначально не должно быть сильной разрозненности, но иногда прямо хочется переписать какую-то фразочку или мысль. Так что считайте, неизбежно, этим я еще займусь.
А вот дальше по плану иллюстрации, музыка и финальные автотесты + ручные тесты. Пока автотесты показывают хорошие результаты, что не может не радовать, и значит, стадия тестирования не будет сильно долгой. Как это было на первых играх без автотестов.
Впереди Новый год, и в этот раз я постараюсь просто отдохнуть и не упарываться на каникулах из-за небольшого излишка свободного времени, как было все прошлые года. Но, зная себя, уверен, что несколько дней я все же залипну.
P.S. Когда делаешь такую большую игру в соло, в какой-то момент хочется уже чего-то здесь и сейчас, так что те немногие ролевые сессии, что я провожу друзьям, дают возможность немного переключиться и вспомнить, зачем вообще всё это делается. Да, разумеется, игра «Воля Денурка» не сравнится ни с одной компанией, проведенной за столом или онлайн с друзьями, и всё же я знаю, зачем продолжаю идти вперед и делать игру.
P.S.S. Я хотел написать. Правда. Хоть пару строк... Пару коротеньких предложений, но какой в этом смысл?
Поскольку тот, кто смотрит,
Лишь просто тратит время.
Как слово часто смысл портит,
Так сказанное мною в прошлом — бремя.
Я знаю, нет нужды мне быть в ответе,
И всё же... лишь порою... по ночам...
Нуждаюсь в путеводном свете,
Скучаю по изысканным речам...
А давайте больше не будем срать в коментах и хейтить друг друга.... Ой... Извините, заснул за клавиатурой... Присниться же такая дичь. На Пикабу и в коментах не срать...
P. S. Мне просто снилось что всех токсичных за банили, а адекватные остались. Ещё раз приношу извинения за мой нелепый сон.
Когда-то давно в детстве родители отправили меня в летний лагерь, кажется в Солнечногорск. Он, окруженный соснами, запомнился мне прекрасным местом с маленькими двухэтажными домиками, добрыми нянечками и целой кучей детских забав и кружков. Ярче всего мне запомнился кружок вязания, где учитель казалась настоящей феей, которая в пару взмахов крючка буквально творила чудеса.
Там же она показала нам как работать спицами, крючком, просто пальцами и простейшую машинку для вязания - рейку с гвоздиками (это был полный восторг и карманы полные вязаных чехлов для телефона по возвращению домой).
Любовь к вязанию поселилась в моем сердце на долгие годы, прошла со мной школу, университет - не смотря на то, что свободного времени крайне не хватало, в самые тяжелые моменты руки сами находили моточек пряжи и инструмент и начиналось уже мое собственное кривое - косое волшебство. Да, я не закончила в те годы ни одного крупного проекта, но сам процесс успокаивал и давал ощущение стабильности.
И вот спустя годы я решила, что мне хочется перевести мою маленькую кратковременную страсть в полноценное хобби - появилась стабильная работа, отлаженный быт и главное человек для которого хочется наконец-то сидеть долгими вечерами и вязать очередной носок, доводя результат до совершенства.
Огромное спасибо всем людям, которые тратят свое время на мастер-классы, выкладывают подробные ролики или просто идеи, благодаря Вам мой мир стал намного-намного лучше!
Хочу искренне извиниться пере всеми. Мой предыдущий пост был глупым набросом (байтом) ради привлечения внимания и кликов. Я намеренно пытался вызвать у всех эмоции, но совсем не ожидал, что всего за пару десятков минут это зайдёт так далеко и вызовет столько негатива. Я признаю, что моя шутка была крайне глупой и зашла слишком далеко. Мне очень жаль, что я ввёл вас в заблуждение и испортил всем настроение. Пожалуйста, простите меня.
Ко мне обратился молодой человек. Ему двадцать шесть, диагноз — ДЦП, спастическая форма. Написал в соцсетях: нашёл мои публикации о жизни с диагнозом и решился на то, на что не решился ни с врачом, ни с родителями. Стеснялся. Десять лет стеснялся.
