Газета «Суть времени» — общероссийская политическая газета.
Нужна концепция, в которой политика сойдется с экономикой, классической, информационной, культурной и прочими войнами, а происходящее на местах будет показано через призму глобальных проектов и замыслов.
С 2012 года газета «Суть времени» выстраивает эту картину для своих читателей и единомышленников.
https://rossaprimavera.ru/gazeta/
Украинофобом и негодяем назвал экс-ведущего Fox News американского журналиста Такера Карлсона 8 июня глава МИД киевского режима Дмитрий Кулеба. ИА Красная Весна
Каховская ГЭС
Ранее Карлсон опубликовал в своем аккаунте в Twitter репортаж, где привел доказательства того, что подрыв Каховской ГЭС был осуществлен киевскими войсками.
Карлсон привел высказывание киевского генерала, опубликованное The Washington Post, который признавал, что киевские войска и ранее осуществляли удары американскими ракетами HIMARS по Каховской ГЭС.
«После того, как факты выложены на стол, уже не является загадкой, что могло случиться с плотиной. Любой здравомыслящий человек сделает вывод, что ее, вероятно, взорвали украинцы», — отметил Карлсон в своем репортаже.
Напомним, Каховская ГЭС была разрушена 6 июня, после чего началось затопление нижележащих населенных пунктов, в том числе Херсона. Это также привело к резкому снижению уровня воды в водохранилище, что создало угрозу перегреву ядерных реакторов на Запорожской АЭС, берущей воду для охлаждения из водохранилища.
Западные политики и ведущие западные СМИ уже успели возложить вину за разрушение ГЭС на Россию.
Архив о казнях поляков нацистами в годы Великой Отечественной войны и о фальсификации «Катынского дела» германскими спецслужбами рассекретило Управление ФСБ России по Смоленской области, сообщает 11 апреля, ознакомившись с материалами, ТАСС. ИА Красная Весна
У входа в мемориальный комплекс Катынь в Смоленской области
Архив о казнях поляков нацистами в годы Великой Отечественной войны и о фальсификации «Катынского дела» германскими спецслужбами рассекретило Управление ФСБ России по Смоленской области, сообщает 11 апреля, ознакомившись с материалами, ТАСС.
Архив содержит справки и разведданные контрразведки СМЕРШ, датированные 1944–1945 годами. В него входят протоколы допросов поляков, служивших у немцев в Смоленской области, а также допросы судебно-медицинского эксперта Будапештского городского королевского суда Имре Сечоди, члена комиссии по расследованию убийства польских офицеров в Катынском лесу Болеслава Смектала и других причастных к преступлениям.
В материалах приводится допрос поляка Эдуарда Потканского, рассказавшего, что летом 1943 года нацистами участникам батальона были показали захоронения в Катынском лесу, где, по их словам, лежали до двенадцати тысяч расстрелянных НКВД польских офицеров. Однако, по его словам, вещи и документы, лежавшие возле могил, не могли сохраниться в земле с 1939 года, как утверждали нацисты.
Военнопленный Роман Ковальский также подтверждал, что захоронения в Катынском лесу были совсем недавними.
Оба поляка утверждали, что им известно о расстреле нацистами в Смоленске тех, кто заявлял о непричастности СССР к расстрелу.
Смектал в разговоре со СМЕРШ рассказывал, что один из руководителей Позненской СД (службы безопасности рейхсфюрера СС) штурмбанфюрер Гепнер предупредил комиссию по расследованию массового убийства польских солдат и офицеров, что поездка в Катынь «имеет пропагандистские цели».
Нацисты также показали комиссии двух русских, которых назвали свидетелями убийства. Смектал считал, что они были «специально подготовлены СД».
«Катынское дело» берет свое название от Катынского леса у Смоленска, где в 1943 году в находившемся на оккупированной немцами территории нашли массовые захоронения расстрелянных польских военнопленных.
Рассекреченные материалы ФСБ проливают свет на фальсификацию «Катынского дела» нацистами и подтверждают непричастность СССР к расстрелу польских офицеров.
Одиннадцать лет назад, 17 января 2015 года, отряд «Суть времени» понес первую горькую потерю — в донецком аэропорту в ходе тяжелого многочасового боя погибли три наших товарища: Пятница (Евгений Красношеин), Болгарин (Игорь Юдин), Белка (Евгений Беляев).
Накануне, 16 января 2015 года, ополченцам удалось взять под свой контроль новый терминал. По просьбе украинской стороны 17 января был объявлен «днем тишины» для проведения переговоров и вывоза раненых. Однако ВСУ нарушили договоренность и предприняли 17 января массированную атаку, пытаясь выбить ополчение из аэропорта.
Один из ударов пришелся на позицию «Монастырь», которую обороняли бойцы отряда «Суть времени» в составе бригады «Восток». «Трёшка» — полуразрушенный трехэтажный монашеский корпус, где в тот день несли боевое дежурство 9 бойцов отряда, — была атакована украинскими танками, БМП и вражеской пехотой.
Позиция «Монастырь», отряд «Суть времени»
Несколько часов «Трёшку» поддерживали находившиеся за ее пределами бойцы отряда «Суть времени» с других позиций: вели по противнику снайперский огонь, обрабатывали украинских пехотинцев из АГС, забрасывали гранатами укрывшиеся за валом БМП.
По приказу командира Пятницы сутевцы, находившиеся в «Трёшке», перемещались с этажа на этаж, создавая видимость присутствия на позиции большого числа бойцов, чтобы противник не пошел на штурм.
Аэропорт, отряд «Суть времени»
Сам Пятница лично сжег из «Утеса» одну из украинских БМП. Однако при попытке сжечь еще одну БМП вражеский танк выстрелом уничтожил «Утес». Тяжелораненый Пятница продолжал руководить обороной и умер, когда бой был уже окончен.
После утраты «Утеса» Пятница отдал команду работать по вражеской технике из АГС. За АГС встал Болгарин. Спустя некоторое время АГС также был уничтожен выстрелом из танка. Получивший ранение Болгарин скончался через четыре часа.
Уже в ходе боя на «Трёшке» появился десятый боец — Белка. Плотность огня была такой, что у бойцов отряда, прибывших на помощь с других позиций, фактически не было возможности приблизиться к «Трёшке». Однако в какой-то момент Белка неожиданно для всех двинулся к «Трёшке» — под шквальным огнем, во весь рост, не пригибаясь. Взяв в «Трёшке» ПКМ, он вышел за дверь и открыл огонь по противнику. Вскоре Белка был убит, но его поступок переломил ситуацию: вслед за Белкой бойцы, невзирая на огонь противника, придвинулись ближе к «Трёшке».
Бой длился много часов. Первая попытка деблокады позиции оказалась неудачной. Лишь со второй попытки, ближе к десяти часам вечера, наши бойцы смогли на легкой бронетехнике подойти к торцу «Трёшки» со стороны рухнувшей диспетчерской башни и начать эвакуацию раненых и убитых.
17 января 2015 года для всех нас разделило жизнь на до и после. Погибли наши товарищи.
Прошло 11 лет. Отряд «Суть времени» по-прежнему в строю. За эти годы в боях с врагом отдали свои жизни многие наши братья, в том числе наш командир Вольга. Но именно 17 января мы вспоминаем всех наших погибших.
