Говорят, что в России за 10 лет меняется всё, а за 100 лет — ничего. Но эта аксиома работает и в других странах тоже. Читая очерк по русской истории, неожиданно наткнулся на эпизод, вполне актуальный для нашего времени.
Конец XVI века, Речь Посполитая, страна расколотая по национальному, но прежде всего - по религиозному признаку. Большая часть населения – католики. Но значительное меньшинство представляют собой православные жители восточных территорий, исконно русских княжеств Литвы, кроме того серьезную силу в стране набирают протестантские проповедники, критикующие грехи Римского престола.
И вот, король Стефан Баторий принимает закон о вступлении в силу Григорианского календаря – по новым астрономическим расчётам после четверга 4 октября 1582 года должна была наступить пятница 15 октября.
Иерархи православной церкви, собравшись на совещание, решили этому изменению не следовать – а остаться в рамках собственной традиции. И вот, началась полноценная календарная война.
Львовский католический архиепископ, отпраздновав Рождество по новому календарю, решил «повлиять» на своих православных соседей: совместно с властями города он опечатал православные храмы в день праздника, а людей, желающих прийти на службу, разгоняли силой.
Реакция оказалась предсказуемой: при поддержке влиятельных православных князей Львовское православное братство подало протест королю – тому уже через несколько недель пришлось выпускать целую серию указов в духе: «веру и обряды греческие не трогаем, службу по старому календарю не запрещаем, пока патриархи с папой не договорятся – насильно никого не принуждать».
Попытка культурного давления была замаскирована под нужды административного удобства: король Стефан попробовал объяснить народу, что новый стиль вводится лишь для гражданских дел – поэтому тогда эта история закончилась компромиссом. [1]
Но все же сильно похоже на то, что происходит у нас на западных границах: перенос официальной даты Рождества, переход провластных ПЦУ и УГКЦ на новые «общемировые» даты, риторика о «навязанной российской идеологии» и «окончательном выходе из орбиты русского мира». [2]
При этом значительное большинство украинцев суету властей проигнорировало, отмечая праздник Рождества в издавна установленные даты, несмотря даже на прямое давление властей. [3]
Понятно, что речь здесь не просто о календаре, не просто о датах – это как раз вопрос вторичный. Россия сама давно в гражданской жизни живёт по григорианскому календарю, и в этом нет трагедии.
Но властям Киева нужно символическое отречение от всего, что хоть как-то с русскими традициями связано. Пушкина сжигают [4], из храмов людей выгоняют [5], от коренного киевлянина (возможно, одного из самых знаменитых) Булгакова отказались. [6]
Потому что людей задевает сам факт того, что миллионы людей по всему миру продолжают жить в ритме, который древние города Москва, Вильна, Киев, Гродно – и сотни других городов с русским населением – разделяли на протяжении столетий.
Урок эпизода XVI века в том, что насилие над традицией редко даёт желаемый результат. Королю Стефану Баторию пришлось отыгрывать назад – столкновения с реальностью административные меры не перенесли.
И пусть сегодняшние власти Киева идут по более жесткому пути, но рано или поздно столкнутся с тем же: семейные традиции, народная память, повседневная религиозная и культурная практика всегда будут прочнее любой навязанной сверху «перепрошивки».
Да не в способе убоя дело. Поляки раньше поняли политику партии Евросоюза или того, кто этим Евросоюзом руководит и че:это пахнет. Там большинство рьяных католиков, которым мечети особо ни к чему, да и мусульмане тоже. Мечетей в Польше по пальцам одной руки пересчитать. И строились они 300 лет назад.
А ещё смешно кавказцы и среднеазиаты по-польски разговаривают. С акцентом, примерно, как индусы на английском.
С 2013 года Правительство Польши запретило ритуальный забой скота — мусульманский халяль и иудейский кашрут. Это вызвало недовольство тех стран, которым Польша поставляла мясо, соответствующее ритуальным правилам забоя для иудеев и мусульман, а также еврейских и мусульманских организаций внутри самой страны.
Обоснование запрета — противоречие такого способа умерщвления животных конституции Польши. Ритуальный забой скота без оглушения животных считается жестоким, защитники прав животных категорически против этого. Заметим, что для стандартов халяль и кашрут животное, как было сказано выше, при забое должно быть в сознании и чувствовать боль.
Польша до 2013 года — один из крупнейших стран-экспортеров халяльного и кошерного мяса. Запрет производства такой продукции предвещал миллионы долларов убытка для этой европейской страны. Однако этот факт не заставил Польшу изменить взгляды и отменить данное постановление Конституционного Суда.
Фредерик Фред, глава одного из французских обществ защиты животных, рассказал в одном из интервью о процессе ритуального забоя скота: «Это связано с бОльшим страданием. Я регулярно бываю на бойнях и могу сказать, что, когда видишь быка, которому перерезают горло, становишься свидетелем агонии животного. Шокирует в первую очередь не сам акт перерезания горла, но агония животного в результате этого, которая может длиться до 14 минут».
