Всем привет!

Вот, наконец-то, я и перехожу полноценно к VII веку н.э. и снова при этом возвращаюсь к Китаю, и к тому же самому сборнику («Путь к Заоблачным Вратам»), о котором уже рассказывала прежде, и где ещё много изумительных рассказов. Но, прежде чем расскажу о ещё паре из них, как обычно – рассказ о том, на каком историческом фоне всё это происходило. И, думаю, сегодня смогу поведать о том, о чём обычно не рассказывают те, кто ещё в той или иной форме повествуют об истории на Пикабу.

В прошлый раз (тут: История нашего мира в художественной литературе 2. Часть 19.1 «Путь к Заоблачным Вратам»: «Гуляка и волшебник» и «Посол Чэньского двора») я уже изложила, как весь тогдашний Китай был вновь объединен под властью империи Суй и её первого императора – Вэнь-ди (581-604), и кратко поведала о его реформах. Помимо того, о чём я тогда говорила, можно добавить ещё и его административные преобразования, ставшие базисом для последующих эпох («три государственные канцелярии и шесть министерств», заложение института государственных экзаменов на должность, причем без учета социального происхождения экзаменуемых, разделение чиновников на 9 рангов), разделение империи на 109 префектур, снижение налогов и отмену государственной монополии на ряд товаров (соль и алкоголь), перераспределение пахотной земли и антикризисные меры на случай неурожая, и не только это. Кроме того, как ясно из одного из произведений, которые я уже разбирала (тут: История нашего мира в художественной литературе 2. Часть 12.1 «Река, где восходит луна»), он предпринимал походы против Когурё, но они были куда менее успешны, чем его борьба с кочевниками.

В общем, Вэнь-ди, хоть и был, по сути, узурпатором, но при этом его по праву можно называть великим правителем, потому что он не только объединил страну, прекратив многовековые войны между правителями разрозненных государств, но и многое сделал для процветания своей империи. Однако…Это не прибавило ей долговечности.

Вэнь-ди был женат на Дугу Цзяло (544-602), ставшей благодаря ему императрицей Вэньсянь. Она приходилась матерью, как минимум, девяти его детям, включая и Лихуа, жену Сюань-ди, предпоследнего императора Северной Чжоу, и ещё была сестрой Ли Биню, и тёткой Ли Юаню, о котором ниже я ещё скажу, и о ней снято несколько дорам. Вэнь-ди в какой-то момент начал страдать чрезмерной подозрительностью и отстранил от престолонаследования старшего сына, назначив не без вмешательства супруги наследником их второго сына по имени Ин. В итоге в 604-м году, после смерти Вэнь-ди, Ин стал вторым суйским императором под именем Ян-ди, или для уточнения – Суй Ян-ди (604-618).

Он тоже был довольно активным правителем, правда менее эффективным и сообразительным, и явно не знал, когда надо остановиться. Ещё, будучи принцем Цзинь, он командовал войсками при завоевании Чэнь на юге, а, став императором, не только завершил проекты своего отца (вроде строительства Великого канала и ремонта последних участков Великой Китайской стены), но и начал собственные – при нём его подданные постоянно были заняты строительством и сооружением чего-нибудь – дворцов, дорог, кораблей, осадной техники. Последняя, кстати, пригодилась, потому что Ян-ди стремился расширить свои владения.

Он продолжил грезить о завоевании Когурё и провёл аж три военные кампании против своих корейских соседей в 612-614-х годах, но все неудачные, причем не удалось не только что-то приобрести, но и потери оказались колоссальны. И это после того, как Ян-ди в 605-м году неудачно попытался завоевать Чампу. Кстати, вот тут я должна сделать отступление и рассказать о тогдашних государствах Юго-Восточной Азии.

