ВС РФ поразили цех по производству безэкипажных катеров в порту Черноморск, а также сухогруз, доставлявший в порт Одесса грузы, предназначенные для обеспечения ВСУ. Об этом сообщили в Минобороны России.
"В результате удара в порту Черноморск поражен цех по производству безэкипажных катеров. Кроме того, на переходе морем поражено морское судно типа "сухогруз", доставлявшее в порт Одесса грузы, предназначенные для обеспечения ВСУ", - говорится в сообщении.
Российские военные нанесли удары по военным объектам в Полтавской и Одесской областях. Под удар попали депо, пункты дислокации операторов морских дронов и судно с имуществом для ВСУ. Целями также стали объекты энергетики, обеспечивающие военную логистику противника.
Вооружённые силы Российской Федерации нанесли удары беспилотными летательными аппаратами по объектам железнодорожной и портовой инфраструктуры Украины,
В Одесской области в порту Вилково поражены два пункта временной дислокации операторов безэкипажных катеров, стоянка катеров и место хранения БЭК, а также портовая инфраструктура, обеспечивающая хранение и подготовку к применению безэкипажных катеров.
Окончание воспоминаний Джона Куэйда, летавшего хвостовым стрелком в экипаже "Летающих крепостей." Ссылки на предыдущие части воспоминаний выложу в закрепе.
"Летающая крепость" в полете
15 марта 1944 года. Брауншвейг, Германия. Цель — центр города.
Сегодня я летал с лейтенантом Синьором. Как обычно, его снова засунули в угол «Пурпурного сердца». Никто из начальства его не любил, но он был отличным пилотом, и экипаж его обожал. Для меня этого было достаточно. Это был его последний боевой вылет и последний для Стэна Кайовски, нашего бортового стрелка.
Я думал, это будет ещё одна тяжёлая мясорубка, но на этот раз Брауншвейг оказался не так уж и плох. Теперь я понимаю, почему экипаж любил этого пилота. Когда группа попадала под зенитный огонь, он уводил машину в сторону от строя, пока зона обстрела не оставалась позади. Он делал это только тогда, когда рядом не было истребителей, и летел он низко и с краю. Это нарушало все правила, но ему было плевать.
Мы пересекли голландское побережье, и по нам открыли слабый, но точный зенитный огонь. Наше прикрытие, большая группа P-38, было повсюду. В какой-то момент около 50 истребителей попытались прорваться к нам, но «Лайтнинги» накинулись на них со всех сторон, так что те не могли сосредоточиться на нас, хотя и успели нанести пару ударов.
Эта "Летающая крепость" пережила войну. Она разбилась в США во время авиашоу 2 октября 2019 г.
«Крепость» перед нами получила попадание и сорвалась в штопор. Раскрылся только один парашют. Видел пару сотен истребителей, рубившихся над нами. «Фрицы» и P-38 падали вниз. Затем в дело вступила группа P-47 и окончательно решила исход боя. Всё-таки считаю, что они лучшие, и смелости им уж точно не занимать.
Возвращение прошло без происшествий. Где-то вдали были очаги слабого зенитного огня и несколько вялых атак истребителей. Наш эскорт сделал этот вылет довольно лёгким. Вернулись нормально.
18 марта 1944 года. Мюнхен, Германия. Цель — сортировочная станция.
Снова долгий рейс, но эскорт был весьма неплох. «Тандерболты», «Мустанги» и «Лайтнинги». Над Францией наткнулись на несколько слабых и неточных зон ПВО. Когда вошли в Германию, я увидел вдали Альпы. Фатерлянд был укрыт снегом. Прекрасное зрелище.
И как раз, когда я начал наслаждаться пейзажем, плотный зенитный огонь вернул меня в реальность. Мы прошли сквозь строй зениток и истребителей от Аугсбурга до Мюнхена.
Сегодня снова летал бортовым стрелком. Слишком скучно, не то что в хвосте. Дал пару очередей, ничего особенного. Над целью, начиная с боевого курса, зенитный огонь стал очень, очень точным и плотным. Осколки стали рикошетить внутри машины. Громкий грохот разрывов, тряска самолётов, одно желание: оказаться где-нибудь в другом месте.