ссылка в каментах. спасибо. поляки верно догадались к чему все идет.
Мемуары о Польском восстании 1863—64 годов. 1864 год. ...Государь дал обещание, что он сохранит Польше права, данные ей до восстания. Следовательно, по усмирении мятежа он хочет приказать управлять страною путем мягкости и прогресса. Но ведь и эта система была уже испытана. Что сделано Александром I-м после присоединения герцогства Варшавского? В первые годы все расходы Царства, изнуренного войнами, контрибуциями и континентальною системой, приняты были Россией на себя, тогда как все доходы были обращены на внутренние потребности Царства. Земледелие, мануфактуры и торговля новоприобретенной страны были предметом самых серьезных попечений нашего правительства. Учреждены банки и кредитная касса, из которой было роздано от 72 до 106 миллионов русских рублей на поддержку польского земледелия; уменьшена до одного процента пошлина с привоза в Россию одних польских сукон, отчего таможенные сборы, бесполезно для нашей промышленности, потеряли в течении пятнадцати лет до 60.000.000 рублей. Жалованье польских войск превышало вчетверо жалованье русских; оружие, порох и прочее привозилось для польской армии gratis из России. Польский солдат служил всего восемь лет и польская армия постоянно осыпалась наградами, равно как все служившие по гражданской администрации Царства. Что же вышло изо всего этого?... Польша восстала, как только блеснула ей надежда освободиться из-под владычества России. И так, обе правительственные системы, консервативная и либеральная, привели Польшу одинаково к революции, только первая с потрясением организма Империи. Ясно, что причины революций заключаются не в дурной или хорошей системах управления Польшею, а в желании последней быть независимою. Требования волновавшихся поляков в обеих революциях были совершенно тождественны. В 1830 году посланцы генерала Хлопицкого: Чарторижский, Любецкий, Островский и Лелевель говорили великому князю Константину Павловичу в Вержбне, что conditio sine qua non успокоения Польши есть присоединение к ней западно-русских губерний. В 1863 году тоже самое говорил Замойский; тоже самое, в марте, писал генерал Рыбинский Наполеону III; тоже самое говорит Танский в свое брошюре; тоже самое повторяет каждый повстанец. Вот к чему стремились, стремятся и будут стремиться поляки; вот обо что разбивались все наши меры и обо что оне всегда и будут разбиваться. То, что нация повторяет в разные времена, людьми всех политических оттенков, не может быть только плодом раздраженного воображения, мечтою нищего о прошлом богатстве, которого он ждет и в будущем. Такое упорство в требованиях должно иметь свое разумное основание.
...Весьма, следовательно, естественно, что поляки волнуются, как только почувствуют в себе силу. В течении своей столетней борьбы за независимость они приобрели много опыта. Им должно быть понятно, что на иностранную помощь Польша может смотреть только, как на средство второстепенное. Освободиться же собственными средствами из под владычества России она может в том только случае, если предварительно подчинит себе западно-русские провинции. Без Литвы, Подолии и Волыни, без их содействия, Польша не может достигнуть освобождения силой. Вот где, мне кажется, разгадка того видимого неблагоразумия всех замечательных польских патриотов и их непомерных требований каждый раз, когда Польша обнаруживала конвульсивные признаки жизни. И так, первое требование всякой польской революции есть присоединение западно-русских областей, как средство для достижения независимого политического существования. Следовательно, борьба России с Польшей происходит не в самой Польше, а в Литве, Волыни и Подолии. Если Россия подчинит их себе окончательно, польские революции будут иметь характер чисто местный и вредное влияние Польши на Россию прекратится. Генерал Муравьев понял, где идет историческая битва между двумя врагами-соседями. Потому все его меры в Литве носят на себе отпечаток желания не только подавить восстание, но и уничтожить навсегда влияние поляков. Но достигнет ли он цели мерами, применяемыми к Литве в настоящее время? Я верю тому не безусловно.