На полуострове Индокитай в раннем средневековье (V-VII века) существовали уже несколько государств, в том числе Вансуан (544-602) под властью ранних Ли в северном Вьетнаме и Линьи (оно же Лам Ап, II-VIIвв. н.э.) на территории нынешнего южного Вьетнама, а также упомянутый уже мной в одном из прошлых постов Бапном, он же Фунань (тут: История нашего мира в художественной литературе. Часть 69.2. «Предание о людях ва» и «Записки о поисках духов») на территории нынешних Камбоджи, Таиланда, Мьянмы и, возможно, Лаоса. Чуть позже зародилось севернее Бапнома государство Ченла, а Линьи вроде как сменилось Чампой (она же Тямпа), которая просуществовала с VII века аж до XVII. Были ещё, конечно, города-государства Пью (Шрикшетра) и города-государства, в какой-то момент вошедшие в государство Татон, в нынешней Мьянме, а также Лангкасука и Паньпань на Малайском полуострове, но о них я сегодня говорить не буду, хотя с ними тоже были торговые и политические связи у соседних крупных царств.

Про вьетнамские государства скажу лишь то, что зародились они ещё в древности, но вьетнамские территории постоянно завоевывались китайцами в рамках их экспансии на юг. Первое китайское завоевание произошло ещё в эпоху Западной Хань (111 до н.э.–39 н.э.) и ненадолго прервалось восстанием сестёр Чынг, о чём мне хотелось бы однажды найти произведение и рассказать отдельно. После их поражения в 43-м году н.э. началось Второе китайское завоевание, которое закончилось только в 544-м году с восстанием Ли Би (он же правитель Ли Нам Де (544-548)), создавшего независимое государство Вансуан со столицей в Лонгбьене (ныне Ханой). Впрочем, оно и 60-ти лет не продержалось, в отличие от отколовшегося ещё во II веке Линьи. Правда, тут надо иметь в виду, что жители Линьи были не вьетами, а тямами (чамами).

В языковом отношении тямы ближе к малайцам и другим австронезийским народам, в то время как вьетнамский язык относится к мон-кхмерской ветви австроазиатских языков, и их предками были, вероятно, народы, населявшие в древности царства У, Юэ и Наньюэ (Намвьет); происхождение же тямов связывают с культурой Са-Хюинь (ок. 1000-200 до н.э.). Культурно вьеты тоже во многом тяготели к ханьцам, а тямы – к народам нынешних Малайзии и Индонезии.

В общем нет ничего удивительного в том, что суйские владыки нацелились на эти земли. В 571-м году Вансуаном в результате узурпации власти стал править кузен (или племянник) основателя этого государства, взяв себе тронное имя Ли Нам Де II. Может, он и неплохо справлялся с управлением, но, когда в 602-м году в его владения вторглись войска Вэнь-ди, не смог ничего придумать лучше, чем отречься от трона и признать власть Суй в обмен на гарантии стабильности и безопасности для своего населения. Эти территории потом перешли от Суй к Тан, и лишь с падением последней вьеты снова обрели независимость.

С Линьи и Чампой было совсем иначе. Линьи было государством индуистским (хотя буддизм в регионе тоже присутствовал, и некоторые правители симпатизировали именно ему) и на официальном уровне пользовалось санскритом. Находилось изначально это государство примерно на территории нынешнего Хюэ в центральном Вьетнаме, и там же, вероятно, находилась первая столица, а потом её перенесли в Симхапуру (недалеко от городка Чакьеу в ныне упраздненной провинции Куангнам в центральном Вьетнаме), когда государство разрослось. У историков, судя по всему, не сложилось единого мнения о том, когда и при каких обстоятельствах название Линьи (Лам Ап) сменилось на Чампа, поэтому нередко эти названия используют как синонимы, хотя, возможно, что изначально это вообще были разные страны, просто потом Чампа расширилась и прихватила соседние земли. Я предполагаю, что название Чампа возникло и закрепилось уже в конце VII-начале VIII века, а до того китайцы слышали только о Линьи, однако название это с 757-го года больше не упоминается в источниках. Короче, с этими странами всё непросто, но сказать о них надо было.

