TTPITF

Как мы сегодня представляем себе "настоящую" любовь?

Если подумать - всё звучит прилично: доверие, близость, уважение, общие цели. Красивые слова.

Но проблема в том, что большинство людей не "думают" об этом - они впитывают готовую картинку. Причём не из жизни и не из опыта, а из ленты, сериалов, клипов, мемов, разговоров псевдопсихологов.

Сказки, фильмы и мультфильмы хотя бы иногда держатся на верности и взаимовыручке, хоть и сильно идеализируют действительность. А соцсети и медиа чаще продают другое: отношения как товар, людей как роли и любовь как сделку.

И вот здесь начинается грязь: мужчине продают образ "должен" - платить, тянуть, доказывать, тащить, не ныть. Женщине продают образ "достойна" - требовать, оценивать, выбирать "по уровню". И чем больше это повторяют, тем больше это кажется нормой. Даже тем, кто в душе с этим не согласен.

И это проблема не только современности. Не надо делать вид, будто всё испортилось вчера. Это старая история, проходящая через века нашей "цивилизованной" жизни. Но именно сегодня она набирает новые краски.

Из отношений давно лепят то, что удобно. Из мужчины - кошелёк, силу, жёсткость, функцию. Из женщины - секс-материал, идеальную картинку, собачью преданность. Форма меняется в зависимости от целей.

И из-за этого любовь постепенно перестаёт быть живым чувством. Она превращается в красивую обёртку, внутри которой - пустышка. Всё выглядит правильно. Всё одобряемо. Всё "как надо".

Мужчина или женщина находят себе партнёра по общественным стандартам. Подходящего. Правильного. Удобного. И вдруг обнаруживают, что рядом не близость, а соответствие шаблону. Это не про "надо было слушать сердце" или "надо было думать головой". Это про то, что человек поверил в чужой стандарт, который ему самому по-настоящему не нужен. Да, есть те, кто честно ищет выгоду - статус, обслуживание, секс, деньги. Это хотя бы откровенно.

Но чаще всё куда тоскливее: люди живут вместе и чувствуют себя одинокими. А "любимый человек" постепенно становится чужим. И держится всё это не на любви. А на страхе.

Что за страх?

Страх остаться одному. Не потому, что без партнёра жить невозможно. А потому, что без статуса "в отношениях" человек чувствует себя проигравшим, обделённым. В эпоху витрин одиночество выглядит как провал. И человек держится не за любовь, а за картинку "у меня всё нормально".

Страх признать ошибку. Гораздо проще терпеть и делать вид, что всё хорошо, чем признать: "Я выбрал не того. Я поверил в стандарт. Я гнался за упаковкой". Эго это не выдерживает. Проще убедить себя, что "так у всех".

Страх потерять вложения. Время. Деньги. Нервы. Социальный круг. Люди годами живут вместе не потому, что счастливы, а потому что "слишком много уже вложено". Как будто отношения - это бизнес-проект, который жалко закрывать.

И самый тихий страх - страх выйти из роли. Если ты уже стал "обеспечивающим", "терпящей", "сильным", "идеальной", то снять маску сложно. Потому что придётся признать: ты не функция. Ты человек.

Таким образом любовь постепенно превращается из чувства в ресурс. Если мужчину оценивают по тому, сколько он "вкладывает", а женщину - по тому, насколько она полезна и удобна, то это уже не любовь. Это самый обычный рынок.

Рынок "любви". Звучит даже миленько.

По тем же принципам работают и медиа, где отношения давно стали товаром. Камера включена - всё идеально, смешно, трогательно, "как в сказке". Камера выключена - перед нами либо обычная скучная пара, либо два человека, которые едва выносят друг друга.

И самое забавное начинается позже. Та самая "идеальная" пара, которая годами транслировала гармонию, однажды объявляет о расставании. Не тихо. Не спокойно. А громко. С обвинениями и матами. С взаимными уколами. С разоблачениями. Ещё вчера - "мы навсегда". Сегодня - "всё было не так".

Публика в шоке.

- "Как так?"
- "Я же на них равнялась…"
- "После этого вообще можно верить в любовь?"

Можно. Просто не в ту, которую продают.

Таких историй десятки. Медийные пары, блогеры-миллионники, публичные "примерные семьи", которые внезапно делят имущество, аудиторию и грязные подробности. И каждый раз люди искренне удивляются. Хотя удивляться нечему - они видели не отношения, а продакшн.

Но проблема даже не в расставании. Люди расходятся - это нормально. Проблема в том, что годами продавалась картинка. А аудитория её покупала. Верила. Копировала. Сравнивала свою жизнь с чужим монтажом.

Почему это происходит? Потому что сегодня почти всё измеряется выгодой. Труд. Время. Культура. Вера. Дружба. Даже сам человек. Мы уже говорили об этом в предыдущих статьях. Так с чего вдруг любовь должна была остаться в стороне?

"Коммерциализируем всё!" - неофициальный лозунг нашего времени.

И в этом смысле подобные отношения - всего лишь форма эгоизма. Человек ищет не близость, а удобство. Не партнёра, а сервис. Не любовь, а обслуживание.

Почему демонстрация отношений вообще стала выгодной? Потому что отношения сегодня - это социальный капитал. Пара - это статус. "Я в отношениях" - это подтверждение востребованности. А востребованность в эпоху конкуренции равна ценности. Человек начинает выбирать партнёра не только по тому, с кем ему спокойно, а по тому, с кем он выглядит "выигрышно".

Красивая девушка рядом - плюс к мужскому статусу. Обеспеченный мужчина рядом - плюс к женскому статусу. И если раньше это хотя бы называлось расчётом, то сегодня это подаётся как "высокие стандарты".

Дальше начинается самое противное. Когда статус важнее близости, выбор смещается. Человек начинает смотреть не на содержание, а на упаковку. Не на то, как с этим человеком "молчится", а на то, как с ним смотрятся фотографии. Не на то, есть ли уважение, а на то, "соответствует ли уровню".

И вот здесь любовь начинает трещать. Потому что рынок всегда предполагает сравнение. А сравнение убивает принятие. Если партнёр - это инвестиция, то всегда можно найти "выгоднее". Если партнёр - это статус, то всегда найдётся "выше".

Человек живёт в постоянной оценке: достаточно ли? не лучше ли? не упускаю ли я вариант получше? Это не про чувства. Это про конкуренцию.

Когда отношения начинают измеряться выгодой, люди начинают вести себя как участники тендера. Кто больше вложил? Кто больше получил? Кто должен? Кто обязан?

Любовь в такой системе выживает только в одном случае - если оба человека сознательно отказываются играть по этим правилам. Но большинство даже не пытается отказаться. Потому что признать, что ты выбрал человека ради статуса или удобства - неприятно. Гораздо проще назвать это "разумным подходом" и "заботой о себе".

