Wimmer

По дороге до клуба стыд стал выветриваться. Его место заняло тупое, упрямое желание — сегодня всё должно получиться. Не секс, конечно же, хотя бы поцеловаться. Это же просто, да? Как нажать на кнопку.

В клубе было тесно, шумно, пахло по́том и дешёвым дезодорантом — по-студенчески. Я влился в толпу, двигаясь под быстрые ритмы, и выжидающе оглядывал зал.

Когда, наконец, зазвучала медленная мелодия, что-то ёкнуло внутри. Настало время действовать. Я быстро пробежался глазами по ближайшим девушкам. Выбрал ту, что стояла одна — каштановые кудри до середины спины, чёрное платье с открытыми плечами, растерянный вид.

Я подошёл, протянул руку. Сказал что-то вроде «давай потанцуем?». Голос, к моему удивлению, не дрогнул.

Она кивнула, сдержанно улыбнулась. Мы вышли на танцпол. Её руки легли мне на шею — прохладные, чуть липкие. Мои — на её талию, тонкую, тёплую под тканью платья. Мы начали кружиться.

Музыка грохотала слишком громко, заглушая всё. Пришлось наклоняться к её уху, ощущая запах её шампуня.

— Давай познакомимся? Тебя как зовут? — начал я.

— Катя! — крикнула она в ответ. — С мехмата, первый курс!

Я представился, выкрикнул, что учусь на программиста.

— О, серьёзно? — её губы снова оказались у моего уха, опалив теплом. — А курсовую по базам данных написать поможешь?

— Конечно, — выпалил я автоматически, чувствуя, как снова натягиваю на себя старую, удобную роль.

— Да я шучу! — Катя рассмеялась, откинув голову назад. — Расслабься.

Мы ещё немного покружились. Она, закрыв глаза, тихо напевала мотив песни. Я молчал, боясь спугнуть эту внезапную, хрупкую близость. Её тело постепенно стало мягче, податливее в моих руках.

Но тут музыка смолкла. Свет зажгли ярче, обнажая липкий пол и потные лица вокруг. Катя отстранилась, всё ещё улыбаясь.

— Спасибо, было приятно. Может, ещё как-нибудь повторим.

Она легко развернулась и растворилась в толпе, идущей к бару. Я медленно пошёл к стене, руки всё ещё помнили изгиб её талии.

Получилось. Я пригласил, станцевал, даже договорился о «как-нибудь». По всем параметрам — успех. Почему же тогда внутри снова была эта тянущая пустота?

Несколько быстрых танцев я провёл, стараясь не выпускать девушку из вида. Наконец, когда снова заиграло что-то медленное, подошёл и снова пригласил Катю. Она уже успела что-то выпить — от неё теперь пахло сладким, дешёвым вином. Согласилась охотно, даже потянулась ко мне первой.

В этот раз музыка была потише, кричать не приходилось. Она плотно прижалась ко мне, положив голову на моё плечо. Тепло её тела через тонкое платье, ритм дыхания — всё это отозвалось внизу живота знакомым напряжением.

Черт. Не сейчас!

Я аккуратно отстранил низ живота от девушки, создав между нами вежливый зазор. Катя, кажется, ничего не заметила — или сделала вид.

Мы говорили уже спокойнее. Выяснилось, что она живёт в моей общаге, на третьем этаже, комната 312.

— У меня есть брат, Сергей. Контрактник, — сказала она с какой-то смесью гордости и усталости, и на секунду её взгляд стал отстранённым.

Я в ответ рассказал про своих двух братишек, про то, что они ещё учатся в школе. В голове крутилась одна мысль: сейчас хороший момент, чтобы её поцеловать. Она расслаблена, лицо близко, полузакрыла глаза.

Но нужно было наклониться, прервать этот размеренный ритм кружения. Решиться. Я собирался с духом, чувствуя, как сердце колотится уже не только от танца.

А потом музыка просто кончилась. Резко, на высокой ноте. Свет снова стал ярким и беспощадным. Катя открыла глаза, улыбнулась мне, как старому знакомому.

— Пойду, наверное, — сказала она.

Я лишь кивнул, выпуская девушку из рук.

Момент ушёл. Самый подходящий момент, и я его упустил, как всегда.

К следующему медленному танцу Кати на площадке не было. Я постоял у стены, наблюдая, как других девушек быстро разбирают. Хотел было что-нибудь выпить, но потом решил, что лучше делать «это» трезвым. Да и лишних денег на выпивку не было, чего уж притворяться.

Она появилась только через три таких танца. Двигалась, слегка пошатываясь, и постоянно смеялась. Когда я снова пригласил её, она просто кивнула, и её тело упало на меня.

Девушка прижималась ко мне всем весом, плотно и безо всякой стыдливой дистанции. Через тонкую ткань платья я чувствовал тепло её кожи, упругость небольших напряжённых грудей. Она медленно кружилась вместе со мной, и в такт этому движению её бёдра настойчиво терлись о моё возбуждение. Это было похоже не намеренное движение, а скорее следствие её полного расслабления — или безразличия. Но для меня это стало электрическим разрядом, пробежавшим по всему телу. Мы не разговаривали. В голове гудело: раз уж она так прижалась, значит, всё идёт как надо.