Через несколько секунд после сброса бомб снаряд разорвался прямо снаружи от моей стрелковой точки, повалив меня на спину, перебив ствол пулемёта пополам и разворотив бронеплиту. Никого не задело. Не знаю, почему. Футом выше — и мне бы снесло голову.
Кстати, я видел, как бомбы накрыли железнодорожную станцию: локомотивы и товарные вагоны подлетали в воздух. А в целом вернулись нормально.
23 марта 1944 года. Брауншвейг, Германия. Цель — центр города.
Мой пилот отлетал свой срок в прошлом налёте, так что сегодня я летел с новым командиром, лейтенантом Батлером, выпускником Вест-Пойнта и редкостным болваном. Мы вошли над Голландией и разминулись с нашим эскортом. Пришли слишком рано. Попали на несколько слабых, но точных зенитных батарей.
Экипаж был новым, неопытным, и это сразу бросалось в глаза. Они забивали эфир всякой чепухой, пока я не потерял терпение и не велел им заткнуться и не засорять связь, если им нечего сказать по делу. На какое-то время сработало.
Мы были глубоко над Германией, шли с опережением графика, а эскорта не предвиделось. Как только мы легли на боевой курс, над нами появились инверсионные следы штук 50. Они шли четвёрками, прямо как наш эскорт. Я пытался убедить экипаж, что это «Фокке-Вульфы» 190, но они упёрлись, что это P-47. Слушать это было невыносимо.
И в этот самый момент свора истребителей 109-х выскочила снизу и атаковала группу позади нас. Я видел, как с первого же захода три «Крепости» рухнули вниз в огне. Затем истребители сверху спикировали на нас, и началось веселье. Я ведь предупреждал экипаж, что это враги, но стрелял только я один.
Они ударили по нам жёстко. Две «Крепости» тут же пошли вниз, ещё несколько получили попадания, в том числе наше. Это стало грубым пробуждением для экипажа. Всё это время тупой пилот сидел на внешней связи вместо интеркома и не слышал докладов об атаках.
«Крепость» справа от нас получила попадание и вспыхнула. Она перевернулась и едва не столкнулась с нами, а через несколько секунд взорвалась. Никто не спасся. Мне не удалось хорошо прицелиться, так как большинство атак шли либо в лоб, либо сверху. Зенитный огонь над целью был плотным, но неточным. Вскоре после этого мы попали в другую зону обстрела. И вот там зенитки били очень метко.
Наш эскорт появился как раз в тот момент, когда «фрицы» снова на нас навалились. Одну «Крепость» в нашей группе разорвало пополам. Мы проходили над краем Рурской области, и зенитный огонь там был просто убийственным. Мы получили несколько попаданий.
Машина слева от нас получила прямое попадание из зенитки и сильно загорелась. Я видел, как выпрыгнули шестеро. Затем пылающая машина потеряла управление. Она заскользила прямо сквозь нашу группу. Все «Крепости» рванули вверх, кроме нашей, потому что этот придурочный пилот всё ещё сидел на внешней связи и не слышал моих криков.
Горящая машина прошла в каких-то трёх футах от нашего хвоста. Я слышал рёв её двигателей. Она выровнялась, выпрыгнули ещё четверо, а затем она перевернулась и развалилась на куски.
Мы вернулись нормально, но вовсе не благодаря пилоту. И я ему прямо об этом сказал.
26 марта 1944 года. Шербур, Франция. Цель — ракетные площадки.
Едва не разбились на взлёте. Дело близится к концу, и обстановка становится слегка нервной. Инструктаж был на Лейпциг, но почему-то его отменили. Слава богу. Мы пересекли французское побережье и повернули направо. Зенитный огонь очень плотный, но слева от нас. Наверное, это стреляли французы.
Вышли на боевой курс. Все бомбы сбросили не вовремя. Я видел, как они упали на землю мимо цели. Пара атак истребителей не доставила особых хлопот. Ла-Манш на обратном пути выглядит прекрасно, как и белые скалы Дувра.
Это должен был быть мой последний боевой вылет, но придётся сделать ещё один, так как норму подняли до тридцати. Поскольку у меня было 23 вылета на момент изменения, мне остался всего один. Из этого вылета вернулись нормально.
27 марта 1944 года. Казо, Франция. Цель — аэродром.