Ближайшим их соседом был Бапном. И примерно в VI веке севернее него зародилась Ченла, которая поначалу была вассалом Бапнома. Ченлу, как и её сюзерена, населяли мон-кхмерские народы, и её первой столицей была Бхавапура, а в VII веке стала Ишанапура (ныне археологический комплекс Самбор-Прей-Кук примерно в 25км от Кампонгтхома в Камбодже, там ещё неподалеку озеро Тонлесап с его водными деревнями, в которое впадает река Сен, в долине которой, в свою очередь, и находилась Ишанапура). Экономика строилась на заливном рисоводстве и в меньшей степени зависела от торговых контактов, чем бапномская. Жители Ченла тоже были преимущественно индуистами (хотя были и буддисты), и, как и их соседи, пользовались санскритом в качестве официального языка. А вообще про Ченлу есть мнение, что это не одно монолитное царство было, а несколько государств, но я в этом сомневаюсь, и дальше станет ясно, почему.

Закончилась история Бапнома тем, что правитель Ченла Бхававарман I (ок. 580-598), будучи при этом предположительно внуком Рудравармана I (514-550), начал кампанию против него и явно преуспел. Хотя Бхававарман умер в одном из таких походов, его дядя скончался раньше, и после его смерти Бапном распался, что привело к тому, что его территории постепенно были захвачены братом Бхававармана Махендраварманом (он же Читрасена, пр. ок. 598-610) и племянником Ишанаварманом I (ок. 611-635), и тем самым включены в состав ставшей довольно обширной к тому моменту Ченлы. Её земли тогда охватывали территории Камбоджи, Таиланда, Лаоса и Вьетнама. Кстати, как столицу отстроил город и назвал Ишанапурой именно Ишанаварман около 613-го года, так что с его правлением Ченла, можно сказать, вступила в новую эпоху. Он, кстати, поддерживал дружеские отношения с Чампой/Линьи и отправлял посольства в империю Суй в 616-617-х годах. Кстати, возвращаясь к ней.

Ян-ди в 605-м году напал на Чампу/Линьи, и суйским войскам даже удалось захватить и разграбить её столицу. Но, кажется, поход завершился полным провалом, потому что приличную часть войск выкосила малярия. А потом ещё император додумался напасть на Когурё. Короче, походу, не стоит удивляться, что, в конце концов, в 617-м году на севере его империи было поднято Ли Юанем восстание. Сам император к тому моменту уже успел уехать на юг. Впрочем, его это не спасло. Весной 618-го года он пал жертвой заговорщиков, возглавляемых неким Юйвэнь Хуацзи, предки коего были сяньбийцами, приближенными к правителям ещё Северной Чжоу. И да, он неуспешно пытался то поставить императором нужного ему человека, то стать таковым самостоятельно. И подобное делали по всей стране и другие борцы за лучшее будущее.

В это же самое время на севере Ли Юанем уже был объявлен императором внук Ян-ди Ян Ю под именем Гун-ди (617-618), которому тогда было 12-14 лет. По факту же правил уже тогда сам Ли Юань, с дарованным ему титулом Тан-вана, а, как стало известно о гибели Ян-ди, сверг своего ставленника, поначалу присвоив ему титул Си-гуна, и сам стал императором. Вскоре, в марте 619-го, был убит Юйвэнь Хуацзи, а уже в сентябре, то ли по изначальному плану, чтоб дождаться, пока всеобщее внимание отвлечется от этого, то ли после долгих колебаний Ли Юань отдал приказ избавиться и от Ян Ю. Постепенно, благодаря сыну Ли Юаня, Ли Шиминю, побеждены были и другие соперники клана Ли. После этого Ли Юань остался единственным правителем новой империи – Тан – под именем императора Гао-цзу (618-626).

При Гао-цзу Дасин стал Чанъанем и сохранял это название ещё много веков. Кроме того, у нового императора было много и других дел, помимо переименовывания столицы. Следствием многочисленных восстаний и борьбы за власть стали серьёзные политические, административные и экономические проблемы, и с ними надо было что-то делать. Вот он и делал.

