«Краснеет маленькая цветочная почка, как будто живая, движется и становится всё больше, и краснеет, как горячий уголёк».
Умел Гоголь и жути нагнать и красивую картинку "нарисовать", ничего не скажешь. Читаешь и хочется закрыть глаза и оказаться в глухой летней ночи, посреди высоких папоротников.Волшебство, магия, тайна... ну вы поняли.
Что сулит тому, кто сорвал цветок папоротника? Да там целых ворох бонусов - и с лесным зверем говорить сможешь, и будущее видеть сможешь, и клады будут под каждым кустом. Но есть ньюанс: черти, ведьмы и прочая нечисть совсем не рады таким счастливчикам. Они охраняют цветок пуще зеницы ока, пугают, отвлекают, шепчут за спиной. Главное правило - не оборачиваться. Один неверный взгляд и всё, прощай, удача, здравствуй, встреча с потусторонним миром.
Поэтому наши хитрые предки придумали тактику: заранее найти папоротник, начертить вокруг себя ножом круг и сидеть в нём до утра, как в личном пузыре безопасности. Черти, говорят, через такую защиту не проходят.
Красиво, правда? Древняя магия, борьба со злом, риск и награда... Даже хочется немного поверить в сказку 😁
Биологи: папоротник не цветёт. Вообще. Никогда. Он размножается спорами, и никаких бутонов у него отродясь не было. Это просто красивый миф, который передаётся из поколения в поколение.
А теперь — барабанная дробь 🥁
Самая красивая легенда о цветке папоротника появилась... чтобы скрыть совершенно другую ночную активность 🔞
В ночь на Ивана Купалу было принято искать не цветок. А суженого. Или суженую. Причём искали все - и холостые, и те, у кого уже были семьи. И это была единственная ночь в году, когда такое можно было делать официально. Без осуждения, без сплетен и без последствий.
Выследили друг друга, переглянулись, поняли, что друг другу не чужды...
И тут вступала в дело легенда:
- Куда это вы вдвоём направляетесь? - Мы? А мы вот... ищем цветок папоротника. Слышали, он сегодня цветёт. Надо проверить, знаете ли. С научной целью.
И все вокруг понимали: никакой они не цветок ищут. Никакого огненного бутона. Они идут в лес для "безобразий". Но никто вслух этого не говорил. Потому что традиция.
И это гениально.
Представьте, как это работало: - муж жене: "Дорогая, я пошёл искать папоротник, нужен мне для здоровья"; - жена мужу: "Конечно, любимый, иди. И я с подругами тоже... ну... цветы пособираем"; А на самом деле все разбегались по кустам искать любовные приключения.
А утром возвращались уставшие, счастливые и с одинаковой историей: "Не нашли мы этот папоротник, хоть убейся. Наверное, черти спугнули".
И все кивали, делали серьёзные лица и думали: "Ну-ну, знаем мы ваш 'папоротник'".
Вот так ирония стала красивой легендой.
Черти, круги, магия - это всё прекрасная декорация. Ирония в том, что цветок всё-таки находили. Просто совсем не у папоротника 🌿❤️
Так что если кто-то позовёт вас в лес "за папоротником", берите не фонарик, а лучше плед и что-нибудь вкусное 😄
Знаете, я обожаю мрачную мистику и жуткие истории, но реальность порой выдает такие сюжеты, от которых кровь стынет в жилах похлеще, чем от любого выдуманного ужастика. Сегодня хочу рассказать вам абсолютно реальную, задокументированную историю, которая произошла в Стамбуле у стен знаменитого дворца Топкапы. Историю о ночи, когда море буквально закипело от человеческого страха.
Глухая, безлунная ночь. Черные, ледяные воды пролива Босфор. К уединенной пристани у стен султанского дворца евнухи один за другим выносят огромные, тяжелые кожаные мешки. Внутри каждого мешка — живая, отчаянно бьющаяся девушка. Чтобы несчастные не имели ни единого шанса всплыть, в ноги каждой наложнице зашивали тяжелые камни и куски чугунного лома. Перед этим им плотно затыкали рты тканью — криков не должно было быть слышно.
Мешки намертво завязывали, грузили на лодки, отплывали на середину пролива и молча сбрасывали в ледяную черную бездну. За пару часов под воду ушло около 280 женщин. Спастись чудом удалось только одной. Мешок был завязан плохо, в воде узел ослаб, и её, полуживую, подобрало проплывавшее мимо французское торговое судно. Именно благодаря её спасенной жизни мир и узнал об этой жуткой ночной резне.
Прошли века. Уже в более поздние времена французские водолазы, спускавшиеся на дно Босфора у стен Топкапы в поисках затонувших артефактов, возвращались на поверхность бледными как смерть. Они рассказывали, что на дне, в районе султанского мыса, до сих пор стоят ровными рядами истлевшие кожаные мешки, из которых из-за сильного подводного течения жутко колышутся белые человеческие кости. А ночные стражники современного музея Топкапы уверяют, что в районе дворцовой пристани по ночам иногда слышен леденящий кровь плач сотен женских голосов и глухой стук тяжелых мешков о воду.
А теперь самое безумное. Знаете, из-за чего произошел этот кошмар? Султану просто приснился плохой сон. Ему приснилось, что одна из наложниц его огромного гарема изменила ему с чужаком. Проснувшись в холодном поту и паранойе, правитель не стал разбираться, кто именно это был, и приказал утопить весь гарем до единой женщины.
Произошла эта жуткая история во времена правления того самого Ибрагима I, вошедшего в историю под именем Ибрагим Безумный — праправнука легендарного Сулеймана Великолепного и Хюррем Султан. Вот такая изнанка была у этой красивой восточной сказки про золото, шелка и любовь...
