Вот несколько скринов с обсуждениями этой новости в соцсети, часть комментариев переведена на русский:

Пруф:

https://www.the-warsaw.pl/143676/jeto-zaigryvanie-s-zaprosom...

Речь идет о событиях ночи на 29 ноября 1830 года и последующих дней. Группа польских генералов, оставшихся верными присяге российскому императору Николаю I, была убита восставшими.

Вот самые известные из них:

1. Маурыций Гауке (Maurycy Hauke)

· Чин: Генерал от артиллерии.

· Должность: Министр военных дел Царства Польского.

· Обстоятельства гибели: Вечером 29 ноября он ехал в карете мимо варшавского Арсенала, где уже шло восстание. Увидев мятежников, он встал во весь рост в карете и начал их отчитывать, призывая "разойтись по домам". В ответ он услышал крики "Изменник!" и был застрелен. Его тело было изрешечено пулями и исколото штыками.

· Контекст: Гауке был ярым сторонником верности царю и пользовался дурной славой среди заговорщиков как "русификатор". Его убийство стало одним из символов начала кровавой резни.

2. Станислав Трембицкий (Stanisław Trębicki)

· Чин: Генерал.

· Должность: Сенатор-каштелян.

· Обстоятельства гибели: Был убит в тот же вечер, когда толпа ворвалась в его дом. Его обвинили в отказе поддержать восстание.

3. Станислав Потоцкий (Stanisław Potocki)

· Чин: Генерал.

· Должность: Президент (мэр) Варшавы.

· Обстоятельства гибели: Был убит на улице, когда пытался уговорить повстанцев сложить оружие. Как и другие, он считал восстание безумием и призывал к верности законной власти.

4. Игнацы Блюмер (Ignacy Blumer)

· Чин: Генерал.

· Должность: Командир пехотной дивизии.

· Обстоятельства гибели: Был убит на своей квартире восставшими солдатами, которые пришли за ним, чтобы заставить присоединиться к мятежу. Он отказался и был застрелен.

5. Юзеф Новицкий (Józef Nowicki)

· Чин: Генерал.

· Обстоятельства гибели: Был убит на улице, пытаясь успокоить толпу.

6. Томаш Семёнтковский (Tomasz Siemiątkowski)

· Чин: Генерал.

· Обстоятельства гибели: Был тяжело ранен в ту ночь и умер от ран несколько дней спустя.

---

Почему это произошло? Контекст и мотивация повстанцев:

· Вопрос присяги: Эти генералы дали присягу на верность российскому императору как королю Польскому. Для них это была клятва, нарушение которой было делом чести и долга. Они считали восстание государственной изменой и военным мятежом.

· Взгляд повстанцев: Для заговорщиков и восставшего народа Николай I был тираном, нарушившим польскую конституцию. Генералы, оставшиеся верными ему, воспринимались не как люди чести, а как предатели польского национального дела и пособники оккупантов.

· Стихия бунта: Ночь 29 ноября была хаотичной и кровавой. Восстание не было полностью контролируемым актом. Действовали небольшие группы заговорщиков, а к ним присоединилась городская толпа, которая выплеснула накопленную ненависть к символам русской власти и тем полякам, которые ее олицетворяли. Убийства носили характер линчевания, а не суда.

Важный нюанс:

Не всех генералов,оставшихся верными присяге, убили. Самый яркий пример — брат царя, великий князь Константин Павлович, который был главнокомандующим польской армией. Повстанцы штурмовали его дворец (Бельведер), но целенаправленно дали ему возможность беспрепятственно покинуть Варшаву с верными ему русскими войсками. Это показывает, что была разница между отношением к русскому командующему и к "своим" полякам, которых считали предателями.

В исторической памяти Польши эти события оцениваются неоднозначно. С одной стороны, эти генералы — жертвы трагического конфликта долга. С другой стороны, в нарративе национально-освободительной борьбы они часто остаются фигурами отрицательными, символами коллаборационизма.