Суть его письма проста. Ему было шестнадцать, когда он понял, что его тело — взрослеющее тело, со всеми потребностями взрослого человека. И тут же обнаружил, что спастика рук превращает самое естественное из естественного в практически невыполнимую задачу. Он пошёл искать помощь — сначала в интернете, потом у врачей, потом снова в интернете. Спросить у родителей не мог: стыдно. Спросить у невролога — страшно: вдруг посмеются. Десять лет поисков дали один результат: единичные зарубежные статьи, которые приходилось читать через переводчик, — и полное, оглушительное молчание русскоязычного пространства.
Вот это молчание я сегодня и буду нарушать. Аккуратно, по фактам, без лишнего.
Цифра, которую я попрошу запомнить: в исследовании семидесяти четырёх молодых взрослых с ДЦП в девяноста процентах случаев тема сексуальности не поднималась ни разу за весь курс реабилитации. Ни разу. Десять лет массажей, ЛФК, обследований — и ни одного слова о том, что человек с ДЦП является, в том числе, сексуальным существом. При этом опыт самоудовлетворения у людей с ДЦП — статистическая норма, а не исключение, и большинство из тех, кто его имел, связывали с ним рост самооценки. Самооценка у человека, которого система двадцать лет записывает в «особые», — валюта невосполнимая.
Теперь о том, о чём не принято говорить, но что известно каждому, кто живёт со спастикой. Оргазм — это разрядка не только эмоциональная, но и мышечная: после него тонус объективно снижается, пусть и на время. Для тела, которое круглые сутки держит напряжение, это не мелочь — это сон, это снятие тревоги, это ощущение своего тела как своего, а не как диагноза с осложнениями. Всё это — физиология, а не догма. И всё это — часть нормальной взрослой жизни, права на которую у человека никто не отменял.
Теперь практическая сторона — и вот тут мне почти нечего предложить автору того письма. За рубежом работа с этой сферой включена в реабилитацию людей с двигательными нарушениями как отдельное направление: специалисты помогают подобрать способы и решения под конкретные двигательные возможности — так же буднично, как помогают научиться держать ложку или застёгивать пуговицы. У нас это направление фактически отсутствует: спросишь — сделают круглые глаза. Знания существуют, но лежат в чужом языке — ровно там, где их и нашёл мой собеседник за десять лет.
А теперь самое важное в этом письме. Мой юноша справился. Сам. Настойчивость, которой у него, судя по всему, больше, чем у многих из нас, привела его к решению, к которому не привела ни система, ни медицина, ни — увы — родители. Он преодолел. Десять лет, но преодолел, и сейчас у него всё в порядке.
И вот что я хочу, чтобы вы услышали. Он — единичный случай. Случай, когда человек оказался одновременно упрямым, находчивым и не сломался от одиночества в поиске. А сколько молодых ребят и девушек по России прямо сейчас живут без этого? Без слова поддержки, без информации, без специалиста, к которому можно подойти, не краснея. Сколько людей молча считают своё тело неполноценным в самой интимной его части — не потому, что оно таково, а потому, что им никто никогда не сказал: всё в порядке, ты человек, у тебя есть право на всю жизнь целиком, включая эту её сторону.
Я не могу дозвониться до каждого из них. Но я могу говорить — вслух, публично, без смущения — до тех пор, пока это молчание не станет стыдно хранить тем, кто его хранит: системе, медицине, нам всем.
Если вы читаете это и узнаёте себя — знайте: с вами всё в порядке. Вы не одиноки, даже если десять лет искали в одиночку.
И последнее — родителям. Если ваш особенный ребёнок взрослеет, помните: он повзрослеет весь, целиком, вместе с тем, о чём вы предпочли бы не думать. Молчание — не защита, а запирание в детстве. Открыть дверь можно одним честным разговором — тем самым, которого у моего юноши не было десять лет.
P.S. ДЦП — это книга твоей жизни. И как её написать — решать только тебе.