В общем, сериал «Великолепный век» не отпускает, копаю глубже! Вдруг найду еще какой-нибудь трэш
Послевоенный Лондон 1950-х годов. Именно здесь Скотленд-Ярд безуспешно пытался выйти на след «крупного преступного синдиката».
В середине XX века британская полиция сбилась с ног. Лондон наводнили идеальные однофунтовые банкноты. Качество гравюры было таким феноменальным, что фальшивки без проблем принимали даже крупные банки. Детективы Скотленд-Ярда были уверены, что против них работает мощная подпольная организация со своими типографиями, каналами сбыта и планом по обрушению экономики. А накрыли в итоге одну-единственную полуподвальную каморку, в которой сидел нищий художник Артур Найтхак.
Самый сок в том, что Артур крутил эту схему не ради роскошной жизни или яхт. Он оказался парадоксально честным и принципиальным человеком. Мужчина вручную гравировал и печатал ровно одну банкноту в день. С ней он шел в ближайшую лавку, покупал хлеб, молоко и немного овощей для семьи, забирал сдачу настоящими монетами и возвращался к работе.
Британский один фунт образца 1940-х годов (знаменитый Blue Peppiatt). Артур Найтхак вручную гравировал эти купюры с такой точностью, что кассиры в лавках без тени сомнения выдавали ему сдачу звонкой монетой.
Больше одного фунта в сутки Найтхак в оборот никогда не пускал. Он искренне считал, что брать у государства больше, чем необходимо его близким для выживания — это воровство и свинство. Когда его наконец поймали, следователи были в ступоре: перед ними сидел гений, способный нарисовать миллионы, но за 10 лет он «напечатал» себе сущие копейки на еду и абсолютно не интересовался богатством.
К слову, Артур Найтхак — далеко не единственный, кто устраивал спецслужбам красивую шахматную партию. Если вам близки такие истории о криминальных гениях со своей странной философией, подписывайтесь на профиль.
В следующий раз разберем историю эпического дефолта целой Шотландии, которую умудрились подчистую обанкротить пафосные стихи писателей и малярийные комары в Панаме.
В истории было много нелепых драк за власть, но случай, который произошел в 1850 году в Калифорнии, бьет все рекорды человеческой глупости. Представьте картину: целый поселок суровых, бородатых мужиков, вооруженных до зубов, официально объявляет войну правительству США, основывает свое государство, а через три месяца покорно приползает обратно. Без единого выстрела, без ранений и исключительно из-за того, что им очень захотелось отпраздновать обычный народный праздник.
Называлось это чудо природы Республикой Грубых и Готовых. И начался их бунт там же, где и закончился — в местном питейном трактире.
Золото, налоги и пьяный бунт
В разгар Золотой лихорадки в американскую глухомань съезжались самые отчаянные искатели приключений со всего мира (было там и немало наших соотечественников). Поселок состоял сплошь из суровых работяг, которые целыми днями мыли золото в ледяной воде, а по вечерам пропивали его. Возглавлял эту банду бывший армейский капитан, человек крутого нрава и огромной харизмы.
Жили они мирно, пока до лагеря не добрались чиновники из столицы. Правительство, смекнув, сколько денег утекает сквозь пальцы, ввело новый жесткий налог на добычу золота для простых работяг.
Мужики намек не поняли. Зачем платить какому-то далекому дяде в костюме, если ты сам спину горбишь и копаешь эту землю? Капитан собрал всех в трактире, толкнул горячую речь, и под звон кружек работяги единогласно проголосовали за выход из состава Соединенных Штатов. Они тут же, на оборотной стороне пивного меню, накатали свое заявление о независимости, выбрали капитана главным и объявили правительству официальную войну.
Суровые будни вольных работяг
Первые пару месяцев новоиспеченные граждане Республики жили как в сказке. Налоги они не платили, золото копали тоннами, а по вечерам пили за здоровье своего предводителя. Американская армия в это время была занята куда более серьезными разборками на границах, поэтому правительство манифест пьяных шахтеров просто проигнорировало, даже не отправив туда ни одного солдата.
И тут наступил июль. Приближался главный государственный праздник — День независимости. Суровые мужики решили устроить грандиозное гулянье с салютами, жареным мясом и морем выпивки.
Капитан снарядил несколько телег и отправил парней в соседний крупный город за припасами, порохом и алкоголем. И вот на въезде в город их ждал грандиозный облом.
Блокада, которую никто не ждал
Городские торговцы наотрез отказались продавать им товар. По закону ситуация выглядела так: лагерь работяг объявил стране войну и вышел из состава государства, а значит, его жители теперь — граждане враждебной чужой страны. Продавать чужакам оружие, порох, медикаменты и продукты в обход закона купцам запрещалось под страхом тюрьмы.
Телеги вернулись в лагерь пустыми. Золотоискатели внезапно осознали, что они сидят посреди леса, без патронов, без лекарств, без свежей еды и, что самое страшное, в поселке стремительно заканчивалась водка. Объявить войну огромной стране оказалось намного проще, чем наладить подвоз продуктов в глухой тайге. Без единого выстрела и без единого солдата республика оказалась в глухой блокаде, которую сама же себе и создала.
Праздник был сорван, мужики сидели трезвыми и злыми. Капитан снова собрал всех в трактире. Сходка заняла ровно пять минут: золотоискатели единогласно проголосовали за то, чтобы сдаться, порвали свое заявление о свободе и тайно вернулись в состав страны, послушно согласившись платить все налоги. В столице эту трехмесячную «войну» даже не заметили, а поселок до сих пор существует на карте как напоминание о том, что бывает, когда ты путаешь гордость с глупостью.