...Польская национальность представляется в Литве ксендзами, помещиками и чиновниками; русская – православным духовенством и большею частью крестьян. Я не люблю католицизм с его готовыми ответами на всякий религиозный вопрос, с его законченностью, окаменелостью в формах и подвижностью змеи там, где это нужно. Католицизм похож на того клоуна, у которого одна половина лица плачет, а другая смеется. Но искусство гримироваться – великое искусство для толпы, неумеющей подчас отличить поддельное от настоящего, красноту румян от красоты. Католицизм верит слепо и в исключительную свою безошибочность и в святость своего прошлого и в величие будущего. Можно ужасаться его фанатизму, но нельзя не удивляться постоянству и твердости его убеждений; можно смеяться над магометанскою нетерпимостью католицизма, но нужно искать причину этой нетерпимости в обширном сравнительно богословском образовании католического духовенства. Вдобавок к этому, католицизм много жил и долго господствовал единодержавно и бесконтрольно. Из своего прошлого он получил все свои недостатки, но вынес и род аристократического noblesse oblige, и твердость воли, и уступчивость, где приложимо и то и другое, одним словом, – вынес привычку управлять. Ссылка
19 сентября 1551 года в семье французского короля Генриха II и королевы Екатерины Медичи родился сын, которому родители дали неблагозвучное по нашим современным меркам имя Александр-Эдуард. Будучи третьим королевским сыном по старшинству, Александр практически не имел шансов взойти на французский престол, однако именно он был любимым сыном Екатерины Медичи ( Екатерина Медичи и любовница ее мужа Диана де Пуатье. Мишель Нострадамус ), которая после смерти своего мужа в 1559 году стала играть значительную роль в политических делах французского государства, а поэтому с детства ему была уготована одна из высших должностей королевства. В 1565 году прошел обряд конфирмации Александра-Эдуарда, во время которого он сменил свое имя на Генриха в честь своего отца. В ноябре 1567 года, после смерти маршала Ана де Монморанси, скончавшегося от ранения, полученного в сражении с гугенотами при Сен-Дени, Генрих занял должность коннетабля Франции, что дало ему номинальный контроль над всеми вооружёнными силами страны. На своем новом посту Генрих зарекомендовал себя как бесстрашный и толковый полководец, а особую славу ему принесли разгром гугенотов в битве при Жарнаке, в которой погиб лидер протестантов Людовик де Конде, а также убедительная победа королевской армии в Битве при Монконтуре. По версиям некоторых историков, Генрих также активно участвовал и в подготовке Варфоломеевской ночи 1572 года, убеждая своего нерешительного брата Карла IX начать резню протестантов.
Генрих.
К слову, к тому моменту шансы Генриха на французскую корону резко возросли, так как после смерти его еще одного брата Франциска в 1560 году французской трон унаследовал вышеупомянутый Карл IX, и в случае его бездетной смерти власть над Францией должна была перейти именно к Генриху. Однако пока его брат был жив, корона Генриху не светила, а значит, ее стоило поискать в других странах. В 1570 году Екатерина Медичи вступила в переговоры с английскими дипломатами на тему женитьбы Генриха на королеве Англии Елизаветы I. Вскоре после этого английская королева проявила истинный интерес к браку с французским принцем, который, однако, оказался банальной показной провокацией, призванной вызвать беспокойство Испании, с которой Англия и Франция в то время находилась в состоянии холодной войны (подробнее о правлении Елизаветы можно почитать здесь - Женщины на английском престоле. Гибель "Непобедимой армады" ). Впрочем, и сам Генрих не сильно стремился жениться на английской королеве, которая была старше его аж на 18 лет, и нередко называл свою возможную суженую "putain publique" (публичной шлюхой), а также делал нелепые замечания об их разнице в возрасте. Стоить думать, что когда переговоры о браке зашли в тупик, он вздохнул с облегчением.
Елизавета I
В 1572 году после скоропостижной кончины бездетного короля Речи Посполитой Сигизмунда II Генрих совершенно неожиданно для себя стал претендентом на польский престол. Должность польского короля была выборной, чем не преминула воспользоваться Екатерина Медичи, предложившая тамошней знати избрать своим монархом ее ненаглядного сынка. Стоит отметить, что Екатерина направила в Польшу переговорщиков еще до событий, произошедших в Варфоломеевскую ночь, но новости о них опередили французскую делегацию. Когда французы вступили в Варшаву, их встретило всеобщее недовольство и обвинения в диком кровопролитии, и главе делегации Жану де Монлюку пришлось приложить немало сил, чтобы убедить поляков в том, что Генрих не был причастен к резне, что, судя по всему, было ложью.
Также Монлюк в случае избрания Генриха королем Речи Посполитой обещал полякам погасить все долги их прошлого монарха Сигизмунда, обеспечить получение польской молодёжью образования в Париже, прислать несколько тысяч французских солдат пехоты в случае войны с Россией, выплачивать ежегодно в польскую казну 450 тысяч злотых личных доходов Генриха, послать французский флот на Балтику, а также обеспечить строительство польского флота. В результате таких щедрых обещаний на проходивших с 5 апреля по 16 мая 1573 года выборах Генрих сумел опередить всех остальных кандидатов, в число которых одно время входил даже русский царь Иван Грозный, и надел на свою голову корону Речи Посполитой. Однако в довесок к этой самой короне еще шла сестра умершего Сигизмунда - 50-летняя Анна Ягеллонка, на которой новоиспеченный король был обязан жениться. Другими словами, Генрих оказался в ситуации, в которой его, только что уклонившегося от свадьбы со зрелой Елизаветой I, теперь вынуждали жениться и вовсе на настоящей бабушке по средневековым меркам, что его, вполне естественно, сильно печалило.