Помним каждого.
Ощущаем их незримое присутствие.
Победа будет за нами!
Вольга
Болгарин
Белка
Пятница
Мы предлагаем вниманию читателя интервью с Александром Добрым. Он приехал из Ленинграда в Донбасс добровольцем, не будучи членом движения «Суть времени», но в начале января 2015 года судьба свела его с нашим отрядом. В составе Отдельной тактической группы «Суть времени» (ОТГ СВ) Александр принял участие в боевых действиях 2015–2016 гг., в том числе в боях за донецкий аэропорт.
17 января 2015 года он нес боевое дежурство на взлетке аэропорта и, услышав по рации об атаке на «Трёшку», как и другие бойцы ОТГ СВ, выдвинулся на помощь обороняющимся товарищам.
В эти дни, когда наше движение отмечает 11-ю годовщину боя на «Трёшке», мы попросили Александра рассказать о том времени, о его боевых друзьях и о том, как он оценивает само явление ополчения — самоорганизации людей, с оружием в руках вставших на защиту Донбасса.
ИА Красная Весна: Если сейчас, после четырех лет СВО, сформулировать: в чем уникальность отряда «Суть времени», возникшего в Донбассе в 2014 году?
А. Добрый: Для меня отряд «Суть времени» и тогда, и сейчас — настоящее лицо русского ополчения. Искренняя вера в нашу Правду. Продолжение Пути предков. Самоотверженная мотивация без денежных выплат, чинов и наград. Готовность отдать жизнь за други своя.
Именно через ребят нашего отряда я видел ополченцев Минина и Пожарского, партизан Дениса Давыдова, воинов народного ополчения Великой Отечественной войны, Байрона в греческом ополчении двухсотлетней давности и восторженного Пушкина при штурме Арзрума.
Может быть, это звучит слишком высокопарно и торжественно, но очень многие из моих друзей погибли, и говорить об их памяти по-другому я не могу.
ИА Красная Весна: Отряд СВ — это живая идеология. Как Вы ее тогда восприняли, что для Вас было наиболее важным?
А. Добрый: После 2015 года я участвовал во многих боях и был в разных подразделениях, но до сих пор считаю себя бойцом отряда «Суть времени».
Мой дед и прадед моей супруги погибли в 1944 году, освобождая Ленинград от блокады. Теперь я и мои товарищи встали в один строй со своими дедами.
«Что было, то и будет, а что делалось, то и будет делаться»… История ходит по спирали или по кругу — просто сейчас пришло наше Время. А соединяют эти круги настоящие герои, такие как Пятница, Болгарин, Белка, Вольга и многие другие, кто своим Подвигом подвигает друзей, современников, потомков стать лучше, сильнее, тверже, честнее…
Для меня это и есть Суть Времени.
ИА Красная Весна: Когда началась СВО, командир отряда Вольга (Егор Горшков) на основании большого военного опыта, уже полученного к тому времени отрядом СВ, предупреждал, что нашей армии потребуется много усилий, чтобы наладить необходимую подготовку для войны с нацистской Украиной. Прокомментируйте, пожалуйста.
А. Добрый: Егор, как и мы все, хлебнувшие горькие уроки ополчения 2014–15–16 годов, знал, как тщательно готовится противник к грядущей большой войне с Россией. Видел подготовку как простой украинской пехоты (начиная с детского сада и школы), так и специалистов по ведению современной войны. Видел обкатку и тренировку в боевых условиях многих иностранных разведывательно-диверсионных групп. Тогда как российская армия — и это Егор тоже видел — лишь имитировала такую подготовку. Потому что Россия не собиралась «являться» на войну, объявленную ей еще с 2014 года. Но явиться пришлось… И «шапками закидать» не получилось…
В тылу я сейчас часто слышу сравнение СВО с Великой Отечественной. И считаю эти сравнения кощунственными. В сравнении с реалиями Великой Отечественной войны мы ведем боевые действия:
на своей территории,
ограниченным контингентом,
с переменным успехом.
А мотивация и подготовка русской армии даже после четырех лет СВО далека от того, что показывала Красная Армия в ходе Великой войны.
ИА Красная Весна: Вольга еще задолго до СВО говорил о том, что нельзя недооценивать подготовку украинской армии. Что Вы видели конкретно тогда в Донбассе и что сейчас, в 2026 году, в этом плане? Что поняли тогда про этот организм, насколько первое понимание было верным? Что важное еще тогда обсуждалось в отряде, начиная с идеологии и заканчивая военным делом?
А. Добрый: Вкратце подготовку противника я описал. Но дело не только в солдатах. И десять лет назад, и сейчас, и сотни лет назад и вперед война будет вестись не только на линии боевого соприкосновения, но и на дипломатическом фронте, экономическом, идеологическом, информационном, а главное — в умах наших детей. И если мы выиграем в бою, но проиграем в детских умах — мы проиграем всё!
То же самое с дипломатией. Простой пример: русский солдат блестяще выиграл войну у Османской империи в 1877–78 годах, но на Берлинском конгрессе наша дипломатия все успехи, за которые заплатили кровью, бесславно разбазарила.
И примеров таких много. Чего стоит «дружба» с врагом и добровольный уход Советского Союза с дальних рубежей социалистического лагеря… В итоге мы получили войну у себя дома.
И после четырех лет СВО я не вижу напряжения всех сил нашего государства на перечисленных фронтах.
А противник разрабатывает всё новые средства поражения, новые методы ведения войны и грамотно меняет характер войны, нивелируя наше былое преимущество в авиации, артиллерии, РЭБ, ПВО и т. д.
ИА Красная Весна: Почему бойцы отряда «Сути времени» выстояли в том бою в аэропорту? Сейчас, спустя 11 лет: какими были составляющие победы?
А. Добрый: Мы обычные люди. И нам присущи страх, ошибки и неуверенность.
17 января 2015 года мы выдержали, наверное, самый страшный бой, который я видел за одиннадцать лет войны.
Мы все пришли в отряд добровольно. Мы знали, на что идем. Возможно, идеи и мотивации у каждого были разные — но они были сильнее смерти.
Мы не могли бросить друг друга, а подвиг наших товарищей заставлял лишь крепче держать оружие. Там мы, такие разные, стали семьей.
И сейчас, зная из украинской прессы и телевидения, какие силы мотивированного и наглого врага нам противостояли, мы до сих пор удивляемся, как выдержали и победили.
Кроме веры друг в друга, мы — русские, белорусы, испанцы, итальянцы, американцы — уповали на Господа Бога. Отдав в Его руки наши души…
ИА Красная Весна: Вы рассказываете об отряде своим нынешним сослуживцам? Если да, то что, как и почему?
А. Добрый: В 2022 году я участвовал в СВО в составе батальона БАРС-19. Это тоже добровольцы — идейные и мотивированные. Было много тяжелых и критических моментов, когда лишь слово и пример могли укрепить волю и дух. И вместо общих избитых фраз о долге и стойкости — я рассказывал конкретные примеры конкретных людей.
Я убежден — мои друзья из отряда «Суть времени» уже давно стоят в одном строю с поручиками Михаилом Лермонтовым и Львом Толстым, с Константином Рокоссовским и Дмитрием Карбышевым… Евпатий Коловрат, Муса Джалиль, Петр Багратион и мой Ангел-хранитель Александр Невский…
Удивительно, но Женя Пятница также хранил меня после своей гибели. Я еще долго чувствовал его помощь.