Юрген пробирался по кладбищу монастыря Святой Бригитты с осторожностью зверя, ступающего в капкан, — хотя здесь, среди могильных плит, его никто не поджидал. Как человек, чья жизнь испокон века вращалась на грани между жизнью и смертью, он был на удивление сентиментален и суеверен. Он внимал приметам, шепоту ветра и верил, что мёртвые знают больше живых.
Сердце, очерствевшее от вида эшафотов, хранило лишь одну светлую память — о Берте. Они встретились в Бремене, когда он, ещё зелёный подмастерье, учился ремеслу у её отца. Жениться на ней было единственным способом не потерять её: каста палачей напоминала замкнутое братство прокажённых. Закон сословия был суров: палач мог взять в жёны лишь дочь другого палача — чтобы сохранить «чистоту крови» ремесла, — либо, в крайнем случае, женщину, приговорённую к казни, которую он сам же выкупал у магистрата, спасая от плахи.
Берта не была осуждённой. Она была единственной радостью его жизни, но судьба оказалась жестока: она умерла в родах, оставив ему крошечную дочь. Юрген любил ребёнка сильнее Бога, сильнее самой жизни. Но и дочь спустя годы забрала болезнь, оставив его в полном одиночестве — среди холодного железа и верёвок.
Теперь, стоя на кладбище Пирита под ледяным лунным светом, он чувствовал себя преданным. Он пришёл сюда, к могиле дочери, не для молитвы. Он искал знака. Стоит ли до конца играть в двойную игру с магистратом и московитами? Или пора бросить всё и уйти в небытие вслед за теми, кого так отчаянно любил? В тишине монастырского погоста ему почудилось, что земля под ногами едва заметно дрожит — словно пытаясь дать ответ на вопрос, который не решился бы произнести ни один священник.
---
Путь к спасению
После смерти дочери дом опустел, а хозяйство стало невыносимым. Палачу не пристало жить одному: слишком много тяжёлой работы требовало женской руки — от готовки до ухода за одеждой, пропитанной кровью и потом. Под давлением городского совета и собственной нужды Юрген решил жениться снова.
Выбор был невелик: в подвалах ревельской ратуши томились многие красавицы. Юрген оглядывал их как товар, выискивая ту, чьи глаза напоминали бы о погибшей Берте, но в каждой видел лишь тень. Так было, пока он не встретил Эльзу.
Она не была ведьмой в привычном смысле, но обладала редким даром — видеть суть вещей и людей, что в Ревеле XVI века было опаснее любого греха. Завидев однажды на рыночной площади Юргена, она влюбилась в его сломленную, чёрную душу. Эльза поняла: либо он заберёт её жизнь, либо она заберёт его сердце.
К своему последнему утру она готовилась тщательно. Не шептала заклинаний над котлом — она плела их из собственных волос и тоски. Она знала закон: палач вправе просить о помиловании любой приговорённой, если желает взять её в жёны, — это была древняя лазейка в ледяном уставе их сословия.
---
На помосте
Когда Юрген взошёл на эшафот, лицо его было хмурым, как предгрозовое небо. Толпа затихла, предвкушая зрелище. Эльза стояла на коленях у плахи в белой рубахе осуждённой; её кожа казалась фарфоровой на фоне чёрного дерева.
Юрген подошёл ближе, чтобы связать ей руки, и замер. Эльза подняла голову и применила всё своё умение: не магию огня или ветра, а магию взгляда — проникающего прямо в ту пустоту, которую он носил в груди. Она шепнула лишь одно слово, но Юрген услышал его так, будто оно было выжжено на самой душе. Она не молила о пощаде. Она звала его по имени — так, как звала только Берта.
Мир исчез. Юрген увидел не преступницу, а живое воплощение своей утраченной любви. Руки палача дрогнули. Он помнил обычай: чтобы спасти женщину, он должен публично объявить о своём намерении, пока голова осуждённой ещё не коснулась плахи.
Палач опустился на одно колено прямо перед Эльзой. По правилам, он коснулся её плеча, чувствуя, как под кожей бьётся тёплое, живое сердце.
— Я беру эту женщину, — голос его прозвучал хрипло, но властно. — По праву палача я выкупаю её жизнь для своего дома. Пусть отныне она будет мне женой, а не покойницей.
Толпа взревела, но закон оставался законом: в Ревеле не было ничего святее утверждённых веками сословных правил. Юрген расстегнул кандалы и помог Эльзе подняться. В тот миг, когда его пальцы соприкоснулись с её кожей, невидимые оковы, державшие его в плену скорби, лопнули.
Юрген не просто спас её — он привёл в свой дом ту, что была готова зажечь в нём огонь, даже если этот огонь спалит дотла весь Ревель. Отныне им предстояло делить не только кров, но и ту смертельную опасность, что неотступно идёт по пятам за каждым, кто осмелился нарушить равновесие их мрачного мира.
Прямо сейчас наблюдала, как появляются легенды и традиции.
Мимо идет группа, учитель замечает, что они заскучали и говорит: «Видите скульптуру (нечто абстрактное и пористое)? Давайте так, кто всеми пальцами попадет в дырочки, у того в следующем году будут одни пятерки! Так, Маша попала тремя пальцами — будет 3 пятерки, Ваня — всеми, молодец!».
Уходят.
Рядом на лавке сидят девчонки, которые также, как и я, все слышали… и: «А давай тоже так сделаем, чтобы диплом сдать!».