"Кто же формирует этот общественный стандарт?" - спросите Вы. Ответ простой и максимально неприятный: мы сами.

Досточно представить уже известную ситуацию. Медийная парочка играет в идеальность. Камера включена - улыбки, синхронные взгляды, правильные фразы, "мой самый лучший", "моя самая лучшая". Камера выключена - тишина, раздражение, усталость, пустота. Либо скука. Не важно. Но публика этого не видит.

А публика - это не абстрактная масса. Публика - это мы. Мы смотрим. Мы лайкаем. Мы обсуждаем. Мы завидуем. Мы сравниваем. И когда кто-то выставляет свою жизнь как шоколадные реки и единорожек на фоне заката, он делает это не в пустоту. Он знает, что это работает. Потому что кто-то это потребляет.

Кто-то целенаправленно продаёт "идеальные отношения" - ради денег, ради аудитории, ради влияния. Кто-то делает это из тщеславия. Кто-то просто копирует, потому что так принято. Но итог один: ложь повторяется.

Одни кричат: "Будь королевой! Мужчина должен обеспечивать!". Другие орут: "Мужик не плачет! Терпи и паши!"

Миллионы услышат и скажут: "Да чушь это всё". Но один поверит. И начнёт повторять. И этот один станет примером для следующего. Так и работает заражение.

Глупость не побеждает умом или аргументами. Она побеждает частотой повторения. Чем громче и чаще звучит выкрик, тем быстрее он становится "нормой".

И вот уже человек не замечает, как его сознание постепенно забивается чужими шаблонами. Он не думает: "А мне это вообще подходит?" Он думает: "Так же все делают". И речь здесь уже не только про отношения.

Вот и весь механизм. Стандарт существует не потому, что его кто-то придумал. Он существует потому, что его поддерживают. Каждый репост. Каждый лайк. Каждое "ну в целом правильно говорят".

Если подобный бред обрывать на корню, если не кормить его вниманием, если воспитывать в себе и в своих детях элементарное критическое мышление - он не приживётся. Но вместо этого мы охотно его потребляем. А потом удивляемся, почему любовь превратилась в витрину.

Важно понять простую вещь: у каждого своё понимание любви. Нет формулы. Нет инструкции. Нет "правильного сценария". Именно поэтому попытка скопировать чужую картинку почти всегда заканчивается пустотой.

Когда Вы требуете от партнёра соответствия чужим стандартам - Вы не строите близость. Вы строите дистанцию. Между реальным человеком и выдуманной ролью.

У любви есть база. Без неё она не существует: доверие. Уважение. Близость. Всё остальное - надстройки. И если в отношениях важнее удобство, статус, внешний эффект или личная выгода - это уже не любовь. Это контракт. Обслуживание. Рынок.

Настоящая любовь проще, чем кажется. Она не держится на красивом теле. Не держится на размере дохода. Не держится на ежедневных "я тебя люблю" для отчёта. Она держится на том, что вам спокойно рядом. И честно.

Альтернатива выглядит куда скучнее, чем витрина, это правда. Но именно поэтому она настоящая. Это когда мужчина не "доказывает", а просто живёт рядом. Когда женщина не "оценивает", а принимает. Когда никто не считает, кто больше вложил.

Там нет тендера. Нет кастинга. Нет стратегии "как удержать", "как влюбить себя миллионера за 30 дней". Есть разговоры, которые не выставляют в сторис. Есть ссоры, после которых не пишут "мы сильнее, чем когда-либо". Есть моменты, когда оба выглядят невыгодно, неидеально, "неинстаграмно" и всё равно остаются.

Настоящая любовь не требует аудитории. Ей не нужны доказательства. Она не строится по чек-листу "успешных отношений". Там никто не ищет "лучше". Потому что не сравнивает. И самое главное - там нет роли. Мужчина может быть слабым. Женщина может быть неудобной. Оба могут быть несовершенными. И это не разрушает отношения, потому что они выбрали человека, а не функцию.

Это не романтика. Это ответственность. Это не "я достойна большего". Это "я выбираю тебя - даже когда ты не на витрине".

И теперь главный вопрос. Вы хотите, чтобы Вам было хорошо вдвоём? Или чтобы на Вас приятно было смотреть?

Всё начинается с малого. Из искры возгорится пламя. Думайте своей головой.

Статья написана под авторством главного редактора канала "Через прошлое - в будущее" Владимира Сафронова. Цитирование разрешается только при указании оригинального источника.

Культура никогда не была просто развлечением. Она воспитывала поколения, формировала вкус, задавала ориентиры и предлагала человеку поразмышлять над тем, кто он и зачем живёт. Через музыку, литературу, живопись и театр общество разговаривало само с собой. Однако в современном мире диалог превратился в шум.

И если культура - это зеркало общества, то стоит задать неприятный вопрос: что мы видим в этом зеркале сегодня?

В этой статье речь пойдёт не о традициях и не об обрядах. Речь пойдёт о культуре как о совокупности творческих произведений - о музыке, искусстве, медиа, о том, что мы потребляем ежедневно и что формирует нас куда сильнее, чем кажется.

За тысячи лет культура, как и само человечество, изменилась. Но дело не просто в изменении форм - дело в изменении цели. Раньше произведение рождалось не ради алгоритмов, лайков и быстрой монетизации. Оно рождалось как результат внутренней необходимости. Автор писал, сочинял, создавал, потому что не мог не создавать.

Именно поэтому культурные памятники прошлого до сих пор вызывают восхищение. Их перечитывают, рассматривают, анализируют не потому, что это «модно», а потому что в них чувствуется глубина. В них вложены годы работы, дисциплины, поиска, сомнений. Это не продукт мгновенного спроса - это результат концентрации человеческого усилия.

Важно понимать: в прошлом тоже существовала посредственность. Просто она не пережила время. Осталось то, что прошло естественный отбор - отбор мастерства, таланта и труда. Доступ к культуре был сложнее: нужны были знания, школа, наставники, годы практики. Это создавало фильтр. Не идеальный - но работающий.

Сегодня этот фильтр разрушен. Технологии демократизировали творчество - и это само по себе неплохо. Но вместе с этим исчезла граница между ремеслом и случайностью. Теперь культурный продукт создаётся не по принципу глубины, а по принципу вирусности. Не по принципу смысла - а по принципу потребления.

Раньше культура не производилась как товар. Она могла быть заказной, могла зависеть от покровителей, но её ценность определялась мастерством. Сейчас её ценность всё чаще определяется охватами.