Я решился на поцелуй. Но для этого всё равно нужно было снять её голову с моего плеча. А этого не хотелось — мне было приятно ощущать тело девушки. В таком положении казалось, будто я уже достиг своей цели. Тогда я, продолжая двигаться под музыку, начал осторожно гладить её по спине ладонью, чувствуя под тонкой тканью каждый позвонок. Она продолжала танцевать, как будто ничего не замечала. Я опустил руку ниже, на изгиб поясницы, потом ещё ниже, неуверенно прикоснувшись к её мягкой округлости. Видя, что девушка не реагирует, осмелел и положил туда вторую руку, слегка притянув её тело к своему.

Катя слегка дёрнулась, как от удара током. Она отстранилась — не резко, а создав между нами всего сантиметр пространства. Я обрадовался: наверное, сейчас повернёт лицо для поцелуя.

Но вместо этого она просто отвернула голову ещё сильнее, уткнувшись щекой и носом мне в плечо, словно пытаясь спрятаться. Мои руки так и остались лежать на её бёдрах, будто приклеенные. Я почувствовал, как всё её тело, секунду назад мягкое и податливое, стало тихо, но неумолимо отодвигаться, выстраивая невидимую, но прочную стену.

— Кать? — тихо спросил я.

Она ничего не ответила, а когда закончилась музыка, она и вовсе аккуратно сняла мои руки со своей попы, будто убирая чужую вещь.

— Я, пожалуй, пойду, — сказала она глухо, не глядя на меня, и растворилась в толпе, оставив меня одного посреди танцпола.

Я отошёл к стене, стараясь не терять Катю из виду, в надежде на продолжение. Когда снова заиграла медленная музыка, я сразу подошёл к ней.

— Не хочу, — заявила она, даже не глядя на меня, и выдернула из толпы какую-то девушку с короткой стрижкой. — Вот, потанцуй с ней.

Девушка выглядела ошарашенной. Мы вышли на площадку, и она встала так, будто между нами был невидимый штакетник. Не разговаривала, только смотрела куда-то в пол. Её талия под рукой была напряжённой и чужой.

Я так и не узнал, как её зовут. Танец кончился, и мы просто разошлись.

Катя куда-то пропала, и какое-то время я провёл один. Ну, не совсем, удалось потанцевать с парой девушек, но они со мной не разговаривали, и сразу после окончания танца куда-то испарялись.

Примерно через час мне захотелось в туалет. В соседней кабинке слышалась возня, хлюпанье, но мне было не до того, чтобы вслушиваться.

Сделав всё что нужно и почти дойдя до танцевального зала, я услышал шум и обернулся. Из мужского туалета выходили двое — красавчик в спортивной кофте, застёгивающий ширинку, и Катя, вытирающая уголок рта тыльной стороной ладони. Она смотрела сквозь меня, невидящим взглядом упираясь в стену над моим плечом. Парень что-то хрипло сказал ей на ухо, она тупо улыбнулась и поплелась за ним в зал.

У меня внутри что-то ёкнуло, но следом пробилась настырная мысль: раз она ещё здесь, значит, шанс не упущен. Просто нужно дать ей прийти в себя, и можно будет попробовать снова.

Я сделал глубокий вдох и решил остаться. Не начиная танцев, просто медленно двигался вдоль стены, стараясь не упустить момент, когда Катя наконец останется одна.

Но тот парень из туалета никуда не уходил. К нему присоединился ещё один, такой же крепкий, в такой же тёмной спортивной кофте. Они втроём — двое парней и Катя — теперь держались вместе, что-то пили у барной стойки. Катя не смеялась, просто тупо улыбалась в пустоту и тянула из стакана то, что ей протягивали. Она обнимала первого парня за талию, но как-то неуверенно, будто не могла стоять без опоры.

Рука второго лежала у неё на пояснице, потом сползла ниже. Она не отталкивала его. Не замечала, что ли?

Парни наклонились к её лицу, что-то настойчиво говорили. Катя мотала головой — нет, нет. Потом резко отвернулась и, пошатнувшись, сделала пару шагов в сторону.

Первый парень ловко поймал её сзади, обхватив за талию. Второй тут же подошёл спереди, прижался к девушке всем телом. Она попыталась оттолкнуть его, но её руки бессильно соскользнули.

Тогда они подхватили её под локти и направились к выходу. Не тащили, а именно вели, но её ноги еле волочились по липкому полу.

Даже до такого балбеса, как я, наконец дошло. Она не просто не хочет идти с ними. Она вообще не в состоянии хотеть. Её уводят.