Поздравляю! Городское поверье готово.
=====
Стучу по плечу, плюю на дерево на вк-странице и тг-канале "Яна, ну, ты как?", а еще веду душевный и душный тг-канал, группу вк и другие площадки для интересной жизни в Нижнем Новгороде "Яна, ты куда?".
Практически любая религия мира дуалистична: после кончины душа человека отправляется в рай или в ад, в зависимости от того, как он прожил свою жизнь. При этом в большинстве случаев рай описан весьма туманно и упрощенно (это особенно касается христианского рая). Зато ад описан ярко, представлены буквально все его мелочи. Говорит это о том, что человек уже на Земле неоднократно сталкивался с «радостями» ада, а вот с радостями рая – далеко не всегда.
Раньше или позже лично проверить, что это за места, предстоит каждому. Смешно было бы думать, что после далеко не праведной жизни большинства из нас мы сумеем каким-то способом проникнуть за райские врата или обмануть стерегущего их архангела с огненным мечом. Скорее большинство ждут не райские кущи и гу́рии, а мрачный ландшафт ада. И чтобы не растеряться за гробовой доской, стоит подготовиться к этому заранее. Тем более что авторитетных свидетельств о том, как ориентироваться в адской местности, можно найти целую кучу. Главное – не паниковать. Я материалист, в загробную жизнь не верю, но мифы, сказки, легенды всегда читал с интересом. Поэтому предлагаю читателям ознакомиться с кратким описанием ада у разных народов мира.
Где же он находится, загробный мир? Некоторые древние народы сжигали покойника: это верный признак того, что душа должна вознестись к своему новому обиталищу на небесах. Если его закапывали в землю, значит, она отправится в подземное царство. Если отправляли в последний путь на лодке, она уплывала в страну за морем, у самого края Земли. У славян бытовали на этот счет самые разные мнения, но сходились все в одном: в загробный мир попадают души тех людей, которых ничто не удерживает возле прежних жилищ, и ведут они там примерно то же существование – собирают урожай, охотятся… Те же, кто из-за проклятия, неисполненного обещания или еще каких-то прегрешений не могут оставить свои тела, остаются в нашем мире, – то вселяясь в свои прежние оболочки, то принимая облик животных, явлений природы или просто призраков. Можно сказать, загробный мир таких душ – наш собственный мир, так что это не самый худший вариант посмертного существования.
Египетский ад Куда страшнее все обернется, если вы попадете в загробный мир древних египтян, владыкой которого является Осирис. Во время своего земного воплощения он был убит и расчленен собственным братом Сетом. Это не могло не сказаться на характере владыки мертвых. Выглядит Осирис отталкивающе: он похож на мумию, сжимающую в руках знаки фараоновой власти. Сидя на троне, он председательствует на суде, который взвешивает поступки новоприбывших душ. Вводит их сюда бог жизни Хор (Гор) – родной сын Осириса. Зал судилища огромен – это весь небесный свод. Согласно указаниям Египетской книги мертвых, в нем следует соблюдать целый ряд правил. Требуется подробно перечислить грехи, которые человек совершил при жизни. После этого произойдёт взвешивание сердца умершего (при мумификации сердце оставляли в мумии) на весах, противовесом у которых является Перо Правды. Если вес сердца перевесит вес Пера Правды, да ещё и родственники не снабдят испытуемого соответствующими амулетами, человека ждет жестокая казнь: его бросят на съедение Аммату, чудовищу с телом бегемота, лапами и гривой льва и крокодильей пастью. Если же человек пройдёт испытание, он проведёт остаток вечности в окружении Осириса.
Греческий ад Попасть в загробное царство греков еще проще: умершего туда унесет сам бог смерти Танатос, который доставляет сюда все «свежие» души. Во время больших сражений и битв, где в одиночку ему не справиться, Танатосу помогают крылатые Керры, переносящие павших в царство вечно мрачного Аида. На дальнем западе, у края света, простирается безжизненная равнина, кое-где поросшая ивами и тополями с черной корой. За ней, на дне пропасти, открывается мутная трясина Ахеро́н. Она сливается с черными водами Стикса, девять раз опоясывающего мир мертвых и отделяющего его от мира живых. Даже боги остерегаются нарушать клятвы, данные именем Стикса: воды эти священны и безжалостны. Они вливаются в Коцит, реку плача, дающую начало Лете, реке забвения. Пересечь русло Стикса можно только в лодке старика Харона. За свой труд он берет с каждого по мелкой медной монете. Если же монеты нет, душа умершего навеки останется у входа. Лодка Харона пересекает все девять потоков Стикса и высаживает пассажиров в обители мертвых. Здесь их встречает огромный трехглавый пес Цербер, безопасный для входящих, но свирепый и безжалостный к тем, кто попытается вернуться в солнечный мир. Неровная дорога ведет к чертогу самого Аида (Гадеса), окруженному огненной рекой – потоком Флегето́ном. Мост над ним упирается в ворота, стоящие на алмазных колоннах. За воротами – сделанный из бронзы огромный зал, где восседает сам Аид и его помощники, судьи Минос, Эак и Радамант. Все трое когда-то были людьми из плоти и крови, как мы с вами. Они были справедливыми царями и правили своими народами так удачно, что после смерти Зевс, их отец, сделал их судьями в подземном царстве Аида. С большой вероятностью справедливые судьи низвергнут большинство прибывших еще ниже, в Тартар – царство боли и стонов, расположенное глубоко под дворцом. Здесь грешникам придется познакомиться с тремя сестрами-старухами, богинями мщения Эринниями, которых Аид поставил присматривать за грешниками. Вид их ужасен: синие губы, с которых капает ядовитая слюна; черные плащи, подобные крыльям летучих мышей. С клубками змей в руках они носятся по подземелью, факелами освещая себе путь, и следят за тем, чтобы каждый полностью испил чашу положенной ему кары. Среди других «коренных жителей» Тартара – крадущая детей Ламия, трехглавая Геката, демон ночных кошмаров, пожиратель трупов Эврином. Одним словом – «тёплая компания». Здесь можно встретить множество мифических личностей. Тиран Иксион навечно прикован к огненному колесу. Прикованного великана Тития, оскорбившего нежную Латону (мать Аполлона и Артемиды), клюют два грифа. Богохульник Тантал по горло погружен в свежайшую чистую воду, но как только он, терзаемый жаждой, наклонится, она отступает от него. Убившие своих мужей Данаиды принуждены бесконечно наполнять водой дырявый сосуд. Изворотливый Сизиф, когда-то обманувший и духа смерти Танатоса, и несговорчивого Аида, и самого Зевса, катит в гору камень, который срывается всякий раз, как только приблизится к вершине. Печальное место, что ни говори.
