Угоны
6 постов
2 февраля 2026 года на аэродроме Орск проходили учебные полёты курсантов Санкт-Петербургского государственного университета гражданской авиации. На борту небольшого четырёхместного Diamond DA 40 NG находились три человека - пилот-инструктор и два курсанта. Один из курсантов управлял самолётом и проходил проверку после длительного перерыва. Второй находился на заднем пассажирском сиденье и должен был выполнять свои упражнения позднее.
Пилоту-инструктору было 37 лет. Его общий налёт составлял более 2700 часов, причём почти всё это время он провёл именно на DA 40. Инструктором он работал с 2019 года, авиационных происшествий и инцидентов за плечами не имел. При этом его последняя квалификационная проверка прошла с серьёзным нарушением. По заданию инструктор должен был продемонстрировать полёт на минимальной скорости, сваливание и выход из него. Фактически эти элементы он не выполнил. Несмотря на это, проверяющий поставил оценку «отлично» и записал: «Задание выполнено».
Управлявшему самолётом курсанту было 20 лет. Он имел свидетельство частного пилота и налетал около 52 часов. На DA 40 он уже выполнял самостоятельные полёты, однако перед катастрофой не летал 228 дней. Контрольный полёт должен был продемонстрировать, сохранил ли курсант необходимые навыки после столь длительного перерыва и готов ли он продолжать обучение на коммерческого пилота.
Второму курсанту был 21 год. Лётного опыта у него ещё не было. В этом полёте он занимал заднее кресло и не участвовал в управлении. Самолёт был загружен почти до максимального разрешённого веса. Фактическая центровка оставалась в допустимых пределах, но находилась близко к задней границе.
Утром в Орске стояла морозная погода. Температура - около минус девяти градусов, а над аэродромом висела сплошная низкая облачность. Прогноз предупреждал о снеге, мороси, тумане и умеренном обледенении в облаках и осадках. Для DA 40 это было особенно важно: самолёт не имел противообледенительной системы и не был допущен к полётам при фактическом или прогнозируемом обледенении.
Из-за возможного ухудшения погоды начало учебных полётов сначала перенесли. Позднее старший полётной смены всё же разрешил их начать. Инструкторам было указано не входить в облака. Командир учебного экипажа прослушал информацию ATIS и решил выполнять полёт по правилам визуальных полётов. Самолёт перед вылетом осмотрели. Замечаний к нему не было. Систему предупреждения о сваливании проверили - она работала исправно.
В 12:09 DA 40 оторвался от полосы и направился в третью пилотажную зону. Диспетчер разрешил выполнять задание на высоте 2500 футов по давлению аэродрома (примерно 500 метров над местностью). Но нижняя граница облаков находилась значительно ниже - примерно на высоте 360-390 метров.
По данным Garmin и видеорегистратора, при наборе высоты самолёт вошёл в облачную дымку, а затем в слой облаков. Видимость естественного горизонта и земли временами пропадала. При отрицательной температуре на поверхности самолёта начал образовываться и нарастать лёд.
DA 40 не имел отдельного датчика обледенения. Определить появление льда экипаж мог только визуально. Однако сделать это было непросто. Самолёт был окрашен в белый цвет, а прозрачные и матовые ледяные отложения плохо различались на его поверхности. В руководстве также не было подробных рекомендаций, на какие именно части конструкции следует смотреть и как распознать начинающееся обледенение. Вероятнее всего, экипаж льда не заметил.
Лёд изменял форму крыла, увеличивал сопротивление и ухудшал способность крыла создавать подъёмную силу. В результате самолёт мог свалиться на значительно большей скорости, чем ожидали пилоты.
Итак, в пилотажной зоне курсант выполняет виражи с разными кренами, развороты, нисходящую и восходящую спирали. Инструктор наблюдает за его действиями и подсказывает, какой элемент выполнять следующим.
При этом предусмотренная программой последовательность нарушается. Разгон до максимальной крейсерской скорости и замедление до сигнала предупреждения о сваливании следовало выполнить в начале задания. Инструктор оставляет их напоследок.
Курсант также допускает заметные отклонения по скорости. Некоторые элементы выполняются на уровне ниже «удовлетворительно». Во время нисходящей спирали самолёт опускается под нижнюю границу облаков. На записи становятся видны земля и наземные ориентиры. Затем экипаж выполняет восходящую спираль, возвращается примерно на высоту 2500 футов и вновь оказываясь в слое дымки и облачности.
Примерно в 12:29 курсант приступает к последнему упражнению - «торможению до срабатывания сигнализации предупреждения о сваливании». Его смысл заключается в том, чтобы плавно уменьшать скорость до момента, когда система подаст звуковой сигнал. После этого пилот должен опустить нос, увеличить скорость и вернуть самолёт в нормальный горизонтальный полёт.
Упражнение требовалось выполнять на высоте от 3000 до 5000 футов (от 900 до 1500 метров), в горизонтальном полёте и на малом газе. Экипаж нарушил все три условия. Самолёт находился ниже минимальной установленной высоты, продолжал снижаться, а двигатель не был переведён на малый газ.
Курсант уменьшает мощность двигателя и начинает тянуть ручку управления на себя, поднимая нос самолёта. Скорость падает. Однако самолёт не удерживает высоту и снижается. Курсант немного увеличивает мощность и ещё сильнее поднимает нос. В нормальных условиях DA 40 при таких параметрах мог бы сохранять горизонтальный полёт. Но обледеневшее крыло уже работает иначе.
При скорости около 135 км/ч самолёт начинает трястись - поток воздуха частично срывается с крыла. Одновременно появляется тенденция к правому крену. Это было предупреждением о приближении к сваливанию. Пилот должен немедленно уменьшить угол атаки - отдать ручку от себя и позволить самолёту набрать скорость.
Но звукового сигнала предупреждения о сваливании всё ещё нет. Вероятнее всего, курсант продолжает ждать именно его. Он тянет ручку на себя, а для борьбы с правым креном отклоняет её влево. Самолёт продолжает снижаться, тряска усиливается.
Инструктор также не распознаёт опасность или не успевает на неё отреагировать. Он не даёт курсанту команд и не забирает управление. Через шесть секунд после появления тряски правый крен достигает семи градусов. Курсант ещё сильнее и резче отклоняет ручку на себя и влево. Обледеневшее крыло окончательно теряет подъёмную силу. DA 40 сваливается вправо.