Я быстро просочился сквозь толпу к выходу из зала, выхватил в гардеробе свою куртку. Из-за угла наблюдал, как у дверей они натягивают на Катю её короткую куртку-дутик. Она безвольно свесила руки, а один из парней застёгивал молнию, ухмыляясь. Потом они стали одеваться сами.

Я стоял в тени у вешалки, затягивая молнию своей куртки. Медленно, будто давая себе последний шанс передумать и уйти, думал, что можно сделать. Позвонить в полицию? Пока они приедут, всё уже закончится. Да и ничего вроде бы не происходит — просто компания выходит на улицу. Мои предположения могли быть просто догадками испорченного воображения.

Меня колотила мелкая дрожь. Нужно было провести мысленный эксперимент. Вспомнить всё, что я знал о Кате. Её комната, мехмат, брат… Брат. Сергей. Контрактник.

Решение оформилось мгновенно, холодное и чёткое.

Я шагнул вперёд, перегородив им путь к выходу. Обратился прямо к Кате, глядя ей в мутные глаза.

— Кать, тебя Серёга ищет. Он мне звонил, просил найти тебя.

Она медленно моргнула.

— Братик? — пробормотала девушка сиплым голосом.

— Да. Приехал из части. Говорит, срочно хочет увидеть сестру.

Катя вдруг оживилась, закивала.

— Хочу увидеть братика.

Один из парней, тот что покрупнее, нахмурился и посмотрел на меня.

— Ты кто вообще такой? Отвали.

—  Друг её брата. — Я посмотрел не на парня, а на Катю. — Он сейчас будет тут.

— У тебя есть брат? — парень обернулся к Кате.

Девушка уставилась на парня и с пьяной убедительностью подтвердила:

— Ага. Братик… военный… спецназ…

Парни переглянулись. Меньший тихо выругался. Крепыш ещё секунду измерял меня взглядом, потом махнул рукой.

— Да пошла ты. Задолбала.

Они отпустили девушку, Катя пошатнулась. Я взял её под руку и повёл прочь, спиной чувствуя их взгляды.

Мы шли через тёмный двор. Она что-то бормотала, я не отвечал. На её этаже я постучал в дверь 312. Открыла сонная девушка в растянутой футболке.

— Ваша соседка перепила в клубе, — сказал я. — Уложите её спать, пожалуйста.

Девушка кивнула, без лишних слов приняла еле стоящую на ногах Катю. Дверь закрылась.

Я спустился на свой этаж, зашёл в комнату. Миша спал, Гена ещё не вернулся. Сел на кровать — руки наконец перестали дрожать.

Я спас её. Или выполнил долг перед призраком её брата, которого даже не знал.

***

Гена пришёл только утром, когда мы с Мишей уже пили чай и собирались на пары. От него пахло дорогим парфюмом.

— Ну что, технарь, — ухмыльнулся он, снимая куртку. — Пригодилась моя инвестиция?

— Пока нет, отложил на будущее, — отшутился я. — А ты где пропадал?

— Девушек провожал, — с видом благородного спасателя пожал плечами Гена. — Надо же было убедиться, что они до дома дошли и обратно не вернутся. Пришлось остаться у Насти. Ну, знаешь, на всякий случай, вдруг ей что-нибудь понадобится.

Он сел на мою кровать, достал телефон.

— У них, кстати, евро-трёшка, — продолжал он небрежно. — Две спальни — Настина и Машина — и кухня-гостиная. Так что для культурного отдыха созданы все условия.

Гена сделал многозначительную паузу. Миша, собирая в рюкзак конспекты, фыркнул.

— И что она в тебе нашла-то? — спросил я, больше из вежливости.

— Братан, она девушка серьёзная и устала от пацанчиков, — усмехнулся Гена. — Ей нужен человек, который её понимает и не даёт скучать. Во всех смыслах. Я с ней на одной волне — и в гостиной, и в спальне. Девушки это ценят.

Он отложил телефон и оценивающе посмотрел на меня.

— Ладно, хватит про меня. Как твои вчерашние успехи? Получил «опыт»?

Я помолчал, собираясь с мыслями. Вспомнил липкий пол, пустые глаза Кати и её «братика».

— Вроде того, — наконец заявил я. — Спас девушку от изнасилования.

Гена приподнял бровь.

— Ты её уговорил?

— Нет, — покачал головой, чувствуя, как в руках появляется странный холодок. — Познакомился, а потом увидел, как эти двое её уводят. И увёл её у них.

Я не стал вдаваться в подробности. Не про брата, не про то, как она вытирала рот. Просто констатация факта.

— Героический поступок, — со снисходительной иронией протянул Гена. — Надеюсь, хотя бы номер телефона взял у спасённой принцессы?

— Неа.

— Ну, братан, ты балбес, — Гена покачал головой, вставая. — Включи режим простых решений. Пора на пары.

Мы вышли в коридор. Я шёл сзади, глядя в спину Гене, и думал о том, что вчерашний вечер закончился совсем не так, как хотелось бы.

***

Прошло пару дней после той дискотеки. Я был один в комнате — Миша исчез по своим делам, Гена, наверное, снова прописался у Насти.