Христианский ад Образы христианского ада во многом вдохновлены древними греками. Именно у христиан география ада изучена наиболее детально. Добраться туда несколько сложнее. Уже в апокрифических книгах – тех, что не вошли в кодекс Священного Писания или были исключены из него позднее, – высказывались различные мнения о местоположении ада. Так, самого дьявола «Книга Еноха» помещает в восточной безжизненной пустыне, где Рафаил «делает отверстие», в которое опускает его, связанного по рукам и ногам, и приваливает сверху камнем. Однако согласно тому же апокрифу, душа направится в противоположную сторону, на запад, где будет «стенать» в углублениях высокого горного хребта. В конце VI века папа Григорий Великий, различая два ада – верхний и нижний, – помещал один на земле, второй под ней. В своей книге о природе ада, вышедшей в 1714 году, английский оккультист Тобиас Суинден поместил ад на Солнце. Свое предположение он мотивировал одновременно существовавшими тогда представлениями о нашем светиле, как об огненном шаре и цитатой из Апокалипсиса («Четвертый Ангел вылил чашу свою на Солнце: и дано было ему жечь людей огнем»). А его современник и последователь Уильям Уистон объявлял адом все кометы: попадая в околосолнечные раскаленные области, они поджаривают души, а отдаляясь – замораживают. Впрочем, вряд ли грешникам можно было надеяться попасть на комету. Самое широкое признание получило представление о том, что ад расположен в центре Земли и имеет как минимум один выход на поверхность. Скорее всего, этот выход расположен на севере, хотя встречаются и другие мнения. Так, старинная поэма о странствиях ирландского святого Брендана повествует о его путешествии на крайний запад, где он и находит не только райские кущи, но и места мучений грешников. И на небе, и под землей, и на самой земле помещен ад в апокрифическом «Хождении Богородицы по мукам». Книга эта изобилует подробнейшими описаниями наказаний (и это немудрено – набор самых изощрённых пыток человечество давно уже разработало и применяло на Земле). Попросив Бога разогнать полный мрак, окутывающий страдающих на западе, Дева Мария видит, как раскаленная смола изливается на неверующих. Здесь же в облаке огня мучаются те, кто «на рассвете в воскресенье спят как мертвые», а на раскаленных скамьях сидят те, кто при жизни не стоял в церкви. На юге в огненную реку погружены другие грешники: проклятые родителями – по пояс, блудники – по грудь, и по горло – «те, кто ел мясо человеческое», то есть изменники, бросившие детей на съедение зверям или предавшие братьев перед царем. Но глубже всех, до темени, погружены клятвопреступники. Богоматерь видит здесь и другие наказания, причитающиеся любителям наживы (их подвешиваются за ноги), сеятелям вражды и клеветникам (подвешиваются за уши). В «левой части ада», в бушующих волнах кипящей смолы, терпят муки распявшие Христа иудеи.