И простые слова о моих друзьях помогали в бою. То, чему меня научили в отряде в начале войны, — помогало строить оборону и активно действовать, учиться самому и учить других…
И главное — не отдавать приказы, а показывать своим примером.
ИА Красная Весна: Какой была бы СВО (и была ли бы), если бы не сопротивление в Донбассе, начатое в 2014 году?
А. Добрый: Как говорил Саша Руян, тоже боец отряда «Суть времени»: «Мы остановили самую первую, самую страшную и грязную волну»…
Ополчение своими жизнями платило кровавую цену, пока большая страна просыпалась, поворачивалась и готовилась к неизбежной будущей войне.
Мы защищали Систему, от которой часто получали удары в спину. Но она, благодаря нам, медленно, но необратимо отводила курс от гибельных скал в бушующем море, которое потомки назовут третьей мировой войной.
Даст бог, наши дети продолжат то, что мы начали.
Если бы ополчение не приняло ту первую грязную волну — никакой СВО бы не было. Но была бы война гражданская. Мы бы воевали друг с другом на всем пространстве бывшей великой державы — как после поражения в Первой мировой войне, как во времена кровавого конфликта между бывшими союзными республиками после развала 1990-х, что продолжается и сейчас на Украине, как в годы Великой Смуты, как сыновья Александра Невского — Андрей и Дмитрий… Примеров слишком много, чтобы снова допустить такое.
ИА Красная Весна: Ваша книга «Третий тост» говорит о том, что, в конце концов, Россия жива потому, что не удалось уничтожить русский человеческий тип. В чем он для Вас? В чем он проявился в ребятах из отряда «СВ», которых Вы знали?
А. Добрый: Война не только самое страшное и грязное изобретение человечества. Она еще и очистительная. Снимает с нас маски лицемерия, лжи, имитации, эгоизма, распущенности, которыми мы обрастаем за сытые годы мирной жизни.
К сожалению, это факт.
Народ, пройдя войну, как будто снимает старую кожу — с болью, страданием, кровью.
Именно в Русской армии мы, люди разных национальностей и вероисповедания, вспоминаем, что у нас одни корни, что сжатые в кулак пальцы сильнее растопыренных, что образ Будущего и образ Победы поможет преодолеть страшные испытания, что мы плоть от плоти своих предков и что живем мы не для себя любимых, а ради детей наших.
Мы, конечно, победим и, конечно, придем к миру. Но потом откроется обратный отсчет к следующей войне. От которой можно попытаться убежать, спрятать голову в песок, «переобуться» десять раз и выбрать «бочку варенья и коробку печенья». А можно встретить ее с открытым лицом, держа оружие и защищая своих любимых, свою Родину и свою Правду.
Выбор есть у каждого. И спрос будет с каждого.
Народ свободен до тех пор, пока есть его представители, готовые отдать жизнь за эту Свободу.
И по-другому не бывает…
Александр Добрый
Александр Добрый
Обложка книги Александра Доброго «Третий тост»
Фрагменты из книги «Третий тост»
Глава 5. Год после
В своих рассказах я писал только то, что видел собственными глазами или чувствовал своим сердцем.
После гибели Женя Пятница много раз помогал мне в опасных и критических ситуациях. Я просто физически чувствовал его присутствие. И кто прошел войну, тот без лишних слов поймет, о чем я говорю.
Пятая глава написана от лица моего друга Жени Пятницы, которого я почти не знал при жизни, но который стал мне близок и дорог после смерти.
…Иногда мне кажется, что я прожил не одну, не две, а несколько жизней. Часто они идут последовательно — плавно перетекая одна в другую, но бывают и параллельны, абсолютно непохожие друг на друга. Выпадая из одной, например, в короткий отпуск домой, к семье — ты оглядываешься на изнурительные боевые будни, как на прочитанную книгу или просмотренный фильм. Они, конечно, зацепили тебя за живое, но были такими нереальными, что, когда тебя спрашивали о войне, ты даже терялся в воспоминаниях — они причудливо менялись, исчезали и появлялись через какие-то провалы.
После памятного боя 17 января я отлежался в госпитале и был отправлен домой вместе с Добрым. На свою голову позвал его к себе — знакомить с семьей. Немного странный мужик с вечной улыбкой и тихим голосом, он появился у нас за неделю перед боем. Мы пару раз виделись, едва успев познакомиться, а вечером 17-го, по его же словам, Добрый с ребятами уже вытаскивал меня раненого из Монастыря. Тут и начинались провалы в памяти, хотя во сне я часто возвращаюсь в тот день. Вновь бьют по ушам танковые залпы с одновременными разрывами в толстых стенах монастырского общежития, которое мы оборудовали в неприступную крепость. Настолько близко стоят танки, что мне кажется, отчетливо слышен лязг затвора и команда: «Выстрел!» Мы пригибаемся, вжимаясь в стены, а потом заставляем себя возвращаться к окнам для ответного огня.
И я никак не могу досмотреть этот сон до конца. Снова, как в замедленном кино, вижу разрыв снаряда в бойнице, летящий куда-то искореженный «Утес», дождь осколков по длинному коридору — острая и горячая боль пронзает спину… В некогда толстой стене зияет огромная пробоина, клубится бетонная пыль — в нос бьет едкий, противный запах сгоревшего тротила, режет глаза, пересохшие губы судорожно глотают воздух. Помогая друг другу, мы заползаем в боковую комнату сами и затаскиваем оглушенного Фельдшера. С трудом скидываю броник — вроде дышу. Прибегает Щука, наскоро осматривает, кое-как бинтует, вкалывает антишок и спешит обратно в бой. Потом я на время теряюсь…
…Дальше уже были отрывочные воспоминания, сознание мерцало, как испорченная лампочка, хотя ребята говорят, что я был активен на рации, передавал целеуказания от тех, кто стоял у бойниц, наводил минометы и даже командовал боем. Сложно связать все это в осознанную картину, зато Добрый рассказывал моей маме и жене детально и в подробностях. Хвалил меня так, что хотелось выругаться, но мои родные внимали сосредоточенно и жадно, даже бабушка, с которой все детство я был ближе, чем с мамой, теперь мало обращала на меня внимания, а мой сын сидел у этого рассказчика на коленях и тоже зачарованно слушал. Легкий укол ревности заставил меня вздрогнуть — я покачал головой, махнул рукой на этот цирк и отправился к дочке, которая всегда была мне рада, улыбалась беззубым ртом, потешно дрыгая своими ручонками, и цепко следила за мной бусинками-глазками. Она родилась как раз перед моим возвращением — я и притащил Доброго, чтобы похвастаться. Сейчас же почти жалел об этом — он всецело завладел вниманием моей семьи, нагнав на них какую-то печаль, скорбь и слезы…
…Отпуск пролетел быстро, мы с Добрым возвращались в Донецк, а за спиной медленно таяла и исчезала мирная счастливая жизнь. Согретое любовью сердце вновь черствело, готовясь к новым испытаниям. Война продолжалась, несмотря на мирные договоренности, которые никто не соблюдал.