Была отлажена централизованная система государственных экзаменов на должность (кэцзуй), в 624-м году был введен Танский кодекс, свод законов, в основу которого легли как конфуцианские нормы, так и легистские, была упорядочена чеканка монет, что было необходимо после того, как в годы смуты каждый мнящий себя правителем чеканил собственную валюту, ужесточен был надзор за рыночной торговлей и была восстановлена «система равных полей», благодаря чему крестьяне получили земельные наделы в личное пользование, а за это платили натуральный налог и принимали участие в общественных работах, причем участки выделялись как на мужчин, так и на женщин.

Помимо этого, императору пришлось озаботиться безопасностью границ. Его личная психотравма – восточные тюркюты. После смерти Бага-Ышбара-хана (581-587) правил его брат Чоллыг-Джагбу-Бага хан (587-588), а потом сын – Юн-Улуг (588-599), который пытался дружить с империей Суй, но потом у его жены вышел конфликт с Вэнь-ди, который запустил цепочку событий, в результате которой Юн-Улуг был убит в степи, и фактически уже тогда каганат распался на Западный и Восточный. Западным управлял Кара-Чурин-Тюрк (599-603) и затем Нили-хан, и западные тюркюты были скорее проблемой Сасанидов. А Восточным стал править Жангар Киминь-каган (599/603-609), с которым и приходилось иметь дело владыкам империи Суй. Или скорее ему с ними, потому что он во многом был зависим от ханьцев. Так что между каганатом и империей были тогда мир и жвачка.

Но стоило Жангар Киминь-кагану помереть, а Суй под властью Ян-ди ослабнуть, как сын кагана Шибир-хан Тюрк-шад (609-619) развернулся во всю мощь, и тут уже стало не до пирушек и заигрываний. Именно для борьбы с обнаглевшим тюрком и его войсками и отправился в 615-м году Ли Юань на окраины империи, а потом был поставлен наместником Тайюаня, но из-за тюрков и внутренних проблем будущий император конкретно облажался, что и побудило его по предложению Ли Шиминя начать восстание и захват власти. Так что, надо думать, для него борьба с давними врагами стала делом чести, и он организовал строительство крепостей на восточной границе, что, впрочем, особых результатов не принесло, борьба с тюрками шла вплоть до 626-го года, и когда ими стал править Чуло-хан Силиг-бег-шад (619-620), и потом в правление Кат Иль-хан Багадур-шада (620-630). И вот тут я скажу про финальный твист этой части истории.

Бороться с тюркютами Гао-цзу отправлял всё того же Шиминя. И вообще он, походу, по любому поводу запрягал именно его, так что неудивительно, что его все знали и уважали, а он сам, возможно, уже видел себя преемником отца. Но император после того, как ему изрядно надули в уши, решил, что надо придерживаться традиций, и наследником сделал старшего сына, Ли Цзяньчэна, который при этом видел в младшем брате соперника и страшно ему завидовал. Интриги его, в конце концов, закончились тем, что Ли Шиминь прибил и самого Цзяньчэна, и другого своего брата, Юаньцзи, после чего пришёл к отцу и поведал ему об этом. Трудно сказать наверняка, что там было к чему, но почему-то Гао-цзу через несколько дней во всеуслышанье объявил Шиминя наследником (ещё бы, ведь сыновей от жены, госпожи Доу, у него больше не было, хех), а ещё через несколько недель отрекся от трона в его пользу.

Так Ли Шиминь в 626-м году и стал вторым императором Тан под именем императора Тай-цзуна (626-649), и в том же самом году показал, наконец, тюркютам, где раки зимуют. Закончились их бряцанья оружием и взаимные наезды тем, что, когда войска выстроились друг против друга, Ли Шиминь будто бы подъехал к кагану и, схватив удила его лошади, сказал, что либо тюрки согласятся на мир, либо будет битва. Каган согласился на мир, и тюрки вскоре ушли, а вскоре после, в 630-м, Восточно-Тюркский каганат и вовсе оказался в зависимости от Тан и схлопнулся.