Когда самолёт начинает падать, мощность двигателя быстро увеличивают до взлётной. При этом ручка остаётся отклонённой на себя и влево. Такое сочетание только осложняет ситуацию. Самолёт разворачивается, крен и угловая скорость быстро растут. DA 40 входит в штопор.
По данным производителя, исправный DA 40 можно вывести из штопора, если своевременно выполнить правильные действия. Во время испытаний не было зафиксировано ни одного штопора, из которого самолёт невозможно было бы вывести. Для выхода из него руководство по эксплуатации требовало немедленно и одновременно выполнить четыре действия:
перевести двигатель на малый газ;
установить элероны нейтрально;
полностью зажать педаль против вращения;
полностью отдать ручку управления от себя.
Экипаж не выполняет ни одного из них. На протяжении как минимум девяти секунд ручка остаётся отклонённой на себя и влево. Инструктор не подаёт команд курсанту и не берёт управление на себя. Звуковая сигнализация, которую экипаж ждал во время замедления, наконец включается уже в штопоре. Она продолжает звучать до окончания записи.
Самолёт вращается, опустив нос на 40-80 градусов. Один виток занимает около трёх секунд. Штопор начался примерно в 430 метрах над землёй. Для прекращения вращения и последующего выхода из крутого снижения самолёту в данных условиях требовалось ориентировочно от 300 до 450 метров. Запас был минимальным, но при немедленной реакции шанс оставался.
После трёх с половиной витков самолёт опустился ниже высоты, с которой можно было безопасно завершить вывод из штопора. Положение органов управления не изменилось. На четвёртом витке запись видеорегистратора прекращается.
В 12:30 DA 40 почти вертикально врезается в заснеженное поле. Угол пикирования составлял около 70 градусов. Первой земли коснулась левая часть крыла. Двигатель в момент удара работал, а воздушный винт вращался. Пожара не возникло, но самолёт полностью разрушился. Все три человека на борту погибли.
Специалисты восстановили повреждённую карту памяти комплекса Garmin G1000 и модуль памяти видеорегистратора. Благодаря этому удалось с высокой точностью восстановить траекторию, параметры полёта и действия экипажа.
Главной непосредственной причиной катастрофы стало непреднамеренное попадание в штопор во время учебного замедления самолёта в условиях обледенения. За несколько секунд до сваливания самолёт уже предупреждал пилотов тряской и нарастающим креном. Но экипаж продолжал ждать звуковой сигнал. Он прозвучал только тогда, когда DA 40 уже вращался в штопоре.
Дело в том, что на передней кромке левого крыла находилось небольшое отверстие системы предупреждения о сваливании. При приближении к опасному углу атаки через него проходит воздух, инициируя звуковой сигнал в кабине. Лёд мог частично или полностью закрыть это отверстие, сооветственно сигнал мог сработать некорректно и с запозданием.
Однако расследование не ограничилось последними секундами полёта. Комиссия изучила, как в университете вообще обучали полётам на минимальной скорости и выходу из сваливания. Результаты оказались тревожными.
Были проанализированы данные 11 полётов, в которых пилоты должны были отрабатывать сваливание. В девяти случаях самолёт фактически до сваливания не доводили. В одном полёте оно, вероятно, произошло. Ещё в одном, во время квалификационной проверки погибшего инструктора, предусмотренное задание вообще не выполнялось. При этом проверку признали успешно пройденной.
Во всех изученных полётах экипажи нарушали установленную методику и не переводили двигатель на малый газ. В шести случаях упражнения выполнялись ниже минимальной безопасной высоты.
Получалось, что курсантов чаще учили реагировать на звуковой сигнал задолго до настоящего сваливания. Они не всегда видели и чувствовали, как самолёт ведёт себя непосредственно перед потерей подъёмной силы и после неё. Поэтому появившаяся в последнем полёте тряска не была воспринята как команда немедленно прекратить упражнение.
Расследование выявило и противоречия в документации. В учебном пособии университета указывалось, что критический угол атаки DA 40 составляет 21 градус, а тряска может возникать уже в процессе самого сваливания. Расчёты Межгосударственного авиационного комитета (МАК) на основе реальных полётных данных показали другую картину. Звуковая сигнализация обычно включалась при угле атаки 8-10 градусов. Аэродинамическая тряска начиналась при 12-13 градусах, а сваливание происходило примерно при 15-17 градусах. Таким образом, тряска была не следствием уже произошедшего сваливания, а лишь предупреждением о его приближении.
Ещё более опасная неточность содержалась в русскоязычной версии руководства по эксплуатации. В ней говорилось, что обледенение ведёт к уменьшению скорости сваливания. В актуальной английской версии было написано противоположное: «Ice build-up increases the stalling speed» - нарастание льда увеличивает скорость сваливания. Именно это и произошло в последнем полёте. Самолёт потерял подъёмную силу на скорости, которая на чистом крыле ещё не считалась опасной.
Самолёты DA 40 записывали параметры полёта на карты памяти Garmin. Эти данные могли использоваться для проверки качества обучения и выявления нарушений. Но в Орске система объективного контроля фактически не работала. Специалистов, обученных обработке полётной информации, в штате не было. Журналы не велись, результаты проверок не оформлялись должным образом, а опасные отклонения в предыдущих полётах оставались незамеченными.
Видеорегистраторы также не решали проблему. Они крепились к одежде пилотов и постоянно смещались. По оценке комиссии, из-за этого терялось до 80 процентов полезной информации. Порядок обработки видеозаписей и ответственные за эту работу не были определены.
Были проблемы и с документацией конкретного вылета. В задании не указали полный состав экипажа и запланированные упражнения. Вес и центровку на бланке рассчитали без учёта курсанта, сидевшего сзади. Фактические параметры самолёта оставались допустимыми, однако само оформление показало отсутствие полноценного контроля подготовки.
После расследования МАК рекомендовал разработать единые правила организации учебных полётов, усилить государственный контроль за лётными учебными заведениями, обеспечить их актуальной эксплуатационной документацией и создать полноценную систему анализа записанных параметров полёта.
Расследования авиакатастроф
7 мая 1982 года Ан-2 Западно-Сибирского управления гражданской авиации выполнял регулярный рейс из Кемерова в Таштагол с промежуточной посадкой в Новокузнецке. На борту находились три члена экипажа и два пассажира.
Последний участок маршрута проходил над горной и таёжной местностью. В районе Таштагола возвышались покрытые лесом отроги горы Пустаг (Мустаг) высотой более 1500 метров. В хорошую погоду полёт здесь можно было выполнять визуально, ориентируясь по земле. Но облака и осадки быстро превращали этот маршрут в опасный лабиринт.