Я сидел на стуле перед старым 3D-принтером. Самодельным, собранным на коленке ещё три года назад. Тогда же, в последние месяцы, мы с мамой напечатали на нём фигурку медведя — кривую, с наплывами пластика. Она до сих пор висела на раме принтера, на проволочке, как талисман.

В дверь постучали, жёстко, настойчиво. На пороге стояли те двое, из клуба. Тот, что покрупнее, и его друг потоньше, с колючим взглядом.

— Привет, очкарик, — сказал крепыш, переступив порог без разрешения. Второй вошёл следом, прикрыв дверь. — Мы к тебе по делу.

Меня будто обдали ледяной водой. Я отступил к столу.

— Вам чего?

— Мы тут пошукали, — тонкий полез ко мне. — Ты нам в прошлый раз про какого-то брата-спецназовца заливал.

— Катюшу мы нашли, — перебил крепыш и ухмыльнулся. — Брат, говорит, служит. Далеко. Так что твоя байка — наёбка.

Они обступили меня.

— Она сказала, где ты живёшь, — тонкий ткнул пальцем мне в грудь. — Вот мы и пришли. Объяснить, кто тут хозяин.

Крепыш оглядел комнату. Его взгляд зацепился за принтер, за мигающие светодиоды.

— О, — сказал он с радостью. — Что это у лоха такое? Робот?

Он шагнул к столу.

— Не трогай! — вырвалось у меня. Я бросился вперёд, но тонкий схватил меня сзади, заломив руку.

Крепыш рассматривал принтер. Потом взял его за край станины и резко дёрнул на себя. Аппарат с грохотом рухнул на пол. Хрупкий пластик корпуса треснул.

— Нет! — моё сердце колотилось где-то в горле. Я дёрнулся, но захват только усилился.

Крепыш наклонился и оторвал от рамы фигурку медведя. Подержал в ладони, усмехаясь.

— Что это? Талисман?

Он бросил фигурку на пол и наступил каблуком ботинка. Раздался короткий, сухой хруст. Звук был таким чётким, что на миг заглушил их смех.

Моя рука сама схватилась за запястье, пальцы впились в гладкий пластик браслета — последнюю ниточку, связывающую меня с мамой. Теперь он был единственным, что от неё осталось.

Парни отпустили меня, говорили что-то про лохов, что они должны страдать. Но звук слов тонул в нарастающем гуле в ушах.

Я сжимал браслет так, что пластик впивался в кожу, и смотрел на осколки на грязном полу. Не на принтер. На мелкие белые обломки медведя. Это была не просто вещь. Это было последняя модель, которую сделали мы с мамой, последний смех на кухне, последняя победа. Мой мир, который я собирал винтик за винтиком, лежал сейчас в пыли. Уничтожен за тридцать секунд.

Ярости не было. Была паника. Глубокая, всепоглощающая, как падение в ледяной колодец. Паника созидателя, у которого отняли инструмент и саму возможность творить. Мозг отказывался принимать это. Он требовал решения, немедленного, как Ctrl+Z. Нужен интерфейс. Прямо сейчас. Нужно взять виртуальную модель, наложить её на реальность, отменить это разрушение, заставить пластик собраться обратно...

И мир ответил.

Зрение залило синевой. Перед глазами возникла сетка координат, вокруг плавали панели, как в интерфейсе игрового движка, смешанном с чёрточками САПРа. Я видел иерархию предметов, дерево объектов, мигающие красным точки критического повреждения. И в центре — облако из тысяч светящихся частиц, бывшая фигурка.

В сознании прозвучал ровный, безличный голос: «Интерфейс активирован. Начата реконфигурация периферийных модулей».

В животе что-то дрогнуло, будто порвалась струна. По телу пробежала волна ледяного жара. Я попытался вдохнуть, но мир резко накренился и погас.

В моей любимой серии книг про боевых роботов существовало понятие — «солхама». Возраст, после которого человек переставал считаться ценной единицей и переходил в разряд расходного материала.

Люди, дожившие до солхамы, не уходили на пенсию. Их ставили туда, где шансы выжить стремились к нулю. Прикрыть отход основных сил. Первыми пойти на зачистку неразведанного участка. Провести разведку боем, когда всё равно, вернётся лазутчик или нет.

В той выдуманной вселенной солхама наступала в тридцать-сорок лет — возраст, который у нас считают расцветом сил. А оптимальным для воина, пиком физической и ментальной формы, там считались годы между шестнадцатью и восемнадцатью. Неопытность с лихвой компенсировалась скоростью реакции, гибкостью ума и тела, дерзкой энергией, которая с уменьшалась с годами. Потому все главные герои там были юными, почти детьми. Если смотреть их глазами, я шагнул на путь к солхаме.

Мне сегодня как раз исполнилось девятнадцать.