И я совершенно не случайно такой упор делаю на эту историю и забегаю так далеко. Именно о временах, что провёл Ли Юань в Тайюане, о событиях в соседних странах, о том, как пала Суй и началась Тан, и об эре «Чжэнь-гуань», что я бы перевела как «Созерцание порядка», в правление Тай-цзуна и рассказывается в сегодняшних новеллах:

«Чужеземец с курчавой бородой» и «Предсказанный брак»

Время действия: VII век н.э., ок. 605-643гг. н.э.

Место действия: империя Суй, затем империя Тан.

Интересное из истории создания:

Новеллу «Чужеземец с курчавой бородой» написал Ду Гуантин (850-933) – человек явно незаурядный, и о котором можно тоже немало интересного понарассказать. Родился он в уезде Цзиньюнь области Чучжоу (на территории современной провинции Чжэцзян) предположительно в семье высокорангового чиновника, потому что ещё в молодости перебрался в столицу угасающей империи Тан – Чанъань, где получил отличное образование и готовился к государственному экзамену на должность (тому самому кэцзюй), однако в 870-м году он экзамен провалил.

Но Ду Гуантин сделал тот ещё финт ушами. Вместо того, чтобы, утирая сопли, вернуться домой и готовиться к экзамену заново, он взял да свалил на гору Тяньтай в одноименном уезде и заделался там в ученики к даосскому мастеру школы Шанцин, возникшей в конце IV века. На тот момент это была одна из самых влиятельных даосских школ во всей Поднебесной. И о ней тоже тянет понарассказать всякого разного, но мне места не хватит.

В общем, походу парень выбрал дело по душе и преуспел. Потому что уже в 875-м кто-то шепнул императору Сицзуну (873-888) о талантливом молодом даосе, завалившем экзамен, и тот призвал Ду Гуантина ко двору, но уже в качестве даоса, что открыло ему доступ ко многим даосским рукописям. Если это не успех, тогда что это? Особенно, если учесть, что, когда начались волнения в стране, библиотека со всеми этими рукописями сгорела.

В 887-м году Ду Гуантин бросил свою службу и свалил в Чэнду, а потом ещё много лет скитался по сычуаньским горам да обителям в поисках всё тех же вожделенных даосских рукописей, которые читал, приводил в порядок, комментировал и хранил у себя. И так незаметно пролетели почти двадцать лет, после которых Ду Гуантин застал падение империи Тан. На территории провинции Сычуань образовалось государство Ранняя Шу, бывший губернатор и первый правитель коей, Ван Цзянь, тоже заинтересовался тогда уже почти стариком-даосом и дал ему должность при своем дворе. В 923-м году, уже при Ван Яне, Ду Гуантин получил должность высшего академика в литературном ведомстве, однако уже в 925-м году Ранняя Шу пала под натиском государства Поздняя Тан, и карьера знаменитого даоса в качестве государственного мужа на этом закончилась. Спустя несколько лет после этого он умер и своим ученикам объявил, что что боги назначают его администратором подземного мира провинции Сычуань.

Короче, Ду Гуантин был в первую очередь даосом, и его жизнь сама заслуживала того, чтоб о ней кто-нибудь написал фэнтэзю. И да, разумеется, писал он преимущественно о своём, даосском. Но среди всего этого затесался и «Чужеземец с курчавой бородой» (кит. «虬髯客传», «Qiuranke zhuan»), которая вошла потом во многие сборники, включая и тот, о котором я пишу. Для него перевод делала всё та же О. Фишман в 1955-м году. И всё бы ничего, но мне потом пришлось искать и просматривать китайский оригинал. Почему и зачем – скажу дальше.

А вот новеллу «Предсказанный брак» написал уже знакомый по моему прошлому посту Ли Фуянь. Переводили её в разные годы на русский язык и А. Тишков, и И. Соколова. Если совсем коротко, то она посвящена интересному восточноазиатскому (и вьетнамскому) суеверию – о том, что люди, которые должны вступить в брак, с рождения связаны судьбоносной красной нитью, и что бы они, другие люди и не-люди ни делали, эта нить никогда не порвётся, а будет то становиться короче, то длиннее, и так, пока связанные ею не окажутся вместе.