Привычный сон унес меня в холодные стены «Монастыря». Изо рта идет пар, холодит спину — кажется, что мороз обжигает не только легкие, но и саму душу. Стонет раненый Болгарин — я и не заметил, как Игорь появился рядом со мной на полу — еще недавно он забегал проведать наше здоровье, пока Альфонсо менял его у бойницы. Зажав побелевшими руками автомат, неподвижно вытянулся потерявший сознание Фельдшер — не могу даже подползти его проверить. Тупой болью возвращается недавняя, призрачная картина — белый как мел Щука чужим голосом сообщает, что Белка — двухсотый. Не кричит, не говорит, а именно сообщает! Я гоню эту назойливую мысль — откуда Белка мог взяться? Уже темно, бой не смолкает, снаряды и пули врезаются в стены со всех сторон, как в жестяную банку, — раскалывается и медным колоколом гудит голова.
Мы уже несколько часов в окружении. Из Весёлого все, кто мог, прибежали на помощь, сражаются рядом — буквально в пятидесяти метрах. Но эти метры не пройти — настолько плотный огонь. Укры еще ближе — сидят за валом, готовятся к атаке. Ладонь любовно гладит автомат — мы вас очень ждем! Перед глазами мудрый Каа из давно забытого мультика — «подойдите ближе, бандерлоги!»
Горячей волной нахлынули воспоминания — мы мальчишками на привале в лесу. Только что прошла реконструкция с боями на мечах, в самодельных кольчугах и латах — все разгоряченные, с мокрыми от пота, всклокоченными волосами, счастливыми, горящими глазами — зубоскалим. Меня просят сыграть что-нибудь веселое, я привычно беру гитару за гриф, перебирая звонкие струны… Рука до боли сжимает цевье автомата, замерзшие пальцы горстью бьют по его прикладу — сейчас сыграем!
В середине мая мы перешли почти всем отрядом в батальон специального назначения «Хан». Новая работа и новые задачи. Учимся ходить по ничейной земле, учимся чувствовать опасность засады и превозмогать вековую дрожь от страха перед многочисленными минами «подколодными» — сложно придумать более точное сравнение. Крайне тяжело делать первые шаги в неизвестность, но потом привыкаешь, включаешь слух, интуицию, буквально начинаешь чувствовать кожей…
…Закончив очередное минирование, мы вернулись на ЗКП и завалились спать — двенадцать километров по зеленке с полной нагрузкой, в постоянном, тревожном напряжении просто отнимали ноги…
Как в кроличью нору, я снова лечу в свой сон! Белка всё же пришел — не нагнувшись, не усомнившись — прямой во всех отношениях, с побелевшим лицом и сжатыми зубами, подобный изумлению и чуду. Страшно было даже подумать выйти за дверь, а он пришел, деловито взял пулемет, внимательно осмотрел ствол, коробку с патронами, ободряюще улыбнулся и вышел обратно… В вечность!
Этот день, как целая жизнь…
…Раньше я думал, что на войне постоянно происходят какие-то завершенные и яркие события — бой с обязательной победой одной из сторон, какой-то переход с достигнутой целью или поиск разведчиков с захватом «языка», важных документов и последующим налетом на застигнутого врасплох противника. Только война — не кино! Здесь это было вроде бесконечного существования в тяжелейших условиях параллельной реальности. Люди старались жить, вернее — выжить в этой ловушке сознания без времени и края. Устраивали какой-то быт, кошмарили друг друга, привычно ходили рядом со Смертью, абсолютно не удивляясь такому частому соседству. Хоронили друзей и снова ныряли в туман безвременья, надеясь на мир, но уже привыкнув к полу-жизни на этой полу-войне со своими полу-братьями.
Там, за спиной, в Донецке реальность была другой — давно забытой, уже опять яркой и нарядной, которая смотрела на нас, своих защитников, с недоумением и недопониманием. А из России наблюдали за происходящим с тем же интересом, как и за событиями на Луне — безразличное восприятие чего-то далекого и несущественного. И ни у кого из них ни разу не екалось, что всепожирающая война не «где-то там» на Украине, а прямо «Здесь!», на земле бывшего Нерушимого Союза, на просторах нашей Великой Родины, которую защищали ценой жизни деды и прадеды для нас, любимых! И воюют «Здесь!» такие же русские люди, даже более русские, чем подавляющее большинство населения РФ! И враг, который смог столкнуть нас с бывшими братьями в безумной бойне, так же жесток и коварен! И цель у него прежняя — очередное дробление нашей Родины, ограбление, порабощение и уничтожение нас всех — как патриотов, так и демократов с либералами, правильных русских и неправильных, даже антирусских, коими себя считают хохлы. И для этого врага татары, кавказцы, буряты, киргизы с узбеками и все остальные — такие же русские, как это было и раньше во все века!
…Близилась первая годовщина боя на «Монастыре» — время улетало быстрой стрелой. Как живые, стоят перед глазами давно родные Белка и Болгарин. Ребята ставят свечи, делятся воспоминаниями, поправляют фотографии погибших товарищей… А я только сейчас замечаю на них третье лицо — издалека не могу разглядеть, да и к стыду своему — не могу вспомнить! Неужели настолько сильно долбануло меня тогда, что даже это провалилось в подвалах памяти? Парни молча поднимают стопки — еще три, накрытые хлебом стоят перед фотокарточками, а я не могу пить!
В нос ударил кислый и едкий запах гари — вся одежда, волосы, оружие пропитаны им. Зябко — пронизывающий холод вползает в грудь, медленно заполняя все пространство и вытесняя жизнь. Темно. В ушах мерно и густо звонит огромный колокол. Парни на трех автоматах несут меня мимо церкви с разбитой колокольней, спотыкаются — резкими толчками сжимается от боли израненная спина, упираясь в угловатое железо. Один из бойцов тяжело дышит мне над ухом, что-то невнятное бормочет про «потерпи» и «все будет хорошо» — в темноте не вижу, но уверен, что это Добрый. Он приехал неделю назад — мы едва успели познакомиться, а мне кажется, что знаю его всю свою жизнь.
Перед глазами неспешно, с расстановкой и давно забытыми подробностями, течет эта самая жизнь — детство, друзья, мама, бабушка, красавица жена, сын! Я тихо улыбаюсь — скоро родится дочка, а я уже знаю, как она потешно лепечет, дрыгает ручонками и следит за мной глазами-бусинками.
Крепко беру Доброго за «арафатку», с трудом подтягиваюсь.
— Хорош! Мы оба знаем, что будет!
Он ничего не слышит, хрипит что-то пересохшим ртом, натужно кашляет. Я снова тяну его к себе, шепчу в ухо:
— Добрый! Я присмотрю за тобой…
Меня зовут Евгений Пятница — я боец отряда «Суть времени» батальона «Восток» Донецкой Народной Республики.
10 лет назад ДНР и ЛНР дали отпор государственному перевороту на Украине и провозгласили свою независимость ИА Красная Весна
Петр Широков. За Родину! 1942
В 2014 году на Украине произошел государственный переворот. К власти пришли неонацисты. Ответом на бесчинства киевских властей стало присоединение Крыма к России, а также провозглашение Донецкой и Луганской народных республик.
Жители республик не согласились с антироссийским и антинародным курсом Киева и с оружием в руках встали на защиту народа Донбасса.