***

Комната в общаге была стандартной убогой коробкой. Двухъярусная кровать, где я спал внизу, а Гена наверху, рядом одноярусная койка Миши, застеленная покрывалом без единой складки. Посередине стоял наш обеденный стол, накрытый шуршащей газетой вместо скатерти. На нём теснились одноразовые тарелки с оливье и селёдкой под шубой, купленные в ближайшем магазине.

Миша расставлял банки с дешёвым пивом, прикидывая вслух.

— Оптимальное расположение, — бормотал он. — Минимум движений, чтобы взять. А салаты в центре — вынуждают тянуться, это сдерживает фактор жадности.

Дверь распахнулась, и вошёл Гена. Он нёс в руках коробку с тортом, купленным, судя по виду, в ближайшем киоске.

— А вот и праздничное топливо, братва! — жизнерадостно воскликнул он.

Следом за ним в комнату вошли две девушки. Первая — высокая, в безупречном пальто, с яркой алой помадой. Её взгляд, холодный и оценивающий, мгновенно просканировал комнату, меня, Мишу, убогий стол. Показалось, что её в уголках губ мелькнуло презрение, но тут же появилась вежливая полуулыбка.

Вторая притулилась сзади, почти спрятавшись за её спиной. Хрупкая, в просторной куртке, с длинными волосами, собранными в небрежный пучок. Её внимание сразу же прилипло к полке с моими книгами — потрёпанным фантастическим сериалам и учебникам по программированию.

— Знакомьтесь, ребята, — Гена поставил торт на стол. — Это Настя, моя подруга, а это Маша, её сестрёнка.

Настя кивнула, негромко сказав «Привет». Маша оторвала взгляд от книг, быстро махнула рукой и снова уставилась на корешки.

— Располагайтесь, будьте как дома, но не забывайте, что вы в гостях, — пошутил Гена.

Все расселись вокруг стола. Теснота заставила наши колени соприкасаться. Настя оглядела комнату.

— А вы что-нибудь для фона не поставите? — предложила она, обращаясь, казалось, ко всем, но смотрела на Гену. — Музыку, телевизор… как-то тихо здесь.

Гена махнул рукой в мою сторону.

— Игорь, ты же у нас главный по железу. Вруби чего-нибудь.

Я развернул ноутбук, открыл первый попавшийся сайт телестудии. Появилось вступление какого-то ток-шоу. На экране взволнованный ведущий кричал о сенсации.

— …а правда ли, что древние славяне контактировали с рептилоидами? После перерыва — мнение эксперта по биоэнергетике!

Воцарилась неловкая пауза. Миша первым её нарушил.

— Минута этой белиберды стоит дороже, чем наш ужин, — мрачно констатировал он. — А КПД от такой информации — ниже плинтуса.

Гена фыркнул и потянулся к пиву.

— Зато весело. Настя, не обращай внимания, они у меня тут все технари-зануды. Давай лучше выпьем за именинника!

Он поднял банку. Все, кроме Маши, которая продолжала изучать полку, последовали его примеру.

— За Игоря! — воскликнул Миша.

— Да, с днём рождения, — пробормотала Настя. Её голос был ровным, профессионально-доброжелательным, но в глазах не чувствовалось ни капли тепла — только расчётливый интерес.

Миша потянулся за банкой пива, его взгляд скользнул по моей скромной футболке, а затем прилип к дорогой ткани Настиной блузки.

— Настя, скажи, пожалуйста, — начал он, делая вид, что просто поддерживает беседу. — Судя по твоей внешности, ты неплохо зарабатываешь. А где конкретно, в какой конторе?

— В инвестиционной компании, — ответила девушка, поправляя салфетку на коленях. Её взгляд скользнул по нашему убогому столу, но лицо оставалось вежливо-бесстрастным. — Крупная фирма, высокие зарплаты, но и ответственность такая же.

— Значит, договоры большие крутишь? — не отставал Миша, явно прикидывая потенциальную выгоду от такого знакомства.

Настя слегка улыбнулась, кончиком ногтя сдернула невидимую соринку с рукава.

— Пока нет. Большие кейсы доверяют опытным коллегам, так что я занимаюсь поиском перспектив. Небольшие стартапы, локальные производства. Ищу тех, кого крупные игроки не замечают.

Гена хихикнул.

— Настя у нас мастер переговоров.

— Суть в том, чтобы показать выгоду, — продолжила она, игнорируя его реплику. Её голос стал чуть мелодичнее. — Многие руководители таких фирм мыслят короткими дистанциями. Нужно помочь им увидеть горизонт и убедить, что наши услуги — это не расходы, а инвестиция. За долю от будущей прибыли, разумеется.

Она взяла свою банку, но не отпила, просто подержала в руках.

— Иногда переговоры требуют нестандартного подхода. Личного контакта. Чтобы вызвать доверие.

Гена хмыкнул, бросил взгляд на Настю и потянулся за пивом. В этот момент на экране ноутбука появилась заставка нового шоу. Громкая музыка, кричащее название: «Премия Гудини!».