Анна Ягеллонка.
Да и вообще, весь проект с польской короной был организован его матушкой, а сам Генрих был совсем не рад покидать пределы Франции, дабы стать королем далекой и "варварской" страны. Впрочем, выбора у него не было, а поэтому, скрепя сердцем, Генрих отправился в ненавистную Польшу, где 21 февраля 1574 года его официально короновали на польский трон. Стоит отметить, что внешний вид их нового короля буквально шокировал всех поляков. Генрих любил носить серьги в ушах, а также облачаться в роскошные платья, более подходивших женщине, нежели мужчине, чем кардинально отличался от представителей местной шляхты. К тому же, новый король был весьма манерен, что в конечном итоге породило слухи о его нетрадиционной сексуальной ориентации. К слову, такие же слухи уже много лет ходили и по Парижу, в котором Генриха за глаза называли -"принц Содома".
Во время своего недолгого правления в Речи Посполитой Генрих практически не участвовал в политических делах государства, так как местные шляхтичи изначально видели в нем лишь фигуру формального короля, при котором вся реальная власть над страной сосредоточиться в руках польской знати. Да и сам Генрих не очень то этому и противился, предпочитая проводить время в постоянных развлечениях, нежели в управлении страной. Так, например, король активно играл в карты со своими приближёнными, нередко проигрывая огромные суммы, и в дальнейшем выплачивал свой долг из польской казны.
Генрих III в женском наряде.
Также Генрих всеми силами пытался оттянуть свою женитьбу на вышеупомянутой Ягеллонке, но в конце концов, он был вынужден уступить под давлением польской знати. На 15 июня 1574 года был намечен пышный бал, на котором должны были официально объявить о предстоящей женитьбе короля Генриха Валуа и Анны Ягеллонки. Однако накануне бала Генрих получил известие, что во Франции умер его брат Карл IX, а значит, именно он должен был взойти на французский престол. Утром перед намеченным балом в Краков пришло письмо от королевы Екатерина Медичи, в котором та призывала своего любимого сына немедленно явиться в Париж и взять власть над Францией в свои руки. К слову, существует версия, что именно Екатерина повинна в смерти Карла IX, якобы она отослала ему отравленную книгу, от прикосновения к которой тот и скончался. В качестве мотивации такого ужасного поступка указывается сложные отношения королевы со своим старшим сыном и желание посадить вместо него на французский трон Генриха. Однако, скорее всего, эта версия является просто легендой, не имеющей ничего общего с реальностью, а Карл умер не от отравления ядом, а от последствий туберкулёза.
Узнав о смерти своего брата, Генрих решил немедленно отправиться в Париж, однако наткнулся на противоборство польской знати, не желавшей выпускать из страны столь удобного для нее короля. В конце концов, Генриху пришлось пойти на хитрость, чтобы покинуть Польшу. 18 июня он устроил в своем дворце грандиозный обед, на котором напоил всю свою польскую свиту. С наступлением ночи он в сопровождении нескольких товарищей выскользнул из дворца и поспешно направился в сторону границы. Первые из отрезвевших шляхтичей, увидев отсутствие короля, немедленно снарядили за ним погоню, которую возглавил военачальник Ян Тенчинский. Он сумел настигнуть Генриха на самой границе, и тому пришлось в буквальном смысле покупать себе свободу, отдав Тенчинскому почти все имеющиеся у него драгоценности. В конце концов, польский воевода притворился, что не успел настигнуть Генриха, и тот благополучно покинул польскую территорию, тем самым окончив свой недолгий период правления Речью Посполитой.
Побег Генриха из Польши.
Польская знать низложила Генриха и объявила повторные выборы, главным претендентом на победу в которых был император Священной Римской империи Максимилиан Габсбург. Однако противники Габсбургов развили активную кампанию против императора, заявив, что иностранцев больше не будет на польском престоле и что страной должны управлять только ее уроженцы. 13 декабря 1574 года несостоявшаяся невеста Генриха Анна Ягеллонка была объявлена королевой Польши, а 1 мая 1576 года Анна она наконец-то вышла замуж. Ее суженым стал польский князь Стефан Баторий, который после венчания на Анне был официально объявлен польским королем. Он правил страной до самой своей смерти в 1586 году.