Прогноз допускал выполнение полёта, однако предупреждал о сплошной облачности, осадках и закрытых облаками горных вершинах. Экипаж при этом не прошёл положенную метеорологическую консультацию в Новокузнецке и воспользовался документами, полученными ранее в Кемерове. Несмотря на нарушение, диспетчер разрешил вылет.
В 20:08 по местному времени Ан-2 поднялся с аэродрома Новокузнецка и взял курс на Осинники. Далее самолёт должен был следовать через Кузедеево в сторону Таштагола. Через 11 минут экипаж сообщает о пролёте Осинников на высоте около 300 метров и запрашивает набор до 1300 метров. Диспетчер разрешает занять эту высоту.
Однако вместо предусмотренного маршрута через Кузедеево пилоты направляются к Таштаголу напрямую. Такое спрямление сокращает путь, но проходит над сложной горной местностью. Постепенно Ан-2 отклоняется от нужного направления примерно на восемь километров влево. Определить положение самолёта было сложно ещё по одной причине: радиомаяк аэропорта Таштагол не работал из-за обрыва силового кабеля.
Первую часть пути экипаж выполняет визуально. Затем Ан-2 входит в район осадков, а вскоре оказывается в облаках. Земля исчезает из поля зрения. В такой ситуации пилоты должны сохранять безопасную высоту и не начинать снижение, пока положение самолёта не будет точно установлено.
Около 12 минут Ан-2 летит на высоте 1300 метров. Вероятно, экипаж уже не уверен, где именно находится самолёт. Чтобы увидеть землю и восстановить ориентировку, пилоты решают начать снижение. Это решение становится роковым.
Ан-2 снижается внутри облаков над поросшими лесом отрогами Пустаг. Облачность в районе происшествия находится всего в 100-200 метрах над склонами. Идёт снег, видимость временами ухудшается, а сами горы периодически полностью скрываются в облаках.
Когда самолёт выходит из облачности, прямо впереди внезапно появляется покрытый лесом склон. Расстояния для безопасного разворота уже не остаётся. Экипаж резко увеличивает мощность двигателя, тянет штурвал на себя и вводит самолёт в правый крен, пытаясь уклониться от горы. Ан-2 начинает отворачивать, но его верхнее правое крыло задевает высокий сухой кедр.
От удара концевая часть крыла разрушается и отрывается. Самолёт теряет управление, крен резко увеличивается. Ан-2 переворачивается через правое крыло и в перевёрнутом положении врезается в склон примерно в 170 метрах от места столкновения с деревом.
Кабина полностью разрушена. Фюзеляж деформировался. Пожара после удара не возникло, однако все пять человек на борту погибли. Катастрофа произошла в 20:42, через 34 минуты после вылета из Новокузнецка.
Диспетчер попыталась вызвать экипаж, но ответа не получила. Вместо него на связь вышел экипаж летевшего тем же маршрутом вертолёта Ми-8. Пилоты вертолёта не назвали свой позывной и сообщили собственное расчётное время выхода из зоны. Диспетчер не уточнила, кто именно ей ответил, и не обратила внимания на то, что переданное время отличалось от ранее названного экипажем Ан-2. Из-за этой ошибки начало поисков было отложено.
Позднее экипаж Ми-8 сам поинтересовался местонахождением Ан-2, который должен был лететь впереди. На вызовы диспетчеров и вертолёта самолёт уже не отвечал. Ми-8 направили на поиски, но отроги Пустаг были закрыты облаками. Обнаружить Ан-2 в тот вечер не удалось.
Обломки нашли только на следующий день. Другой вертолёт обнаружил самолёт в горно-таёжной местности, примерно в 25 километрах от аэропорта Таштагол. Ан-2 лежал на высоте около 1050 метров и находился значительно левее маршрута.
Комиссия установила, что самолёт был исправен, а непосредственной причиной катастрофы стали действия экипажа. Пилоты продолжили полёт в горной местности после потери видимости земли, а затем намеренно снизились ниже безопасной высоты, пытаясь выйти из облаков и определить своё положение. В результате Ан-2 оказался непосредственно перед горным склоном, когда времени на спасительный манёвр уже не осталось.
Отклонению от маршрута способствовал неработавший радиомаяк аэропорта Таштагол. Однако это не освобождало экипаж от необходимости сохранять безопасную высоту.
Расследование также выявило нарушения в работе наземных служб. Экипаж был выпущен без положенной метеорологической консультации. Диспетчер не уточнила маршрут полёта после запроса высоты, а позднее не проверила, какой именно экипаж ответил ей без позывного. Это привело к задержке поисковой операции.
Комиссия в качестве причины катастрофы назвала грубое нарушение правил полётов - продолжение полёта вне видимости земли и снижение ниже безопасной высоты в горной местности.
Расследования авиакатастроф
25 мая 2024 года Boeing 737 MAX 8 авиакомпании Southwest Airlines выполнял рейс из Финикса в Окленд. На борту находились 175 пассажиров и 6 членов экипажа.
На высоте около 10 400 метров пилоты заметили странное поведение самолёта. Лайнер начал совершать небольшие колебания из стороны в сторону, сопровождавшиеся лёгким покачиванием крыльев. Командир описал происходящее как «голландский шаг» - сочетание боковых колебаний и крена, при котором самолёт словно раскачивается в воздухе.
Второй пилот также отметил необычные движения хвоста и небольшие отклонения педалей управления рулём направления. Несмотря на неисправность, экипаж продолжил полёт и благополучно приземлился в Окленде. Никто не пострадал.
При осмотре самолёта техники обнаружили серьёзные повреждения конструкции хвостового оперения. Однако самое интересное выяснилось в ходе последующего расследования NTSB.
Оказалось, что ещё 16 мая, когда самолёт находился на стоянке в Новом Орлеане, на аэропорт обрушилась сильная гроза. Порывы ветра достигали 135 км/ч. По мнению следователей, ветер с большой силой отклонил руль направления и повредил элементы конструкции, удерживающие его резервный привод. После грозы самолёт продолжил выполнять рейсы. За девять дней он совершил 44 полёта, прежде чем повреждения наконец обнаружили.