Перелом действительно произошёл в XX веке - не потому, что культура стала доступнее, а потому что она стала индустрией. Появилось массовое телевидение, глобальный кинопрокат, музыкальные лейблы, ориентированные на мировой рынок. Культура перестала быть ремеслом и окончательно стала товаром.

И это ключевой момент. Как только целью становится прибыль, меняется логика производства. Искусство начинает работать по тем же законам, что и любой другой продукт: анализ аудитории, тестирование формата, прогнозируемость результата. Чем шире аудитория - тем проще содержание. Чем проще содержание - тем выше охват.

Смысл перестаёт быть обязательным. Обязательным становится вовлечение. Если произведение «цепляет», «залипает», «заседает в голове» - оно успешно. Даже если за этим ничего не стоит.

Так возникает "штамповка". Не потому что люди внезапно стали менее талантливыми. А потому что система поощряет не глубину, а воспроизводимость. Формула успеха копируется, повторяется, упрощается и превращается в шаблон.

Сегодня творить действительно может каждый - и в этом нет трагедии само по себе. Технологии сделали инструменты доступными. Проблема в другом: исчез фильтр качества. Раньше барьером было мастерство, годы обучения, школа, наставники. Сегодня барьером стал алгоритм.

Но алгоритм не оценивает глубину. Он оценивает удержание внимания.

"Хайп" становится важнее смысла. "Тренд" - важнее содержания. Прибыль - важнее художественной ценности. И всё снова упирается в деньги.

Отсюда и ощущение культурного перенасыщения. Музыкальных исполнителей тысячи. Фильмов и сериалов - сотни в год. Контента - бесконечный поток. Но количество не рождает качество. Напротив - в условиях постоянного производства средний уровень неизбежно падает.

Даже сильные актёры оказываются в слабых проектах, потому что рынок требует постоянного продукта. Бюджеты осваиваются, франшизы штампуются, ремейки выходят быстрее, чем появляются новые идеи. Это уже не искусство в чистом виде - это индустриальный цикл.

И здесь важно быть аккуратным: проблема не в том, что каждый школьник может записать свой трек. Проблема в том, что этот трек по тем же законам конкурирует с произведениями, над которыми раньше работали годами.

Возникает закономерный вопрос: если качество снижается, почему это продолжают смотреть и слушать? Почему поток упрощённого контента не встречает сопротивления?

Ответ не сводится к одной причине. Это совокупность факторов - и, что важнее, это не «они», это мы.

Для одних современная культура стала фоном. Музыка, сериалы, видео - это уже не переживание и не размышление, а способ заполнить паузу. Культура перестаёт быть событием и превращается в шум. В сопровождение быта. Она не требует внимания и потому не получает его.

Для других культура стала быстрым способом получить эмоциональный стимул. Формат коротких видео, бесконечной ленты, клипового монтажа работает на уровне нейрофизиологии. Каждый свайп - это ожидание награды. Каждая находка «интересного» ролика - всплеск дофамина. И чем меньше усилий требуется для его получения, тем быстрее формируется зависимость.

Раньше удовольствие было следствием труда: усилие - результат - чувство удовлетворения. Сегодня удовольствие стало мгновенным и дешёвым. Его не нужно заслуживать. Его нужно лишь пролистать.

Есть и третья причина - нежелание думать. Усталость от сложного мира. Перегруз информацией. Люди всё чаще ищут не смысл, а отключение. Не вопрос, а отвлечение. Не напряжение, а расслабление.

И сама индустрия охотно это поддерживает. Потому что думающий зритель - сложный зритель. А расслабленный - предсказуемый.

И здесь начинается опасное смещение. Когда культура перестаёт требовать усилия, она перестаёт формировать человека в сторону личностного роста. Она перестаёт быть средством развития и становится средством потребления.

Мы постепенно привыкаем не выбирать, а просто потреблять предложенное. Иллюзия выбора остаётся: десятки платформ, тысячи треков, миллионы роликов. Но алгоритм уже отобрал за нас. Мы не формируем вкус - мы следуем тренду.

И в этом нет мгновенной катастрофы. Есть медленное изменение. Когда способность концентрироваться сокращается. Когда сложное кажется скучным. Когда глубина воспринимается как излишняя.

Культура всегда формировала человека. Вопрос лишь в том, кем она его формирует сегодня.

И что мы получаем в итоге?

Когда культура перестаёт требовать усилия, она перестаёт тренировать мышление. А мышление - это не врождённая привилегия, а навык, который развивается через сложность, через столкновение с непонятным, через необходимость сосредоточиться и разобраться.

Если культурный продукт не требует концентрации - концентрация ослабевает. Если произведение не содержит глубины - способность чувствовать глубину притупляется. Это не происходит мгновенно. Это происходит постепенно. Почти незаметно.

Человек начинает предпочитать простое сложному. Быстрое - медленному. Поверхностное - глубокому. Шедевры искусства кажутся скучными, потому что они требуют усилия. Умные люди - «нудными», потому что с ними нужно думать. Смысл - утомительным, потому что его нельзя пролистать.

Агрессия, пошлость и эпатаж становятся нормой не потому, что люди внезапно «испортились», а потому что именно они сильнее всего привлекают внимание. Они проще считываются. Они мгновенно вызывают эмоцию.

В такой среде талант перестаёт быть ценностью. Он становится избыточным. Ведь глубина не монетизируется так быстро, как провокация.

И вот здесь происходит самое опасное: меняется не только культура - меняется человек.

Мы начинаем жить в режиме постоянного потребления. Мы меньше читаем, меньше размышляем, меньше задерживаемся на сложном. Нам всё труднее выдерживать тишину, серьёзный разговор, длинную мысль.

Это не катастрофа в один день. Это постепенное размывание. Когда способность мыслить подменяется способностью реагировать.

И если этот процесс продолжится, мы потеряем не «красивое искусство». Мы потеряем способность его воспринимать, мы потеряем одно из самых прекрасных качеств человека.

Многие после подобных мыслей говорят: «Ну да, и что? Предлагай решение».

Сам этот вопрос уже симптом. Мы настолько привыкли получать готовые ответы, что разучились формировать их сами. "Нам нужен новый тренд, новый манифест, новая инструкция".

Но проблема культуры не решается указом. Она решается выбором.

Культура существует не в студиях и продакшенах. Она существует в спросе. Пока мы потребляем мусор - его будут производить. Пока мы выбираем лёгкое - сложное исчезает. Пока мы поощряем примитивное вниманием - глубокое становится убыточным.

Культура деградирует не потому, что кто-то её «сломал». Она деградирует потому, что мы перестали от неё требовать.

Никто не запрещает читать сложные книги. Никто не мешает слушать музыку, в которой есть смысл. Никто не заставляет листать бесконечную ленту. Это выбор.

Непопулярный. Неудобный. Но выбор.