Сегодня я летал с Гэвитом. Он хороший пилот. Казалось, вылет отменят, потому что всё накрыл густой туман. Взлёт задержали на 2 часа. Это какой-то способ заставить меня понервничать перед последним вылетом.
Наконец мы взлетели, и туман был таким плотным, что едва виднелись законцовки крыльев. Мы полчаса набирали высоту сквозь туман вместе с сотнями других машин. Все сидели, как на иголках.
B-17 379-й бомбардировочной группы заходят на цель
Наконец пробились на 10 тысяч футов. Собрали строй, пересекли Ла-Манш. Над Францией не было ни облачка. Я видел пожары и дым на земле, там, где отбомбились другие группы. Но нам оставалось до цели ещё два с половиной часа. Прошли над Брестом.
Немецкие военные корабли открыли по нам зенитный огонь, очень неточный. Всю дорогу внизу шли разрозненные свалки P-38, P-47, P-51 против «Юнкерсов» 88, 190, 109 и 110.
Нас несколько раз атаковали, но без особого нажима. К слову, наша цель находится недалеко от испанской границы. На этот раз мы положили бомбы прямо в цель. С такой малой высоты мы и не должны были промахнуться. Ангары взлетели на воздух. Склад горючего тоже. Море густого дыма. Зениток почти не было.
B-17F-27-BO из 91-й бомбардирочной группы
Мы пересекли Брест, и из солнца прямо на нас спикировала парочка 190-х, ударив по нам очень жёстко. Видел, как одна «Крепость» пошла вниз. Немного пострелял, не особо удачно. Подоспели «Тандерболты» и разогнали «фрицев».
Этот B-17 из 100-й бомбардировочной группы совершил аварийную посадку в Швейцарии. Самолёт и его экипаж были интернированы до конца войны
Не верится, что это последний вылет. Вернулись нормально. В казарме устроили праздник. Я первым из всей нашей казармы отлетал свой срок. 52 человека не дожили до этого момента.
Всем доброго дня! Продолжаю публикацию воспоминаний Джона Куэйда. Ссылку на предыдущие части воспоминаний дам в конце поста.
В-17 в полете. Снимок сделан 5 сентября 1941 года
13 февраля 1944 года. Па-де-Кале, Франция. Цель — ракетные площадки.
Сегодня мы бомбили по эскадрилье. Наш экипаж вёл нижнюю эскадрилью. У каждой эскадрильи были свои цели. Мы прошли над шестью или семью зонами ПВО. Огонь был несильным, но клали они очень кучно. От среднего до лёгкого, но очень точно. Убило штурмана в нашей эскадрилье.
На пути к цели я не видел ни одного истребителя, ни своих, ни чужих, но зато слышал каждый разрыв зенитного снаряда. Может, я слишком много думаю о зенитках, но с истребителями хотя бы можно дать сдачи.
Франция выглядела такой мирной и тихой вплоть до команды «Бомбы пошли». «Крепости» заходили и уходили, сбрасывая бомбы на свои индивидуальные цели. Я задавался вопросом: «Что же там внизу такого важного?» Вся земля покрылась разрывами бомб, а иногда поднимались огромные взрывы. Видимо, прямые попадания.
Один B-24 получил тяжёлые повреждения от зениток и летел в нашем строю всю дорогу до дома. На обратном пути у Ла-Манша видели истребители, но они нас проигнорировали, и на том спасибо.
24 февраля 1944 года. Росток, Германия. Цель — центр города.
Сегодня был мой самый долгий боевой вылет по времени. Всё прошло не так уж и плохо. Наверное, после Брауншвейга уже ничто не кажется слишком плохим. Или, возможно, я просто помешался на зенитках и начал получать удовольствие от этого спорта. Надеюсь, что нет.
Нам пришлось бомбить запасную цель из-за густой облачности. Люфтваффе выслала несколько различных типов истребителей: 109-е, 110-е, 210-е, «Юнкерсы» 88 и «Фокке-Вульфы» 190. Их было не слишком много. Мы перенесли несколько атак, но истребители бросили нас и переключились на другие группы. Надеюсь, это потому, что мы слишком хорошо отстреливались. Некоторым другим группам досталось тяжело. Многие пошли вниз.