Что же до Генриха, то он благополучно добрался до Парижа и 11 февраля 1575 года короновался на французский престол под именем Генриха III. Ему во владение досталась страна, погрязшая в религиозной войне католиков с гугенотами (протестанты), которая буквально опустошила французскую казну. Не имея другого выбора, Генрих пошел на сильные уступки гугенотам, допустив их до выборов в местные парламенты, а также объявив в стране свободу вероисповедания. Впрочем, данное решение так и не смогло установить мир в королевстве, ведь взаимная ненависть католиков и протестантов была по-прежнему выкручена на максимум. В результате двухлетних обоюдных интриг в 1577 году во Франции вспыхнула уже шестая по счету религиозная война. На этот раз одним из лидеров протестантов стал Генрих Бурбон, после смерти своей матери Жанны д’Альбре в 1572 голу получивший корону Наварры. Напомню, что в том же 1572 году Екатерина Медичи, желая навести порядок в стране, организовала свадьбу Генриха Наваррского на своей дочери Маргарите. По замыслу Екатерины, этот брак должен был примирить католиков и протестантов, однако вместо этого их свадьба окончилась чудовищной резней гугенотов во время Варфоломеевской ночи. Сам Генрих сумел избежать над собой расправы лишь путем перехода в католическую веру. После произошедшей резни Генрих три года оставался при французском королевском дворе, пока 5 февраля 1576 года, наконец, не сбежал из-за этого католического плена. Воссоединившись со своими сторонниками, он снова перешёл в протестантизм и повел решительную борьбу против французского короля, которая то вспыхивала, то затухала на протяжении следующих нескольких лет.
26 ноября 1580 года между католиками и протестантами был заключён очередной мирный договор, в результате которого Генрих Наваррский признавался защитником и покровителем протестантских церквей французского королевства при обязательстве "безусловного повиновения королю Франции, данному нам Богом, и подчинения его эдиктам". По сути, Генрих признал себя вассалом французского короля, чем привел в бешенство большинство радикальных протестантов, которые, начиная с этого момента, безустанно организовывали против него заговоры. Так, только за 1580 год на его жизнь было совершенно три неудачных покушения.
Генрих Наваррский.
В 1584 году после неожиданной кончины Франсуа Анжуйского, младшего брата короля Генрих Наваррский в одночасье превратился в наследника французской короны. Поскольку король не имел детей, наследовать ему должен был ближайший кровный родственник по мужской линии, а таким родственником и был король Наварры Генрих Бурбон, женатый на родной сестре короля Маргарите. Возможное восшествие на французский престол протестанта повергло в ужас всю католическую знать страны и в конченом итоге спровоцировало восьмую и последнюю религиозную войну во Франции. Король всеми силами пытался примирить враждующие стороны, однако сделать это ему так и не удалось.
12 мая 1588 года глава французской Католической Лиги Генрих де Гиз организовал в Париже народное восстание католиков против короля, в результате которого Генрих III был вынужден покинуть столицу и перенести свою резиденцию в Блуа. Полновластным же хозяином Парижа стал Генрих де Гиз, который, пользуясь создавшимся положением, вынудил короля подписать "Эдикт единства", согласно которому Генрих III обещал никогда не заключать перемирие или мир с "еретиками-гугенотами", а также обязался не передавать трон не-католику. Впрочем, радость де Гиза длилась недолго. Взбешенный столь наглым поведением своего подданного, король приказал своим гвардейцем расквитаться со своим обидчиком. 23 декабря 1588 года они напали на Генриха де Гиза в замке Блуа и убили его несколькими кинжальными ударами. На следующий день по приказу короля был также схвачен, а затем и убит брат Генриха де Гиза - Людовик кардинал Лотарингский.
Убийство Генриха де Гиза.
После столь решительных мер против лидеров Католической Лиги Генриху III не оставалось ничего другого, как искать помощи у протестантов. Он немедленно заключил союз с Генрихом Наваррским и вместе с его войсками осадил Париж. Узнав об этих событиях, Папа Римский Сикст V отлучил обоих Генрихов от Церкви. Предание короля анафеме всколыхнуло умы многих католических фанатиков Франции. Среди них был 22-летний монах-доминиканец Жак Клеман, который решил убить предавшего католицизм монарха. Он вступил в сношение с некоторыми членами Католической Лиги, которые полностью одобрили его замысел, а также снабдили убийцу фальшивыми письмами от заключённых роялистов, адресованными королю, дабы Клеман сумел попасть на прием к своей жертве.
31 июля 1589 года Клеман прибыл в Сен-Клу - имение герцога Реца, где король обосновался на время осады Парижа. Попросив аудиенцию, он был принят королём на следующий день. Жак передал ему бумаги, сообщив, что в них содержатся важные сведения, предназначенные исключительно для прочтения лично королём. При этих словах охрана отступила от Генриха на несколько шагов. Когда король углубился в чтение, Клеман выхватил из-за пазухи кинжал и вонзил его Генриху в подбрюшье. Всё произошло настолько внезапно, что гвардейцы не успели даже понять, в чём дело. Генрих зашатался и вдруг начал оседать с криком: "Он убил меня, подлый монах! Убейте его! " После этого король сумел вытащить кинжал из своего бока и нанес им, растерявшемуся от содеянного Жаку, удар в голову в район брови. Монах попытался выскочить из зала, но не смог. Здесь же на месте, он был заколот королевскими телохранителями и выброшен в окно, позднее его тело четвертовали и сожгли. Короля сразу же положили на кровать. Вызванные врачи вложили его вывалившиеся внутренности обратно и зашили. Вскоре наступило некоторое улучшение, и Генрих воспрянул духом. Но уже через несколько часов он почувствовал приближение смерти. В присутствии свидетелей он объявил Генриха Бурбона своим преемником, после чего исповедался. В три часа ночи король Франции Генрих III скончался. С его смертью прекратилось 260-летнее правление династии Валуа на французском престоле.