Если человек снова начнёт ценить глубину - рынок подстроится, потому что у него не будет иного выбора. Если человек снова начнёт требовать качества - оно появится. Но для этого придётся отказаться от лёгкого дофамина. Придётся вернуть себе концентрацию. Придётся снова научиться скучать - и думать.

Настоящая перезагрузка культуры начинается не с запретов.

Она начинается с момента, когда человек перестаёт быть просто потребителем.

Когда он задаёт себе простой вопрос: «Я выбираю это потому, что мне это действительно интересно или потому, что мне удобно не думать?»

И если ответ окажется неприятным - это и будет первый шаг.

Потому что культура - это зеркало. Но зеркало не виновато в том, что в нём отражается.

И однажды может случиться момент, когда мы захотим вернуться к глубине, но обнаружим, что больше не умеем в неё входить.

Тогда вопрос будет уже не к продюсерам, не к алгоритмам и не к рынку.

Он будет к нам.

Мы правда хотим жить в мире, где всё легко - но ничего не имеет веса?

Всё начинается с малого. Из искры возгорится пламя. Думайте своей головой.

Статья написана под авторством главного редактора канала "Через прошлое - в будущее" Владимира Сафронова. Цитирование разрешается только при указании оригинального источника.

Религия — очень распространённый суррогат веры. © Оскар Уайльд

В современном мире религию и веру принято считать одним и тем же. Если ты не принадлежишь ни к одной религии - значит, ты атеист. Если ты веришь в Бога - значит, ты обязан быть религиозным. Других вариантов будто бы не существует.

Но что, если вера - это не принадлежность к институту, не набор догм и не следование обрядам? Что, если она основана на личном внутреннем опыте, на ощущении смысла, на потребности быть услышанным - а не на религиозных предписаниях?

Человек может верить в Бога, не поддерживая ни одну религию. Он может молиться не потому, что «так принято», а потому что чувствует необходимость обратиться к чему-то большему, чем он сам и получить хотя бы абстрактную поддержку от того, кому не всё равно. Верить - и при этом не быть религиозным.

Сама по себе вера в нечто сверхъестественное не является отклонением или слабостью. Напротив - это естественная попытка человека справиться с неопределённостью мира. Мы не умеем жить в полной неизвестности. Там, где заканчиваются знания и логика, человек ищет смысл.

И чаще всего он получает готовые ответы - не в результате собственных размышлений, а через авторитеты, традиции и устоявшиеся системы взглядов. Так вера постепенно перестаёт быть личным поиском и превращается в нечто навязанное.

Вера из способа понять мир становится инструментом, который объясняет всё сразу - и при этом не требует задавать лишних вопросов.

Сразу обозначим рамки. Мы сознательно ограничиваемся христианством. Во-первых, это самая распространённая религия в мире и ключевая для нашего культурного пространства. Во-вторых, говорить имеет смысл только о том, в чём ты действительно разбираешься. Всё остальное - спекуляции.

Возвращаясь к цитате, вынесенной в начало: почему религия - это имитация веры? Чтобы ответить на этот вопрос, достаточно обратиться к истории.

Первые религиозные системы возникали как попытка объяснить мир и упорядочить хаос. Они выполняли важную социальную функцию: объединяли людей, формировали нормы, давали ощущение смысла и опоры. Не имеет значения, существует ли Бог - это философский вопрос. Важно другое: вера помогала человеку жить в мире неопределённости.

Но в тот момент, когда вера была оформлена в институт, появился рычаг. И этим рычагом очень быстро научились пользоваться.

Религия оказалась удобным инструментом управления, пропаганды и легитимации власти. Яркий пример - крещение Руси. Переход от язычества к христианству не был добровольным массовым выбором. Он сопровождался сопротивлением, бунтами и насилием. Однако правящей элите была нужна новая религия: она давала политические связи с Византией, укрепляла власть и вписывала Русь в «цивилизованный» мир того времени. Людей крестили силой - это зафиксировано в летописях и не является секретом.

С этого момента религия начала подниматься выше веры. Она стала государственным инструментом.

Церковь столетиями оставалась крупнейшим собственником земель. На её владениях трудились крестьяне, холопы, иногда рабы. Это не было отклонением - это было нормой. Религия приносила доход.

Крестовые походы - ещё один наглядный пример. Их удобно объяснять религиозным фанатизмом, но в основе лежали ресурсы, территории и влияние. Вера здесь служила оправданием, красивой легендой, которая позволяла людям умирать и убивать, не задавая лишних вопросов.

Со временем религия перестала быть просто инструментом - она стала самостоятельным политическим субъектом. Она стремилась к власти, боролась за неё или оказывала решающее влияние на власть светскую. А вера всё чаще использовалась как прикрытие.

Реформы патриарха Никона привели к смертельным гонениям на старообрядцев - по сути, за отличия в обрядах и форме молитвы. Людей сжигали, ссылали, уничтожали. Ересь, ведьмы, «неправильная вера» - всё это служило оправданием насилия. И да, подобные случаи были и в России, пусть и не в таких масштабах, как в католической Европе.

Гонения на евреев - ещё один пример. «Черта осёдлости» была государственной мерой, но религиозный дискурс активно подпитывал антисемитизм. Православная церковь не стояла в стороне - она участвовала в формировании образа «чужого».

Каждый раз, когда церковь лишалась земли, влияния или государственной поддержки, следовали конфликты, бунты, иногда - гражданские столкновения. Потому что для значительной части духовенства религия давно перестала быть верой. Она стала профессией, источником дохода и власти.

Что изменилось сегодня? Почти ничего.

Современные священнослужители нередко занимаются откровенной пропагандой, противоречащей самим священным текстам. Они живут так, как не жил бы ни один апостол. Они заявляют, что во всех войнах виновата мастурбация, что люди обязаны отдавать деньги церкви, что «неправильных» можно и нужно убивать, что народ должен быть грустным и покорным, что мнение священнослужителей - абсолютная истина. Это не вымысел - это зафиксированные публичные высказывания, которые можно посмотреть здесь: *тык*

Параллельно церковь участвует в финансовых схемах, отмывании средств, накапливает имущество, позволяя себе роскошь, несовместимую с тем, чему учит христианство. Где здесь любовь к ближнему? Где смирение? Где равенство? Где отказ от искушений?

Именно здесь становится очевидно: проблема не в вере. Проблема в религии как институте, который подменил веру собой.

Отсюда и вытекает главный вывод этой статьи: религия становится имитацией веры в тот момент, когда начинает служить не народу, а личным интересам. Когда её используют для навязывания воли, для пропаганды, для оправдания власти, богатства и статуса. Когда те, кто называют себя посредниками между человеком и Богом, всё чаще оказываются посредниками между человеком и системой.