При этом у технических специалистов была возможность выявить неисправность раньше. Во время планового обслуживания в Хьюстоне они проверяли работу гидравлической системы руля направления. Позднее следователи изучили записи камер наблюдения в ангаре и обнаружили, что руль отклонялся вправо, но не влево. Однако проверку оформили как успешно пройденную. Как выяснилось, никто из техников не находился сзади самолёта, чтобы визуально контролировать движение руля.
Расследование также установило, что за день до происшествия пилоты другого рейса уже жаловались на неправильную работу системы, которая должна предотвращать подобные колебания. Однако неисправность так и не была устранена. Позднее анализ данных показал, что самолёт испытывал не классический «голландский шаг», а необычные колебания, вызванные работой системы управления рулём направления.
В итоговом отчёте NTSB указало, что причиной происшествия стали повреждения от сильного ветра, которые вовремя не обнаружили из-за недостатков в организации технического обслуживания.
После расследования Southwest проверила остальные Boeing 737 MAX своего парка, но аналогичных повреждений не обнаружила. Авиакомпания также изменила процедуры проверки самолётов после сильного ветра. Boeing, в свою очередь, установил конкретный порог для обязательного дополнительного осмотра - порывы ветра от 120 км/ч.
Расследования авиакатастроф
Поздним вечером 6 апреля 1958 года пассажирский Vickers Viscount авиакомпании Capital Airlines выполнял короткий перелёт между городами Флинт и Сагино в штате Мичиган. На борту находились 44 пассажира и три члена экипажа.
Полёт занимал всего около 15 минут. Самолётом управляли опытные пилоты. Командир Уильям Хулл провёл в воздухе более 16 тысяч часов, из них свыше 1700 часов на самолётах Viscount.
Условия для посадки были сложными. Над аэропортом висела низкая облачность, шёл мокрый снег, а северный ветер усиливался до 50 километров в час. При температуре около нуля на самолёте мог быстро образовываться лёд. Аэропорт был небольшим и не имел диспетчерской вышки. Экипаж получил данные о погоде и начал заход на ВПП №5. В 23:16 пилоты сообщили, что прошли над аэродромом.
Свидетели видели, как самолёт появился из темноты с включёнными посадочными фарами. Он находился ниже облаков и выполнял последний разворот перед посадкой. Viscount оказался немного правее оси полосы, поэтому пилоты начали исправлять траекторию.
Лайнер выполнил достаточно крутой левый поворот, выровнялся, а затем внезапно опустил нос и перешёл почти в вертикальное падение. Через несколько секунд самолёт рухнул на кукурузное поле примерно в 700 метрах от торца полосы, перевернулся и загорелся. Все 47 человек на борту погибли.
Пожар был виден из аэропорта. Среди ожидавших рейсы людей началась паника. Некоторые выбегали из здания аэровокзала, другие направились к месту падения. Вскоре рядом с обломками собрались тысячи человек, и полиции пришлось оцепить район катастрофы.
Следователи установили, что до столкновения с землёй самолёт не горел и не разрушался. Двигатели работали, системы управления оставались исправными, шасси и закрылки были выпущены для посадки. При этом самолёт ударился о землю почти вертикально. Руль высоты находился в положении, соответствовавшем резкому снижению. Однако понять, почему исправный самолёт внезапно перешёл в пикирование, поначалу не удавалось.
Важной деталью стали погодные условия. Незадолго до катастрофы в аэропорт приземлился другой самолёт. После посадки его командир обнаружил на крыльях слой льда толщиной около 2,5 сантиметра. Экипаж не сообщил об этом ни наземным службам, ни другим пилотам. Но даже сильное обледенение крыла не объясняло полностью почти мгновенную потерю управления.
Ответ был найден лишь спустя несколько лет. В январе 1963 года другой Vickers Viscount потерял управление при заходе на посадку возле Канзас-Сити. Позже произошли ещё два похожих случая, но там пилотам удалось вывести самолёты из пикирования. Осмотр этих машин показал необычную картину. На крыльях находился лишь тонкий слой льда, зато горизонтальное хвостовое оперение было покрыто им гораздо сильнее. В некоторых местах толщина льда достигала девяти сантиметров.
Испытания в аэродинамической трубе подтвердили, что такой лёд резко менял поведение самолёта. Особенно опасной ситуация становилась после полного выпуска закрылков - элементов крыла, которые помогают снизить скорость перед посадкой. После их выпуска нос самолёта стремился опуститься. В обычных условиях пилоты могли удержать его рулём высоты. Но обледеневшее хвостовое оперение теряло эффективность. В результате самолёт внезапно переходил в резкое пикирование.
Именно это, по мнению следователей, произошло возле Фриленда. При выпуске закрылков Viscount резко опустил нос. Теоретически экипаж мог вернуть управление, частично убрав закрылки, но катастрофа развивалась на высоте всего 120-180 метров. У пилотов оставалось лишь несколько секунд.
Дополнительную роль могло сыграть устройство, которое должно было предупреждать экипаж об опасной потере скорости. Незадолго до катастрофы его заменили, но не успели правильно настроить. Предупреждение могло сработать слишком поздно, когда времени для спасения уже почти не оставалось.
Расследование пришло к выводу, что причиной катастрофы стало обледенение горизонтального хвостового оперения. После выпуска закрылков самолёт потерял продольную устойчивость и перешёл в пикирование, из которого экипаж не успел его вывести.
Расследования авиакатастроф
31 октября 2026 года Airbus A350-900 авиакомпании Singapore Airlines выполнял пассажирский рейс из Сингапура в австралийский Перт. При заходе на посадку экипаж столкнулся с сильным боковым ветром, из-за которого самолёт едва не задел крылом взлётно-посадочную полосу.
На опубликованных в интернете кадрах было видно, как при приближении к земле лайнер заметно накренился вправо. Его правое крыло оказалось опасно близко к земле, однако пилоты прекратили снижение, увеличили тягу двигателей и ушли на второй круг.
По данным Flightradar, первый заход был прерван около 12:17 по местному времени. Самолёт вновь набрал высоту, выполнил разворот и примерно через 14 минут благополучно приземлился со второй попытки.
В тот день в аэропорту Перта наблюдался сильный западный ветер, дувший почти поперёк посадочной полосы. Около полудня его порывы достигали 50 км/ч, а во время успешной посадки скорость ветра составляла 32 км/ч с порывами до 43 км/ч.
Особую опасность при посадке представляют резкие изменения скорости и направления ветра, известные как сдвиг ветра (windshear). При таком явлении самолёт может за считанные секунды потерять часть воздушной скорости и подъёмной силы, начать быстро снижаться или отклониться от заданной траектории. На небольшой высоте времени для исправления ситуации остаётся крайне мало. Поэтому при потере устойчивости захода уход на второй круг является наиболее безопасным решением.
