Способность обыкновенного стрижа, известного в научном мире как Apus apus игнорировать существование твердой поверхности под ногами долгое время казалась исследователям красивой орнитологической сказкой. Однако современные технологии слежения и закрепленные на птицах микроскопические датчики подтвердили этот факт.

Стриж способен подняться в воздух в юном возрасте и провести в непрерывном полете долгие десять месяцев, ни разу не коснувшись лапами ни веток деревьев, ни крыш домов, ни тем более земли. Для него планета - это просто огромный воздушный океан, а твердая суша выступает лишь временной и довольно опасной платформой, необходимой исключительно для продолжения рода.

Анатомия этой птицы полностью подчинена идее абсолютного аэродинамического совершенства. Ее крылья длинные, узкие и изогнутые, напоминающие по форме турецкую саблю или серп. Такое устройство позволяет стрижу скользить по воздушным потокам с минимальными затратами энергии. При этом лапки птицы эволюция укоротила до экстремального минимума. Все четыре пальца на них направлены вперед и снабжены острыми когтями. Стриж физически не способен прыгать по земле, как воробей, или сидеть на тонкой ветке, обхватив ее лапой. Он может только намертво зацепиться за вертикальную стену скалы или обрыв. Если стриж из-за неосторожности или травмы падает на ровную гладкую землю, его длинные крылья при взмахе просто бьются о грунт, не позволяя взлететь, превращая суперэффективный летательный аппарат в беспомощную жертву для любого бродячего кота.

Решение проблемы ежедневного питания у стрижей доведено до автоматизма. Птица просто мчится на огромной скорости, достигающей ста километров в час, широко разинув свой короткий, но невероятно широкий рот. Воздушный поток сам забивает в эту живую ловушку миллионы мелких насекомых, пауков на паутинках и тлю, которые поднимаются в верхние слои атмосферы теплыми потоками воздуха. Орнитологи называют это «воздушным планктоном». Стриж буквально плывет сквозь этот питательный бульон, собирая еду на ходу. Воду он пьет точно так же - пикирует к глади озера или реки и мимоходом зачерпывает каплю клювом прямо с поверхности, не снижая скорости.

Самый фантастический аспект этой воздушной вахты - сон. Птице, проводящей в небе месяцы, необходимо восстанавливать ресурсы мозга. Чтобы не разбиться во сне, стрижи с наступлением сумерек поднимаются на огромную высоту - от двух до трех километров, где нет риска врезаться в дерево или холм. Там они стабилизируют полет против ветра, плавно скользят по кругу и включают механизм однополушарного медленноволнового сна. В этом состоянии левое полушарие мозга стрижа полностью засыпает, отключая противоположный глаз, в то время как правое полушарие бодрствует, контролирует положение тела в пространстве, следит за горизонтом и удерживает баланс. Через некоторое время полушария меняются ролями. Физиология птицы позволяет ей спать половиной головы, продолжая автоматически перебирать крыльями в ночном небе.

Даже сбор строительного материала для будущего гнезда происходит на лету. В период размножения стрижи ловят в воздухе уносимые ветром пушинки, сухие травинки, перья других птиц и обрывки ниток. Все это они склеивают между собой собственной вязкой слюной, которая быстро застывает на воздухе, превращаясь в прочную чашу.

Источник.

Утром 10 марта 2019 года из Аддис-Абебы в Найроби готовился к вылету Boeing 737 MAX авиакомпании Ethiopian Airlines. На борту находились 157 человек - 149 пассажиров и 8 членов экипажа. Самолёт был почти новым, авиакомпания получила его несколько месяцев назад.

MAX был новейшей версией семейства 737 - самолёта, который десятилетиями оставался одним из самых успешных в мире. Но новая версия получила более крупные двигатели, и из-за этого её поведение в некоторых режимах отличалось от прежних 737. Чтобы сохранить привычные для пилотов характеристики управления, на MAX установили систему MCAS. В нормальной ситуации она должна была незаметно помогать пилоту, слегка опуская нос самолёта при слишком большом угле атаки.

Проблема была в том, что на момент катастрофы MCAS полагалась на данные только одного датчика угла атаки. Если этот датчик выдавал неверную информацию, система могла решить, что самолёт опасно задирает нос, хотя на самом деле этого не происходило.

