user11553373

Kinovgolove

- Я не хочу, - сказала Мирра. – Ник, не надо.

- Надо встать и покушать, - он потянул ее за руку, чтобы она села. – Ты проснулась – это уже праздник.

Поддерживая ее за плечо, он откинул одеяло и повернул ее тонкие белые ноги на край кровати.

- Помогай мне, - сказал он, садясь рядом и обнимая ее.

Она бессильно навалилась на его плечо. Никита взял мягкие носки с тумбочки и надел на ее ноги.

- Ты что-то чувствуешь?

- Нет. Ничего, - вздохнула она и повертела головой, - Ник, а если там ничего нет?

- Где?

- Там… когда я умру.

- Ну, это уже совсем! Что значит никого? Да ты столько народа никогда не видела. Ведь это будет твой бал, где ты встретишь прекрасного принца. Как можно в этом сомневаться? Почему она такая стала? Я помню ее ребенком. Бабушка научила ее молиться, и она радостно повторяла: «Отче наш…». Разве такое забывается? Откуда это неверие? Надо что-то придумать? Но я не могу действовать сам от себя.

Никита вкатил в комнату инвалидную коляску. Мирра обняла мужа за шею, и он перенес ее в кресло. За столом она с удовольствием съела две ложки каши, еще три просто проглотила, слушая болтовню мужа о том, как они с друзьями в школе прогуливали уроки. Она улыбнулась ему и зачерпнула еще кашу, ради него.

Она подумала. Почему в классе я его никогда не замечала? А ведь это было совсем недавно, лет пять назад, он был всегда рядом. Он и сейчас… Он верит, что еда помогает, дает силы. Он говорит, что главное верить… Он все повторяет Иисус, Иисус. Никита такой же, как моя бабушка, которая таскала меня в храм на горе. Я заглядывала за золотые ворота - никого. И маленькую синюю книжечку я закинула подальше в тумбочку. Но мне страшно…

- Сегодня пойдем гулять, погода хорошая, - сказал Никита. – У меня выходной.

- Я не хочу. Тебе придется нести меня на руках два этажа.

- Ты легкая! Ангелы будут мне помогать!

- Вот это по-нашему! Я уже здесь! Сейчас все сделаем в лучшем виде. Умножаем его силу – готово!

В парке осень шептала нагим деревьям слова утешения, что за снежной морозной зимой придет теплая весна, и они вновь оживут. Мирра ехала в инвалидной коляске и смотрела, как голые сучья черных лип воткнулись в голубое небо. Никита толкал кресло, нервно ощущая, как под ногами хрустит сухая листва. По дорожке, обсаженной тополями они добрались до искусственного озера, где в зеленоватой воде плавала пара пестреньких уточек. Одна птица вдруг взлетела и унеслась над парком в сторону многоэтажек, а селезень с блестящей зеленой шеей остался одиноко плавать у берега.

- Я очень устала и ноги мерзнут, - сказала Мирра, неприязненно отвернувшись от птиц.

Муж достал толстый серый плед из большой сумки, висевшей сзади на ручках коляски, и укутал ее.

- Спи, еще кружок вокруг пруда и поедем обратно, - поцеловал ее в лоб Никита, а про себя добавил: «Господи! Помилуй ее.»

- Спасибо друг, что запустил процесс. Приказ пришел – уже действую! Что бы такое придумать? А… ну, какой же я… недалекий. А была не была – покажу ей небеса. Прямо сейчас!

Ее тело сделалось невесомым, и поэтому Мирра полетела вверх. Она неслась по сужающемуся тоннелю к горящей впереди звезде. Вдруг она ворвалась в свет и зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела Его. Это был незнакомый очень красивый молодой мужчина, одетый в сияющую длинную одежду, который ее поразил настолько, что она побежала к Нему навстречу. Он смотрел на нее глазами ее мужа…

- Да! Какая красота! Моя Золушка в белой одежде – она прекрасна! Ее страдания кончились: боль, страх, отчаяние. Осталась только любовь, которая никогда не перестает.

Птица кружила, боясь приземлиться, потому что у самого озера стояла скорая помощь, мотор гудел. Молодую женщину с коляски перекладывали на носилки. Дюжие медики в синих спецовках закатили носилки в машину, громко лязгнула железная дверь, и водитель нажал на газ. В парке на дорожке - пустая инвалидная коляска.

- Про Никиту не надо беспокоиться. Его время еще не пришло. Он достойный воин любви, исполнил свой долг до конца! Его ждет награда! Я бы, наверное, не смог вот так любить, поэтому я только ангел.

Никита бессмысленно смотрел на белый кафель в приемном покое семиэтажной больницы. Он вспомнил  последние слова Мирры.

- Мне теперь не страшно. Он ждет меня.

2. Морское дно.

Кратер Рамон образовался не от падения гигантского метеорита. Его величина была бы, примерно, десять на сорок километров. Когда-то давно Негев была морским дном. В кратере Рамон обнаружено большое количество окаменелых раковин. Там деже есть музей. Издавно там добывали полезные ископаемые: глину, песок, гипс.

3. Город, где побывал Авраам.

В пустыне Негев есть развалины древнего города, где побывал четыре тысячи лет назад патриарх Авраам. Это Тель-Беер-Шева.

Интересно, что вы знаете об этих местах? Стоит ли туда ехать? Или ограничится эконом просмотром картинок?

Чувствуй полным сердцем вдоль и поперек!