О чём и отрывки:

Основные события рассказа «Чужеземец с курчавой бородой» развиваются на закате империи Суй, примерно в 605-617-х годах. Некий чиновник по имени Ли Цзин пришёл на аудиенцию к Ян Су, которому император Ян-ди дал в управление западную столицу. Ян Су слушал Ли Цзина, развалившись на «диване», и всем своим видом показывал, что ждёт, пока тот уже свалит. В общем, по части своих дел Ли Цзин ничего не добился, зато привлёк внимание одной из служанок Ян Су, которая, потеряв всякие представления о том, как должна вести себя приличная девица, вечерком нагрянула к гг и сказала, что хочет уйти к нему, потому что он показался ей совершенно потрясающим, а у её хозяина дела всё равно идут не ахти. Никто из них не говорил этого прямо, но между строк в их разговоре читалось, что империи Суй-то тоже остается недолго.

В общем Ли Цзин узнал, что девушка носит фамилию Чжан, расспросил её ещё и решил, что почему бы и да…И эта сладкая парочка сбежала не куда-нибудь, я прямиком в Тайюань, где и встретила сначала некого иноземца, а потом и будущего императора. И было это так:

«…По дороге остановились в гостинице, в местечке Линьши; постель была уже приготовлена, мясо почти сварилось. Чжан, стоя перед кроватью, расчесывала свои длинные, касавшиеся земли волосы; Ли Цзин в это время чистил лошадей во дворике у открытой двери. Внезапно на хромом ослике подъехал мужчина среднего роста с рыжей курчавой бородой. Бросив кожаный мешок перед очагом, он прилег на постель и стал смотреть, как Чжан причесывается.

Ли Цзин очень рассердился, но, не зная, как поступить, продолжал чистить лошадей. Внимательно вглядевшись в лицо чужеземцу, Чжан, придерживая одной рукой волосы, другой рукой незаметно подала знак Ли Цзину, чтобы он не сердился. Быстро приведя в порядок прическу, она подобрала полы своего платья и, подойдя к чужеземцу, спросила, как его зовут.

— Моя фамилия Чжан, — ответил тот.

— Я тоже из рода Чжан, значит, можно считать, что прихожусь вам младшей сестрой, — сказала девушка и, поклонившись, спросила, какой он по счету в семье.

— Третий, — ответил он и, в свою очередь, поинтересовался, какая она по счету.

— Старшая из сестер.

Чужеземец обрадовался:

— Я счастлив, что повстречал сегодня младшую сестру.

— Господин Ли, идите сюда, познакомьтесь с третьим старшим братом! — позвала девушка.

Ли Цзин поспешил поклониться. Когда все уселись, чужеземец спросил:

— Что за мясо там варится?

— Баранина; должно быть, уже готова.

— Я очень голоден, — признался чужеземец.

Ли Цзин пошел на рынок за печеными лепешками. Чужеземец извлек из-за пояса нож и разрезал мясо. Все принялись за еду. Когда ужин был окончен, чужеземец собрал остатки пищи и накормил своего осла. Затем обратился к Ли Цзину:

— Судя по всему, господин Ли, вы — ученый из бедной семьи. Как же досталась вам такая красавица?

— Хотя я и беден, — ответил Ли Цзин, — но не ищу богатства. Если бы меня спросил кто другой, я бы не стал отвечать ему, но раз вы, почтенный старший брат, спрашиваете, не стану скрывать. — И выложил все начистоту.

— Ну, и что вы теперь намерены предпринять? — спросил чужеземец.

— Да вот собираюсь бежать в Тайюань, — ответил Ли Цзин.

— Так, так! А моя история совсем в другом роде, — заметил чужеземец, затем спросил: — Скажите, нет ли у вас вина?

— Рядом есть винная лавка, — ответил Ли Цзин и вскоре принес целый доу вина. Когда чаша с вином обошла всех, чужеземец сказал:

— У меня есть кое-какая закуска, согласится ли господин Ли разделить со мной трапезу?

— Не посмею отказаться, — ответил Ли Цзин.