Видео происшествия быстро разлетелось по социальным сетям и собрало миллионы просмотров. Пользователи высоко оценили действия пилотов, отметив их профессионализм и своевременное решение отказаться от посадки.
В Singapore Airlines подтвердили, что причиной ухода на второй круг стал сильный ветер. Несмотря на повторный заход, самолёт прибыл к терминалу практически по расписанию - в 12:34 по местному времени. Никто не пострадал.
Расследования авиакатастроф
3 октября 2025 года пассажирский Boeing 737-800 авиакомпании Ryanair выполнял рейс из итальянской Пизы в аэропорт Прествик недалеко от Глазго. На борту находились 177 человек - 171 пассажир и шесть членов экипажа.
Ещё до вылета пилоты понимали, что главным противником в этот вечер станет погода. Над Шотландией бушевал шторм "Эми", сопровождавшийся сильным ветром и продолжительными дождями.
Прогноз выглядел настолько неблагоприятно, что экипаж решил взять дополнительное топливо. Первоначально запасным аэропортом считался Глазго, однако пилоты выбрали более удалённый Манчестер, где погода ожидалась значительно лучше. Вместе с дополнительным запасом на случай задержек Boeing заправили примерно на две тонны больше первоначального плана. Этого хватало примерно ещё на час полёта.
До Шотландии самолёт долетел без происшествий. Проблемы начались уже во время снижения к Прествику. Ветер у земли достигал примерно 55-85 км/ч, а порывы были ещё сильнее. На высоте около 350 метров пилоты отключили автоматику и продолжили заход вручную. Когда до земли оставалось примерно 80 метров, скорость самолёта неожиданно начала падать. Сработало предупреждение о сдвиге ветра.
Сдвиг ветра - это резкое изменение его скорости или направления на небольшом расстоянии. Особенно опасен он во время взлёта и посадки, когда самолёт находится низко над землёй и у экипажа почти нет времени на исправление ситуации.
Получив предупреждение, пилоты немедленно увеличили тягу и начали экстренный набор высоты. Посадку пришлось прервать.
После ухода на второй круг Boeing отправился в зону ожидания. Экипаж проверил запас топлива и решил некоторое время подождать. В этот момент к Прествику заходил другой Boeing того же типа. Он сумел приземлиться, хотя его пилоты сообщили о резком падении скорости во время захода.
Это сподвигло экипаж попробовать ещё раз. При этом пилоты заранее сообщили диспетчеру: если второй заход также закончится уходом, они сразу полетят в Манчестер.
Второй заход действительно казался спокойнее. Самолёт снижался к полосе, и до посадки оставались считанные секунды. Но примерно в 15 метрах над землёй система снова засигнализировала о сдвиге ветра. Пилоты опять перевели двигатели на максимальную тягу и ушли вверх. Теперь решение было окончательным - третью попытку в Прествике делать было нельзя.
Экипаж запросил разрешение лететь в Манчестер, как и планировал заранее. Однако неожиданно получил отказ. Почему аэропорт не принимает самолёт, пилотам не объяснили.
Оставался Глазго, но оттуда уже поступали сообщения о сдвиге ветра. Тогда экипаж выбрал Эдинбург. На согласование нового маршрута ушло ещё несколько минут. Уже в этот момент пилоты обсуждали возможность объявить аварийную ситуацию из-за топлива, однако решили, что формальных оснований для этого пока нет.
Boeing направился в Эдинбург. Запас топлива продолжал уменьшаться, а погода оставалась непредсказуемой. Диспетчер сообщил, что о сдвиге ветра у аэропорта в последнее время никто не докладывал, поэтому экипаж начал третий за этот вечер заход на посадку.
Но примерно в 230 метрах над землёй всё повторилось. В кабине снова прозвучало предупреждение о сдвиге ветра. Пилоты в третий раз за час резко увеличили тягу и начали набирать высоту. В баках оставалось чуть больше двух тонн топлива. Этого уже было недостаточно, чтобы спокойно лететь к другому аэропорту, сохраняя положенный аварийный резерв.
Экипажу предстояло сделать неприятный выбор. Можно было попробовать ещё раз сесть в Эдинбурге, но пилоты опасались четвёртого предупреждения. Если оно появится, придётся либо снова уходить на второй круг с почти пустыми баками, либо фактически игнорировать предупреждение и продолжать посадку через опасную зону. Манчестер находился дальше, зато погода там была значительно спокойнее. Экипаж решил, что именно этот вариант безопаснее.
Расчёты сначала показывали, что после посадки останется примерно 500-700 кг топлива. Затем компьютер выдал ещё более тревожную цифру - около 300 кг. При этом установленный для этого рейса резерв составлял примерно 1,1 тонны. Его должно было хватить примерно на 30 минут полёта.
После этого командир передал диспетчеру: "Mayday, mayday, mayday, fuel" - аварийная ситуация из-за критического запаса топлива. Экипаж попросил немедленно направить самолёт в Манчестер. На этот раз отказа уже не было.
По пути ситуация продолжала ухудшаться. Сначала появилось предупреждение о низком уровне топлива в одном баке, затем во втором. Пилоты понимали, что ещё одного ухода на второй круг самолёт, скорее всего, позволить себе уже не сможет.
Диспетчеры Манчестера вывели Boeing практически на посадочную прямую. В 19:52 самолёт благополучно коснулся полосы. В его баках оставалось всего 363 кг топлива - примерно втрое меньше предусмотренного окончательного резерва. Никто из 177 человек на борту не пострадал, самолёт повреждений не получил. От первого неудачного захода в Прествике до посадки в Манчестере прошло почти два часа.
Расследование подтвердило, что все три предупреждения о сдвиге ветра были реальными. Система самолёта работала исправно, а параметры полёта действительно достигали уровня, при котором она должна была предупреждать пилотов об опасности.
Но особое внимание следователи уделили отказу Манчестера принять самолёт после второго неудачного захода. Выяснилось, что по правилам аэропорта решение должен был принимать его оперативный центр исходя прежде всего из наличия места на земле. Однако в тот вечер диспетчерам сообщили, что обслуживающая компания не может принять самолёт. Почему именно было принято такое решение, установить не удалось. Более того, политика самого аэропорта и обслуживающей компании предполагала, что этот Boeing должны были принять. В тот день Манчестер уже принял 19 самолётов, ушедших на запасной аэродром из-за шторма.