Проще говоря - оборотнями в красивых одеяниях.

Разумеется, есть исключения. И именно им хочется выразить уважение. Тем священнослужителям, для которых духовное действительно важнее материального. Тем, кто поддерживает, а не запугивает. Кто учит думать, а не подчиняться. Кто живёт по тем ценностям, о которых говорит. Таких людей мало - но именно они напоминают, что вера ещё не умерла. Пока одни идут по головам, они пытаются вложить в эти головы смысл. И в этом - их настоящая ценность.

Вероятно, многие знают высказывание Карла Маркса:

"Религия — это вздох угнетённой твари, сердце бессердечного мира, подобно тому как она — дух бездушных порядков. Религия есть опиум народа".

Если отбросить политику и посмотреть на реальность - трудно не согласиться. Современная религия всё реже лечит. Она не избавляет от боли, не устраняет несправедливость и не даёт ответов. Она лишь притупляет страдание, делает его терпимым. Учит терпеть то, что терпеть не нужно. Оправдывать боль вместо того, чтобы устранять её. Ждать награды «потом», уже после смерти. Не задавать вопросов. Смириться. Подчиниться. Это уже не вера. Это - механизм обезболивания. А приведённая фраза - уже не лозунг. Это - диагноз.

Проблема, опять же, не в Боге. Не в конкретной религии. Не в самой идее веры. А в людях, которые довели её до такого состояния. Превратили религию в инструмент. В современном мире, когда слышишь слово "церковь", в голове всё чётче слышится "цирк".

Мы не будем говорить, как Вам жить. Но есть один шаг, который всё меняет: отделить свою веру от религии. Посмотреть на происходящее не глазами шестерёнки, а глазами инженера, который способен анализировать систему, а не просто в ней вращаться. Это совсем не трудно. Но от этого зависит очень многое.

Проблема не в том, что Вы ищете смысл. И не в том, что Вы верите в Бога.

Проблема в том, что под видом веры Вами всё чаще управляют. Тихо. Уверенно. И, что самое страшное, с Вашего же согласия.

Готовы ли Вы с этим смириться?

Всё начинается с малого. Из искры возгорится пламя. Думайте своей головой.

Статья написана под авторством главного редактора канала "Через прошлое - в будущее" Владимира Сафронова. Цитирование разрешается только при указании оригинального источника.

Труд действительно создал человека.

Он сформировал наш разум, дисциплину, культуру и саму структуру общества. Тысячелетиями труд был не просто способом выживания - он был договором. Негласным, но понятным: ты вкладываешь усилия - система даёт тебе место, безопасность и будущее. Не обязательно богатство, но хотя бы уверенность, что твоя жизнь не будет перечёркнута случайностью.

Этот договор работал. Медленно, жестоко, несправедливо - но работал. Между усилием и результатом существовала связь. Она могла быть слабой, но она была.

Именно поэтому труд стал моральной категорией. Работать означало быть «правильным». Не работать - означало выпадать из жизни. Человек без труда считался либо паразитом, либо обузой.

Эта логика настолько глубоко въелась в сознание, что пережила века. Нас до сих пор учат той же формуле: работай честно, усердно и долго - и однажды это превратится в стабильность, достаток и ощущение, что ты живёшь не зря. Эта формула звучит как закон природы. Как нечто, что нельзя поставить под сомнение.

Но проблема в том, что она больше не соответствует реальности.

Сегодня труд перестал быть гарантией чего бы то ни было. Люди работают больше, чем когда-либо в истории: переработки, вечная занятость, несколько работ одновременно, "саморазвитие", постоянное обучение «на всякий случай». И при этом живут с ощущением хронической нестабильности. Будущее больше не строится - оно откладывается. Иногда на год. Иногда навсегда.

Ты можешь делать всё «правильно» - и всё равно не приблизиться ни к безопасности, ни к спокойствию. Один кризис, одно сокращение, одна болезнь, один внешнеполитический конфликт - и годы труда превращаются в статистику. Это не исключение. Это "норма".

На этом фоне особенно болезненно выглядит очевидная вещь, о которой принято молчать: комфорт, свобода и влияние всё чаще оказываются у тех, чья жизнь никогда не была связана с изнуряющим трудом. У тех, кто не жил в режиме «дотянуть до зарплаты», не выгорал и не ставил здоровье на кон ради абстрактного будущего.

И тогда возникает вопрос, который невозможно игнорировать: если труд больше не ведёт к достойной жизни, зачем нас продолжают воспитывать так, будто он - её основа?

Современный труд обесценен. Не фигурально, а буквально. Он стал массовым, заменяемым и временным. Человек больше не воспринимается как носитель опыта - он воспринимается как функция. Пока ты полезен - ты нужен. Как только перестал соответствовать - ты лишний.

Опыт устаревает быстрее, чем его можно превратить в капитал. Лояльность не поощряется - она эксплуатируется. Долгие годы работы не создают запаса прочности. Они лишь увеличивают усталость.

Человеку предлагают жить в постоянном режиме обновления: навыков, профессии, личности. Но при этом не дают ни времени, ни ресурсов, ни гарантий. Это не развитие - это бег по кругу, где остановка означает выпадение из системы.

Именно здесь возникает миф «работай усердно — и добьёшься». Он нужен не для мотивации. Он нужен для контроля. Это идеологический костыль системы, которая больше не может выполнить свои обещания.

Нам показывают успешные истории - единичные, аномальные случаи - и выдают их за доказательство справедливости правил. Но это логическая подмена. Если из миллиона лишь один «выбился», это не подтверждение работающей системы. Это доказательство её жестокости.

О миллионах тех, кто работал не меньше и не хуже, но так и не получил ничего, кроме хронической усталости, не говорят. Потому что они рушат сказку. Их существование делает слишком заметным простой факт: успех сегодня - это не следствие труда, а совпадение множества факторов, большая часть которых от человека не зависит: приобретённые связи, рождение в обеспеченной семье, наследство. Либо зависит, но не соответствует честному труду: незаконная деятельность, использование правовых недостатков системы, жёсткая эксплуатация наёмного труда.

Вместе с тем, важно понимать, что классы никуда не исчезли. Они просто перестали называться напрямую. Границы между ними стали более размытыми. Но их влияние на нашу жизнь - сохранилось. Формально «возможности есть у всех». Фактически стартовые условия по-прежнему определяют почти всё.

Низшие слои вынуждены продавать своё время и здоровье, чтобы просто удерживаться на месте. Они не накапливают - они компенсируют. Высшие слои извлекают прибыль из систем, которые продолжают работать независимо от их личного участия. Это не вопрос морали. Это вопрос структуры.