Вот так немцы отрабатывали атаку "Крепостей"
Позже одна «Крепость» в нашей группе была сбита. Я видел только три парашюта, но истребители продолжали её добивать, пока она не разломилась пополам. «Юнкерсы» 88 стреляли ракетами по верхней группе. Они держались вне зоны досягаемости, а затем под их крыльями вспыхивало большое оранжевое пламя, и оттуда вылетали две ракеты, похожие на огромные огненные шары. Тогда «Крепости» закладывали вправо или влево, чтобы уклониться от них.
Видел несколько немецких патрульных катеров у побережья Дании. Думаю, мы снова шли слишком низко.
Часть группы из 1000 самолётов B-17 над Европой
25 февраля 1944 года. Регенсбург, Германия. Цель — авиасборочный и шарикоподшипниковый заводы.
Ещё один долгий рейд над Фатерляндом. Как только мы пересекли французское побережье, радист получил сообщение, что Пятнадцатая воздушная армия подошла со стороны Италии и только что отбомбилась по той же цели, куда шли мы. Мы всё равно пошли дальше. Над Францией мы попали под обстрел нескольких зенитных батарей. Я летел с другим экипажем и всю дорогу чувствовал себя неуютно.
Как только нас покинул эскорт, самолёты позади нас попали под жёсткий удар 109-х и 190-х. Две «Крепости» пошли вниз. Из одной вышло девять парашютов, из другой — три.
Вторая «Крепость» потеряла управление. Истребители даже не дали экипажу шанса выпрыгнуть. Она загорелась и ушла в крутое пике. Крылья и хвост отвалились, и я видел, как фюзеляж врезался в землю. Эти последние рейды проходят слишком низко. Зенитный огонь становится всё точнее и точнее.
Мы пролетели над Люксембургом и вошли в Германию. Рейх был укрыт снегом. Красивое зрелище. Всё выглядит таким мирным и тихим. Справа виднелись Альпы, а вдалеке мы могли рассмотреть нашу цель, всё ещё горевшую после недавнего налёта Пятнадцатой.
Как только мы легли на боевой курс, зенитки ударили в полную силу. Створки нашего бомбоотсека заклинило, так что бортмеханик вылез из верхней турели, чтобы открыть их вручную.
И как раз в этот момент осколок зенитного снаряда снёс колпак его турели. Разрывы зениток были очень громкими. Куски стали впивались в наш самолёт.
Я случайно поднял глаза и увидел, как сквозь разрывы зениток на нас рвётся ретивый 109-й. Я дал по нему длинную очередь и видел, как он задымил и перевернулся в пике. Может, я его и достал. Одну «Крепость» разнесло прямым попаданием зенитного снаряда прямо над целью. Никто не спасся.
Мы начали долгий путь назад. Никакого эскорта всю дорогу.
Было видно, что Франкфурт и Штутгарт всё ещё горят после предыдущих налётов. Видел много дымящих B-17, пытающихся дотянуть до дома.
Над Францией мы снова попали под сильный обстрел из двух разных зон ПВО. Осколки прошили нос, крыло, лобовое стекло и хвост. Нервы начали сдавать. Нас вяло атаковали истребители на всём пути домой, но не слишком наседали. Думаю, они уже устали и также были сыты по горло.
Когда мы приблизились к Ла-Маншу, одна странно выглядящая «Крепость» попыталась повернуть назад, и наш командир вызвал по рации оказавшиеся поблизости «Спитфайры», чтобы они перехватили её и привели в Англию. Должно быть, это были «фрицы» на трофейном самолёте.
Экипаж, с которым я летел сегодня, мне не очень понравился. Под огнём они слишком сильно суетились, а я этого терпеть не могу. Приходилось постоянно говорить им, чтобы они остыли, но мы вернулись нормально.
6 марта 1944 года. Берлин, Германия. Цель — центр города.
Я наконец-то дождался того, чего хотел. Налёта на большую «Б». Странно, но я не так сильно нервничал. Просто хотелось поскорее отстреляться.
Наш экипаж вёл 94-ю группу, а затем, как только мы вошли в Германию, нам пришлось вести третью дивизию над целью. Это был такой же тяжёлый налёт над Рейхом, как и любой другой. Разве что на разборе нам налили двойной скотч и сфотографировали после посадки.