В области предвечного хаоса располагает ад английский поэт Джон Мильтон, автор великой поэмы «Потерянный рай». Согласно его концепции, Сатана был низвергнут еще до сотворения земли и неба, а значит и ад находится вне этих областей. Сам дьявол восседает в Пандемониуме, «блистательной столице», где принимает виднейших демонов и бесов. Пандемониум – огромный замок с залами и портиками, выстроенный тем же зодчим, что и чертог Царя Небесного. Ангел-архитектор, примкнувший к воинству Сатаны, был изгнан с небес вместе с ним. Мириады ду́хов мечутся по коридорам дворца, кишат в земле и воздухе. Их так много, что разместиться в ограниченном пространстве им позволяет только сатанинское колдовство. Еще больше запутал понятие «ад» средневековый христианский теолог Эмануэль Сведенборг. Он различал три разных ада, соответствующих трем уровням небес. И поскольку Бог владычествует над всем, все три ада управляются им через специально делегированных ангелов. По его мнению, вообще не существует Сатаны как владыки царства зла. Дьявол в понимании Сведенборга – собирательное именование наиболее опасных «злых гениев»; Вельзевул объединяет духов, стремящихся к господству даже на небесах; Сатана же означает духов «не столь злых». Все эти духи ужасны на вид и, подобно трупам, лишены жизни. Лица одних черны, других – огненны. У третьих лица «безобразны от прыщей, нарывов и язв; у весьма многих лица не видно, у других торчат только одни зубы». Сведенборг сформулировал мысль, что как небеса отображают одного человека, так и ад в совокупности – лишь отражение одного дьявола и может быть представлен именно в таком виде. Дьявольская пасть, ведущая в зловонную преисподнюю, – именно такой путь ждет грешников. Не стоит чересчур доверяться мнению некоторых авторов, которые утверждают, будто вход в ад может быть заперт. Христос в «Апокалипсисе» произносит: «имею ключи ада и смерти». Но Мильтон утверждает, что ключи от Геенны (видимо по поручению Иисуса) хранит страшная полуженщина-полузмея. На поверхности земли ворота могут выглядеть вполне безобидно, как яма или пещера, или же как жерло вулкана. Согласно Данте Алигьери, автору «Божественной комедии», написанной в начале XIV века, души могут попадать в ад, пройдя через густой и сумрачный лес. Пройдя сквозь лес, душа попадает в преддверие ада, в «таинственные сени». Это мрачное и тяжелое место, где заключены души тех, «что прожили, не зная ни славы, ни позора смертных дел». Таких оказывается довольно много. В единый гул сливаются «обрывки всех наречий», на которых стонут и голосят эти люди, всю жизнь бывшие ни горячими, ни холодными, но только теплыми. Эти ничтожные души терзают целые рои слепней и ос. Из ран, мешаясь со слезами, капает кровь, которую пожирают полчища червей. Здесь же заключены и ангелы, которые, не восстав против Господа, не приняли и сторону Вельзевула, предпочтя осторожный нейтралитет. С тех незапамятных времен их «печальную стаю» исторгли небеса, но и ад не принимает... Поэма эта – самый авторитетный источник об адском устройстве. Структура преисподней описана во всей ее сложности. Ад «Божественной комедии» – это туловище Люцифера, внутри он имеет воронкообразную структуру. Начав путешествие по аду, Данте и его проводник, поэт Вергилий, спускаются все глубже и глубже, никуда не сворачивая, и в итоге оказываются в том же месте, откуда вступили в него. Странность этой адской геометрии заметил еще знаменитый русский математик, философ и теолог Павел Флоренский. Он весьма аргументировано доказал, что ад Данте основан на неэвклидовой геометрии. Как и вся Вселенная в представлениях современной физики, ад в поэме имеет конечный объем, но не имеет границ, что было доказано (теоретически) швейцарцем Вейлем.
Мусульманский ад Похожа на христианский ад и преисподняя, которая ожидает мусульман (при этом мусульманский рай гораздо более интересный и желанный для человека, чем выхолощенный христианский рай). Среди историй «Тысячи и одной ночи» рассказывается о семи кругах мусульманской преисподней. Первый предназначен для правоверных, умерших неправой смертью, второй – для вероотступников, третий – для язычников. Джинны и потомки самого Иблиса населяют четвертый и пятый круги, христиане и иудеи – шестой. Самый внутренний, седьмой круг ждет лицемеров. Прежде чем попасть сюда, души ожидают великого Судного дня, который наступит в конце времен. Впрочем, им самим ожидание не кажется долгим. Как и большинство других грешников, посетители исламского ада вечно поджариваются на огне, причем всякий раз, как кожа их обгорает, она вырастает заново. Здесь растет дерево Заккум, плоды которого, подобные головам дьявола, составляют пищу наказуемых. Но пробовать местную кухню не стоит: эти плоды бурлят в животе, как расплавленная медь. Питающихся ими терзает непереносимая жажда, однако единственный способ утолить ее – пить кипяток, такой зловонный, что им «растопляются внутренности и кожа». Словом, это очень, очень жаркое место. К тому же Аллах даже увеличивает тела кяфи́ров (немусульман), усиливая их мучения.
Вряд ли хотя бы одна из описанных преисподних может вызвать у нас добрые чувства, особенно в сравнении с нашим тесным, но в целом гораздо более уютным миром. Так что куда именно отправиться – каждый решает сам. Конечно, дать полную справку об устройстве ада в одной статье не представляется возможным. Но надеюсь, что беглый обзор какое-то представление об этом читателям даст.
«Таким же образом, говорят, и Архимед поджег триремы врага зажигательными зеркалами». Гален. «О темпераменте» (II в. н. э.) «Предание о применении Архимедом зажигательных стекол для поджога римских кораблей во время осады Сиракуз является, несомненно, легендой более позднего происхождения». Марио Льоцци. «История физики», 1970 г.
Гений Архимеда поражал современников. Прошли века, но мы, видавшие виды дети двадцать первого столетия, продолжаем изумляться силе мысли этого удивительного человека, жившего в третьем веке до нашей эры. Сохранились далеко не все его произведения, но те, что дошли до нас, глубоко оригинальны. Он был новатором в геометрии, арифметике, механике, гидравлике, астрономии, оптике, был изобретателем, конструктором и военным инженером.
С именем Архимеда связана история о поджоге римских кораблей зеркалами. В древности ее считали достоверной, в XVII веке опровергли, в XVIII веке вернули ей права гражданства, в XIX веке опять подвергли сомнению и, наконец, в XX веке, еще раз подтвердили: такое могло быть, но имеются вопросы.
Попробуем собрать все, что известно об этой истории и спокойно, без предвзятости ответить на вопрос «Было или не было?» Для начала небольшой экскурс в историю. Сиракузы были основаны колонистами из Древней Греции 2700 лет назад. И были последним независимым греческим государством до их аннексии Древним Римом в 212 году до н.э.
В 212 году до н.э. произошел их захват Римом.
Серым цветом отмечены территории, принадлежавшие до Второй Пунической войны Карфагену. Сиракузы (зеленый цвет) были независимы.