Киев перешел к решительным мерам
«Сегодня ночью создан антикризисный штаб. Против тех, кто взял в руки оружие, будут проводиться антитеррористические мероприятия. Усилена защита восточной границы нашей страны. Учитывая пассивное поведение некоторых структур местных правоохранительных органов, они будут доукомплектованы за счет подразделений из других регионов», — обратился к гражданам Украины исполняющий обязанности президента страны Александр Турчинов 7 апреля 2014 года.
Тогда жители Донбасса четко осознали — грядет война. Толчком к противостоянию послужила попытка Верховной рады отменить закон «Об основах государственной языковой политики» 23 февраля 2014 года. Так русский язык, который всегда был родным для жителей Донбасса, теперь мог оказаться под запретом.
На тот момент интересы Юго-Востока Украины защищала Партия регионов, однако к концу февраля 2014 года она окончательно «сдулась».
Было сформировано так называемое «правительство народного доверия». Оно было подконтрольно националистическим партиям «Свобода» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и «Батькивщина» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) — их поддерживали в основном на западе Украины. Турчинова никто не избирал.
Именно поэтому в восточных регионах Украины стала активно продвигаться идея о широкой автономии. Ее поддерживал народ. В конце февраля в Донецке сформировали «Народное ополчение Донбасса».
В Донецкой и Луганской областях начались массовые протесты граждан — они требовали от местных депутатов признать донецкую госадминистрацию, Верховную раду и правительство Украины нелегитимными.
1 марта 2014 около 70 тысяч дончан с флагами России и СССР вышли на митинг. По данным МВД Украины, всего в течение месяца восточных регионах прошло около двухсот акций с участием более 130 тысяч человек. Тогда жители Донбасса выбрали «народного губернатора», который предложил провести референдум о статусе региона.
В ответ на протесты местных жителей Киев назначил главой области украинского олигарха Сергея Таруту, но это не успокоило людей, а лишь усилило протестные настроения. После неоднократных штурмов областной администрации, которая сохраняла лояльность Киеву, избранного «народного губернатора» арестовала СБУ.
Вместо него «народное ополчение» возглавил заместитель Денис Пушилин — впоследствии он станет главой ДНР.
В городах продолжались ожесточенные столкновения сторонников Майдана и «Правого сектора» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и простых жителей.
В середине марта 2014 года люди начали выходить на пикеты к воинским частям. Тогда под Донецком танк чуть не задавил людей, которые блокировали передвижение украинской военной техники.
После митинга 6 апреля 2014 года местные жители захватили областную администрацию и потребовали немедленного созыва внеочередной сессии областного совета для обсуждения референдума. Перед зданием администрации возвели баррикаду из автопокрышек и колючей проволоки. Взяли под контроль и управление СБУ.
«Сопротивление в Донбассе нарастало и требовало действий, а не просто митингов. Очередная массовая акция протеста 6 апреля закончилась штурмом здания областной госадминистрации», — вспоминает Пушилин.
«На незаконные действия Киева мы могли ответить только правомочными мерами. Мы требовали референдум о судьбе Донбасса, но не были услышаны украинской властью», — рассказал он.
7 апреля 2014 года созданный тогда республиканский совет объявил о суверенитете Донецкой Народной Республики (ДНР).
Акт провозглашения государственной самостоятельности составили лидер донецких коммунистов Борис Литвинов и доцент политологии Донецкого университета Кирилл Черкашин. Документ взяли за основу для принятия Конституции ДНР.
Над городской администрацией в Донецке спустили флаг Донецкой области, а вместо него подняли черно-сине-красное знамя ДНР, которое с 2008 года хранили местные жители. На площадь к зданию тогда пришли десять тысяч человек.
В правительство ДНР тогда вошли семь человек. На основании закрепленного в Уставе ООН права наций на самоопределение, они решили провести референдум не позднее 11 мая 2014 года.
В течение апреля народное ополчение Донбасса взяло под контроль практически всю область. Захваченные склады местных отделений милиции и СБУ позволили ополченцам достаточно хорошо вооружиться. Многие украинские силовики перешли на их сторону.
2015 год
Возможности компромисса были исчерпаны
Похожая ситуация складывалась и в Луганске — протесты мирных жителей против действий незаконной киевской власти нарастали.
Там всё началось 22 февраля 2014, в день отставки последнего законного президента Украины Виктора Януковича. Тогда в центре города произошла стычка между украинскими националистами и Луганской гвардией, которая состояла из пророссийских активистов.
В Луганске тоже провозгласили «народного губернатора». Им стал руководитель Луганской гвардии Александр Харитонов. Киев, в свою очередь, направил туда своего человека — Михаила Болотских.
После захвата луганчанами областной госадминистрации Болотских написал заявление об отставке.
В то же время СБУ решила обезглавить народный протест — Харитонова и лидера «Молодой гвардии» Арсена Клинчаева арестовали.
30 марта 2014 года около двух тысяч человек с российскими флагами вышли на митинг — они требовали освободить задержанных.
В городе Красный Луч местные жители организовали блокпост рядом с ГАИ. Это было сделано для того, чтобы не пустить в область подразделения Национальной гвардии (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и «Правого сектора» (организация, деятельность которой запрещена в РФ).
Гражданские активисты и родственники военнослужащих блокировали воинские части. Они требовали от украинских военных отказаться от участия в силовом разгоне демонстраций, если Киев даст такой приказ.
Активисты, взявшие под контроль 6 апреля здание СБУ в Луганске, объявили себя «Объединенным штабом армии Юго-Востока» (ОАЮВ). Они требовали от областного совета провозгласить государственный суверенитет Луганской Народной Республики (ЛНР) и провести референдум о судьбе Луганской области.
Сход избрал народным губернатором Валерия Болотова, лидера ОАЮВ. Тогда, 24 апреля, для переговоров с ним в Луганск приехала Юлия Тимошенко. Переговоры не увенчались успехом.
«Несколько дней после захвата СБУ мы были в растерянности, ведь не знали, поддержат ли нас. Мы ждали, что нам помогут, как помогли Крыму, а помощь всё не приходила, и мы не знали, чем всё закончится. Потом на свой страх и риск начали действовать дальше», — вспоминает Болотов.
27 апреля 2014 года возле палаточного городка у здания СБУ жители области провозгласили суверенитет Луганской Народной Республики (ЛНР).
На митинге также прозвучало заявление о том, что в случае агрессии со стороны Киева Луганск попросит Россию ввести миротворческие силы. Через два дня более двух тысяч активистов захватили здания прокуратуры и областной администрации. Украинские силовики добровольно сложили оружие. Часть из них перешла на сторону ЛНР.
Страшные последствия стали необратимыми
На волю народа Донецкой и Луганской народных республик на самоопределение Киев ответил полномасштабной военной операцией, с применением авиации и тяжелой бронетехники.
13 апреля 2014 Киевом была объявлена «антитеррористическая операция» (АТО). Обстреливали дома, школы, больницы, другие учреждения. Не щадили ни детей, ни стариков.
Несмотря на непрекращающиеся обстрелы, в ЛНР и ДНР референдумы прошли в срок, 11 мая. Люди голосовали в крайне сложных условиях. В Красноармейске украинские боевики нацбатальона «Днепр» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) захватили избирательный участок, а затем открыли огонь по мирным жителям.