Следователи отметили и решения самого экипажа. Пилоты могли объявить аварийную ситуацию раньше, если считали, что безопасная посадка в Эдинбурге не гарантирована. Позже, уже по пути в Манчестер, они фактически сосредоточились именно на этом аэропорту и не рассматривали более близкие варианты, например Ньюкасл. Однако командир объяснил свой выбор тем, что после трёх встреч со сдвигом ветра полёт в район с более спокойной погодой казался меньшим риском, даже если было заранее понятно, что самолёт приземлится с запасом топлива ниже установленного минимума.
После происшествия аэропорт Манчестера ещё раз довёл до сотрудников и партнёров правило: если есть возможность разместить самолёт на земле, запрос на уход в Манчестер должен приниматься. Решение об этом не может зависеть от обслуживающей компании.
Расследования авиакатастроф
24 ноября 1971 года, накануне Дня благодарения, в аэропорт Портленда (США) пришёл ничем не примечательный мужчина лет сорока. На нём был тёмный деловой костюм, белая рубашка и чёрный галстук, а в руках он держал небольшой кейс. Мужчина назвался Дэном Купером и за наличные купил билет в один конец до Сиэтла. Полёт должен был занять всего около получаса.
На борту Boeing 727 авиакомпании Northwest Orient Airlines находились 36 пассажиров и шесть членов экипажа. Купер занял место в задней части салона, закурил сигарету (тогда на борту ещё можно было курить) и заказал бурбон с газировкой. Ничто в его поведении не выдавало человека, который через несколько минут станет героем одной из самых загадочных историй в авиации.
Примерно через восемь минут после взлёта Купер протянул стюардессе записку. Девушка решила, что пассажир пытается познакомиться, и убрала её в карман, не читая. Тогда мужчина наклонился к ней и спокойно произнёс:
"Мисс, вам лучше прочитать записку. У меня бомба".
Стюардесса села рядом. По её просьбе Купер приоткрыл свой кейс. Внутри находились красные цилиндры, провода и батарея - всё это действительно напоминало взрывное устройство. Настоящей ли была бомба, так и осталось неизвестным. Затем мужчина перечислил требования: 200 тысяч долларов наличными, четыре парашюта и заправленный самолёт, который будет ждать его после посадки в Сиэтле.
Экипаж связался с диспетчерами, а те сообщили о захвате властям. Пассажирам ничего не рассказали - им лишь объявили, что посадка задерживается из-за небольшой технической проблемы. Пока Boeing кружил неподалёку от Сиэтла, полиция и ФБР собирали деньги и искали подходящие парашюты.
Спустя почти два часа самолёту разрешили садиться. На удалённой стоянке к нему доставили сумку с 200 тысячами долларов и четыре парашюта. Получив требуемое, Купер сдержал свою часть сделки - отпустил всех пассажиров и двух стюардесс. На борту остались пилоты, бортинженер и стюардесса Тина Маклоу.
Теперь требования угонщика стали ещё более необычными. Купер приказал лететь в сторону Мексики на небольшой высоте и минимальной скорости. Шасси должны были оставаться выпущенными, а закрылки - частично опущенными. В таком режиме Boeing не смог бы долететь до Мексики без дозаправки, поэтому договорились сначала направиться в Рино.
Но главным звеном в плане Купера была особенность Boeing 727. В хвосте этого самолёта находился откидной люк со встроенной пассажирской лестницей, которая опускалась вниз прямо из фюзеляжа. В начале 1970-х её ещё можно было открыть во время полёта. Именно этой возможностью угонщик собирался воспользоваться.
Около 19:40 Boeing снова поднялся в воздух. Купер отправил последнюю оставшуюся стюардессу в кабину пилотов и приказал закрыть дверь. В последний раз она видела его в салоне, когда тот возился с чем-то возле пояса - вероятно, закреплял сумку с деньгами.
За авиалайнером тайно следовали военные истребители, однако ночь и облачность практически полностью скрывали самолёт от наблюдения. Около восьми вечера в кабине загорелся индикатор активации хвостовой лестницы. Пилоты связались с Купером по внутренней связи и предложили помощь. Он отказался.
Через некоторое время экипаж почувствовал изменение давления, а примерно в 20:13 хвост самолёта внезапно дёрнулся вверх. Пилотам пришлось корректировать положение Boeing. Вероятно, именно в этот момент человек, которого весь мир впоследствии узнает как Ди Би Купера, шагнул с хвостовой лестницы в темноту.
Реконструкция
Самолёт продолжил полёт и через несколько часов благополучно приземлился в Рино. Хвостовая лестница всё ещё была опущена. Полиция окружила Boeing и тщательно его обыскала. Купера внутри не было.
Не было и денег, одного из основных парашютов и кейса с предполагаемой бомбой. На борту остались галстук Купера, зажим для него, несколько десятков отпечатков пальцев и сигаретные окурки. Последние впоследствии были утеряны, а найденный галстук спустя много лет позволил получить лишь неполный образец ДНК.
Началось одно из крупнейших расследований в истории ФБР. Делу дали кодовое название NORJAK - сокращение от Northwest Hijacking. По предполагаемому району приземления прошли поисковые группы, проверялись леса, дороги и водоёмы. Но ни тела, ни парашюта, ни основной части денег обнаружить не удалось. За первые пять лет ФБР допросило более 800 подозреваемых.
Была и ещё одна проблема: никто точно не знал, где именно Купер покинул самолёт. Пилоты могли лишь примерно определить момент по странному движению хвостовой части. Даже небольшая ошибка в расчётах означала огромную разницу на земле. Первоначально поиски сосредоточили возле озера Мервин примерно в 50 километрах от Портленда, но результатов они не дали.
ФБР постепенно склонялось к версии, что Купер мог погибнуть. Его прыжок выглядел крайне рискованным. Он покинул самолёт ночью над лесистой местностью, был одет в обычный костюм и туфли, а парашютом, который он выбрал, нельзя было нормально управлять в полёте. Кроме того, некоторые детали заставляли следователей сомневаться, что угонщик вообще был опытным парашютистом.
Однако доказать его гибель так и не удалось. Более того, через девять лет дело неожиданно напомнило о себе. В феврале 1980 года восьмилетний Брайан Ингрэм отдыхал с семьёй на берегу реки Колумбия. Разгребая песок для костра, мальчик обнаружил несколько полуистлевших пачек 20-долларовых купюр. Всего там лежало 5800 долларов.