Государству и крупному капиталу невыгодно, чтобы труд снова стал путём к независимости. Массово обеспеченные люди - это люди, которые меньше боятся. А люди, которые меньше боятся, хуже управляются.

И дело не только в этом. Чем больше "успешных", богатых людей, тем меньше наёмных рабочих. А чем меньше наёмных рабочих, тем больше убытков будет и у государства, и у частных компаний; тем больше вероятность, что пошатнётся не только их финансовая независимость, но и само существование.

Поэтому зарплаты стагнируют (иногда - даже уменьшаются), налоги и обязательные платежи растут, социальные гарантии урезаются, а ответственность за выживание перекладывается на индивида. Тебе говорят: «Ты свободен». Но забывают уточнить - свободен выживать в одиночку; свободен плясать под дудочку так, как захочешь.

В такой системе переработки не делают богаче. Подработки не приближают к финансовой свободе. Они лишь выжимают ресурс до конца, одновременно увеличивая прибыль тех, кто уже находится наверху.

Отсюда и меняется отношение к человеку. Его ценность измеряется не тем, кто он, а тем, сколько он производит. Безработный - бесполезный. Уставший - слабый. Выгоревший - недостаточно мотивированный. Человеку не разрешено не справляться. Ему разрешено только функционировать, как роботу.

Именно поэтому выгорание стало массовым. Не потому, что люди плохо отдыхают. А потому, что они не видят смысла. Когда труд не ведёт ни к безопасности, ни к будущему, психика начинает сопротивляться. Это сопротивление называют «личной проблемой», чтобы не называть настоящую причину.

Самое опасное здесь - даже не бедность и не неравенство. Самое опасное - нормализация. Нас приучили считать постоянную тревогу фоном жизни. Нам предлагают «адаптироваться», «быть гибкими», «не зацикливаться». Нам предлагают "не думать". За этими словами скрывается простая мысль: не жди устойчивости и не задавай лишних вопросов.

Человек годами живёт в режиме ожидания. Он терпит, откладывает, жертвует здоровьем и временем - в надежде, что однажды усилия начнут окупаться. Но это «однажды» не наступает. Потому что система не предполагает "массового выигрыша".

И в какой-то момент возникает по-настоящему опасное понимание: проблема не в том, что ты плохо работал. Проблема в том, что труд больше не является честным договором между человеком и системой.

Нас продолжают воспитывать так, будто этот договор всё ещё существует. Будто между усилием и жизнью по-прежнему есть связь. Но реальность давно живёт по другим правилам.

И, возможно, самый важный вопрос сегодня звучит не как упрёк себе — «Почему я не добился большего?»

А как холодное, почти запрещённое осознание: «Почему я продолжаю верить в обещание, которое давно перестало выполняться?»

Пока человек винит себя за усталость, страх и отсутствие будущего, система остаётся безупречной. А значит - менять ничего не нужно.

Всё начинается с малого. Из искры возгорится пламя. Думайте своей головой.

Статья написана под авторством главного редактора канала "Через прошлое - в будущее" Владимира Сафронова. Цитирование разрешается только при указании оригинального источника.

Совсем недавно в интернете стал популярным странный мем: пингвин отделяется от колонии и уходит в сторону гор. В оригинальном видео прямо говорится — он идёт на верную гибель. Автор задаёт простой, почти наивный вопрос: «Но почему?» — и не даёт на него никакого ответа. Если Вы вдруг его не видели, то можете посмотреть здесь: *тык*

И именно это молчание оказалось важнее самого видео.

В сети начали появляться десятки роликов, где одинокий пингвин и это повисшее в воздухе «почему?» становятся поводом для размышлений о жизни, выборе и смысле. Люди начали повторять фразу, которая неожиданно стала ключевой: «Колония выживала. Он — жил».

И, пожалуй, самое удивительное — над этим мемом почти не смеются. Его не листают машинально. Его пересматривают. В нём узнают себя. О нём спорят — а потом надолго замолкают. Он задевает не шуткой, а чем-то гораздо более личным.

Мы не будем разбирать происхождение ролика и не станем гадать, почему пингвин пошёл к горам. Нас интересует другое: почему именно этот мем вызвал такой отклик? Почему тысячи людей без слов почувствовали в нём что-то своё?

Большинство мемов существуют для развлечения. Но этот — для остановки. Он не даёт готового ответа и не предлагает правильной интерпретации. И в какой-то момент зритель перестаёт видеть пингвина. Он начинает видеть себя.

Для многих это видео перестаёт быть историей о больном или дезориентированном животном. Оно начинает читаться как метафора. Пингвины, остающиеся в колонии, символизируют ту самую «нормальную жизнь», о которой нам говорят с детства: учись хорошо, будь послушным, соответствуй ожиданиям, устройся на стабильную работу, не высовывайся.

Проблема в том, что для огромного количества людей это не ощущается как жизнь. Это ощущается как существование. Внешне всё правильно, логично и безопасно — но внутри нарастает чувство, что ты живёшь не свою жизнь. Что твой путь — где-то в стороне от протоптанной тропы. Что тебя тянет не к «безопасному», а к «настоящему». К свободе — не формальной, а внутренней.

Пингвин, уходящий в одиночку, становится образом человека, который решается на этот шаг. Не из протеста. Не из желания доказать что-то другим. А потому что иначе он перестаёт быть собой. Возможно, он даже не до конца понимает, чего именно хочет. Но он абсолютно уверен в том, чего он больше не хочет.

Да, этот путь может закончиться неудачей. Возможно — трагедией. Но это будет его выбор. И именно в этом — пугающая и одновременно притягательная правда мема.

Эту мысль удивительно точно выражает фраза из мультфильма «Лови волну!» (2007):

«Коди это, Коди то… Коди — это я, бро. Дайте мне быть собой».

Отсутствие ответа в оригинальном ролике становится его главной силой. Каждый зритель сам отвечает на вопрос «почему?». И именно поэтому мем так задевает — он вытаскивает наружу то, что мы давно носим внутри.

Почему мы узнаём себя в этом пингвине? Потому что мы устали объяснять, почему нас не устраивает «нормальная жизнь». Устали оправдываться за отсутствие мотивации. Устали плыть по течению, не понимая — зачем. И дело здесь не в депрессии и не в бунте. Дело в утрате смысла.

Есть ещё одна причина, по которой этот мем оказался таким болезненно точным. Он задевает не только тех, кто уже чувствует внутренний разрыв с привычной жизнью, но и тех, кто боится этот разрыв признать. Колония в ролике выглядит безопасной, рациональной и правильной. В ней тепло, привычно и понятно. Но именно в этом спокойствии кроется тревога: в колонии не нужно задавать вопросов. Там уже всё решено за тебя.