Часть территорий ДНР и ЛНР заняли ВСУ. Там жители, которые не поддерживали бесчинства националистов и Киева, подвергались жестоким репрессиям и пыткам.
Тем не менее сорвать голосование не удалось — оно состоялось в большинстве населенных пунктов. За самоопределение в Донецкой области выступили 89,7% избирателей, в Луганской — 96,2%. На следующий день, 12 мая, Донецк и Луганск объявили о выходе из Украины.
Обстрелы ВСУ Донецкой и Луганской народных республик не прекращались целых восемь лет, несмотря на многочисленные попытки переговоров и подписанные Минские соглашения.
Спустя восемь лет жители республик подавляющим большинством проголосовали за вхождение в состав России. Теперь новые регионы продолжают бороться за свою свободу и право говорить на родном языке и чтить своих героев уже в составе Российской Федерации.
Основные изменения в армии с приходом нового главы Минобороны РФ Андрея Белоусова публикует ИА Красная Весна
Григорий Шукаев. Бой на Малаховом кургане в Севастополе в 1855 году. XIX в.
Первый вице-премьер правительства Андрей Белоусов возглавил Министерство обороны России в мае прошлого года.
Назначение нового министра обороны из гражданской сферы стало несколько неожиданным. Но дальнейшее развитие экономической ситуации показало оправданность такого шага. Армия требует бесперебойного снабжения, и без грамотного экономического руководства здесь не обойтись. Белоусов определил несколько важных направлений в работе Минобороны.
1. Оптимизация военных расходов. Гражданский опыт помог наладить эффективную работу по распределению бюджетных средств на главные участки фронта.
2. Увеличение скорости принятия решений за счёт сокращения управленческих звеньев. Сам глава Минобороны на итоговой коллегии ведомства в середине декабря говорил о первых результатах проектов по оптимизации административных процессов в ряде структур ведомства — «количество избыточных процедур может быть сокращено в 5–10 раз, а сроки — в 5 и более раз». В оборонном ведомстве планируется создание интегрированной информационной системы. Тогда же на коллегии Минобороны президент Владимир Путин поручил создать в войсках единый информационный контур, объединяющий средства разведки и поражения на разных уровнях управления.
3. Концентрация на новых технологиях, изобретениях и НТР. «Сегодня непосредственно в войсках осуществляется огромное количество инновационных технических разработок, показывающих высокие результаты… Все это позволяет сохранить тысячи жизней наших военнослужащих. В этой связи требуется провести полную инвентаризацию таких войсковых разработок. На системной основе проводить их полигонные испытания. И организовывать серийный выпуск лучших образцов», — говорил Белорусов.
4. Поддержка «народного ВПК». Активно внедряются новые технические решения «из народа» и происходит успешное взаимодействие военнослужащих с волонтерами и гражданскими добровольцами. Помощь в создании дронов, модулей самонаведения в зоне помех РЭБ, тележки для раненых.
5. Особое внимание к беспилотникам. В конце прошлого года министр обороны объявил о создании нового рода войск беспилотных систем. Новое время диктует новые инициативы. Эта тема давно обсуждается экспертами всех уровней.
Реформы Белоусова имеют стратегический характер. Со слов самого министра обороны, страна готовится к возможному открытому конфликту со странами — участниками НАТО в ближайшее десятилетие. А значит России уже сейчас требуется мобилизационная промышленность и ВПК.
Закон о ратификации договора о всеобъемлющем стратегическом партнерстве между Россией и Корейской Народно-Демократической Республикой подписал президент РФ Владимир Путин. Документ 9 ноября опубликован на официальном портале правовых актов. ИА Красная Весна
Флаги КНДР и России
«Ратифицировать договор о всеобъемлющем партнерстве между РФ и КНДР», — отмечено в пояснении к документу.
Ранее ратификацию договора одобрил Совет Федерации РФ 6 ноября.
Напомним, договор между Россией и КНДР подписал президент РФ Владимир Путин 19 июня во время своего визита в Пхеньян. 6 ноября ратификацию договора одобрил Совет Федерации, сенаторы проголосовали за документ единогласно.
Отмечается, что договор носит миролюбивый характер и предполагает бессрочное стратегическое партнерство на основе принципов взаимного уважения суверенитета России и КНДР, невмешательства во внутренние дела друг друга и других принципах международного права.
Кроме этого, в договоре Россия и КНДР подтверждают обоюдное стремление к укреплению региональной и глобальной стабильности. Также обе страны заявляют о приверженности к формированию многополярной международной системы.
Речь идет об экспериментальном средстве SB4, предназначенном для лечения ревматоидного артрита.
"Этот препарат подавляет действие молекул так называемого фактора некроза опухоли альфа (TNF-α), играющего важную роль в работе иммунитета, и его применение создавало возможность развития разных форм рака", - говорится в публикации.
Испытания препарата, способного запустить процесс новообразования злокачественных опухолей разных типов, активно велись на Украине при поддержке западных фармкомпаний, 30 марта сообщает РИА Новости. ИА Красная Весна
Раковая опухоль, деление клеток
Сообщается, что из документов, найденных во время реконструкции подвала городской больницы № 7 Мариуполя, стало известно, что при содействии местных чиновников Украина фактически стала полигоном западных фармацевтов для проведения испытаний препарата, способного вызвать рак.
Действие препарата опробовалось на пациентах психиатрического отделения больницы. Экспериментальное средство SB4 для лечения ревматоидного артрита было одним из тех, что планировалось испытывать на 152 людях на территории Украины.
В списке фармкомпаний фигурируют AstraZeneca (Швеция, Британия), Janssen Pharmaceuticals (ныне Johnson & Johnson Innovative Medicine, Бельгия), Galapagos NV (Бельгия), Novartis International AG (США, Швейцария), Pfizer (США), Sanofi (Франция), Merck KGaA (Германия), Abbott Laboratories (США), IQVIA (прежде Quintiles и IMS Health Inc, США, Британия), Celltrion (Южная Корея), а также Covance (ныне Labcorp Drug Development, США).
Фактически две школы проектирования вертолетов были уничтожены, коллективы лишены ключевых специалистов, а система выстроена так, что работать в ней и уж тем более создавать что-то новое стало практически невозможно
Вертолет Ка-52 «Аллигатор»
Интервью с инженером-конструктором, руководившим группой общего проектирования в Национальном центре вертолетостроения имени М. Л. Миля и Н. И. Камова, Сергеем ЯковлевымВ апреле 2020 года юридически прекратило свое существование опытное конструкторское бюро имени Николая Ильича Камова, человека, который придумал слово «вертолет», и одного из основателей российской школы вертолетостроения.
За свою многолетнюю историю ОКБ им. Н. И. Камова создало уникальную исследовательскую школу и является единственным в мире разработчиком серийных вертолетов соосной схемы.Ранее ОКБ им. Н. И. Камова (АО «Камов») входило в холдинг «Вертолеты России», а затем было реорганизовано в Национальный центр вертолетостроения имени М. Л. Миля и Н. И. Камова.
В настоящее время перед российским государством и русским миром, в самом широком смысле этого слова, стоят серьезные исторические вызовы. В ходе специальной военной операции России на территории Украины русское оружие, включая легендарный Ка-52 «Аллигатор», вновь борется с нацистской идеей, возжелавшей взять реванш.