Убийство Генриха III.
После смерти своего монарха его приближённые немедленно отправили письмо Генриху Наваррскому, требуя от того перехода в католическую веру, если он хочет надеть на свою голову французскую корону. Однако Генрих, за девять предыдущих лет успевший уже три раза совершить вероотступничество, в этот раз менять веру отказался, однако заверил французскую знать, что он будет чтить католическую веру. Такой ответ взбесил не только католиков, но и протестантов из лагеря самого Генриха, вследствие чего его армия в одночасье сократилась с 40 до 20 тысяч, а поэтому ему пришлось снять осаду с Парижа. Следующие несколько лет Генрих Наваррский провел в постоянных сражениях с католиками в попытке добыть себе заветную корону. При чем нередко он проявлял в сражениях завидную доблесть. Так, в битве при Иври-ла-Батай 14 марта 1590 года он повёл своих солдат в атаку, надев шлем с белым султаном, заметным издалека. Когда его войско начало отступать, Генрих остановил бегущих, воскликнув: "Если вы не хотите сражаться, то хотя бы посмотрите, как я буду умирать! ". После такого призыва его солдаты почувствовали прилив мотивации, позволивший им добиться победы.
После успеха под Иври войска Генриха начали блокаду Парижа. Как только французская столица, а также города Католической Лиги перешли на его сторону, он не стал преследовать их вождей, а наоборот, засыпал их деньгами, получив таким образом их полную поддержку. В конечном итоге, ради получения французской короны Генрих решился таки отречься от протестантизма и 25 июля 1593 года в базилике Сен-Дени торжественно перешел в католицизм. Исторический анекдот, не подтверждающийся надёжными источниками, приписывает ему по этому случаю фразу: "Париж стоит мессы". 27 февраля 1594 года Генрих Наваррский короновался на французский престол под именем Генриха IV. После еще нескольких лет военной смуты, в ходе которой Генрих объединил под своей властью всю страну, 30 апреля 1598 года в городе Нант король подписал эдикт, даровавший французским протестантам-гугенотам вероисповедные права, чем завершил тридцатилетний период Религиозных войн во Франции.
Правление Генриха IV, как и его предшественника, окончилось убийством. 14 мая 1610 года на узенькой парижской улице он был убит католическим фанатиком Франсуа Равальяком, который на ходу вскочил в карету короля и нанёс ему удары ножом.
Убийство Генриха IV.
Мотивом этого покушения послужило вступление Франции в Клевскую войну против Габсбургов, с которыми французы вели давнее противостояние и которое Равальяк расценил как объявление войны католицизму, за что и решил убить французского короля. После покушения умирающего короля перевезли в Лувр, где он и умер в тот же день Парадном зале. Равальяк же был приговорён к публичным пыткам и последующему четвертованию. Его четвертовали с помощью лошадей на Гревской площади, но толпа не дала завершить казнь, разорвав тело убийцы короля на части.
Преемником же Генриха IV на французском престоле стал его старший сын Людовик XIII, при котором сильно возвысился небезызвестный кардинал Ришелье. Впрочем, это уже совсем другая история, о которой пойдёт речь в одной из следующих частей.
Сегодня, 2 апреля 2025 года, исполняется 20 лет со дня смерти одной из самых влиятельных фигур в истории Католической Церкви – св. Иоанн Павел II. Он скончался в возрасте 84 лет после двух месяцев борьбы с серьезными проблемами со здоровьем. Кароль Войтыла изначально не думал о том, чтобы стать священником, его привлекала литература и театр – он хотел быть актером.
Кароль Войтыла провел детство в Вадовице, где с раннего возраста проявил интерес к театру. Он появлялся во многих спектаклях не только как актер, но и как помощник режиссера.
Во время войны он пошел работать на содовый завод Solvay в Кракове. Войтыла также присоединился к подпольному движению культурного сопротивления и помог создать театр.
В 1942 году Кароль Войтыла поступил в подпольную архиепископскую семинарию в Кракове, одновременно изучая философию на теологическом факультете Ягеллонского университета. Через четыре года он был рукоположен в священники. 13 января 1964 года Папа Павел VI назначил его митрополитом Краковским.
В течение многих лет он путешествовал, в том числе: в США, Канаду, Австралию, Новую Зеландию. Он посетил польскую общину и установил контакты с церковными иерархами.