Нашим ведущим был полковник Торуп, один из командиров авиабазы. Мы пересекли Ла-Манш, вошли в Голландию, попали под слабый, но очень-очень точный зенитный огонь и встретились с нашим эскортом. На этом этапе это были P-47.
Когда они ушли, нас агрессивно атаковали около 30 109-х и 190-х. Нам удавалось сдерживать их, пока не появились сопровождавшие нас P-51. И тут начались свары. Небо над нами было изрезано инверсионными следами гигантского воздушного боя. Несколько истребителей сбили, в основном «фрицев».
Тем временем группа позади нас потеряла 8 B-17 за один заход примерно шести-девяти 109-х и 190-х. Небо заполнилось парашютами. Я не успевал за ними следить, так как истребители пёрли прямо на нас. Затем подошли «Мустанги», и все стали палить во всех. Чёртова неразбериха.
Как только мы легли на боевой курс, небо заполнил сверхплотный зенитный огонь. Я слышал каждый разрыв вокруг нас. Слышал, как сталь бьёт по обшивке, и чувствовал, как машину кидает вверх и вниз, из стороны в сторону от взрывных волн.
Я видел город — большой, красивый, а затем он запылал. Какая жалость! Мы сбросили бомбы и убрались оттуда к чёрту собачьему, как можно скорее, потому что зенитки били просто убийственно.
Наше левое крыло получило тяжёлые повреждения. Видел, как несколько B-17 рухнули над целью. Зенитки начинают действовать мне на нервы. Когда мы вышли из зоны обстрела, нас встретил другой эскорт — P-51. Это очень успокаивало.
Покинув Германию и войдя в Голландию, мы снова попали под зенитный огонь, слабый, но исключительно точный. Ещё несколько атак истребителей, ещё несколько свалок, потом Ла-Манш и вздохи облегчения. Мы вернулись нормально.
Сегодня вечером Би-би-си передавало, что Восьмая армия потеряла 68 бомбардировщиков.
B-17E "Летающая крепость", 19-я бомбардировочная группа ВВС США, лето 1942 г.
Кстати, я сегодня летал на месте правого бортового стрелка. По протоколу, на ведущих машинах в хвосте должен сидеть офицер. Экипаж отнёсся к этому настороженно, и я тоже. Но он справился неплохо, кем бы он ни был.
10 февраля 1944 года. Брауншвейг, Германия. Цель — центр города.
Не знаю, как начать этот рассказ. Я очень устал. На инструктаже нам сказали, что план состоит в том, чтобы отправить 200 «Крепостей» вглубь Германии в качестве приманки, чтобы выманить вражеские истребители и дать нашему эскорту шанс уничтожить Люфтваффе. Вышло совсем не так.
Как только мы пересекли побережье, мы наткнулись на рой вражеских истребителей. На разборе все сошлись во мнении, что нашу группу единовременно атаковало более двух сотен истребителей. Я понял, что мы попали в настоящую переделку, когда появилось около 150 машин нашего эскорта, и они тут же сбросили подвесные баки, чтобы сцепиться с противником. А это означало, что они не смогут долго оставаться с нами, а налёт только начинался. Люфтваффе, должно быть, подняло в воздух все истребители, какие у них только были.
Истребители били по нам со всех возможных ракурсов. Я видел взрывающиеся «Крепости» и истребители, как самолёты идут вниз, дымясь и объятые пламенем, как отрываются крылья, хвосты, как небо заполняется парашютами.
Один парень влетел в «Крепость» из нижней группы. Его перемололо винтами, а эта «Крепость» просто перевернулась и ушла в пике. Небо было заполнено трассерами, разрывами двадцатимиллиметровых пушечных снарядов и даже ракетами.
С омерзительным звуком сталь вспарывала обшивку нашей машины. Временами я боялся стрелять, чтобы не попасть в наши собственные самолёты или какого-нибудь бедолагу на парашюте.
"Летающие крепости" над Бременом сбрасывают бомбы на цель сквозь облака
Мы вели верхнюю эскадрилью из девяти машин. Вернулись только две.