Пингвин, уходящий в сторону гор, нарушает не порядок — он нарушает молчаливое соглашение. Он напоминает всем остальным, что выбор возможен. А если выбор существует, значит, ответственность за собственную жизнь нельзя больше перекладывать на обстоятельства, родителей, систему или «так принято».

Не случайно здесь вспоминается фраза:

«Мы ставим памятники тем, кто нарушал правила, но воспитываем детей так, чтобы они беспрекословно им подчинялись».

Эта фраза обнажает одно из самых глубоких противоречий нашего общества. Мы восхищаемся теми, кто когда-то осмелился пойти против системы, выйти за рамки, нарушить правила и заплатить за это высокую цену. Мы называем их героями, новаторами, символами свободы. Их именами называют улицы, им ставят памятники, о них снимают фильмы.

Но при этом мы выстраиваем повседневную жизнь так, чтобы подобный выбор больше никогда не повторился. Мы воспитываем детей в логике послушания, соответствия и безопасности. Мы учим их не задавать лишних вопросов, не рисковать, не отклоняться от маршрута, который уже кем-то проложен.

Общество любит результат чужого бунта, но боится самого процесса. Мы хотим свободу — задним числом. Мы признаём смелость только тогда, когда она уже перестала быть опасной. И именно поэтому пингвин, который уходит сейчас, вызывает не восторг, а тревогу.

Он напоминает о том, что все те, кому позже поставят памятники, в момент своего выбора выглядели точно так же — странно, неправильно и безрассудно. И что в реальности большинство людей не хочет быть рядом с тем, кто выходит из строя.

Важно и то, что ролик не даёт нам морального ориентира. Он не утверждает, что уход — это правильно. Но и не говорит, что оставаться — добродетель. Он оставляет нас наедине с самым неприятным вопросом: а что, если ты остаёшься не потому, что хочешь, а потому что боишься?

В этом смысле пингвин не герой и не жертва. Он — напоминание. Напоминание о том, что любой выбор имеет цену. Колония даёт безопасность, но забирает подлинность. Одиночество даёт свободу, но лишает гарантий. И каждый человек рано или поздно оказывается перед этим выбором — даже если предпочитает делать вид, что его не существует.

Пожалуй, самое важное в этом меме — не сам пингвин и даже не его путь. Самое важное — наша реакция. То, что мы чувствуем, когда смотрим, как он уходит. Тревогу. Зависть. Страх. Или странное, почти стыдливое восхищение.

Потому что где-то глубоко внутри мы понимаем: вопрос «почему?» адресован не пингвину. Он адресован нам. Почему ты живёшь именно так? Почему продолжаешь идти туда, куда идут все? Почему откладываешь то, что по-настоящему важно, на потом, которое всё не наступает?

Пингвин уходит молча. Он ничего не объясняет и никого не убеждает. И в этом — его самая сильная позиция. Он не доказывает, что прав. Он просто делает шаг в сторону от того, что больше не считает своей жизнью.

Возможно, именно это пугает сильнее всего. Не перспектива гибели. А мысль о том, что выбор возможен. Что никто не держит. Что нет заговора, цепей или невидимой стены. Есть только привычка оставаться там, где безопасно, и страх признать, что цена этой безопасности — собственная подлинность.

Мы часто думаем, что нас останавливают обстоятельства. Но чаще всего нас останавливает не внешнее давление, а внутренняя сделка, заключённая много лет назад: я не буду задавать лишних вопросов, если мне гарантируют относительный покой.

Пингвин разрывает эту сделку одним своим шагом. Он не зовёт за собой. Он просто показывает, что «нормальная жизнь» — это не закон природы, а соглашение. И его можно не подписывать.

В этом меме нет призыва уходить. И в этом — его честность. Он не обещает, что за пределами колонии ждёт счастье. Он лишь оставляет нас наедине с мыслью, от которой невозможно отмахнуться: а что, если ты остаёшься не потому, что хочешь, а потому что боишься узнать, кто ты без этой колонии?

Возможно, самый страшный сценарий — не погибнуть, выйдя за пределы привычного. Самый страшный — однажды понять, что ты мог уйти. Мог выбрать. Мог рискнуть. Но так и не сделал этого.

Пингвин-нигилист — это не про смерть и не про бунт. Это про момент истины. Про ту точку, в которой человек впервые перестаёт спрашивать, как «правильно», и начинает спрашивать — честно ли он живёт.

И если этот мем задел вас — значит, вопрос уже прозвучал.

Он не про пингвина. Он про вас. И теперь тишина после вопроса — не в ролике. Она внутри. И именно в ней становится слышно самое неприятное:
ты всё понял. Просто пока ещё ничего не решил.

Всё начинается с малого. Из искры возгорится пламя. Думайте своей головой.

Статья написана под авторством главного редактора канала "Через прошлое - в будущее" Владимира Сафронова. Цитирование разрешается только при указании оригинального источника.

Однажды Герберт Спенсер сказал, что великая цель образования — не знания, а действие. Под действиями здесь можно понимать как практику, основанную на полученных знаниях, так и действия, основанные на собственном мышлении. Насколько близка к этой цели действующая система образования? Получаем ли мы существенные знания в школах и вузах? Умеем ли применять их на практике? Умеем ли мыслить самостоятельно? Вероятно, ответ на эти вопросы очевиден.

Оканчивая школу, мы выходим с багажом знаний, которые не знаем, куда применить. Большую их часть мы забываем ещё до выпуска. Поступая в вуз, мы слышим от преподавателей, что школьные знания можно смело выбросить из головы, потому что именно здесь начинается «настоящее образование». Однако, оканчивая вуз, ситуация повторяется: мы снова уносим с собой тонны знаний, которые не знаем, где использовать, и которые так же быстро забываются. Придя на работу, мы сталкиваемся с тем, что знания, полученные в вузе, тоже оказываются ненужными — здесь всё устроено совершенно иначе.

В итоге выстраивается странная и одновременно абсурдная последовательность, которая закономерно вызывает вопрос: "Для чего я потратил столько времени, если всё это оказалось мусором?"

Несомненно, начальная школа даёт человеку базовые и жизненно необходимые знания: письмо, счёт, основы естественных наук. Эти вещи нужны нам не только для практики на протяжении всей жизни, но и для формирования мировоззрения — понимания того, как устроен мир хотя бы на примитивном уровне. Кроме того, начальная школа учит нас социализации. Однако, начиная с пятого класса, на нас обрушивается множество новых предметов, смысл которых мы, возможно, и понимаем формально, но не понимаем главного — зачем они нам нужны.

Вероятно, у каждого был одноклассник, который задавал учителям вопрос: «Зачем нам нужен этот предмет? Где он пригодится в жизни?» В ответ мы слышали одно и то же: «Вырастешь — поймёшь». Мы выросли, но так ничего и не поняли.