ФБР проверило серийные номера - деньги оказались частью выкупа, переданного Куперу в Сиэтле. Как они появились на берегу реки, объяснить так и не смогли. Остальные более 190 тысяч долларов никогда официально не обнаруживали, несмотря на то что серийные номера купюр были известны и распространены среди банков и других организаций.
Отдельной загадкой оказалась даже фамилия преступника. На самом деле он представился сотруднику авиакомпании как Дэн Купер. Имя Ди Би Купер появилось из-за ошибки прессы. Полиция в первые часы после захвата проверяла другого человека с такими инициалами, а журналисты смешали две истории. Ошибка мгновенно разошлась по газетам, и исправлять её было уже поздно. Под вымышленным именем, которым он никогда не представлялся, неизвестный угонщик и вошёл в историю.
Случай Купера повлиял и на сами самолёты. На Boeing 727 установили специальное простое устройство, получившее название "лопатка Купера". Поток воздуха блокировал хвостовую лестницу и не позволял открыть её в полёте. Одновременно в США постепенно начали гораздо серьёзнее относиться к досмотру пассажиров и багажа.
Расследование продолжалось десятилетиями. Появлялись всё новые кандидаты на роль Купера - бывшие военные, парашютисты, преступники и просто люди, которых родственники после смерти объявляли таинственным угонщиком. Некоторые подозреваемые действительно выглядели весьма убедительно, но ни одного из них ФБР так и не смогло связать с преступлением достаточно надёжными доказательствами.
В 2016 году бюро прекратило активное расследование и перенаправило ресурсы на другие дела. К этому моменту прошло почти 45 лет. Личность человека, купившего билет на имя Дэна Купера, так и не установили. Неизвестно даже, пережил ли он тот ночной прыжок.
Расследования авиакатастроф
В январе 2024 года небольшой частный самолет Falcon 10 должен был выполнить срочный медицинский рейс из Таиланда в Россию. Его зафрахтовал бизнесмен Анатолий Евсюков. Вместе с супругой он отдыхал в Таиланде, но во время поездки женщина тяжело заболела. Евсюков договорился о ее госпитализации в московской больнице имени Боткина, после чего для перевозки пациентки был организован санитарный перелет.
На борту Falcon 10 находились шесть человек: два пилота, два медицинских работника, пациентка и ее супруг. По документам рейс проходил как частный, но фактически самолет использовался для медицинской эвакуации. Маршрут был сложным и длинным: экипаж летел из России через несколько промежуточных аэропортов, забрал пациентку в Таиланде, затем отправился обратно с посадкой в индийском городе Гая. Оттуда Falcon 10 должен был лететь в Ташкент, а затем дальше в Россию.
После дозаправки в Гае самолет вылетел на следующий участок маршрута. Первые часы полета проходили штатно. Но уже ближе к Центральной Азии ситуация начала меняться. На четвертом часу полета экипаж связался с диспетчерами Душанбе и сообщил, что у них осталось мало топлива. Сначала пилоты запросили изменение маршрута с посадкой в Фергане, затем попросили разрешение снижаться и рассматривали посадку в Душанбе.
Позже в эфире прозвучало объяснение: топлива оставалось примерно на 30 минут. Для самолета, который находится над горной местностью и летит ночью, это крайне опасная ситуация. Экипажу нужно было как можно быстрее найти подходящий аэродром или хотя бы безопасное место для вынужденной посадки.
Затем ситуация резко ухудшилась. Экипаж передал сигнал бедствия MAYDAY и сообщил об отказе правого двигателя. Falcon 10 продолжал снижение. Диспетчеры начали вести самолет в сторону ближайшего аэродрома Куляб, но для этого лайнеру пришлось уходить в район гор у границы Таджикистана и Афганистана.
Через несколько минут пилоты доложили, что отказал и второй двигатель. Теперь самолет уже не мог поддерживать горизонтальный полет. Он превратился в планер, который терял высоту над ночными афганскими горами. Запаса времени почти не оставалось.
Э: «Не можем, у нас отказ второго, 0-9-0-11».
Д: «Не понял».
Д: «Вы можете (чтоб) э 150 сохранить 5 минут?»
Э: «Нужно снижение, 9-0-11».
Д: «Пока 150-й эшелон, снижайтесь».
Э: «Снижаюсь, 0-9-0-11».
Через три минуты самолёт пропал с радара. Однако через 35 секунд экипаж самолета вышел на связь и запросил векторение. Диспетчер Душанбе, не наблюдая отметку самолёта на экране индикатора локатора, дал указание следовать с курсом 240°, на что экипаж ответил, что они летят в гору.
Через пару минут диспетчер Душанбе запросил у экипажа информацию о том, взяли ли они заданный курс 240°, на что экипаж ответил:
«0-9-11, мы не пройдём гору, как? Куда нам идти?».
Диспетчер проинформировал экипаж, что по локатору их не наблюдает и дал указание сохранять высоту. Далее диспетчер запросил: наблюдает ли экипаж визуально аэродром, на что экипаж ответил, что кроме гор ничего не наблюдает и подтвердил, что они находятся на высоте 3350 метров.
Д: «(нрзб) возможно вы визуально наблюдаете?».
Э: «Ничё мы не наблюдаем! Мы горы наблюдаем (9-1)».
Д: «А... у вас какая высота?»
Д: «В этом районе 110-й эшелон - нижний безопасный эшелон. Будьте внимательны».
Э: «110-й безопасный? 9-0-11».
Э: «110-й безопасный, идём. Идём».
Д: «Понял, сохраняйте, пока вас на локаторе не наблюдаем. Проверьте ответчик».
Через несколько минут после исчезновения отметка Falcon 10 снова появилась на экране локатора. Самолет уже находился над территорией Афганистана, примерно в 56 километрах от аэродрома Куляб, на высоте около 3435 метров. Диспетчер опознал борт, но сразу заметил, что он уходит на юг, не в сторону аэродрома:
Д1: «0-9-0-11, опознаны на локаторе, но только вы на юг следуете. Курс 260».
Э: «Курс, курс дайте!».
Д2: «0-0-11, Душанбе-Контроль».
Э: «Ответил 9-0-11, дайте курс».
Д2: «Можно развернуться направо, курсом 240».
Э: «240, 09-11».