Немцы атаковали по 16 самолётов за раз. Пушки на их крыльях сверкали, как огни луна-парка на Кони-Айленде. Эти парни не шутили. Свалкам не было числа. Временами P-47 находились в тяжелейшем меньшинстве, но они проделали великолепную работу и оставались с нами до последней минуты. Пара из них запросила курс на базу и извинилась, что вынуждена нас покинуть из-за нехватки горючего.
Когда они ушли, истребители стали ещё агрессивнее, если такое вообще было возможно.
Все наши стволы палили, не переставая. Весь самолёт вибрировал. Я стрелял по всему, что попадало в прицел. Думаю, я зацепил нескольких, но я был слишком занят, чтобы смотреть, что с ними стало, потому что начиналась новая атака, потом ещё одна и так далее. Я знаю, что Чонси сбил «Фокке-Вульф» Fw 190. B-17 пролетали над нами, сбрасывая авиабомбы, но без особого успеха.
В какой-то момент над нами в карусели кружилось, наверное, около 200 истребителей. Я видел, как сбили два P-47, но я также видел, как они завалили нескольких «фрицев». Бой затих на 5 минут, и примерно в это время Чемберс, наш бомбардир, крикнул о приближении больших групп истребителей прямо по курсу сверху.
Мы все решили, что это наш эскорт идёт из Англии крупными силами нам на помощь. Но это оказались 190-е и 109-е, около 150 машин.
Вот теперь началось настоящее веселье. Прикрытия у нас вообще не было. «Крепости» и истребители падали вокруг нас со всех сторон. В нашу машину градом летели двадцатимиллиметровые снаряды и пули. Чудо, что никого из нас не задело.
Под конец боя появились 20 P-47 и дали грандиозный отпор. Зенитный огонь над целью был тяжёлым, но на обратном пути стало полегче. Мы благополучно вернулись.
Сегодня в казарме много пустых коек. Нашу старую «Крепость» изрядно потрепало. Не знаю, как она вообще держалась в воздухе.
Повреждения: снесли половину носа, оторваны 6 футов киля, перебиты тросы управления хвостовым оперением. Все мои окна выбиты.
Этот В-17 был атакован японскими "Зеро" и разломился при жесткой посадке. Он считается первым американским самолетом, атакованным в воздухе во время Второй Мировой
Один двадцатимиллиметровый снаряд прошил левую сторону хвоста над моими руками и разорвался прямо за окном. В общем итоге техники насчитали 136 пробоин, но мы вернулись нормально.
Представляю вам второй блок воспоминаний хвостового стрелка B-17 Джона Куэйда.
"Летающие крепости" летят на задание. Италия 1944 год.
Если кто пропустил первую часть, то ссылка на неё скоро будет ждать вас в закрепе. Желаю вам приятного чтения.
29 января 1944 года. Франкфурт, Германия.
Цель — промышленный центр. Судя по инструктажу, сегодняшний налёт должен был стать самым массированным за всю войну.
Мы пересекли Ла-Манш и вошли на вражескую территорию над Бельгией. Пролетели над Брюсселем. Затем облачность стала сплошной, 10 баллов.
В этом рейде нас должны были прикрывать «Спитфайры», затем P-47, P-38 и P-51. Как обычно, «Спитфайры» не появились. Остальной эскорт сработал неплохо. P-47, как всегда, были лучшими. К тому же они всегда кажутся самыми агрессивными.
P-47 сбивает "Мессер"
Около 12:19 попытались ударить по нам, но P-47 разбили их строй. Когда им пришлось уйти, на группу позади нас обрушилась массированная атака около 6:00.
Девять «Крепостей» пошли вниз, одна за другой. Мы захватили с собой пачки металлизированной фольги и разбрасывали их на боевом курсе. Наверное, это сработало, потому что огонь был сильным, но снаряды рвались очень низко. Домой мы добрались почти без проблем. Несколько слабых атак.
Тринадцатый вылет позади. Вернулись нормально.
В-17 в полете. Калифорния, США
30 января 1944 года. Брауншвейг, Германия. Цель — завод по производству «Мессершмиттов» Bf 110.
В прошлый раз, когда Восьмая воздушная летела на Брауншвейг, она потеряла 60 «Крепостей». Сегодня только 20. Мы подошли довольно близко к Берлину.
