Немедленное устранение переживания разрушающей силы
До сих пор мы более подробно говорили о генерализованном, тоническом влиянии первого уровня на сохранение режима комфорта нашей душевной жизни, но вместе с тем мы знаем и о его возможности оказания "скорой помощи", немедленного устранения переживания травматической, разрушающей, силы. Качество травматического впечатления - физическое отвращение, унижение, потеря близкого - определяется, как мы будем обсуждать ниже, на более высоких уровнях, но пресыщение этими непереносимыми переживаниями происходит на первом.
В самых явных случаях мы просто физически отстраняемся от травмирующего впечатления - механизмы этого уровня заставляют нас отшатнуться, отвернуться, зажмуриться, заткнуть уши, зажать нос. Такие реакции особенно типичны для ребенка, и, что характерно, защищается он от всех сверхсильных впечатлений - и плохих, и хороших.
Конечно, такая реакция возможна и у взрослого человека, но все же мы чаще совершаем подобные действия во внутреннем плане и, как это описал 3. Фрейд, многое "случайно" забываем, не обращаем внимание на очевидное. Как известно, мы не в состоянии длительно сосредоточиться, например, на мысли о смерти. Выготский Л. С. даже привлек этот феномен для утверждения положения о том, что за движением мысли в конечном итоге всегда стоит аффект. Мы не помним родовой боли и часто парадоксально не можем восстановить в памяти черты самых дорогих лиц: при попытке сосредоточиться они расплываются и ускользают из памяти. В экстремальных случаях, когда выйти из травмирующей ситуации невозможно, а оставаться невыносимо, защитное движение ухода может обернуться даже импульсивным суицидальным действием.
Наряду с внешним или внутренним уходом от ранящего впечатления в пространстве иногда имеет место и отстранение от него во времени. Мы можем внешне не выходить из напряжений ситуации, правильно воспринимать события, адекватно действовать, но при этом не оценивать их в полной мере и возвратиться к их подлинному переживанию значительно позже, когда реально напряжение уже спадет. Это отставленное переживание тоже очень характерно для маленького ребенка, когда реальный испуг, обида, шумный и яркий праздник могут оставить его внешне почти безучастным, и лишь через некоторое время он начнет вспоминать событие в деталях, радоваться, удивляться или огорчаться. Становится понятным, почему обычно маленький ребенок не может сразу поделиться тем, что его поразило, но со временем оказывается в состоянии рассказать о нем.
То же возможно в экстремальных ситуациях и для взрослого. Как часто мы говорим: "Я испугался, только когда все уже кончилось", или удивляемся, почему сразу не переживаем во всей полноте сверхрадостное или горестное для нас событие, даже упрекаем себя в равнодушии. В. В. Розанов писал об этом, тоже как бы оправдываясь: "У меня есть затяжность души: событием я буду - и глубоко, как немногие, жить через три года, через несколько месяцев после того, как его видел. А когда видел - ничего решительно не думал о нем. А думал (страстно и горячо) о том, что было еще три года назад. Это всегда у меня, с юности, с детства".
Стойкое игнорирование постоянно присутствующих, жизненно важных для субъекта обстоятельств, как известно, может привести к устойчивой деформации, искажению смыслового восприятия своего жизненного пространства. Функция защиты вступает здесь в противоречие с нуждами реальной адаптации. Помните, у Л. Н. Толстого Долли удивляется тому, что Анна не предпринимает необходимых шагов для развода: "Но как же она сама не думает? - сказала Дарья Александровна, вдруг почему-то при этом вспоминая странную новую привычку Анны щуриться. И ей вспомнилось, что Анна щурилась именно тогда, когда дело касалось задушевных сторон жизни. Точно она на свою жизнь щурится, чтобы не все видеть" (Толстой Л. Н. "Анна Каренина") Известно, что в ответ на экстремальное воздействие благодаря работе защитного механизма субъект может оказаться в ирреальном пространстве. Такой случай тоже ярко описан Толстым в эпизоде, связанном со смертью Пети Ростова, как "...мать, отказываясь верить в то, что она могла бы жить, когда убит цветущий жизнью ее любимый мальчик, спасалась от действительности в мире безумья" (Толстой Л. Н. "Война и мир").
Вместе с тем хотелось бы подчеркнуть,, что такое взаимоисключение защиты и реальной адаптации в норме возникает только в экстремальных условиях. Обычно же обе функции не мешают друг другу, и при господстве принципа реальности мы имеем достаточные возможности "прищуриться" и сохранить свой душевный комфорт, что в свою очередь способствует сохранению конструктивности в решении тех же самых реальных жизненных проблем.
Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000
