Претенденты на премию
Дарвина
Именно этот момент, когда ускользающее время начинает переживаться как потеря неосуществленных возможностей, А. Я. Гуревич считает ключевым в понимании новой культуры. До этого в средневековой культуре время не ценилось, и А. Я. Гуревич приводит старую поговорку: "Когда Бог создавал время, он создал его достаточно" (1984, с. 157). Новая культура дорожит временем, и от того, как оно используется, зависит будущее - конкретное будущее отдельного человека и общий прогресс в отношениях с миром. Из характерного для Средневековья линейного, скрепленного символическими вертикалями отрезка между точками сотворения мира и конца света (с акцентом на последнем) время превращается в процесс активного движения, преобразования настоящего в будущее.
В новом сознании меняется само переживание материальности, реальности мира. В сознании традиционных культур реальностью обладала прежде всего жизнь тела, в сознании нравственной культуры реалии мира коренились в его нравственных символах, для сознания Нового времени реальность - это взаимоотношение сил, динамика отношений. О. Шпенглер обращает наше внимание на определение материи как постоянной отношения массы и ускорения, он видит и в архитектуре Ренессанса и барокко потерю чувственности - чисто музыкальные моменты взвивающихся и волнообразных линий. И. Пригожин оценивает это иначе, он говорит, что рационализм воспринимает природу как унылую штуку без звука, без запаха, без цвета, как спешащую материю.
Меняется и отношение к числу. Если для традиционной культуры оно неотделимо от материального объекта, а религиозное сознание открывает для себя символическую математику, и Николай Кузанский, созерцая беспредельность Бога, приходит к пониманию существования бесконечно малых и бесконечно больших чисел, то в математике Нового времени число - это прежде всего отношение, функция (Шпенглер О., 1993). Он подчеркивает независимость такого числа от чувственного, его динамизм, энергию, и математикой Нового времени считает математический анализ - определение посредством чисел положения точки в каком-либо, даже не всегда трехмерном, пространстве.
Господство переживания динамики отношений влияет и на характер музыки этой культуры. О. Шпенглер указывает, что именно в это время Клаудио Монтеверди создает первый настоящий оркестр, рождаются правила контрапункта, в 1630 году появляется первый виртуоз игры на органе. Как основные взаимосвязанные признаки западной культуры Нового времени Шпенглер называет аналитическую математику, контрапункт в музыке и центральную перспективу масляной живописи.
Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000
Еду с утра в мск еду чето какаято ностальгия, не то чтобы ностальгия, думы о прошлом , еду и думаю , я старый миллионал и ведь почти ничего не знаю о массовых движухах современности.
Ну крипта , ну маркетплейсы, иишки агенты, блогерство и все ? А что еще?
В типично эсхатологических установках средневекового сознания время, жестко связанное иерархическими, вертикальными, связями с вечностью, перестает возвращаться. Останавливается гармоническое вращение космического колеса мифологического сознания, время становится линейной проекцией вечности, отрезком между точками сотворения и конца света (Лосев А. Ф., 1991а; Гуревич А.Я. 1984; Лихачев Д. С., 1987а; Элиаде М., 1987), и активным, формирующим смысл происходящего, становится будущее. Бог манифестируется в вечном будущем, смысл человеческой истории проявляется в Божьей воле, в произвольном движении от зла к добру (Топоров В. Н., 1973, с. 101-106).
Пространство для средневекового сознания остается неоднородным. Однако эта неоднородность отлична от неоднородности пространства мифологического сознания, определявшейся потребностями и возможностями, мерами человеческого тела. Здесь пространство пронизано символическими вертикалями нравственной оценки, и каждая его точка, отражаясь в зеркале высшего нравственного смысла, соответственно определяется и организуется им (Хейзинга И." 1888; Гуревич А. Я., 1984). Так Ю. М. Лотман, анализируя понятие пространства в русских средневековых текстах (1965), выделяет нравственные оппозиции земли и неба, праведных и неправедных земель, идею избранничества по земле.
Вспомним, какое аффективное значение в средневековой культуре имеет само переживание пространственной вертикали - готической линии храмовой архитектуры на Западе (А. Ф Лосев о готическом пространстве, 1991а), столпа света, падающего сверху, - у нас (одним из примеров может быть развитие этих мотивов П. А. Флоренским, 1990). П. А. Флоренский говорит о преобладании вертикали в христианском искусстве, М. М. Бахтин также определяет пространство в средневековом сознании как вертикальную модель, организованную в виде ценностных ступеней.
Путешествие в этой культуре - это прежде всего паломничество. Движение в географическом пространстве становится перемещением по вертикальной шкале религиозно-нравственных ценностей (Лотман Ю. М., 1965). Пространство для нравственного сознания дискретно в том числе и потому, что важно не столько само движение, сколько изменение человеком или объектом позиции по отношению к высшим ценностям. Средневековые живопись и литература, как шахматные ходы, "покадрово" фиксируют эту смену позиций. Движение - это прежде всего путь к духовному совершенству, утверждение себя в вечности, подъем по вертикали, движение по "лестнице" (Лотман Ю. М., 1965; Лихачев Д. С., 1987г ). Пространство, как и время, в этой культуре чрезвычайно активно - оно произвольно определяет смысл и форму поведения человека.
Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000