Однако вертолетная школа Камова и его традиции вертолетостроения могут пасть в небытие.Об этом мы побеседовали с инженером-конструктором, который проработал на АО «Камов» десять последних лет его существования и еще два года в Национальном центре вертолетостроения имени Миля и Камова Сергеем Яковлевым.
Корр.:Сергей Викторович, здравствуйте. Вы работали в отделе технических проектов Национального центра вертолетостроения имени М. Л. Миля и Н. И. Камова. Можете рассказать о своей работе?
Сергей Яковлев: Здравствуйте. «Отделом технических проектов» в ОКБ Камова исторически назывался отдел, который в других ОКБ назывался «Отделом общих видов». То есть это отдел, в котором начинается проектирование вертолетов и который помогает связывать воедино работу всех остальных отделов.
При Союзе в этом отделе было около 70 человек — начиная от технических художников, рисовавших концептуальные картинки для «плакатных войн», компоновщиков, увязчиков, весовиков, специалистов по аэродинамике, прочности и заканчивая экономистами. Любой проект должен был быть тщательно обсчитан до того, как он в принципе пойдет на стадию, на которой имеет смысл загружать остальные отделы ОКБ. Под руководством главного конструктора отдел формировал компоновочные схемы, направлял их остальным отделам конструкторского бюро и затем проверял рабочую документацию на соответствие первоначальному замыслу главного конструктора.
Так вот, я пришел в ОКБ в 2010 году в первую бригаду — бригаду эскизного проектирования. На момент моего прихода от ОТП осталось всего 14 человек — семь из них в первой бригаде, четыре в бригаде весовых расчетов (включая одного студента), два в бригаде увязки и один — в бригаде тендерных предложений. Это при том, что сопровождать нужно было работы по семи типам вертолетов в нескольких модификациях и одновременно работать над новыми проектами по заданию генерального конструктора Сергея Михеева.
В ОКБ уже на тот момент наблюдалась довольно плачевная картина с кадрами, но всё держалось на советском поколении конструкторов, которые пережили девяностые и нулевые года и продолжали тащить дело своей жизни дальше. Низкие зарплаты молодых специалистов (оклад составлял всего 20 тысяч рублей до налогов и еще 10 тысяч доплачивали молодым специалистам), поддерживали кадровый голод — молодые люди приходили после института, получали опыт и уходили на более высокооплачиваемые должности в другие компании. Зачастую это были московские инженерные центры «Боинга» и Airbus.
Но, как потом оказалось, это было еще не так уж и плохо — компания фактически жила «на свои» — проектировала и производила в Кумертау вертолеты, получала денежку, дополнительно содержала собственную компанию по постпродажному обслуживанию и даже авиакомпанию, эксплуатировавшую вертолеты Ка-32.
Всё это было уничтожено после реорганизации, последовавшей за вхождением компании в «Вертолеты России».
Корр.:Какие проблемы произошли после реорганизации ОКБ Камова?
Сергей Яковлев: Реорганизация — это мягкое менеджерское слово, за которым, как правило, стоит уничтожение предприятий. И этот случай не стал исключением.
На момент моего прихода на фирме уже произошло разделение на «административное» и «техническое» руководство — ресурсы были отняты у Михеева и переданы поставленному «Вертолетами России» исполнительному директору.Это всегда такой удобный вариант — управляющая компания может отдавать любые сумасшедшие распоряжения, исполнительный директор их проводит в жизнь, а при последствиях «Вертолеты России» хмурят брови и говорят «ух какие плохие эти камовцы».
Но это было начало — далее в планах «Вертолетов России» было отобрать у Камова историческую территорию Ухтомского вертолетного завода, переселив в отстроенное здание на производственной базе Московского вертолетного завода в Томилино под предлогом сокращения расходов, а потом и постепенное «слияние» двух конструкторских бюро. Что и было сделано.
И никто ни с кого не спросит, что деньги, вырученные от продажи территории целого завода с множеством зданий, своей котельной, пожарной и санитарной частью, пошли на выкуп всего трех этажей в здании «Национального центра вертолетостроения» и одного сборочного цеха, куда было сокращено производство.
Как окрестил это событие один из моих тогдашних коллег, поэтический человек по натуре, «переезд — переезд, из квартиры — в подъезд».К слову, накладные расходы от переезда еще и выросли. На новом месте коллектив постепенно «оптимизировали» (тоже любимое слово менеджеров), так что из семи сотен инженеров через пять лет осталось меньше трети, а затем и соединили с остатками так же урезанного коллектива МВЗ, окончательно объединив остатки двух ОКБ.
Корр.:Как Вы оцениваете эту ситуацию?
Сергей Яковлев: Как катастрофическую для нашего вертолетостроения. Фактически две школы проектирования вертолетов были уничтожены, ключевые специалисты уволены, а система выстроена так, что работать в ней и уж тем более создавать что-то новое стало практически невозможно.
Представьте себе, с ног на голову поставлено практически всё. Например, финансирование идет через серийные заводы — то есть заводу дают деньги на новую технику, а он нанимает НЦВ для проектирования вертолета.
Под этой же эгидой уничтожено опытное производство — то есть опытные машины строятся на серийном заводе, который не представляет, что такое опытное производство, сразу закладывается под серию и затем выкручивает руки КБ, чтобы заблокировать изменения в конструкции, которые могут затронуть оснастку.
Практически уже только этого достаточно, чтобы создавать «чемоданы без ручки», а не конструктивно выверенные вертолеты.
Раньше ОКБ создавали опытные машины на опытном производстве, отрабатывали их и лишь после решения Министерства авиационной промышленности начинали работать с выбранным серийным заводом по налаживанию серии.
Но это лишь внешний бардак, учиненный «эффективными менеджерами», ни черта не понимающими в процессах создания новой техники — еще больший сумбур был создан внутри самого процесса проектирования.
Постоянные реорганизации с обесцениванием должностей и назначением на руководящие конструкторские должности кого попало привели к уничтожению конструкторских школ как таковых.
Николай Ильич Камов
Корр.:Как, по вашему мнению, проходило уничтожение российской конструкторской школы?
Сергей Яковлев: Вот представьте, раньше на одно конструкторское бюро был один ГК (Главный конструктор). У него могли быть замы и ведущие по конкретным машинам, но главный был один.В ОКБ Камова при СССР было всего два ГК — собственно Николай Ильич Камов и Сергей Викторович Михеев.
Затем в постсоветский период главных переименовали в генеральных, а для каждого изделия назначили своего главного конструктора. Это хоть и было отступлением, но в какую-то логику укладывалось.После реформ «Вертолетов России» в КБ вообще исчез генеральный конструктор, а главных конструкторов стало существенно больше, чем вертолетов и их модификаций. Появились «главные конструкторы» по трансмиссии, несущей системе, прочим агрегатам, а далее и такие чудесные должности, как «главный конструктор по научно-техническому заделу» или «главный конструктор по общему проектированию» (конструктор, который проектирует проектирование!).В кого ни ткни — все главные. Причем у таких «главных» не обязательно даже конструкторское прошлое — некоторые из них ни дня не проработали конструкторами, да и образование могут иметь не по профилю.