Ведущий на экране прокричал:

— Сможет ли наш сегодняшний претендент доказать научному жюри, что он управляет материей силой мысли? Или это ещё один обман? Смотрите дальше!

Маша, молча ковырявшаяся вилкой в оливье, вдруг оторвалась от тарелки и уставилась на экран.

— О, это же та передача, где проверяют псевдонаучные заявления, — с интересом в голосе заявила она. — Методология у них, конечно, смехотворная, но сам факт попытки интересен.

Все перевели взгляд на неё, затем на экран, где какой-то мужик в трико пытался согнуть взглядом ложку.

Миша, не отрывая глаз от экрана, кивнул в сторону Маши.

— А ты учишься или работаешь? — спросил он. — И с чего взяла, что методология у них смехотворная?

Маша медленно перевела на него свой взгляд, будто рассматривала интересный, но не очень сложный прибор.

— Учусь. На физическом факультете, первый курс. — Она сделала небольшую паузу, собирая салат на вилку. — А передача… они ставят эксперимент без контрольной группы, не изолируют участников, принимают субъективные ощущения за данные. Это не методология, а шоу.

— То есть, ты нам сейчас докажешь, что телекинеза нет? — встрял Гена, широко ухмыляясь. — Разочаруешь народ.

Маша пожала плечами, смотря на экран.

— Я ничего не доказываю, а констатирую ошибки в постановке опыта. Если бы у них был настоящий телекинетик, они всё равно не смогли бы это зафиксировать. Потому что ищут не там и не так.

Она сказала это так искренне, что даже Настя снизошла до лёгкой улыбки. Правда, в её глазах читалась не нежность, а снисходительность, как к ребёнку, который говорит глупости.

Миша, откашлявшись, вернулся к своему допросу.

— А ты уже всё знаешь, что к чему?

Маша медленно перевела на него свой изучающий взгляд.

— Нет. Я знаю, что почти ничего не знаю. Но мне интересно, как устроен мир. От кварков... — она неопределённо махнула рукой, — до вот этого всего.

Настя взяла на вилку крошечный кусочек торта.

— Сестра у меня — гений чистого разума, — прокомментировала она, и в её голосе прозвучали живые нотки. — Только с практическим применением у неё туго.

Маша ничего не ответила. Она снова смотрела на экран, где учёный в очках что-то яростно доказывал взволнованному претенденту. Казалось, её полностью поглотила эта нелепая картина.

Гена хмыкнул, отхлебнул из банки и поставил её на газету с мокрым кругом.

— Кстати, именинник, — заявил он, не глядя на меня. — У меня для тебя подарок есть. Не основной, так, приложение.

Он сунул руку в карман джинсов, порылся и вытащил маленькую картонную коробочку и швырнул её через стол. Она приземлилась прямо перед моей тарелкой с недоеденным оливье.

На коробке была кричащая надпись про «нежность» и «анестетик». Презервативы.

В комнате на секунду повисла тишина, нарушаемая только бормотанием телевизора. У меня от неловкости загудело в ушах. Просто взял и швырнул, как пачку салфеток.

— Спасибо, — пробормотал я, даже не дотрагиваясь до коробки. — Но мне пока… не с кем.

Гена махнул рукой, широко ухмыляясь.

— Всё впереди, братан! Пригодится — спасибо скажешь. Это не цветы, срок годности большой.

— Инвестиция в будущее, — негромко бросила Настя, поправляя прядь волос. — Хотя в нашей сфере сначала ищут проект, а потом под него — инструменты.

Маша вдруг подняла голову. Её взгляд перешёл с коробки на Гену, потом на меня.

— Это некорректный подарок, — заключила она. — Он ставит получателя в неудобное положение. Если уж ты решил подарить именно это, нужно было сделать это приватно.

Настя резко повернулась к сестре, и в её глазах мелькнуло раздражение.

— Маш, не начинай. Это обычный предмет, не надо его сакрализировать.

— Я не спорю, — парировала Маша. — Просто это неправильно. Так дарить неудобно. Все теперь будут смотреть на Игоря и думать, будто он должен срочно ими воспользоваться. Решат, что он всё бросит и пойдёт искать подходящую девушку.

— Никто ни на что не намекает! — Гена засмеялся, но смех звучал напряжённо. — Чел, да ты глянь на неё! Теорию заговора из трёх резинок разводит!

— Я не теорию развожу, я про последствия, — настаивала Маша, и её щёки порозовели. — Игорю же теперь неловко...

В этот момент с экрана ноутбука, который все благополучно забыли, рявкнул голос, заглушая спор:

— Внимание! Следующий претендент на премию в один миллион рублей заявляет, что способен видеть сквозь стены! Правда или ложь? Смотрите после рекламы!

Все невольно вздрогнули и замолчали, уставившись на экран, где замелькали рекламные ролики. Молчание после спора было тягостным. Чтобы не встречаться взглядами, все уставились в экран. Шампуни, кредиты — лишь бы во что-то смотреть.