До этого, в октябре 2018 года, у берегов Индонезии разбился такой же MAX авиакомпании Lion Air. Там как раз таки возникла проблема с датчиком угла атаки, после чего MCAS начала многократно перекладывать стабилизатор на пикирование. Расследование индонезийской катастрофы к марту 2019 года ещё продолжалось, но Boeing и FAA уже выпустили предупреждения для операторов MAX. В них говорилось, что при ошибочных данных датчика самолёт может самопроизвольно уводить нос вниз, а экипаж должен действовать по процедуре runaway stabilizer - отключить электропривод стабилизатора специальными переключателями и управлять им вручную.

Формально Ethiopian Airlines получила эти документы и распространила их среди пилотов. Но обучение с Boeing 737 NG на MAX проходил в формате короткого компьютерного курса. В нём не было полноценного объяснения MCAS. То есть пилоты знали, что при самопроизвольной перекладке стабилизатора нужно использовать переключатели, но не изучали полный сценарий отказа, где одновременно трясутся штурвалы, расходятся показания скорости и высоты, тяга остаётся высокой, растёт скорость, а MCAS снова и снова пытается опустить нос.

Экипаж рейса формально соответствовал всем требованиям. При этом опыт пилотов сильно отличался. Командир имел более 8 тысяч часов налёта и уже больше года летал командиром на Boeing 737. На MAX у него было чуть больше 100 часов налёта. Второй пилот, напротив, находился в самом начале карьеры: его общий налёт составлял 361 час, а к работе на Boeing 737 он был допущен всего за несколько недель до этого полёта.

Взлёт Boeing 737 MAX прошёл нормально. Самолёт разогнался, оторвался от полосы, экипаж убрал шасси. Но почти сразу после отрыва левый датчик угла атаки начал выдавать ошибочные значения. Началась тряска штурвалов, предупреждающая об угрозе сваливания. При этом реального сваливания не было. На приборах появились расхождения по скорости и высоте, загорелось предупреждение Master Caution и индикация Anti-Ice. Второй пилот произнёс: «Master Caution, Anti-Ice». Командир ответил коротко: «ОК».

Ситуация с первых секунд стала сложной, а пилоты были перегружены информацией. В кабине трясутся штурвалы, появляются предупреждения, а показания приборов расходятся. Командир пытается включить автопилот, но он тут же отключается. После очередной попытки командир спрашивает: «Что происходит?»

Когда закрылки были убраны, возникли условия для активации для MCAS. Система решила, что самолёт задирает нос, и начала перекладывать стабилизатор на пикирование. Нос пошёл вниз. Командир тянул штурвал на себя, пытаясь поднять самолёт, и использовал электротриммер, чтобы вернуть стабилизатор обратно.

Через несколько секунд MCAS снова сработала. В кабине прозвучало предупреждение «Don’t sink», на экранах появилось «Pull up». Командир приказал: «Trim, trim up». Второй пилот помогал. Затем он дважды предложил: «Stab trim cut-out?» Командир ответил: «Yes, yes, do it!».

Экипаж отключил электропривод стабилизатора. Это действительно остановило MCAS, стабилизатор уже не двигался. Однако к этому моменту самолёт оказался сильно разбалансирован. Нос продолжал уходить вниз, экипажу приходилось держать прилагать к штурвалам большие усилия, а скорость росла. Автомат тяги оставался включённым, двигатели продолжали работать на высокой мощности. В кабине сработало предупреждение о превышении скорости.

Командир сообщил диспетчеру, что у них проблема с управлением, и запросил высоту 4000 метров. Затем экипаж попросил вектор для возвращения в аэропорт. Управлять самолётом становилось всё тяжелее. Командир несколько раз просил второго пилота тянуть штурвал вместе с ним: «Pitch up, pitch up». Второй пилот попытался использовать механическое колесо триммера, но сказал, что оно не работает. В действительности при высокой скорости и большом отклонении стабилизатора усилия на колесе могли стать настолько большими, что повернуть его было крайне трудно.