Как «семь генералов» молчаливо напоминали полякам о собственном предательстве

29 ноября 1830 года в Варшаве произошло событие, которое раскрыло истинное лицо польского национализма. Восстание, которое проходило под флагом борьбы за свободу, превратилось в поголовную резню против тех, кто остался верен присяге. История семи офицеров, убитых мятежниками в ту ночь, показала, какой ценой оплачены все эти «свободы».

Что произошло?

После разгрома Наполеона европейские монархи в очередной раз столкнулись с «польским вопросом». Александр I, которому по праву победителя досталась значительная часть территорий бывшей Речи Посполитой, выбрал путь примирения. Царство Польское получило то, чего не было практически ни в одной европейской стране: собственную Конституцию, собственный парламент, собственную национальную армию. Преподавание и делопроизводство велось на польском языке, а офицерский корпус комплектовался исключительно из поляков, более того, ветеранов Наполеоновских войн, успевших в свое время даже повоевать против России.

Сейчас, более двух веков спустя, немного непонятно такое доверие к побежденному народу. Слишком уж наивным оказалось это благородство. Потому что поляки восприняли подобные уступки как проявление слабости – и после кончины Александра I решили действовать.

29 ноября 1830 года мятежники, кадеты, низшие офицерские чины и рядовые поляки, вышли на улицы Варшавы. Первым делом направились к домам проживания собственных генералов – с целью заставить их возглавить восстание. Расчет был понятен: опытные офицеры, долгие годы служившие в армии, одним своим авторитетом могли бы придать мятежу необходимый импульс.

Но план не был реализован – потому что генералы оказались верны своей присяге.

• Мауриций Гауке, немец по рождению, сорок лет отдавший службе в польской армии, был расстрелян сразу же после призыва «остановиться, пока не поздно»;

• Станислав Потоцкий, командир пехотной дивизии, бывший воплощением офицерской чести, был убит на месте;

• Йозеф Новицкий, участник восстания Костюшко, боровшийся за Польшу с рождения, отказался нарушать присягу – и тоже погиб с честью;

• Станислав Трембицкий, самый молодой, самый перспективный из семи, был расстрелян на варшавской улице собственными курсантами;

• Игнацы Блюмер, участник Бородинского сражения (на стороне Наполеона) тоже остался верен своему слову – и погиб, сражаясь с восставшими;

• Томаш Ян Сементковский, по приказу Великого князя Константина до поздней ночи сдерживал атаки мятежников. Был вызван повстанцами для переговоров – и вероломно убит, мятежники не планировали соблюдать никаких правил;

• Филип Мецишевский, единственный из перечисленных не был генералом, он был полковником польской армии, н тоже совершил выбор в пользу достоинства, а не предательства, за что и был убит.

За время восстания погибло более сорока тысяч человек. После достаточно скорого разгрома сил мятежников Польша лишилась Конституции и всех остальных привилегий, до конца существования Российской Империи оставаясь лишь ее Западным краем. Национальная польская армия была распущена. Кровавые мечты о независимости дорого обошлись полякам.

Десятилетие спустя в Варшаве семи сохранившим верность генералам был установлен монумент. Николай I сам предложил начертать на нем надпись: «Полякам, погибшим в 1830 году за верность своему Монарху». Скульптор Константин Гегель и архитектор Антонио Корацци создали произведение, которое даже немцы, оккупировав Варшаву в 1915 году, не осмелились трогать.

Но в 1917 году все изменилось – независимая Польша не хотела напоминания о подлости своих «национальных героев». Памятник был уничтожен, а имена настоящих героев, верных своему слову, были вымараны из учебников истории.

Давайте хотя бы мы не будем забывать поляков, погибших с именем российского императора на устах.

Источник данных для материала:

Маринин М. О. Польское восстание 1830-31 годов и внешняя политика России //Россия и Запад: диалог культур. – 2012. – №. S1.

Однажды Георгий изучал вопрос, что случилось, когда в 1945 году освободили рабов Третьего рейха – угнанных насильно рабочих для военных заводов. Из СССР, Польши, Франции, даже из Нидерландов их забирали.