Наконец, шоу вернулось. Претендентку — девушку лет двадцати — поставили перед белой картонной перегородкой. За ней на тумбах стояли предметы: шар, куб, пирамида. Ведущий тыкал пальцем в перегородку.

— Что сейчас на третьей тумбе слева?

— Конус, — сразу, без паузы, ответила девушка.

— А на первой справа?

— Цилиндр.

Она не ошиблась ни разу. Мы перестали жевать.

— Картон тонкий, — первым нарушил тишину Миша. — Может, подсвечивают сзади, тени какие-то видны. Или в самом картоне дырки.

— Разумеется! — фыркнул Гена. — Ведущий ей знаки подаёт. Моргает, или там, ногой постучит. Клоунада.

— Но как они договорятся, если предметы каждый раз в новом порядке? — не унимался Миша.

Я хотел что-то сказать, но обратил внимание на Машу. Она сидела, отодвинувшись от стола, и не смотрела на экран. Взгляд её был устремлён в стену над моей кроватью, но я сомневался, что она вообще что-то видела. Её пальцы нервно теребили край свитера.

— Маш, ты как? — тихо спросил я.

Она вздрогнула и медленно перевела на меня широко раскрытые глаза.

— Мне… не по себе. Душно, что ли, — глухо сказала она и отвернулась, делая вид, что снова смотрит передачу.

На экране уже был новый претендент. Парень, ненамного старше меня, ёрзал перед камерой, нервно похлопывая себя по бёдрам. Он заявил, что умеет двигать предметы силой мысли.

Ему выкатили тумбу на колёсиках. На ней аккуратной башней стояли деревянные кубики, а сверху всё это накрыли прозрачным пластиковым куполом.

Парень сосредоточенно нахмурился. Сделал несколько пассов руками перед куполом, потом резко толкнул воздух вперёд.

Кубики упали. Вместе с тумбой. Вся конструкция с грохотом повалилась на бок, купол отлетел в сторону.

В студии возникла лёгкая пауза. Парень смущённо улыбнулся.

— Ой. Простите. Немного не рассчитал.

Он снова сосредоточился, вытянул руки. Сделал плавное движение снизу вверх, и тумба, скрипя колёсиком, медленно поднялась и встала прямо. Купол и кубики остались лежать рядом.

— Вы видели? Вы видели?! — завопил Гена, ткнув пальцем в экран. — Это же моторчик в тумбе! Проводка под полом! Какой из него колдун?

— Слишком резкое падение, — бубнил Миша, прищурившись. — Если б толкнул — она б по инерции дальше проехала. А она прямо боком завалилась. Механика.

— А как она обратно встала? — заметил я, не в силах оторваться от экрана.

— Тросы, — заявил Миша. — Или магнитная лебёдка. Дорого, но для шоу сгодится.

Настя молча наблюдала за этим спором, попивая пиво. На её лице была лёгкая, снисходительная усмешка — будто она смотрела на возню щенков.

Маша в дискуссии не участвовала. Она сидела, сгорбившись, и смотрела на свои руки, лежавшие на коленях. Дышала тяжело и громко — так, что это стало слышно даже поверх спора. Сидеть и спорить о телекинезе в этой душной комнате ей явно не помогало.

— Может, выйти проветриться? — предложил я тихо, чтобы не привлекать внимание остальных. — В коридоре окно есть.

Маша кивнула, с облегчением отодвигая стул.

— Я тогда тоже пойду, — тут же сказала Настя, поднимаясь. Она достала из кармана пальто длинный, блестящий вейп. — Подымим, Ген?

— Ага, — крякнул Гена, хлопая себя по карманам в поисках сигарет. — Поддержу компанию.

Они вышли первыми. Маша потянулась следом, молча скользнув в дверь.

Я посидел ещё минутку, глядя, как Миша методично доедает остатки салата, потом пиво дало о себе знать — захотелось в туалет.

Выйдя в коридор, я сразу увидел их в дальнем конце, у открытой балконной двери. Стеклянная перегородка балкона была заляпана, но силуэты угадывались. Настя, прислонившись к перилам, выпускала облачко пара. Гена что-то говорил, жестикулируя.

Я прошёл мимо, не оборачиваясь, свернул в туалет. Возвращаясь обратно, двигался уже тише. Они всё ещё были там, доносились обрывки фраз. Я замедлил шаг. Они меня не видели — я остался в тени у стены, в нескольких шагах от приоткрытой двери.

— …просто интересно, зачем ты меня сюда вообще притащил? — раздался голос Насти. Он звучал негромко, но отчётливо, с холодным раздражением. — На день рождения какому-то ботану. У тебя что, нормальных друзей нет?

— Да он ничего, — отмахнулся Гена. — Я его с третьего курса знаю. Ну, зажатый немного, неловкий. Зато голова работает.

— Голова… — Настя фыркнула. Послышался короткий, шипящий звук затяжки. — И ты эту «голову» решил пристроить в мою компанию?