После этого Falcon 10 начал правый разворот. Диспетчер продолжал вести самолет к Кулябу и указал сохранять эшелон 110 (3350 метров):
Д2: «Да, пока сохраняйте эшелон 110-й до ко... до команды, сейчас, ага, опознаны на лок... локаторе. Удаление 156, азимут 113 у вас от Душанбе».
Д2: «А до точки Charlie Golf Душа... а-а аэропорт Куляб, удаление у вас 56 километров, а-а 250.... с 240 курсом берите, выведет вас на точку Charlie Golf аэродром Куляб. Диспетчеры в курсе, наготове, полоса включена».
Но положение уже было критическим. Самолет шел почти без снижения на высоте около 3440 метров, при этом реальная высота над горным рельефом местами составляла всего 175 метров. Вскоре отметка Falcon 10 снова исчезла с экрана, затем ненадолго появилась и окончательно пропала.
Почти в то же время медицинское оборудование на борту зафиксировало отключение датчика насыщения крови кислородом у пациентки. Через несколько секунд система выдала сообщение о сбое, а затем - что датчик отсутствует. Это совпадало с моментом разрушения самолета при столкновении со склоном горы.
Пациентка и ее супруг погибли. Два пилота и два медицинских работника выжили, хотя получили травмы.
После удара выжившие оказались в тяжелых условиях: ночь, снег, мороз и высокогорье. Медицинские работники смогли выбраться из разрушенного салона. Пилоты оказались заблокированы в кабине. Разбить стекло подручными средствами сразу не удалось, поэтому им пришлось провести там ночь. Чтобы согреться, они жгли находившиеся в кабине документы.
Утром один из медработников отправился искать помощь и смог добраться до ближайшей деревни. Местные жители организовали поисковую группу и вышли к месту крушения. Позже выжившие самостоятельно дошли до населенного пункта, а затем были доставлены в Кабул.
Расследование МАК оказалось непростым. Афганская сторона изъяла бортовой параметрический самописец, но комиссии его не передала. Речевой самописец на месте происшествия обнаружен не был. Поэтому следователям пришлось восстанавливать картину по данным диспетчеров, документам, расчетам, информации о погоде и показаниям выживших.
Комиссия пришла к наиболее вероятному выводу, что оба двигателя последовательно выключились из-за полной выработки топлива. Иными словами, это не было похоже на два независимых технических отказа. Сперва начались признаки нехватки топлива и падения давления, затем двигатели стали работать неустойчиво и остановились.
Расследование показало, что проблемы начались еще на этапе подготовки к полёту. Экипаж, по выводу комиссии, не выполнил полноценный предполетный расчет и не учел погодные условия по маршруту. На участке полета прогнозировались сильные встречные ветры на больших высотах. Из-за этого фактический расход топлива мог оказаться выше ожидаемого, а имеющегося запаса уже не хватало.
Также возникли вопросы к подготовке экипажа и эксплуатации самолета. Оба пилота (один из которых был генеральным директором компании - арендатора самолёта, а второй собственником самолёта) получили свидетельства частного пилота на Falcon 10 на основании подложных документов о подготовке. Документы были изготовлены пилотом-инструктором, который сообщил комиссии следующее:
В июне 2023 года ему позвонил частный пилот (ФИО ГД ООО Джет Аэро»), в ходе телефонного разговора он предложил за денежное вознаграждение оформить на него и на его товарища (собственника ВС) фиктивные документы о прохождении ими обучения на право управления воздушным судном Falcon 10 в Flight Safety International, а также внести сведения в их летные книжки о прохождении обучения на Falcon 10 и оформить подтверждающие документы, о прохождении проверки навыков управления воздушным судном Falcon 10. Он пояснил, что в настоящее время самолет находится на территории Марокко, и что им необходимо получить необходимые допуски на право управления ВС данного типа на территории Российской Федерации. Спустя несколько дней снова позвонил пилот и сообщил, что в документах о прохождении проверки навыков следует поставить дату 18 мая 2023 года, и отразить маршрут «Касабланка- Касабланка», поскольку с его слов, в эту дату воздушное судно Falcon 10 № 17CQ действительно совершало перелет по указанному маршруту. После чего, пилот-инструктор изготовил самостоятельно необходимые документы и передал пилотам при личной встрече.
После катастрофы свидетельства пилотов были аннулированы. Кроме того, компания, связанная с выполнением рейса, не имела необходимых документов для такой эксплуатации и выполнения авиационных работ, связанных с медицинской эвакуацией. Ни собственники ВС, ни ООО «Джет Аэро» – арендатор ВС, не имели свидетельства эксплуатанта авиации общего назначения.
У самого самолета тоже была сложная история. Falcon 10 был выпущен еще в 1978 году, ранее эксплуатировался за границей, а в Россию попал незадолго до катастрофы. МАК указал, что сертификат летной годности был выдан необоснованно, а после прибытия в Россию полноценное техническое обслуживание самолета не проводилось.
Расследование пришло к выводу, что непосредственной причиной катастрофы стала вынужденная посадка в горах после последовательной остановки обоих двигателей. Наиболее вероятно, двигатели выключились из-за полной выработки топлива. Перед этим у экипажа появились признаки проблем с топливной системой: сначала сработала сигнализация низкого давления топлива, затем началась неустойчивая работа двигателей.
К этой ситуации привела цепочка факторов еще на этапе подготовки и выполнения полета. Первым стала недостаточная подготовка экипажа. Пилоты, по выводам расследования, не были в полной мере готовы к предполетным расчетам, безопасному выполнению полета по приборам и использованию навигационного оборудования Falcon 10.
Следующим фактором стало решение на вылет без полноценной оценки условий по маршруту. Экипаж не ознакомился с прогнозом погоды и не учел, что из-за сильного встречного ветра потребное количество топлива окажется больше, чем имелось на борту. При этом запасной план на случай, если полет до Ташкента выполнить не удастся, фактически отсутствовал.
Уже в полете ситуацию мог усугубить не самый экономичный режим: самолет шел с отклонениями от оптимальной высоты и скорости, а двигатели работали на повышенном режиме. Расследование также не исключило, что расход топлива мог быть выше расчетного из-за износа узлов двигателей после длительной эксплуатации.
Когда стало понятно, что топлива для продолжения полета не хватает, экипаж слишком поздно принял решение садиться на ближайшем аэродроме. О критическом остатке топлива диспетчерам Душанбе сообщили уже на стадии аварийной ситуации. В результате экипажу не хватило времени и высоты для выхода на Куляб.
Расследования авиакатастроф