Пришлось обходить несколько зон ПВО, но всё равно мы попали в три зоны плотного огня плюс зенитки над самой целью.
Сопровождение было неплохим. P-47 всегда на месте, а «Спитфайры» снова не показались. На этой высоте за нами тянулись густые инверсионные следы. К тому же было много дымки, из-за чего заметить истребителей было трудно.
Было несколько опасных сближений. Погода стояла отвратительная. На боевом курсе мы раскидывали металлическую фольгу, но на этот раз не помогло. Зенитный огонь был довольно точным.
Вспыхнуло несколько «собачьих свар». Зрелище красивое, но порой становилось жутковато. Сидишь и смотришь, смогут ли «фрицы» прорваться и достать нас.
Несколько раз им это удавалось, но обошлось. Вернулись нормально.
3 февраля 1944 года. Вильгельмсхафен, Германия. Цель — бункеры подводных лодок.
Похоже, мы прошли этот рейд по самому тяжёлому сценарию в отвратительных погодных условиях. Сплошная десятибалльная облачность.
Какое-то время у нас был неплохой эскорт. Пересекая вражеский берег, мы попали под плотный, но не очень точный зенитный огонь.
На боевом курсе створки бомбоотсека заклинило, так что механику пришлось открывать их вручную с помощью лебёдки. Как раз вовремя, чтобы отбомбиться по цели.
Зенитный огонь был плотным, но левее нас. Мы должны были возвращаться через Северное море. На нашей высоте начался ледяной шторм. Мы ничего не видели, чтобы держаться в строю, и получили приказ: «Каждый сам за себя».
Пока мы снижались сквозь бурю, на крыльях начал образовываться лёд. Последнее, что я увидел, прежде чем нас поглотила непогода, — как одна «Крепость» врезалась в хвост другой и искромсала его так, что стрелок выпал наружу над Северным морем. Больше я ничего не видел.
Нас со всех сторон закрыла мгла.
Мы неслись вниз на огромной скорости, пытаясь добраться до более тёплого воздуха. Лёд вскоре отвалился от крыльев, и мы ни во что не врезались. А это значит, что всё идёт хорошо.
Мы выскочили из облаков на высоте около двухсот футов над Северным морем, вдоль Фризских островов. И тут вокруг хвоста и левого фюзеляжного окна начали во множестве рваться двадцатимиллиметровые снаряды. Откуда они летят, я не видел.
Затем погода прояснилась, и я увидел солдат, бегущих к своим огневым позициям. Мы открыли по ним огонь. Видел, как человек 20 повалились словно тряпичные куклы, и быстро убежали оттуда.
Дорога домой выдалась ухабистой. Пару раз я буквально оказывался в невесомости.
8 февраля 1944 года. Франкфурт, Германия. Цель — центр города.
Мы вели нижнюю эскадрилью новой группы глубоко на вражескую территорию. Через 20 минут после пересечения побережья противника мы попали под очень точный зенитный огонь. Видел истребители, но P-47 их отвлекали. Летели на довольно большой высоте.
Как только мы вышли на боевой курс, я заметил группу «Мессершмиттов» Bf 109 снизу, с 6 часов, и приподнялся, чтобы не упускать их из виду. И при этом, сам того не зная, выдернул свой кислородный шланг.
Я потерял сознание и ударился головой о бронеплиту. Но перед тем, как отключиться, я смутно помню, как пытался воткнуть конец шланга обратно на место, но никак не мог до него дотянуться. Мне казалось, что он свисает из хвоста машины на несколько миль, и я всё пытался втащить его внутрь.
Наш врач говорил, что человек на такой высоте может прожить без кислорода не больше 10 минут. Но, по словам экипажа, они пытались достучаться до меня больше 20 минут.
Билл Гейер, бортовой стрелок, приполз в хвост и нашёл меня обмякшим. Кислорода не было, лицо стало фиолетовым.
Он немедленно дал мне аварийный кислород и сделал искусственное дыхание, как смог. Я снова задышал.
Очнувшись, я попытался полезть с ним в драку, но сил не было. Через несколько минут я пришёл в норму, но до самого дома был как в тумане. Уверен, то, что я выжил, — это чудо. Экипаж сказал, что я стрелял по истребителям, но я ничего из этого не помню.