— Ну, ты же просила познакомить тебя с нашими технарями, перспективными, — в голосе Гены появились оборонительные нотки. — Он как раз такой. И курсовые он мне все по матану делал, пахал как вол. Думал, Маше твоей… он типа в тему будет. Спокойный, умный.

Настя рассмеялась. Сухо, без единой тёплой ноты.

— Ты вообще представляешь, кто такая Маша? Она не из тех, кто будет… — она сделала паузу, подбирая слово, — «практиковаться» с первым встречным ботаном из общаги. Особенно с таким.

— А что с ним не так? — Гена начал злиться.

— Всё не так. Он — никто, у него даже нормальных джинсов нет. А что касается Маши…

Её голос стал тише, в нём внезапно проступило что-то нежное. Это было на неё не похоже.

— После того, как родители… ну ты помнишь… Маша осталась на мне. Не для того я её растила, чтобы она связалась с каким-то бедным студентиком, у которого будущее — ипотека на сорок лет. Моя сестра достойна большего, а не этого… бесплатного приложения к твоим курсовым.

От этих слов меня передёрнуло. Я стоял, вжавшись в стену, и чувствовал, как краснею до корней волос. Слово «никто» засело в голове. «Никто».

Механическим жестом я схватился правой рукой за левое запястье, начав тереть большим пальцем гладкий пластик браслета — старого фитнес-трекера. Когда-то он принадлежал маме. Я его перепрошил, чтобы он просто показывал время, и носил все эти годы, никогда не снимая. Он был холодным и скользким от пота, единственной твёрдой точкой в рушащемся мире.

В этот момент с другой стороны коридора, от лестницы, появилась Маша. Она шла медленно, всё такая же бледная. Её взгляд скользнул по мне, застывшему в тени, потом перешёл на балкон, где продолжался разговор.

Она не слышала слов, но отлично видела, что я подслушиваю.

Наши глаза на секунду встретились. В её взгляде не было ни укора, ни вопроса. Просто тихое, усталое наблюдение. Девушка ничего не сказала, прошла мимо и зашла в комнату.

Я оттолкнулся от стены и побрёл назад. Стыд и злость душили меня.

В комнате Маша сидела на своём месте, молча смотря на пустой центр стола. Миша методично собирал крошки с газеты пальцем. Я взял несколько грязных тарелок и отнёс к кухонному столу. Вернувшись, я, не глядя на Машу, пробормотал:

— Извини за этот цирк.

Я имел в виду и идиотское шоу по телевизору, и всё остальное. Она кивнула, не поднимая глаз.

— Не обращай внимания, — тихо ответила девушка. Было ясно — она говорит не на шоу, а на Настю. Про этот холодный, оценивающий взгляд.

В этот момент вернулись Гена с Настей. От них потянуло холодным воздухом и сладковатым паром от вейпа. Гена окинул взглядом нашу мрачную компанию.

— Чего унылые, а? День рождения же! — подмигнул он с наигранной бодростью. — Давайте двинем куда-нибудь! Я знаю, рядом клуб есть, студенческий. Музыка, танцы, тёлки!

Меня передёрнуло от этой идеи. Последнее, чего хотелось — это давиться в душной коробке под грохочущий бит.

— Не, я, пожалуй… — начал я.

— Да брось, технарь! Хватит сиднем сидеть! — Гена хлопнул меня по плечу, и от этого жеста стало ещё хуже. — Обязательно надо развеяться. Ты же именинник!

Он смотрел на меня твёрдо, с тем самым дружеским напором, за которым всегда скрывалось «я же тебя в компанию взял, не позорь». И я, как всегда, сдался. Просто кивнул, чувствуя, как по спине ползёт знакомая холодная волна.

Настя, надевая пальто, покачала головой.

— Мы с Машей пасс, завтра рано вставать. — Её взгляд скользнул по мне, будто ставя окончательную точку в этой затее. — Гена, проводишь нас?

— Конечно, — тотчас отозвался Гена. Потом обернулся ко мне и, с нарочито похабным подмигиванием, добавил: — Извини, братан, сегодня ты идёшь один. Только не забудь то, что я тебе подарил! Вдруг пригодится.

От этой фразы я снова покраснел. Все снова посмотрели на меня. Миша ехидно хмыкнул. Маша отвернулась к окну.

Я молча подошёл к столу, взял ту самую дурацкую коробочку и сунул её в карман джинсов. Пластик неприятно впился в бедро.

Через пять минут мы уже стояли в коридоре. Больше мы ничего не говорили, просто кивнули друг другу на прощанье. Девушки пошли к остановке, Гена двинулся с ними, а я поплёлся в другую сторону.

Поймал себя на мысли, что давно не видел на Youtube роликов любимых блоггеров. Решил посмотреть, что у них на канале, и офигел:

Большая часть роликов удалена, при попытке их открыть появляется надпись:

Кто знает, что происходит с Youtube? Кто этот Google Workspace, удаляющий ролики? Судя по затронутым видео, это похоже на автоматический алгоритм проверки авторства, банящий видео с фрагментами фильмов и игр.