Тогда чужеземец раскрыл свой кожаный мешок и вынул из него голову, сердце и печень человека. Бросив голову обратно в мешок, он разрезал ножом сердце и печень и, поделившись с Ли Цзином, съел их. Затем сказал:

— Это был самый мерзкий человек во всей Поднебесной. Десять лет мне не удавалось поймать его, и вот наконец возмездие свершилось. Теперь и на сердце стало легче.

Помолчав немного, он продолжал:

— Вижу я по вашим, сударь, манерам, лицу и осанке, что вы благородный муж. Не слыхали ли вы о каком-нибудь выдающемся человеке в Тайюани?

— Я знавал только одного, — ответил Ли Цзин, — которого я бы мог назвать настоящим человеком, а все остальные военачальники — чинуши и только.

— Как его фамилия? — спросил чужеземец.

— Он мой однофамилец, — ответил Ли Цзин.

— А сколько ему лет?

— Только двадцать.

— Кто он такой?

— Сын областного воеводы.

— Похоже, что это он. Крайне необходимо повидать его, не можете ли вы помочь мне?

— Мой приятель Лю Вэньцзин очень близок с ним. Через него можно будет устроить встречу. Но зачем это вам? — спросил Ли Цзин.

— Один предсказатель, угадывающий судьбу по облакам, — ответил чужеземец, — говорил мне о том, что в городе Тайюань есть место, где из земли восходит к небу воспарение, и послал меня разузнать об этом. Скажите, когда вы предполагаете прибыть в Тайюань, если отправитесь завтра?

Когда Ли Цзин рассчитал время своего прибытия, чужеземец сказал:

— На следующий день после вашего приезда, едва взойдет солнце, ждите меня у моста Фэньян.

Затем он сел на своего ослика и помчался так быстро, что через мгновение исчез из виду.

Ли Цзин и девушка Чжан были сильно встревожены и удивлены. Долго они не могли опомниться и наконец решили:

— Такой человек, как он, не станет нас обманывать. Ясно, что нам нечего бояться.

Они подхлестнули своих лошадей и в назначенное время прибыли в Тайюань. Чужеземец уже ждал их. Обрадовавшись друг другу, все вместе направились в дом Лю Вэньцзина.

— Я привел к вам искусного физиогнома, который хочет повидать вашего почтенного друга, — солгал Ли Цзин, — прошу вас пригласить его.

Узнав, что чужеземец искусный физиогном, Лю Вэньцзин, обожавший своего друга, немедленно послал за ним. Тот явился без халата, без башмаков, в простой куртке; но держался он с большим достоинством, и внешность его была далеко не обычная. У чужеземца, сидевшего позади всех, при виде его оборвалось сердце; помолчав немного, он выпил несколько чарок вина и сказал Ли Цзину:

— Вот настоящий император!

Ли передал эту фразу Лю Вэньцзину; тот очень обрадовался, так как был того же мнения…».

Но на этом загадочный чужеземец не успокоился, и однажды, спустя примерно 10 лет, стало известно, что он всё-таки достиг определенного успеха.

В те же самые годы (примерно в 628-м), когда Ли Цзин и его жена, сестрица Чжан, узнали об успехе своего давнего знакомого, некий Вэй Гу из Дулина надумал жениться, но у него с этим никак не клеилось, хотя он, походу, искал жену даже далеко за пределами мест, где родился. Один мистический случай, с одной стороны, ему кое-что прояснил, а с другой подтолкнул его к попытке сопротивляться судьбе и даже пойти ради этого на ужасный поступок. И было это так:

«...Гу давно уже мечтал жениться. Он пошел к храму на следующее же утро, когда заходящая луна еще блестела на небе. На ступенях храма сидел старик с мешком и при лунном свете читал свиток. Гу подошел к нему, заглянул в свиток, однако не смог прочитать написанного.

— Что это за книга? — спросил он учтиво. — Я прилежно занимаюсь с юных лет и хорошо знаю всякого рода письмена, включая санскрит, на котором пишут в западных странах, однако я никогда не видел ничего похожего на то, что начертано в вашей книге.