В какой-то момент экипаж, судя по данным самописцев, вернул переключатели стабилизатора в обычное положение. Вероятно, пилоты пытались снова получить возможность пользоваться электротриммером, потому что вручную вращать колесо управляющее стабилизатором у них не получалось. Но вместе с этим они снова дали MCAS возможность вмешаться.

Система сработала ещё раз. Стабилизатор снова перевёл самолёт в пикирование. За несколько секунд тангаж стал отрицательным, а вертикальная скорость резко выросла. Экипаж тянул штурвалы на себя, но самолёт уже разгонялся в крутом пике. В кабине прозвучало: «Terrain, terrain, pull up». Затем - отчаянное «MAYDAY». Через несколько секунд запись оборвалась.

Boeing 737 MAX ударился о землю к юго-востоку от Аддис-Абебы. Удар был настолько сильным, что на месте падения образовался глубокий кратер, а большая часть обломков оказалась под землёй. Все 157 человек на борту погибли.

Эфиопские расследователи сразу же назвали наиболее вероятной причиной катастрофы многократные команды MCAS на опускание носа из-за ошибочных данных датчика угла атаки. В отчёте также указали на конструктивные проблемы: MCAS полагалась на один датчик, могла срабатывать повторно, а Boeing при оценке рисков исходил из того, что пилоты быстро распознают проблему и справятся с ней стандартными действиями. Но в реальном полёте отказ одного датчика породил сразу несколько предупреждений, а экипаж оказался в ситуации сильнейшей перегрузки.

Отдельно расследователи указали на обучение. MAX продавался как вариация знакомого всем Boeing 737, и это было важной частью его привлекательности для авиакомпаний, так как пилотам не требовалась длительная и дорогая переподготовка. Но именно это стало одной из слабых точек. Система, способная активно перекладывать стабилизатор, фактически оставалась для многих пилотов скрытой. Компьютерный курс по отличиям MAX от предыдущих 737 не давал полноценного понимания MCAS и не готовил экипажи к сочетанию отказов, которое возникло в реальном полёте.

После катастрофы Ethiopian Airlines судьба MAX висела на волоске. Самолёты этого типа начали останавливать по всему миру. Ethiopian Airlines вывела свои МАКСы из эксплуатации уже на следующий день. Затем последовали другие страны и регуляторы. Boeing оказался в крупнейшем кризисе за многие десятилетия: поставки были остановлены, производство сокращалось, авиакомпаниям пришлось выплачивать компенсации, а доверие к самолёту и к самой компании было серьёзно подорвано.

Возвращение МАКС в эксплуатацию заняло около 20 месяцев. Boeing изменил работу MCAS. Система теперь сравнивает данные двух датчиков угла атаки. При этом она не должна срабатывать при их расхождении, не должна многократно перекладывать стабилизатор из-за одного и того же события и не должна лишать пилотов возможности пересилить самолёт обычным ручным управлением. Также были введены новые требования к подготовке пилотов, включая тренировки на тренажёре.

Но итоговый отчёт эфиопского расследования устроил не всех. Американский NTSB и французское BEA согласились, что MCAS сыграла ключевую роль, но посчитали, что отчёт слишком мало внимания уделил действиям экипажа и человеческому фактору. NTSB указал, что при правильном управлении ситуацией по существовавшим тогда процедурам самолёт можно было спасти. Ведомство отдельно отметило недостаточное использование электротриммера, отсутствие ручного уменьшения тяги и решение вернуть переключатели стабилизатора из CUTOUT в NORMAL.

BEA также посчитало, что первые минуты полёта изучены недостаточно. По мнению французских специалистов, экипаж не полностью применил процедуры, связанные со срабатыванием stick shaker и unreliable airspeed. Автопилот пытались включать, хотя при таких обстоятельствах требовалось, наоборот, отключить автоматические системы и стабилизировать самолёт по базовым параметрам.

Эта критика не снимает вопросов к конструкции MAX. Скорее она показывает, что катастрофа не была результатом одной ошибки. В ней сошлись несколько факторов: спорное проектное решение, чрезмерная уверенность в том, что пилоты быстро распознают отказ, слабое обучение по новой системе, недостаточная чёткость предупреждений и крайне сложная обстановка в кабине сразу после взлёта.

Расследования авиакатастроф

https://t.me/rumayday

https://max.ru/rumayday