Ситуация повторяется и в вузе, где наряду с, казалось бы, необходимыми для профессии дисциплинами, в учебный план добавляют предметы «для галочки», просто чтобы заполнить учебное время. А в конечном итоге выясняется, что и профильные дисциплины чаще всего давали лишь теорию, которая слабо применима на практике.

При этом нам постоянно говорят, что люди с высшим образованием — умные, что они обязательно занимают высокие должности и зарабатывают большие деньги. Но с каких пор образование стало равняться уму и успеху? Умный человек — это прежде всего мыслящий человек. Тот, кто способен анализировать, задавать вопросы и делать выводы, и без формального набора знаний может быть достаточно успешным в самых разных сферах. Ум — это разносторонность, а не диплом.

Чему же нас учит система образования? Учат ли нас думать, сомневаться, задавать вопросы и искать на них ответы? Скорее наоборот — нас приучают не задавать лишних вопросов и делать так, как сказано. С самого детства нас учат быть не инженерами системы, а её шестернями.

В результате формируется система так называемых «мёртвых знаний» — знаний, которые не находят практического применения и лишь заполняют память. Нас заставляют заучивать материалы и выполнять тесты. Человек знает «что», но не понимает «почему» и «зачем». На этом фоне появилась и новая тенденция: школьники и студенты всё чаще используют нейросети на протяжении всего процесса обучения — просто для того, чтобы списать и получить положительную оценку. Это не столько проблема технологий, сколько следствие самой системы. В итоге студент, который старается выполнять задания самостоятельно, часто оказывается в худшем положении по сравнению с теми, кто полностью полагается на нейросети, и даже опускается в самый низ рейтингов. В такой ситуации отказ от нейросетей выглядит не как проявление принципиальности, а как иррациональный поступок.

Спросите себя: сколько знаний, полученных в школе и вузе, Вы действительно используете во взрослой жизни?

Не приходили ли Вам когда-нибудь мысли: «Я потратил столько времени впустую. Если бы я занимался самообразованием, то добился бы куда более полезных и значимых результатов»? Мы ответим — да. Если человек действительно хочет учиться самостоятельно, то за те 15–17 лет, которые мы тратим на то, чтобы просто «отсидеться» в школе и вузе, он мог бы достичь серьёзных успехов: в понимании своей будущей профессии, в понимании мира и самого себя.

Но на практике мы получаем 15–17 лет зависимости. В этот период у нас нет времени на саморазвитие, нет пространства для поиска себя, нет возможности критически осмысливать происходящее вокруг. Часто у нас нет даже времени на работу — чтобы стать финансово независимыми от родителей и хотя бы частично облегчить их жизнь. Да, это неудобно для самого человека. Зато это удобно для системы и тех, кто ею управляет. Занятый человек — управляемый человек. Когда всё время расписано, не остаётся ресурсов ни на вопросы, ни на поиск ответов.

И теперь вернёмся к высказыванию Герберта Спенсера, с которого началась статья. Насколько близка к этой цели действующая система образования? Говоря жёстко — она не просто далека от неё, она движется в противоположном направлении. Мы не получаем существенных знаний, нам негде применять их на практике, у нас нет ни навыка, ни времени думать собственной головой. Вместо великой цели в виде действия или осмысленного знания система всё ближе подходит к иной цели — подчинению. Нас, по сути, дрессируют под систему. И многое из того, что мы делаем в жизни, мы делаем не потому, что нам это нужно, а потому, что это нужно кому-то другому.

Нас приучают к дисциплине, постоянно апеллируют к «традиционным ценностям». В качестве образцов нам показывают, с одной стороны, солдат и офицеров — как воплощение правильности и порядка, а с другой — бизнесменов и медийных личностей — как символы успеха. При этом оценка всё реже отражает реальное понимание материала. Она становится показателем лояльности: того, насколько хорошо человек общается с преподавателем, как часто он просто посещает занятия и насколько прилежно вписывается в рамки системы. Любое несогласие или попытка задать вопросы чаще всего не поощряются, а наказываются или вызывают раздражение. Не согласен — «твоё мнение ещё ничего не стоит, преподаватели знают лучше». Задаёшь вопросы — «ты глупый, надо было внимательнее слушать или читать».

Вместе с этим систему образования всё активнее перегружают «патриотической» пропагандой, навязывая нам единственно «правильные» интерпретации событий, истории и настоящего. Любая альтернативная точка зрения, не совпадающая с государственной, автоматически объявляется опасной, оппозиционной и подлежит публичному осуждению.

Как бы неприятно это ни было признавать, но в таких условиях мы постепенно превращаемся в рабов системы. Человека приучают не думать и не выбирать, а выполнять. Делать не так, как он считает правильным, а так, как сказали. Терпеть бессмысленное, вредное и откровенно несправедливое, убеждая, что «так и должно быть», что это «неизбежный путь к светлому будущему». Нас лишают самостоятельности, приучают ждать указаний «сверху» и бояться собственной инициативы. И начинается это не во взрослой жизни — а с самого детства.

Настоящее образование должно быть противоположностью этому. Оно не должно воспитывать послушных исполнителей и лояльных подданных. Его задача — формировать свободных и независимых людей. Образованный человек обязан уметь задавать вопросы. Он должен сомневаться во всём, пока не доберётся до истины. Он способен связывать знания, анализировать их и применять на практике. Он несёт ответственность — не перед государством и не перед идеологией, а прежде всего перед самим собой.

Однако главная проблема заключается не только в системе, а в нас самих. Мы всё это допускаем. Мы подчиняемся, соглашаемся, привыкаем и становимся шестерёнками механизма, который нас же и перемалывает. Школьный и студенческий возраст — ключевой этап формирования личности: именно тогда закладываются характер, взгляды, принципы и убеждения. Но действующая система сознательно ограничивает этот процесс, подстраивая человека под удобный, управляемый и безопасный для себя формат.

Важно осознать: система — это не абстрактное зло и не нечто безличное. Это конкретные люди, которые ею управляют, это конкретные решения и конкретные действия. Система - это мы. И она существует ровно до тех пор, пока мы продолжаем её обслуживать. Чтобы повлиять на будущее своей Родины — а возможно, и всего человечества — необходимо не приспосабливаться к тому, что есть, а сопротивляться этому и менять его. Система должна подчиняться народу. Но сегодня мы от этого крайне далеки.

Всё начинается с малого. Из искры возгорится пламя. Думайте своей головой - это уже форма сопротивления.

Статья написана под авторством главного редактора канала "Через прошлое - в будущее" Владимира Сафронова. Цитирование разрешается только при указании оригинального источника.