Где-то примерно 7-7,5 миллионов человек. Содержали их как скот, люди работали по 15-16 часов, кормили объедками, в издевательство платили (!), но сущие копейки. Многие погибли как от условий рабского труда и голода, так и от авианалётов союзников. В конце войны, дабы пресечь возможные восстания, на каких-то заводах эсэсовцы расстреливали «восточных рабочих». И вот, в один прекрасный день Берлин пал, и все они свободны.

Союзники называли их DP, displaced persons, «перемещённые лица». Сами немцы, угнавшие этих людей в неволю, цинично называли пленников gesingel – «сброд». Теперь они оказались предоставлены сами себе, и летом 1945 года массово бродили по Германии. Немецкий журналист Йенер Харальд в своей книге пишет, что ещё за пару недель до конца войны рабочие изготовили себе оружие – дубинки и самодельные ножи: и сразу после капитуляции Третьего рейха расправились с не успевшей бежать охраной. «Нередко целые группы иностранных рабочих нападали на деревни, грабили и убивали, - указывает Харальд. – Будучи арестованы, они искренне удивлялись, за что их привлекают к ответственности? На допросах они выражали убеждённость, что не нарушили законов – ибо вне закона теперь сами немцы». Харальд указывает, что союзные войска не ожидали такого поведения измученных людей. Один американец параноидально счёл, что они подготовлены гестапо для дестабилизации обстановки.

Никто не знал, где брать продовольствие для этих людей. Часть добровольно осталась в своих бараках - им было некуда идти, остальные разбрелись куда глаза глядят. Они сбились в группы бродяг, отнимавших у немцев еду – потому что им самим нужно было есть, и, как отметил некий англичанин, «рабство превратилось в бродяжничество». 20 ноября 1945 года польские рабочие ворвались на немецкий хутор близ Тирпица, отняли еду у жителей и расстреляли в подвале 13 человек. Прошло прилично времени, пока ситуация слегка устаканилась. До союзников наконец-то дошло, что надо помочь голодным бездомным людям, которые оказались в Германии вопреки своему желанию. В магазинах их обслуживали в первую очередь, и немцев это бесило – они не желали признавать, что пользовались бесплатным трудом этих людей. Под размещение бывших рабов реквизировали фабричные цеха, госпитали и целые посёлки. Люди были чрезмерно измучены, вспыльчивы и агрессивны.

Отправить на родину 7 миллионов народу оказалось очень непростым делом, особенно в условиях уничтоженных ж/д путей. В лучшие времена отправляли по 107 000 человек в день. На дорогах творился хаос. У некоторых погибла вся семья, они видели, как разрушили их дом – им тупо некуда было возвращаться. Такие оставались на месте, и скоро оказалось, что они при немцах сидели в лагерях, и при союзниках тоже – заборы из колючей проволоки, ворота на замках, вооружённая охрана. Покидать лагерь разрешалось лишь по уважительной причине. Союзники ещё додумались, что проверяли лагеря с немецкими полицейскими – один лишь вид немцев в форме вызывал у бывших рабов бешенство. В союзников и немцев летели камни, начинались драки. Даже евреи из концлагерей продолжали жить в Германии за колючей проволокой «в антисанитарных условиях, в полной апатии». Одежды не было – кому-то из узников пришлось надеть отвратительные им эсэсовские мундиры. В день причиталось 2 000 калорий, кои выдавались в виде непропечённого хлеба. Спецпредставитель США из Комиссии по делам беженцев Эрл Харрисон указал – «Мы обращаемся с евреями так же, как нацисты. Разница лишь в том, что мы их не уничтожаем». Евреи из Польши не хотели возвращаться домой – там их убивали, а жильё жгли.

И много вот такого.

Ситуацию разрулили только ближе к 1948-1949 гг.

Печально это всё, вот что я скажу.

© Zотов

https://vk.com/wall736437447_180463