16 октября 1978 года Папой был избран Кароль Войтыла. Он был 264-м главой Католической церкви, первым человеком, занявшим эту должность с 16 века, не итальянцем. Он взял эти имена, чтобы подчеркнуть свое желание продолжить политику Иоанна XXIII и Павла VI.
13 мая 1981 года во время общей аудиенции на площади Святого Петра в Риме прозвучали выстрелы. Одна из пуль попала Святейшему Отцу в живот, другая – в руку. Иоанна Павла II как можно быстрее доставили в поликлинику Джемелли, где началась операция, продолжавшаяся более пяти часов. В воскресенье, 17 мая, в полдень весь мир услышал голос Папы, записавшего по радио Ватикана речь, предшествовавшую молитве Регины Коэли.
Ранил его турок Мехмет Али Агджа. Суд над ним начался в Риме 20 июля 1981 года. Его обвинили не только в попытке убийства Папы Римского, но и в нанесении телесных повреждений двум женщинам, стоящим в толпе верующих, в незаконном хранении оружия и использовании поддельных документов.
Всего через три дня суда, 22 июля, Агджа получил высший возможный приговор в Италии — пожизненное заключение. 27 декабря 1983 года в тюрьме его посетил Иоанн Павел II. Папа простил ему покушение на убийство, а итальянские власти освободили его из тюрьмы по милостивому акту в 2000 году и передали турецким властям.
Папа Иоанн Павел II (1978-2005) инициировал Всемирные дни молодежи в Риме в 1986 году. С 1987 года эти крупные встречи обычно проводятся каждые два-три года, поочередно, в разных городах мира.
В последние недели своей жизни, несмотря на тяжелое состояние здоровья, он старался присутствовать, хотя бы духовно, на важных церковных мероприятиях. Его последнее публичное выступление состоялось в пасхальное воскресенье, когда он благословил верующих жестом руки, не имея возможности говорить.
Решение остаться в Ватикане, несмотря на ухудшение его здоровья, соответствовало воле Папы. Мир услышал о его мирной подготовке к смерти, молитве и слушании Священного Писания.
2 апреля 2005 года в 21:37 скончался святой Иоанн Павел II, оставив после себя огромное наследие и память в сердцах миллионов людей по всему миру. На его похоронах присутствовало около 2 миллионов человек, и уже тогда раздавались голоса о необходимости его беатификации.
Очень рекомендую посмотреть двухсерийный фильм „Karol – człowiek, który został papieżem” - Кароль – человек, ставший Папой Римским «Кароль. Человек, ставший Папой Римским (2005)» режиссера Джакома Баттиата 2005 года, польско-итальянско-французско-немецко-канадский спектакль, показывающий жизнь Кароля Войтылы от юности до избрания папой. Первая часть фильма посвящена взрослению Войтылы и его переживаниям во время Второй мировой войны, вторая часть рассказывает о послевоенных годах. Роль Папы исполнил популярный польский актер Петр Адамчик.
Любимой оазовской песней Иоанна Павла II была «Барка»/ «Баржа» („Barka”). В августе 2002 года, после Мессы на краковских Лугах, когда собравшиеся спели «Барку», папа еще раз обратился к верующим и подчеркнул, что эта песня вела его «с Родины на протяжении 23 лет».
Pan kiedyś stanął nad brzegiem, Szukał ludzi gotowych pójść za Nim; By łowić serca Słów Bożych prawda.
O Panie, to Ty na mnie spojrzałeś, Twoje usta dziś wyrzekły me imię. Swoja barkę pozostawiam na brzegu, Razem z Toba nowy zacznę dziś łów.
Jestem ubogim człowiekiem, Moim skarbem są ręce gotowe Do pracy z Toba I czyste serce.
O Panie, to Ty na mnie spojrzałeś, Twoje usta dziś wyrzekły me imię. Swoja barkę pozostawiam na brzegu, Razem z Toba nowy zacznę dziś łów.
Ty, potrzebujesz mych dłoni, Mego serca młodego zapałem Mych kropli potu I samotności.
O Panie, to Ty na mnie spojrzałeś, Twoje usta dziś wyrzekły me imię. Swoja barkę pozostawiam na brzegu, Razem z Toba nowy zacznę dziś łów.
Dziś wypłyniemy już razem Łowić serca na morzach dusz ludzkich Twej prawdy siecią I słowem życia.
O Panie, to Ty na mnie spojrzałeś, Twoje usta dziś wyrzekły me imię. Swoja barkę pozostawiam na brzegu, Razem z Toba nowy zacznę dziś łów.
Написал: Cesareo Gabarain Azurmendi
Пан когда-то стоял на берегу,
Он искал людей, готовых следовать за Ним;
Чтобы поймать сердца
Истинность слов Божьих.
О Господи, это Ты посмотрел на меня,
Твои губы сегодня произнесли мое имя.