И это лишь маленькая часть того хаоса, который был создан «эффективными менеджерами» в КБ. Многократно переименовывались отделы, переносились полномочия, вводились множество дублирующих друг друга систем электронного учета и планирования, само планирование выродилось до лозунгов и натянутых отчетов, когда потребная загрузка персонала может превышать располагаемую в несколько раз.В какой-то момент решили изменить систему премирования, по которой премии поставили в зависимость от одного-единственного фактора — количества предъявлений документации на нормоконтроль.
Для тех, кто не знает, нормоконтроль проверяет документацию на соответствие нормативной документации — ГОСТам и стандартам предприятия.То есть сдал абсолютно идиотский чертеж или электронную модель, но правильно оформленную, с первого раза — и тебе премия. Сдал гениальный по конструкторской идее документ с помарками — и тебя оштрафуют. Без шуток — эта система по-прежнему действует. И это на фоне хаоса в проектировании при отсутствии/отстранении настоящего главного конструктора от управления.
Корр.:Как Вы считаете, почему Генерального конструктора Героя России Сергея Михеева фактически отстранили от деятельности?
Сергей Яковлев: Михеев сильно не устраивал как «Вертолеты России», так и руководство МВЗ, которое фактически лишилось своего настоящего главного конструктора с уходом Марата Николаевича Тищенко.
У них там были сплошные «игры престолов», которые привели к развалу коллектива, а во главу, растолкав остальных, вылезли люди типа Павленко, которые явно не соответствуют своей должности.Взять хотя бы эпизод с темой «Перспективного скоростного вертолета», когда Михеев пытался предложить действительно новые подходы к достижению высоких скоростей, а МВЗ выдало зализанный Ми-24 с новыми лопастями, на который были списаны миллиарды.
Где-то в 2017 или 2018 году из штатного расписания была убрана должность Генерального конструктора и Михеев был отстранен от какого-либо руководства. Его побоялись уволить, чтобы не поднимать скандал, он там пытался что-то делать малыми силами ближайших соратников в ЦАГИ по части скоростной тематики, пока совсем не сдался и не ушел в написание мемуаров по былым подвигам некогда славного конструкторского бюро.
Корр.:На каком программном обеспечении вам приходится работать?
Сергей Яковлев: Это довольно интересная тема, ведь на «Камове» всегда старались идти в ногу со временем.Так, первую 3D-модель обводов вертолета нарисовали в ОКБ Камова еще при СССР в отечественной программе «СГМ», работавшей на VАХах. Далее эту программу попытались сделать коммерческой САПР «СГМ Кредо», но рынок быстро захватили зарубежные продукты, разработчики которых обладали несравненно большими ресурсами для разработки и продвижения.
Потом Камов начал совместные работы с итальянской компанией Agusta, которая использовала французскую систему CATIA, и они обучили сотрудников Камова работать в этой САПР.
Так на Камове прижилась эта замечательная САПР, в которой работает вся мировая авиационная промышленность за исключением нашей, которую все последние годы усиленно переводили на Siemens NX.Не избежал участи по смене САПР и коллектив Камова после слияния с МВЗ, на котором из бумаги перешли в NX около десятилетия назад. Причем перевод с одной зарубежной САПР на другую осуществили уже после событий 2014 года, то есть после начала введения санкций против России.
Корр.:И это после всех громких заявлений об импортозамещении?
Сергей Яковлев: Да, мы в свое время тоже очень удивлялись и протестовали против такого перехода. Уж лучше было бы попробовать отечественный «Компас-3D» — он и дешевле на порядок.
К слову о стоимости — перевод «Камова» на Siemens NX обошелся в сотни миллионов рублей, ведь за каждое рабочее место на Siemens NX с системой управления документацией TeamCenter приходится платить по два-три миллиона рублей плюс ежегодное обслуживание. Это по сравнению с парой сотен за такой же комплект отечественного.Да, конечно, наши программы далеки от западных «тяжелых САПР», но по крайней мере их разработчики рядом и при должной поддержке это можно было бы быстро исправить. Если бы такие деньги, какие вливались НЦВ ежегодно в Siemens, шли на доработку «Компаса» — мы бы уже имели САПР не хуже этого самого Siemens NX.
Корр.:Что, по вашему мнению, необходимо сделать для спасения отечественной школы вертолетостроения?
Сергей Яковлев: Для спасения отечественной авиации в целом (самолетчиков ОАК уже приговорила к слиянию) нужно две главные вещи.Во-первых, это немедленное устранение всех нелепых постсоветских надстроек над предприятиями в виде «управляющих компаний», «холдингов», «корпораций» типа «Вертолетов России», Ростеха и прочих АО, созданных с единственной целью — кормить иждивенцев, называемых «эффективными менеджерами».
Система должна быть простой: Министерство авиационной промышленности, распределяющее ресурсы, — главный конструктор, отвечающий своей головой за результат.
Соответственно такая, система подразумевает не единых монстров типа НЦВ, а множество конструкторских бюро, сплоченных вокруг коллективов, которые добиваются доверия через результат.
Во-вторых, реформа образования, которая позволит восстановить практически уничтоженное высшее техническое образование в стране.
Кроме шуток — в стране осталось два вуза, готовящих инженеров-вертолетчиков, и в Московском авиационном институте практически не осталось преподавателей. А новых на существующих условиях привлечь практически невозможно.
Корр.:Как Вы оцениваете внутреннюю ситуацию в России в настоящее время?
Сергей Яковлев: Я бы назвал это эйфорией на фоне замедленного падения.
Мы, как государство, говорим, что мы будем противостоять всему свету, но те, кто говорят, не хотят видеть и знать проблемы тех, кто делает.
В стране по-прежнему инженер — слово ругательное (сочетает высокую ответственность с ничтожной заработной платой, еще и с ограничениями на выезд за рубеж по гостайне).
В стране по-прежнему деградирует образование и медицина, по-прежнему доминирует монетарная политика, блокирующая внутреннее кредитование производств, по-прежнему высокий риск рейдерства, что останавливает людей от желания что-либо организовывать в российской юрисдикции — всё это никуда не делось.
Часть институтов страны уже работает по инерции, как курица без головы, а СМИ радуются, что хорошо бежит на запасе мышц, выращенных более четверти века назад.
Корр.:Что вы думаете о новых специалистах и их подготовке?
Сергей Яковлев: Как я уже говорил ранее, система образования поломана и, естественно, она порождает падение уровня специалистов.
Сейчас, если переэкзаменовать последние выпуски по советским нормам, диплом получат единицы. Остальные прошли по принципу «три пишем, два в уме», а если связал два слова и вспомнил пару терминов — так достоин оценки «хорошо» или даже «отлично».
ЕГЭ пустило в институты абы кого. Система привязки штатного расписания к числу студентов убила возможность отсева не тянущих студентов, итог — только единицы людей, еще и не в каждый выпуск, могут по-настоящему называться инженерами, потому что они хотели быть инженерами, стремились к этому и растили себя сами.
Корр.: Смогут ли такие специалисты ответить на вызовы, стоящие перед страной?
Сергей Яковлев: Я на это надеюсь и сам постараюсь сделать всё от меня зависящее, чтобы вертолеты в России были свои и были лучшие.
Перефразировав Роберта Людвиговича Бартини (к слову, одно время соседствующего с Камовым на Ухтомском вертолетном заводе), скажу, что главное, чтобы «красные вертолеты летали лучше, чем черные».