— Конечно, ты никогда не видел ничего подобного, — улыбнулся старик, — ибо такую книгу нельзя найти в этом мире.

— Что же это за книга? — спросил Гу.

— Книга ада, — был ответ.

— Как же могло случиться, что вы, человек из ада, появились в этом мире?

— Ты оказался вне дома слишком рано, поэтому и встретил меня. Ибо с тех пор, как посланцы ада управляют судьбами людей, они должны посещать свои владения. Ведь дороги принадлежат наполовину людям, наполовину — теням, только многие не знают об этом.

— Какими же делами вы ведаете?

— Всеми свадьбами в этом мире.

Гу обрадовался и сказал:

— Я с малых лет остался сиротой, и моею мечтой было пораньше жениться, чтобы обзавестись большой семьей. Однако вот уже более десяти лет я тщетно ищу подругу. В это утро я должен встретить одного человека, чтобы поговорить с ним о браке с дочерью Сыма Паньфана. Станет ли она моей женой?

— Нет! Твоей будущей жене сейчас только три года, и она войдет в твой дом, когда ей исполнится семнадцать лет.

Затем Гу спросил старца, что лежит у него в мешке; тот ответил:

— В нем красные веревки, которыми я связываю ноги тех, кому предназначено стать мужем и женой. Те, кого я соединил этими веревками, рано или поздно станут супругами, даже если их семьи издавна враждуют. Никакие превратности судьбы или большие расстояния не могут разделить отмеченных мною. Твои ноги уже привязаны к той девушке, о которой я говорил, и все твои хлопоты в другом месте напрасны.

— Где же моя будущая жена, и чем занимается ее семья?

— Она дочь женщины, торгующей овощами к северу от вашей харчевни.

— Могу ли я видеть ее?

— Мать всегда берет девочку на рынок. Следуй за мной, и я покажу ее.

Когда рассвело, старик свернул свиток, взял мешок и отправился в путь. Гу последовал за ним. Придя на рынок, они увидели женщину с трехлетней девочкой на руках. У женщины была отталкивающая внешность и только один глаз; ребенок казался еще более отвратительным.

— Вот твоя будущая жена, — сказал старик.

— Я убью ее! — воскликнул Гу в гневе.

— Все попытки твои будут тщетны. Ей предназначено стать уважаемой женщиной благодаря заслугам сына.

С этими словами старик исчез…».

Что я обо всём этом думаю, и почему стоит прочитать:

Должна признать, что это не самые потрясающие истории во всём сборнике, но они определенно хороши и полны мистического обаяния. И я только сейчас подумала о том, насколько они оказались похожими по своей главной теме и идее – все попытки бороться с судьбой бесполезны, «чему быть, того не миновать», а чему не быть, того не достичь никакими заслугами и никакими средствами. И работает это по-всякому.

И если 2-й рассказ заканчивается ожидаемо, то 1-й всё-таки не совсем предсказуем. И отчасти дело тут в географии. Это как раз тот момент, из-за которого мне пришлось лезть в оригинал текста. И в оригинале написано то же самое:

«…В это время пришло сообщение от южных инородцев, гласившее: «Тысяча лодок и сто тысяч вооруженных воинов вторглись в Фуюй; правитель убит, и трон его захвачен…».

И я подозреваю тут крупную ошибку. Дело в том, что Фуюй – это название к тому моменту уже давно не существовавшего корейского государства, и оно находилось не к юго-востоку, а к северо-востоку от Чанъаня. А название «Фуюй» лишь одним иероглифом отличается от другого – Фунань, и так китайцы называли…Бапном. Да-да, то самое государство в Юго-Восточной Азии, о коем я рассказывала выше, и которое окончательно было завоёвано как раз в те самые годы Ишанаварманом I, правителем Ченла. И именно это и побудило меня рассказать об этом в историческом экскурсе.

Так что, как это и есть обычно в истории как она есть, всё связано со всем. И, надеюсь, я сумела эту связь показать.