Вторая Пуническая война Рима и Карфагена. Мы видим, что остров Сицилия был окончательно завоёван Римом в 210 году. Сиракузы окончательно – в 211.
Архимед был уже стар, когда Сиракузы подверглись нападению римлян. Вот начало описания штурма из XXIV книги «Истории» римского писателя Тита Ливия (I век до н. э.), содержащее, кстати, интересную характеристику Архимеда:
«После этого началась осада Сиракуз, и с суши – от Гексапил, и с моря – от Ахрадины, стены которой омываются морем. При этом римляне были вполне уверены, что в каком-нибудь месте они прорвутся в обширный, разбросанный по большому пространству город и придвинули к стенам все свои осадные машины. Начатое с такой силой предприятие увенчалось бы успехом, если бы в это время у Сиракуз не было Архимеда, единственного в своем роде наблюдателя неба и звезд, но еще более удивительного изобретателя и конструктора военных машин, и сооружений...»
Основой для описания Ливия служил рассказ греческого историка Полибия, написанный всего через 50 - 60 лет после событий. Этот рассказ содержится в VIII книге его «Всеобщей истории», дошедшей до нас в отрывках. Полибий подробно описывает битву и применявшуюся в ней технику. Сухопутное войско римлян под командованием Аппия Клавдия наступало на город по леонтинской дороге со стороны ворот, называвшихся Гексапилами, «морская пехота». Марка Марцелла атаковала Ахрадину – район города, вытянутый вдоль моря. Римляне двинули на Сиракузы множество кораблей, в том числе несколько десятков тяжелых. Восемь соединенных попарно крупных судов были превращены в «самбуки» (самбука – античное осадное орудие) – оснащены подъемными штурмовыми трапами, которые должны были опускаться на стену. Атаку поддерживали стрелки и метательные машины, размещенные на палубах. Но штурм не привел к успеху. Обе армии были отброшены защитниками города, вооруженными устройствами, созданными Архимедом. Полибий рассказывает о превосходных и метких метательных орудиях, о грандиозных подъемных машинах, которые «железными лапами» захватывали и опрокидывали вражеские суда (современная реконструкция этих устройств показала невозможность подобных действий), о желобах, выдвигавшихся из-за стены и сбрасывавших на корабли камни весом в четверть тонны.
Вторая попытка взять город штурмом была предпринята ночью, но, и она оказалась безрезультатной. После этого римляне уже не решались идти на приступ и перешли к осаде.
Сиракузы пали в 212 г. до н. э. после многомесячной осады в результате предательства, а эпидемия чумы погубила пришедшее на помощь городу карфагенское войско. По преданию, во время разграбления Сиракуз Архимед был убит римским солдатом на 75-м году жизни.
Сохранилось три описания штурма Сиракуз во «Всеобщей истории». Полибия (II в. до н. э.), в «Истории». Тита Ливия (I в. до н. э.), и в биографии Марцелла, написанной в I в. н. э. греческим писателем Плутархом. Ни в одном из этих трех рассказов нет упоминания не только о сожжении кораблей зеркалами, но, и вообще о применении огня. Это обстоятельство служит основным доводом в пользу позднего происхождения легенды.
Первые следы этой легенды обнаруживаются в литературе II в. н. э. – два упоминания, сделанные вскользь, ради украшения текста. Греческий сатирик Лукиан в шутливой речи по поводу открытия новой бани говорит о важности союза теории и практики, и ставит в пример архитекторам Архимеда, который «при помощи своего искусства сжег неприятельские корабли».
Другое упоминание мы встречаем у знаменитого римского медика Галена. В сочинении «О темпераменте», описывая пожар, Гален рассказывает, что стена загорелась от жара пламени и добавляет «Таким же образом, говорят и Архимед поджег триремы врага зажигательными зеркалами».
Еще через четыреста лет византийский математик и архитектор Анфимий из Тралл в работе «О чудесных механизмах», отрывки из которой сохранились, специально разбирает вопрос о зеркалах Архимеда. Он стремится воссоздать архимедовы зеркала, считая, что их радиус действия равен дальности полета стрелы. Анфимий пишет «Требуемое расстояние казалось большим и представлялось невозможным получить воспламенение, но поскольку никто не мог оспаривать славу Архимеда; который сжег корабли римлян с помощью отражения солнечных лучей (в этом все сходились единодушно), то резонно было полагать, что проблему можно решить.»
Анализируя задачу, Анфимий приходит к выводу, что решение кроется в применении системы плоских зеркал: «При помощи многих плоских зеркал можно отразить в одну точку такое количество солнечного света, что его объединенное действие вызовет загорание, - пишет Анфимий и продолжает - Этот опыт можно сделать с помощью большого числа людей, каждый из которых будет держать зеркало в нужном положении. Но, чтобы избежать суматохи и путаницы, удобней применить раму, в которой следует закрепить 24 отдельных зеркала с помощью пластин или, еще лучше, на шарнирах. Подставляя этот механизм солнечным лучам, надо правильно установить центральное зеркало, а потом и остальные, быстро и ловко наклоняя их так, чтобы солнечные лучи, отраженные от этих различных зеркал, отражались в ту же точку. Таким образом, если повторять это много раз и ставить другие зеркала, составленные по тому же принципу, что и первое, то. все отражения сойдутся и произойдет загорание. Это удастся тем лучше, чем больше будет зеркал»
В заключение Анфимий для доказательства достоверности своей реконструкции пишет: «Следует заметить, что все прочие авторы, которые говорили о зеркалах божественного Архимеда, упоминали не об одном зеркале, но о многих».