Я оставляю свою баржу на берегу,
Вместе с тобой я сегодня начну новую охоту.
Я бедный человек
Моё сокровище в готовых руках
Чтобы работать с Тобой
И чистое сердце.
О Господи, это Ты посмотрел на меня,
Твои губы сегодня произнесли мое имя.
Я оставляю свою баржу на берегу,
Вместе с тобой я сегодня начну новую охоту.
Тебе нужны мои руки,
Моё сердце молодо энтузиазмом
Мои капли пота
И одиночество.
О Господи, это Ты посмотрел на меня,
Твои губы сегодня произнесли мое имя.
Я оставляю свою баржу на берегу,
Вместе с тобой я сегодня начну новую охоту.
Сегодня мы отправимся в плавание вместе
Ловите сердца в морях человеческих душ
Твоя правда - сеть
И слово жизни.
О Господи, это Ты посмотрел на меня,
Твои губы сегодня произнесли мое имя.
Я оставляю свою баржу на берегу,
Вместе с тобой я сегодня начну новую охоту.
Kremówka papieska
Любимый десерт Папы Римского – знаменитая кремувка – стала символом свободы Иоанна Павла II в контактах с верующими. Воспоминания о юности, которые Папа вспомнил во время своего последнего визита в родной город Вадовице (16 июня 1999 года), положили начало невероятной популярности этого печенья. С тех пор многие кондитерские не только в Вадовице, но и в разных местах страны начали предлагать печенье под названием «пирожные с папским кремом». Кремувка папеска.
Польша, сидя в своём уютном сейме, листала дипломатические бумаги, делала серьёзное лицо и строила планы о великом будущем. НО СТОИЛО ЕЙ ВЫЙТИ НА МЕЖДУНАРОДНУЮ АРЕНУ, КАК...
— "А НУ СЮДА ВСЕ!!!" — оглушительно крикнула Польша, поправив корону, которой у неё не было.
И тут пошло-поехало.
Проходит Германия мимо.
— "ГЕРМАНИЯ! А НУ-КА ВЕРНИ ПОЗНАНЬ! И ВОТ ТЕБЕ ЗА ВСЁ!".
Германия молча закатила глаза.
Видит Литву.
— "ЛИТВА! А КТО ЭТО У НАС ВИЛЬНЮС У ТЕБЯ?! МОЖЕТ, ОН СЛУЧАЙНО МОЙ?! И ВООБЩЕ, СИДИ ТИХО!"
Литва кашлянула и отошла в сторону.
Тут Чехия решила пройти мимо.
— "ЧЕХИЯ! ХВАТИТ ПИВО ДЕЛАТЬ ЛУЧШЕ НАШЕГО! И ВООБЩЕ, ПРАГА — ТАК СЕБЕ!"
Чехия сделала вид, что не услышала.
А тут ещё Украина на горизонте.
— "УКРАИНА! А ГАЛИЦИЯ — ЭТО ЧТО, НЕ МОЯ?! ПОДЕЛИСЬ!".
Украина в ответ только плечами пожала: — "Ты там полегче..."
А Россия как раз шла в сторону.
— "РОССИЯ! ВЕРНИ СМОЛЕНСК! И ВООБЩЕ, ПОЧЕМУ У ТЕБЯ БОРЩ ПОПУЛЯРНЕЕ?! МОЙ БОРЩ ЛУЧШЕ!"
Россия даже не остановилась.
Беларусь мирно стояла в сторонке, но Польша и туда добралась.
— "БЕЛАРУСЬ! А НУ ПРИЗНАЙ, ЧТО БУЛКИ ЛУЧШЕ У НАС!"
Беларусь задумалась, но спорить не стала.
— "СЛОВАКИЯ! А НУ НЕ ПОДСЛУШИВАЙ МОИ РАЗГОВОРЫ С ЧЕХИЕЙ!" — крикнула Польша в пустоту.
— "ВЕНГРИЯ! А ЧТО ЭТО У ТЕБЯ ГУЛЯШ НЕ ТАКОЙ, КАК НАДО?! МОЙ РЕЦЕПТ ЛУЧШЕ!"
Венгрия развернулась и пошла пить вино.
— "ШВЕДЫ! А НУ-КА ПРИЗНАЙТЕ, ЧТО ПОТОПЛИ МЕНЯ СЛИШКОМ СИЛЬНО!"
Швеция, отхлебнув кофе, шепнула:
— "Прошло 400 лет, Польша..."
— "НЕ ВАЖНО! А НУ ОТСЮДА!"
И ТАК ВСЁ ВРЕМЯ! Польша продолжала размахивать руками, кричать и предъявлять претензии всем подряд.
А когда уставала, садилась, вздыхала и шептала:
— "Вот теперь порядок..."
Но стоило кому-то чихнуть, как Польша вскакивала и снова кричала:
