По дороге до клуба стыд стал выветриваться. Его место заняло тупое, упрямое желание — сегодня всё должно получиться. Не секс, конечно же, хотя бы поцеловаться. Это же просто, да? Как нажать на кнопку.

В клубе было тесно, шумно, пахло по́том и дешёвым дезодорантом — по-студенчески. Я влился в толпу, двигаясь под быстрые ритмы, и выжидающе оглядывал зал.

Когда, наконец, зазвучала медленная мелодия, что-то ёкнуло внутри. Настало время действовать. Я быстро пробежался глазами по ближайшим девушкам. Выбрал ту, что стояла одна — каштановые кудри до середины спины, чёрное платье с открытыми плечами, растерянный вид.

Я подошёл, протянул руку. Сказал что-то вроде «давай потанцуем?». Голос, к моему удивлению, не дрогнул.

Она кивнула, сдержанно улыбнулась. Мы вышли на танцпол. Её руки легли мне на шею — прохладные, чуть липкие. Мои — на её талию, тонкую, тёплую под тканью платья. Мы начали кружиться.

Музыка грохотала слишком громко, заглушая всё. Пришлось наклоняться к её уху, ощущая запах её шампуня.

— Давай познакомимся? Тебя как зовут? — начал я.

— Катя! — крикнула она в ответ. — С мехмата, первый курс!

Я представился, выкрикнул, что учусь на программиста.

— О, серьёзно? — её губы снова оказались у моего уха, опалив теплом. — А курсовую по базам данных написать поможешь?

— Конечно, — выпалил я автоматически, чувствуя, как снова натягиваю на себя старую, удобную роль.

— Да я шучу! — Катя рассмеялась, откинув голову назад. — Расслабься.

Мы ещё немного покружились. Она, закрыв глаза, тихо напевала мотив песни. Я молчал, боясь спугнуть эту внезапную, хрупкую близость. Её тело постепенно стало мягче, податливее в моих руках.

Но тут музыка смолкла. Свет зажгли ярче, обнажая липкий пол и потные лица вокруг. Катя отстранилась, всё ещё улыбаясь.

— Спасибо, было приятно. Может, ещё как-нибудь повторим.

Она легко развернулась и растворилась в толпе, идущей к бару. Я медленно пошёл к стене, руки всё ещё помнили изгиб её талии.

Получилось. Я пригласил, станцевал, даже договорился о «как-нибудь». По всем параметрам — успех. Почему же тогда внутри снова была эта тянущая пустота?

Несколько быстрых танцев я провёл, стараясь не выпускать девушку из вида. Наконец, когда снова заиграло что-то медленное, подошёл и снова пригласил Катю. Она уже успела что-то выпить — от неё теперь пахло сладким, дешёвым вином. Согласилась охотно, даже потянулась ко мне первой.

В этот раз музыка была потише, кричать не приходилось. Она плотно прижалась ко мне, положив голову на моё плечо. Тепло её тела через тонкое платье, ритм дыхания — всё это отозвалось внизу живота знакомым напряжением.

Черт. Не сейчас!

Я аккуратно отстранил низ живота от девушки, создав между нами вежливый зазор. Катя, кажется, ничего не заметила — или сделала вид.

Мы говорили уже спокойнее. Выяснилось, что она живёт в моей общаге, на третьем этаже, комната 312.

— У меня есть брат, Сергей. Контрактник, — сказала она с какой-то смесью гордости и усталости, и на секунду её взгляд стал отстранённым.

Я в ответ рассказал про своих двух братишек, про то, что они ещё учатся в школе. В голове крутилась одна мысль: сейчас хороший момент, чтобы её поцеловать. Она расслаблена, лицо близко, полузакрыла глаза.

Но нужно было наклониться, прервать этот размеренный ритм кружения. Решиться. Я собирался с духом, чувствуя, как сердце колотится уже не только от танца.

А потом музыка просто кончилась. Резко, на высокой ноте. Свет снова стал ярким и беспощадным. Катя открыла глаза, улыбнулась мне, как старому знакомому.

— Пойду, наверное, — сказала она.

Я лишь кивнул, выпуская девушку из рук.

Момент ушёл. Самый подходящий момент, и я его упустил, как всегда.

К следующему медленному танцу Кати на площадке не было. Я постоял у стены, наблюдая, как других девушек быстро разбирают. Хотел было что-нибудь выпить, но потом решил, что лучше делать «это» трезвым. Да и лишних денег на выпивку не было, чего уж притворяться.

Она появилась только через три таких танца. Двигалась, слегка пошатываясь, и постоянно смеялась. Когда я снова пригласил её, она просто кивнула, и её тело упало на меня.

Девушка прижималась ко мне всем весом, плотно и безо всякой стыдливой дистанции. Через тонкую ткань платья я чувствовал тепло её кожи, упругость небольших напряжённых грудей. Она медленно кружилась вместе со мной, и в такт этому движению её бёдра настойчиво терлись о моё возбуждение. Это было похоже не намеренное движение, а скорее следствие её полного расслабления — или безразличия. Но для меня это стало электрическим разрядом, пробежавшим по всему телу. Мы не разговаривали. В голове гудело: раз уж она так прижалась, значит, всё идёт как надо.

Я решился на поцелуй. Но для этого всё равно нужно было снять её голову с моего плеча. А этого не хотелось — мне было приятно ощущать тело девушки. В таком положении казалось, будто я уже достиг своей цели. Тогда я, продолжая двигаться под музыку, начал осторожно гладить её по спине ладонью, чувствуя под тонкой тканью каждый позвонок. Она продолжала танцевать, как будто ничего не замечала. Я опустил руку ниже, на изгиб поясницы, потом ещё ниже, неуверенно прикоснувшись к её мягкой округлости. Видя, что девушка не реагирует, осмелел и положил туда вторую руку, слегка притянув её тело к своему.

Катя слегка дёрнулась, как от удара током. Она отстранилась — не резко, а создав между нами всего сантиметр пространства. Я обрадовался: наверное, сейчас повернёт лицо для поцелуя.

Но вместо этого она просто отвернула голову ещё сильнее, уткнувшись щекой и носом мне в плечо, словно пытаясь спрятаться. Мои руки так и остались лежать на её бёдрах, будто приклеенные. Я почувствовал, как всё её тело, секунду назад мягкое и податливое, стало тихо, но неумолимо отодвигаться, выстраивая невидимую, но прочную стену.

— Кать? — тихо спросил я.

Она ничего не ответила, а когда закончилась музыка, она и вовсе аккуратно сняла мои руки со своей попы, будто убирая чужую вещь.

— Я, пожалуй, пойду, — сказала она глухо, не глядя на меня, и растворилась в толпе, оставив меня одного посреди танцпола.

Я отошёл к стене, стараясь не терять Катю из виду, в надежде на продолжение. Когда снова заиграла медленная музыка, я сразу подошёл к ней.

— Не хочу, — заявила она, даже не глядя на меня, и выдернула из толпы какую-то девушку с короткой стрижкой. — Вот, потанцуй с ней.

Девушка выглядела ошарашенной. Мы вышли на площадку, и она встала так, будто между нами был невидимый штакетник. Не разговаривала, только смотрела куда-то в пол. Её талия под рукой была напряжённой и чужой.

Я так и не узнал, как её зовут. Танец кончился, и мы просто разошлись.

Катя куда-то пропала, и какое-то время я провёл один. Ну, не совсем, удалось потанцевать с парой девушек, но они со мной не разговаривали, и сразу после окончания танца куда-то испарялись.

Примерно через час мне захотелось в туалет. В соседней кабинке слышалась возня, хлюпанье, но мне было не до того, чтобы вслушиваться.

Сделав всё что нужно и почти дойдя до танцевального зала, я услышал шум и обернулся. Из мужского туалета выходили двое — красавчик в спортивной кофте, застёгивающий ширинку, и Катя, вытирающая уголок рта тыльной стороной ладони. Она смотрела сквозь меня, невидящим взглядом упираясь в стену над моим плечом. Парень что-то хрипло сказал ей на ухо, она тупо улыбнулась и поплелась за ним в зал.

У меня внутри что-то ёкнуло, но следом пробилась настырная мысль: раз она ещё здесь, значит, шанс не упущен. Просто нужно дать ей прийти в себя, и можно будет попробовать снова.

Я сделал глубокий вдох и решил остаться. Не начиная танцев, просто медленно двигался вдоль стены, стараясь не упустить момент, когда Катя наконец останется одна.

Но тот парень из туалета никуда не уходил. К нему присоединился ещё один, такой же крепкий, в такой же тёмной спортивной кофте. Они втроём — двое парней и Катя — теперь держались вместе, что-то пили у барной стойки. Катя не смеялась, просто тупо улыбалась в пустоту и тянула из стакана то, что ей протягивали. Она обнимала первого парня за талию, но как-то неуверенно, будто не могла стоять без опоры.

Рука второго лежала у неё на пояснице, потом сползла ниже. Она не отталкивала его. Не замечала, что ли?

Парни наклонились к её лицу, что-то настойчиво говорили. Катя мотала головой — нет, нет. Потом резко отвернулась и, пошатнувшись, сделала пару шагов в сторону.

Первый парень ловко поймал её сзади, обхватив за талию. Второй тут же подошёл спереди, прижался к девушке всем телом. Она попыталась оттолкнуть его, но её руки бессильно соскользнули.

Тогда они подхватили её под локти и направились к выходу. Не тащили, а именно вели, но её ноги еле волочились по липкому полу.

Даже до такого балбеса, как я, наконец дошло. Она не просто не хочет идти с ними. Она вообще не в состоянии хотеть. Её уводят.

Я быстро просочился сквозь толпу к выходу из зала, выхватил в гардеробе свою куртку. Из-за угла наблюдал, как у дверей они натягивают на Катю её короткую куртку-дутик. Она безвольно свесила руки, а один из парней застёгивал молнию, ухмыляясь. Потом они стали одеваться сами.

Я стоял в тени у вешалки, затягивая молнию своей куртки. Медленно, будто давая себе последний шанс передумать и уйти, думал, что можно сделать. Позвонить в полицию? Пока они приедут, всё уже закончится. Да и ничего вроде бы не происходит — просто компания выходит на улицу. Мои предположения могли быть просто догадками испорченного воображения.

Меня колотила мелкая дрожь. Нужно было провести мысленный эксперимент. Вспомнить всё, что я знал о Кате. Её комната, мехмат, брат… Брат. Сергей. Контрактник.

Решение оформилось мгновенно, холодное и чёткое.

Я шагнул вперёд, перегородив им путь к выходу. Обратился прямо к Кате, глядя ей в мутные глаза.

— Кать, тебя Серёга ищет. Он мне звонил, просил найти тебя.

Она медленно моргнула.

— Братик? — пробормотала девушка сиплым голосом.

— Да. Приехал из части. Говорит, срочно хочет увидеть сестру.

Катя вдруг оживилась, закивала.

— Хочу увидеть братика.

Один из парней, тот что покрупнее, нахмурился и посмотрел на меня.

— Ты кто вообще такой? Отвали.

—  Друг её брата. — Я посмотрел не на парня, а на Катю. — Он сейчас будет тут.

— У тебя есть брат? — парень обернулся к Кате.

Девушка уставилась на парня и с пьяной убедительностью подтвердила:

— Ага. Братик… военный… спецназ…

Парни переглянулись. Меньший тихо выругался. Крепыш ещё секунду измерял меня взглядом, потом махнул рукой.

— Да пошла ты. Задолбала.

Они отпустили девушку, Катя пошатнулась. Я взял её под руку и повёл прочь, спиной чувствуя их взгляды.

Мы шли через тёмный двор. Она что-то бормотала, я не отвечал. На её этаже я постучал в дверь 312. Открыла сонная девушка в растянутой футболке.

— Ваша соседка перепила в клубе, — сказал я. — Уложите её спать, пожалуйста.

Девушка кивнула, без лишних слов приняла еле стоящую на ногах Катю. Дверь закрылась.

Я спустился на свой этаж, зашёл в комнату. Миша спал, Гена ещё не вернулся. Сел на кровать — руки наконец перестали дрожать.

Я спас её. Или выполнил долг перед призраком её брата, которого даже не знал.

***

Гена пришёл только утром, когда мы с Мишей уже пили чай и собирались на пары. От него пахло дорогим парфюмом.

— Ну что, технарь, — ухмыльнулся он, снимая куртку. — Пригодилась моя инвестиция?

— Пока нет, отложил на будущее, — отшутился я. — А ты где пропадал?

— Девушек провожал, — с видом благородного спасателя пожал плечами Гена. — Надо же было убедиться, что они до дома дошли и обратно не вернутся. Пришлось остаться у Насти. Ну, знаешь, на всякий случай, вдруг ей что-нибудь понадобится.

Он сел на мою кровать, достал телефон.

— У них, кстати, евро-трёшка, — продолжал он небрежно. — Две спальни — Настина и Машина — и кухня-гостиная. Так что для культурного отдыха созданы все условия.

Гена сделал многозначительную паузу. Миша, собирая в рюкзак конспекты, фыркнул.

— И что она в тебе нашла-то? — спросил я, больше из вежливости.

— Братан, она девушка серьёзная и устала от пацанчиков, — усмехнулся Гена. — Ей нужен человек, который её понимает и не даёт скучать. Во всех смыслах. Я с ней на одной волне — и в гостиной, и в спальне. Девушки это ценят.

Он отложил телефон и оценивающе посмотрел на меня.

— Ладно, хватит про меня. Как твои вчерашние успехи? Получил «опыт»?

Я помолчал, собираясь с мыслями. Вспомнил липкий пол, пустые глаза Кати и её «братика».

— Вроде того, — наконец заявил я. — Спас девушку от изнасилования.

Гена приподнял бровь.

— Ты её уговорил?

— Нет, — покачал головой, чувствуя, как в руках появляется странный холодок. — Познакомился, а потом увидел, как эти двое её уводят. И увёл её у них.

Я не стал вдаваться в подробности. Не про брата, не про то, как она вытирала рот. Просто констатация факта.

— Героический поступок, — со снисходительной иронией протянул Гена. — Надеюсь, хотя бы номер телефона взял у спасённой принцессы?

— Неа.

— Ну, братан, ты балбес, — Гена покачал головой, вставая. — Включи режим простых решений. Пора на пары.

Мы вышли в коридор. Я шёл сзади, глядя в спину Гене, и думал о том, что вчерашний вечер закончился совсем не так, как хотелось бы.

***

Прошло пару дней после той дискотеки. Я был один в комнате — Миша исчез по своим делам, Гена, наверное, снова прописался у Насти.

Я сидел на стуле перед старым 3D-принтером. Самодельным, собранным на коленке ещё три года назад. Тогда же, в последние месяцы, мы с мамой напечатали на нём фигурку медведя — кривую, с наплывами пластика. Она до сих пор висела на раме принтера, на проволочке, как талисман.

В дверь постучали, жёстко, настойчиво. На пороге стояли те двое, из клуба. Тот, что покрупнее, и его друг потоньше, с колючим взглядом.

— Привет, очкарик, — сказал крепыш, переступив порог без разрешения. Второй вошёл следом, прикрыв дверь. — Мы к тебе по делу.

Меня будто обдали ледяной водой. Я отступил к столу.

— Вам чего?

— Мы тут пошукали, — тонкий полез ко мне. — Ты нам в прошлый раз про какого-то брата-спецназовца заливал.

— Катюшу мы нашли, — перебил крепыш и ухмыльнулся. — Брат, говорит, служит. Далеко. Так что твоя байка — наёбка.

Они обступили меня.

— Она сказала, где ты живёшь, — тонкий ткнул пальцем мне в грудь. — Вот мы и пришли. Объяснить, кто тут хозяин.

Крепыш оглядел комнату. Его взгляд зацепился за принтер, за мигающие светодиоды.

— О, — сказал он с радостью. — Что это у лоха такое? Робот?

Он шагнул к столу.

— Не трогай! — вырвалось у меня. Я бросился вперёд, но тонкий схватил меня сзади, заломив руку.

Крепыш рассматривал принтер. Потом взял его за край станины и резко дёрнул на себя. Аппарат с грохотом рухнул на пол. Хрупкий пластик корпуса треснул.

— Нет! — моё сердце колотилось где-то в горле. Я дёрнулся, но захват только усилился.

Крепыш наклонился и оторвал от рамы фигурку медведя. Подержал в ладони, усмехаясь.

— Что это? Талисман?

Он бросил фигурку на пол и наступил каблуком ботинка. Раздался короткий, сухой хруст. Звук был таким чётким, что на миг заглушил их смех.

Моя рука сама схватилась за запястье, пальцы впились в гладкий пластик браслета — последнюю ниточку, связывающую меня с мамой. Теперь он был единственным, что от неё осталось.

Парни отпустили меня, говорили что-то про лохов, что они должны страдать. Но звук слов тонул в нарастающем гуле в ушах.

Я сжимал браслет так, что пластик впивался в кожу, и смотрел на осколки на грязном полу. Не на принтер. На мелкие белые обломки медведя. Это была не просто вещь. Это было последняя модель, которую сделали мы с мамой, последний смех на кухне, последняя победа. Мой мир, который я собирал винтик за винтиком, лежал сейчас в пыли. Уничтожен за тридцать секунд.

Ярости не было. Была паника. Глубокая, всепоглощающая, как падение в ледяной колодец. Паника созидателя, у которого отняли инструмент и саму возможность творить. Мозг отказывался принимать это. Он требовал решения, немедленного, как Ctrl+Z. Нужен интерфейс. Прямо сейчас. Нужно взять виртуальную модель, наложить её на реальность, отменить это разрушение, заставить пластик собраться обратно...

И мир ответил.

Зрение залило синевой. Перед глазами возникла сетка координат, вокруг плавали панели, как в интерфейсе игрового движка, смешанном с чёрточками САПРа. Я видел иерархию предметов, дерево объектов, мигающие красным точки критического повреждения. И в центре — облако из тысяч светящихся частиц, бывшая фигурка.

В сознании прозвучал ровный, безличный голос: «Интерфейс активирован. Начата реконфигурация периферийных модулей».

В животе что-то дрогнуло, будто порвалась струна. По телу пробежала волна ледяного жара. Я попытался вдохнуть, но мир резко накренился и погас.

Глава 3

Лес вокруг Нежича шумел. Но не только от метели, которая усилилась. Вокруг него шел настоящий дождь из мертвых ворон. Нечто невидимое с усилием швыряло их в сторону дланника, промахивалось, попадало по деревьям. Птицы разбивались о заледеневшую кору, разбрызгивая кровавые ошметки вокруг.

Нежич увернулся от одной тушки, летящей ему прямо в голову. Следующая ударилась ему в руку, от чего охотника развернуло. Он зашипел от острой боли, резко пронзившей его.

— Слепой что ли?! Нас сейчас тут похоронят! — взвыл Чур.

— Заткнись, — сквозь зубы процедил Нежич, перебегавший вглубь леса от дерева к дереву. — Руку сломали, кажется.

— Так тебе и голову сломать неплохо было бы. Все равно не пользуешься.

— А у тебя ее и нет.

Дланник ужом извернулся от почти ударившей его в плечо вороны и снова быстро взглянул наверх. Небо было чистое. Птицепад закончился.

— Все окрестное воронье собрала, сука, — сплюнул охотник. — Боится значит. Чур. Погляди.

Правая рука Нежича вытянулась вперед, глаз на ладони раскрылся. Из него тут же вырвались молнии, которые начали ощупывать деревья, снег и сотни мертвых птиц, валяющихся рядом. Окружающий мир смазался для охотника в черно-серую хмарь, в которой можно было разобрать расплывчатые очертания предметов. Но среди обилия темноты дланник увидел ядовито-зеленые пятна, которые покрывали ворон. От них вглубь леса тянулась еле заметная дымка. Следы колдовства, ведущие к самому чародею.

— Увидел? — Спросил рот на щеке. Дланник кивнул, после чего зрение вернулось обратно, а молнии тянулись в глаз утробника.

— Как биться-то будешь со сломанной рукой, охотничек? — съеидничал Чур. — Ты и со здоровыми-то не особо боец. Как только столько лет прожил, одни только мертвые боги знают. Если бы не я...

— Да-да, знаю, успокойся уже, — проворчал дланник. — Я шел не мечом махать. Поговорить, глядишь то, что в лесу живет, что-то умное скажет.

Он вздохнул, осмотрел руку. Не перелом, но болит знатно. Легче от этого не стало, потому что пока шевелить ей охотник почти не мог.

— Правда, если честно, сейчас я уже не уверен, что на мои вопросы ответят добровольно и мирно.

Следы магии, которые Нежичу показал утробник, вели дальше в самую чащу. Дланник запомнил направление, поэтому шел безошибочно, надеясь на то, что колдовавший останется на месте.

Охотник потерял счет времени. Час он шел, два или несколько минут — Нежич так и не понял. Просто в один момент перед ним возник дом. Исшитая окровавленными сосудами изба стояла на земле и никаких костяных лап, о которых говорил Повес, дланник не увидел.

— Видимо оно, — выдохнул Нежич.

— Что-то я других изб тут не вижу. Да и тут без прощупывания колдовством пасет так, что мне дурновато даже, — как-то тихо заметил Чур.

— Что ты имеешь ввиду?

Утробник ненадолго задумался.

— Как тебе сказать-то... Здесь чарами несет не только изнутри, но и будто снаружи. Сама изба — полностью создана кем-то явно знавшим свое темное искусство.

— А кто внутри? — насторожился Нежич.

— Не вижу, — признался Чур. — Просто знаю, что там точно не человек. Прощупывать не буду, сразу говорю. Боюсь я что-то...

Дланник присвистнул. Чтобы его утробник так открыто и честно заявил о том, что чего-то боится? Невидаль. Никогда о таком он даже и подумать не мог.

Дверь избы резко и со скрипом приоткрылась, словно приглашая. Оттуда лился красноватый свет, но разобрать, что внутри — было совершенно невозможно. Любой другой на месте охотника сто раз подумал бы, а стоит ли совать свою голову в очевидную ловушку.

Но разве у Нежич размышлял о каком-то выборе?

Дланник шагнул внутрь избы, свет в это же мгновение усилился до невозможного, заставив его зажмуриться. Он услышал звук захлопнувшейся двери, после чего сияние погасло также резко, как и усилилось.

— Ну говори, раз пришел, — раздался вдруг нежный девичий голос.

Открыв глаза Нежич обомлел. Прямо посреди избы висело в воздухе огромное сердце, напоминающее человеческое. Только размерами оно вышло больше самого охотника. От него в разные углы тянулись как тонкие, так и толстые сосуды. Иные были с плотной тканью, сквозь которую ничего нельзя было рассмотреть, а в других можно было увидеть, как по ним течет жидкость.

Кровь. Она текла по венам в такт биению сердца, разливаясь от больших сосудов к маленьким и возвращаясь обратно.

Около громадной красной мышцы стояла молодая девушка с длинными черными волосами. Красивая, подумал Нежич. Ее красное платье, казалось, было живое. Ткани плавно шевелились, будто бы вокруг был не воздух, а вода. Платье, видимо, хозяйка одела под сдать глазам. Белка в них не было, и зрачки и все, что вокруг них — все было поглощено темно-кровавым цветом, становящимся то чуть светлее, то слегка сумрачнее. Одну руку она положила на нижнюю часть сердца, а другую — на одну из вен.

— Я жду, — все еще мягко сказала незнакомка. — Или ты из тех, кто сначала хочет сесть и обогреться. Милости прошу, присаживайся.

Она дотронулась до одного из маленьких сосудов, идущих над ней, слегка его оттянула и отпустила. Нежич услышал тихий звук, будто кто-то задел струну лютни. И чуть не отпрыгнул, когда возле него из пустоты будто выпрыгнула скамья. Она протянулась вдоль стены так, будто всегда здесь и стояла.

Охотник усмехнулся и воспользовался гостеприимством хозяйки. Ведь не каждый день ведьма, которая не так давно хотела тебя убить, усаживает тебя в тепле и предлагает говорить.

— Прости, молодец, что бедных птиц на тебя натравила. Думала, что убивать ты меня идешь. Но, оказалось, ты не из тех, кто сначала машет погаными железками, а уже потом открывает рот. Хотя говорить бы тебе не помешало, я все еще жду.

— Я — Нежич. Нежич Кметых. Можно узнать твое имя, хозяйка кровавой избы?

Незнакомка расхохоталась. Смех ее показался охотнику музыкой, настолько приятно и легко девушка смеялась.

— Кровавая изба? Давно мое обиталище так не называли... Что до меня, то еще вчера меня звали Аглиссой из семьи Ядоровичей. Но сейчас все... слегка изменилось.

— И что же изменилось? — вкрадчиво спросил Нежич.

— Я, — просто ответила Аглисса. — Изменилась и стала прежней одновременно. Тебе не понять, дланник.

Слух охотника обожгло слово, которое обитатели этих мест знать не могли. Он встревоженно положил руку на меч и увидел снисходительную улыбку на лице хозяйки избы.

— Ты верно хочешь знать, как может девчонка из богами забытой деревни, живущей десятки лет за завесами чар, знать что-то о дланниках? Да? Брось, молодец, у тебя на лице все написано. Не хватайся за железку, я тебе не причиню вреда.

— Кто ты такая? — медленно спросил Нежич, не убирая руки с меча. — Ты прикидываешься той девчонкой, что отправили сегодня ночью на убой. Но меня ты не обманешь. Оборотень, получивший доступ к мощному колдовству? Кто?

— Ой да больно надо, — фыркнула Аглисса. — Я и не собиралась тебя обманывать, делать мне больше нечего. Выдумал сам себе что-то, а я еще при этом виновата.

Девчонка перевела глаза на один из живых канатов, висящих рядом. Нежич увидел, что внимание хозяйки переместилось с него, поэтому решил, что сейчас самое время попытаться ее обезоружить. А в том, что таинственное сердце в избе было самым настоящим оружием, он ни на секунду не сомневался.

И в этот самый момент он вскинулся с места и перехватил клинок так, чтобы ударить плашмя, чтобы оглушить девчоку. Кровавые глаза Аглиссы блеснули, и она дернула один из сосудов.

В воздухе разлился еле слышный звук струны лютни.

На Нежича сразу же обрушилась какая-то тяжесть, словно он застрял в киселе. Ногами и руками стало двигать настолько сложно, как будто на них навесили грузы. Он все еще пытался дотянуться до стоящей перед сердцем, но с каждым мгновением это давалось ему все тяжелее и тяжелее. Вдобавок дышать стало труднее, вдох шел через усилие. Да и выдох тоже.

— Ретивый, — насмешливо бросила Аглисса. — Ты же сам говорил, что не воевать сюда идешь. Так пошто слово свое же нарушил? Хотел меня без чувств оставить, чтобы допросить после? А разве так разговоры делаются, дланник?

Нежич хотел было ответить, но не смог открыть рот. Незримый кисель стал еще гуще, охотник почти что перестал двигаться. Все его силы теперь уходили на то, чтобы сделать простой и обычный вдох. В глазах начало темнеть.

— А ведь я еще не все даже вспомнила, — сквозь шум в голове из-за покидающего его сознания услышал дланник. — Вот чего я умею, оказывается. Ладно. Так уж и быть, живи.

Она дернула другую "струну", и тяжесть сразу же ушла, освободив Нежича. Он упал на дощатый пол и судорожно вдохнул несколько раз подряд, глотая спасительный воздух.

Еще звон. Перед Нежичем появилась небольшая кружка с водой. Он схватил ее и начал быстро пить, не заботясь о том, что его могут отравить. Хотели бы убить — сию секунду и прибили бы.

— Садись, горе-воин. Отдышись, да говори, — вновь зажурчал голос Аглиссы. — Правила хорошего тона во все времена гласили, что на хозяина с мечом идти нельзя. Худо будет. И вот. Худо тебе? Не маши головой, вижу, что не мед.

Дланник уселся на скамью, потер горло. Ощущение, что его душили, уже проходило, но все же неприятные чувства остались.

— Ты точно не отправленная на жертвоприношение, — прохрипел он. — Не знаю кто ты, но точно не та девчонка.

— Ошибаешься. Очень сильно ошибаешься, — ответила ему Аглисса.

Нежич вдохнул полной грудью и так же выдохнул, наслаждаясь воздухом.

— Понимаешь, до того, как я пришла сюда, я была той, кем была. Маленькой девочкой, едва достигшей совершеннолетия. Друзья звали меня Лиссой, родители любили и баловали, в отличие от остальных моих братьев и сестер. Хотя... И они меня жалели. Как не жалеть-то избранную и одновременно проклятую. Метка в виде буквы сразу определяла твою судьбу.

— Буквы? — спросил вдруг Нежич. — Староста мне рассказывал, что там топор с двумя рукоятями.

Лисса усмехнулась.

— Много знает староста. Слушай больше. Руна это. Буква одного из наречий старого языка, на котором говорили мои предки. Означает "Я". Первая буква из имени той, кто я на самом деле есть.

— И кто же ты? — Нежич почти пришел в себя. Только ныла разбитая рука. Аглисса усмехнулась и кровавый цвет в ее глазах зашелся водоворотом, притягивая внимание дланника.

— Та, кто захотела жить вечно!

Продолжение следует...

Предыдущие части:

Благие грешники. Глава 1

Благие грешники. Глава 2

Хей-хей! Утро доброе, блять! С Рождеством блять! Не туда свернул))0

Приключения Нежича продолжаются и потихоньку. И скоро уже подойдут к концу. Не прям финал-финал, но логический конец первой книги уже скоро, буквально главы через две-три)

Ну а пока читаем в этот чудный субботний день. Надеюсь у всех выходные и никто не арбайтен сегодня. А то я вон сегодня покайфую, а завтра на дежурство выходить надо, эх.

А спонсор этой главки (охуеть, уже второй раз) неизвестный пикабушник, задонативший монету. Спасибо ему на честном слове!

Ссылочки кланяются-с

https://author.today/u/nikkitoxic

https://t.me/anomalkontrol

Ночь. Черные тучи полностью заволокли небо – ни один лучик звездного или лунного света не пробивается сквозь них. Ветер разбушевался так, словно хочет повыдергивать все деревья в мире. Падающая с неба вода словно розги хлещет по лицу. Никто в здравом уме не скажет, что сейчас идет “просто дождь” – вода лилась так, словно кто-то наверху вознамерился затопить весь Эрион из огромной садовой лейки.

Сперва все шло гладко – объединенный отряд Героев Роберта и Лорена дождались подмоги в виде гвардейцев ближайшего лорда и пошли на штурм крепости. Но это была ловушка… Ничего не подозревающие воины оказались взаперти, а из всех щелей полезли неведомые монстры – еще крупнее, еще сильнее, еще более голодные. Лорена разорвали в первые же секунды, его незавершенное заклинание обрушилось на ближайших бойцов. Часть из них обратилась в пепел, часть осталась в живых, но были тяжело ранены. С ними разделались чуть позже. Дольше всего продержались гвардейцы и отряд Роберта. Но с гибелью Героя надежда оставила бравых вояк и люди лорда Стейгона оказались следующими в меню ужасных хищников…

Пятеро подмастерьев, последние из выживших,  забаррикадировались в какой-то подсобке во дворе Крустона. Но они прекрасно понимали, что гора различного хлама надолго не задержит их преследователей и, если они ничего не придумают, то им конец.

– Вы должны уходить, я их задержу в узком проходе! – пытаясь успокоить дыхание, произнес Маркус.

Он давно уже потерял тот безупречный блистающий облик паладина, доспехи перемазаны в грязи, поте и крови, и даже ливень не смог их очистить. Светлые волосы спутаны, скомканы, все в чем-то липком и противном. Щит расколот и потерян, меч – весь в иззубинах.

Остальные выглядят далеко не лучше. Артур давно истратил свои стрелы, двуручный меч раскололся, так что теперь он орудует двумя короткими мечами (или длинными кинжалами – это уж как посмотреть).

– Да куда тебе, без щита долго не продержишься, а мой гномский тебе не подойдет, так что остаюсь я, – сипло проговорила Клара, пытаясь снять помятый шлем. – Зараза! Никак не снимается… Эмилия, глянь у меня сзади, там можно хотя бы чуток волос отрезать?

Есть такая традиция у ее клана гномов Северных гор – перед последним боем воины отстрегают себе волосы. И чем больше, тем лучше – это показатель их решимости идти до самого конца. А срезанные волосы передают семьям погибших выжившие товарищи, если такие и остаются. Но бывает, что они сами приносят их домой и хвастаются товарищам, что готовы были умереть. К сожалению, далеко не всем это удавалось...

– Клара, да брось уже свой героический настрой! – вмешался Артур. – Мы все выберемся отсюда живыми. Сейчас выдохнем и пойдем на прорыв…

– Ты их видел? Точнее, ты видел, СКОЛЬКО их там?! Роберт и Лорен мертвы! А они были настоящими Героями! – голос Клары был громче, чем обычно. – А мы лишь жалкие подмастерья, которые каким-то нелепым чудом выжили…

– Рано сдаваться! Мы еще дышим, никто почти не ранен, так что шансы есть, – не терял духа Артур. – Главное, прорваться к лесу, а там хотя бы кто-нибудь из нас спасется. Черт, вот бы сейчас обещанная помощь Роберта и Каина, но давайте будем реалистами и …

– Никто из вас не спасется, – сильным и спокойным голосом произнесла Мирена.