Не препятствуй другу ликовать успехом:

Это – преступленье! Это – сверхпорок!

1909

За окном уже потемнело, в спальню падал свет из коридора через стекло в дверях. Мариша положила голову на руку и задремала, сидя на стуле. У горячей батареи, которая пряталась под подоконником, было жарко, и поэтому ей приснилось лето. Она ходила на детскую площадку при христианской церкви, где по воскресеньям бывали они с мамой Светланой. Десяток ребят играли на церковном дворе в снайпер. Родители у братьев Саши и Андрея очень быстро перекидывали мяч, и вскоре все ребята оказались за пределами площадки. Мариша - последняя. Сейчас начнется самое интересное — надо победить! Ей кричат: «Тебе сколько лет?» — «Восемь». И мяч полетел в нее, но она отбежала. Ребята хором считали: «Один! Два! Пять!» Ещё немного! Мариша поймала очередной мяч, и у нее появилась запасная «жизнь». На седьмом броске она замешкалась — и ей попали по ноге! Но у нее «запаснушка». Значит, еще последний удар — и она победитель! Она смотрит на летящий мяч — и снова ловко ловит! Победа!

- Это я ей помог тогда! Я направил мяч ей в руки! Ей нужно было только поймать! Отличное было время! Если бы в реальности, а  не только в игре, было все так легко — ловишь мяч, и у тебя запасная жизнь!

Мариша проснулась, потому что услышала от нянечки в коридоре: «Идем на ужин». «Как? Ведь мама еще не приходила!» Она побежала на первый этаж, где на вахте сидела толстая охранница, говорившая хриплым прокуренным голосом. Мариша боялась ее, поэтому смогла только сказать: «А мама?» Та посмотрела на нее сурово: «На ужин звали, беги!» И Мариша побежала, только не в столовую, а на улицу. Она как была во фланелевом халатике и тапочках, с игрушкой в руке, так и добежав до выхода, дернула тяжелую дверь, выскочила на заснеженное крыльцо и закричала в темную улицу, освещенную далекими фонарями: «Мама!»  Охранница схватила ее за руку и потащила внутрь: «Куда?» и закрыла дверь на ключ.

-Я никак не мог предупредить Маришу, что мама написала заявление об отказе от ребенка, потому что заболела и ей предстояла тяжелая операция. Что же делать? Надо позвать техничку бабу Таню.

Татьяна Петровна бросила вязать мочалку, услышав шум у дверей и детский плач, сердцем почуяла: «Опять!» и прибежала на помощь. Увидев плачущую Маришу, она сразу все поняла и, подойдя к ней, обняла ее: «Пойдем, расскажи, что случилось». «Да сиганула, как бешеная», — прохрипела охранница. Взяв девочку за руку, Татьяна Петровна повела ее в каморку для техничек, где все было по-домашнему: старые деревянные стулья, тумбочка с клеенкой и пахло дешевым детским мылом.

- Где мамочка? — спросила Мариша сквозь слезы.

- Миленькая, мама придет! Хочешь помолимся Богу? Ты ведь умеешь?

Мариша сложила домиком руки, а потом сжала ладони, закрыла глаза — как учили на занятиях Воскресной школы.

- Боже, Иисус! Я хочу к маме! Я не хочу здесь жить! Я хочу домой.

- Тише, ласточка, тише, — гладила ее по голове Татьяна Петровна. — Господь слышит тебя, он все сделает.

- Нас учили говорить в конце молитвы: «Аминь», — подняла на нее Мариша заплаканные глаза.

- Аминь! Аминь! Будешь булку с полдника или пойдем в столовую?

После ужина, Татьяна Петровна повела девочку на второй этаж. Ребята уже готовились ко сну: чистили зубы, брызгались в ванной водой. Мариша легла в постель и закрыла глаза. Шум детских голосов еще продолжался, он затих только, когда воспитатель громко сказала: «Считаю до трех. Все под одеяло». Но Мариша уже ничего не слышала.

- Зайку-то своего забыла, бедняжка, — спохватилась Петровна в каморке и улыбнулась, — завтра отдам.

Она еще раз помолилась за девочку. И ее молитва присоединилась к нескольким другим горячим просьбам к Богу об этом ребенке.

- Так! Пришло задание. Погнали работать! Срочно надо найти новую приемную семью для Мариши. Сайты для усыновления? Буду сидеть всю ночь, пока крылья не затекут!

А душа Мариши опять унеслась в теплое лето. Она вспомнила, как в углу церковного двора, где песочник и качели, сделала секретик. Положила желтый цветочек под зеленое стеклышко в маленькую ямку, засыпав песком. Она собиралась показать его маме Светлане, когда она приедет ее забирать. Но мама приехала очень поздно, с недовольным лицом, и сказала: «Быстро в машину». На следующий день секретик уже испортился — одуванчик закрылся под стеклом.

- Через пару дней девочку увезли в другой город. Маришу удочерила веселая многодетная верующая семья. У нее сразу появились не только мама и папа, но и  сестра, два брата, еще два кота, собака и шесть хомяков в стеклянном аквариуме. А что еще надо для счастья?  Даже если тебе кажется, что ситуация безнадежная, если ты по-детски доверяешь Богу, он все исправит. Потому что у него есть я, то есть - мы - невидимая армия добра. Обращайся к Иисусу всегда, и, может быть, завтра я расскажу твою счастливую историю.

Екатерина Смольникова

Просматриваю позитивные комментарии))