Черноволосая волшебница стояла возле импровизированной баррикады и наблюдала за всеми своими спутниками.

– Мирена, ну что ты такое говоришь? Надо верить в лучшее… – начал было спор рейнджер, но Клара его перебила.

– Эй! Что это ты имеешь ввиду? Что значит “никто из вас”?!

Артур запнулся. Удивление от того, что их подруга гномка сообразила быстрее его и Эмилии быстро ушло, а место в голове занял такой же вопрос.

– Эти глупцы надеялись обвести меня вокруг пальца, но они и не представляли с кем связались. Они думали, что смогут убедить наш ведьмовской ковен в том, что они верные последователи культа, а сами при этом состояли в имперской разведке. Но наши уши повсюду…

– Что ты несешь, Мирена?! – произнес Маркус.

Ведьмы – первые и самые ненавистные враги всех паладинов. Но они давно были уничтожены во времена Черной зимы…. Но даже сейчас первым делом всех паладинов обучают особой технике “Поиск зла”, цель которой – обнаружение ведьм, оборотней, различных одержимых, демонов и прочих существ, чья душа отравлена злом. Если Мирена действительно ведьма, то как она смогла скрываться? И ведь это означает, что таких, как она может быть много. И она даже сказала об этом – “ковен”...

– Вы послужите заключительной жертвой в нашем ритуале. – ответила Мирена, чьи глаза начали пылать кислотно-зеленым пламенем. – Именно вы – страх и отчаяние достаточно пропитали ваши сердца… И они послужат даром нашему повелителю! Придите же на мой зов, сестры!

Волшебница-ведьма вскинула руки, волосы растрепал возникший из ниоткуда ветер, а пол под ногами засветился фиолетовыми рунами. Четверо подмастерьев – гном-воин Клара, человек-паладин Маркус, эльфийка-жрица Эмилия, человек-рейнджер Артур – упали на четвереньки, не в силах преодолеть ведьмовское заклинание. А Мирена тем временем начала нараспев читать слова заклинания на древнем языке.

– Эмилия!

– Я не могу, Артур!

– Маркус!

– Клара!

– Дай руку!

– Не могу пошевелиться!

– Сделайте уже что-нибудь!

– НЕЕЕЕТ!

– О Светоносный Рейгон!

– Держать строй, бойцы! – зычный рев Героя Роберта Корнейла разнесся по долине, перекрыв даже лязганье металла.

Стоящие рядом с ним в первом ряду воины почувствовали, как дрожит их броня от исходящей от их предводителя ауры, и лишь покрепче взялись за свои щиты.

– Шаг! – скомандовал Роберт и первый ряд защитников единым движением продвинулись вперед.

– Волна огня! – предупреждающе воскликнул еще один Герой – Лорен Сокретор.

Первый ряд щитоносцев успели укрыться в последний момент, после чего почувствовали сильный жар. Но огонь, возникший из-под земли в метре от них, волной отправился вперед, сжигая всех чудищ на своем пути, но и сам при этом терял силу. А спустя с десяток метров и совсем сошел на нет, лишь опалив шерсть на лапах продолжающих переть напролом врагов.

Артур, стоя по левую руку от Лорена, вместе с остальными лучниками посылал стрелу за стрелой в противников. Так же на нем лежала ответственность за защиту их отряда от нападений с воздуха – к сожалению, наличие летающих тварей оказалось неприятным для бойцов сюрпризом. Но на их удачу с ними могли еще на подлете справиться лучники и волшебники.

Месяц, проведенный семью Подмастерьями в лабиринтах Подземелья, показался им настоящим испытанием. И дело не только в опасных и полуразумных хищниках, которые встречались им на пути. У них были серьезные проблемы с запасами чистой воды и годного в пищу провианта. После того, как Клара свалилась на весь день с больным животом после дегустации неизвестной рыбы из подземного озера они больше не рисковали рыбачить. Пришлось обходиться жаренными паучьими ножками. К сожалению, такой деликатес им встречался крайне редко.

Тем не менее они сумели раздобыть важную информацию – там, в глубине пещер, был лишь испытательный полигон темных волшебников. Сам же орден находился как раз на поверхности, в заброшенном замке Крустон. И если бы не бывшие студенты Академии, Герой Роберт Корнейл не смог распознать в кучке уродцев результат черной магии. Углубившись в заброшенный замок, они разворошили настоящий улей.

И теперь, объединившись с Героем Лореном Сокретором и его Подмастерьями сдерживали противников в долине, где расположился замок. Они ожидали подхода помощи из Героического союза со дня на день, чтобы объединиться и подготовиться к настоящему штурму крепости.

Ночью, перед тем как отряд спустился в долину, Подмастерья Роберт и Каин покинули их, оставив лишь записку: “Не волнуйтесь, друзья, когда настанет нужный час – мы поможем”. Что это значило – никто из пятерки друзей не знал.