Эта фраза показывает, что в эпоху Анфимия еще существовало несколько впоследствии утерянных источников, сообщавших об архимедовых зеркалах. Три последних сообщения о них, также византийские, относятся уже к XII веку. Первое, незначительное, принадлежит Евстахию Солунскому, который в «Комментариях к Илиаде» пишет:«Архимед при помощи правил «Катоптрики» сжег римский флот на расстоянии полета стрелы».
Последнее, несколько загадочное сообщение сохранилось в «Анналах» византийского историка Зонары. Вот его рассказ «Этот геометр, собрав солнечные лучи на зеркале, с помощью этих лучей, собранных и отраженных затем толщиной, и гладкостью зеркала, воспламенил воздух и разжег большое пламя, которое он затем направил на корабли, входившие в сферу его действия. Корабли были все обращены в пепел».
Этим, собственно, и исчерпываются исторические свидетельства об архимедовых зеркалах.
В 1747 году, французский натуралист Жорж Луи Бюффон публикует свой «шестой мемуар» – «Изобретение зеркал для воспламенения предметов на больших расстояниях»
Бюффон решил воспроизвести зеркала Архимеда. Он пишет: «Я задумал эту идею уже давно и охотно признаю́, что очень трудно было представить ее осуществленной, поскольку в процессе исполнения я сделал гораздо больше, чем ожидал».
Для определения нужных размеров зеркала Бюффон провел серию опытов над большим вогнутым зеркалом Академии наук, имевшим диаметр около метра. Диафрагмируя зеркало с помощью бумажных кругов, он установил, что для воспламенения в фокусе зеркала дерева достаточно иметь открытый участок диаметром всего 13 см. Задавшись дальностью действия в 80 м, Бюффон вычислил, что зеркало, которое было бы способно создать на этом расстоянии такую же освещенность, должно было бы иметь около 10 м. в поперечнике. Однако, исходя из ряда дополнительных соображений, учитывающих условия нагрева, ученый, откинув сомнения, сооружает составное зеркало площадью в 13 раз меньше расчетной. Надежды Бюффона оправдались его зеркало воспламеняло дерево на расстоянии в 50 м.
Зеркало Бюффона, построенное механиком Пассманом, состояло из 168 плоских стеклянных зеркал размером 16,2 X 21,5 см, и имело полезную площадь 5,85 кв.м. Зеркала закреплялись так, что можно было сводить все отражения в заданной точке. Вот несколько отрывков из мемуаров Бюффона, в которых он описывает испытания зеркала: «Первый опыт я провел 23 марта 1747 г. При помощи всего лишь 40 зеркал я воспламенил буковую просмоленную доску на расстоянии 66 футов (22 м), т. е. я использовал только четвертую часть всего составного зеркала. Но здесь следует сказать, что зеркало еще не было установлено, поэтому его положение было очень неудобном, оно образовывало с Солнцем угол наклона около 20°». «3 апреля в четыре часа дня зеркало было поднято и установлено на свою опору; при помощи 112 зеркал было произведено воспламенение доски, покрытой рубленой шерстью, на расстоянии 138 футов (45 м), хотя солнце было очень слабым. Нужно быть осторожным, приближаясь к месту, где находятся воспламеняемые предметы и не смотреть на зеркало; если глаза окажутся в фокусе, человек будет ослеплен». «10 апреля после полудня при достаточно ярком солнце воспламенили еловую просмоленную доску на расстоянии 150 футов (49 м) при помощи всего лишь 128 зеркал воспламенение произошло совершенно внезапно, причем на всей площади очага. Для установки зеркала и совмещения всех отражений в одной точке нужно около получаса, но, когда зеркало уже собрано, установлено и настроено, то им можно пользоваться в любой момент, стоит лишь отодвинуть занавеску. Описанные мною опыты были произведены публично в Саду короля на горизонтальной площадке» (Садом короля назывался Парижский ботанический сад, директором которого был Бюффон).
Бюффон, человек эпохи огнестрельного оружия, предполагал использовать свое изобретение в качестве «солнечной печи», не помышляя о его военном применении. Но проделанные ученым опыты не оставляют сомнения, что в эпоху Архимеда, когда основным оружием пехоты были мечи, луки и дротики, зеркало, подобное бюффоновскому, оказалось бы достаточно грозным оружием. Бюффон успешно реализовал второй вариант реконструкции Анфимия – рамку с подвижными зеркалами.
В конце 1973 года греческий инженер Иоанис Саккас на берегу моря недалеко от Афин поставил 60 солдат с зеркалами размером 91 х 50 см. Мишенью служила лодка, груженная смолой, находившаяся в 50 м. от берега. Когда помощникам Саккаса удалось навести «зайчики» большинства зеркал на лодку, она задымилась и вскоре вспыхнула.
Значит, в принципе и этот способ мог быть применен Архимедом.
Мнение о реальности зеркал Архимеда возродилось и продержалось до середины XIX века. Однако скоро интерес к легенде упал. Если раньше сомнению подвергалась сама возможность такого события, то теперь возражения строились на отсутствии достоверных исторических свидетельств. Но насколько существенны эти возражения?
Отметим ещё несколько обстоятельств в пользу достоверности зеркал Архимеда.
Легенда приписывает создание жгущих зеркал не кому-нибудь, а именно Архимеду, человеку, действительно способному их создать. Для этого у него было время, были и средства, щедро отпускавшиеся на укрепление Сиракуз.
Известно, что Архимед занимался оптикой и написал о ней не дошедшее до нас сочинение – «Катоптрику». Перечисление затронутых там вопросов сохранилось в «Апологии» Апулея «Почему в плоских зеркалах предметы сохраняют свою натуральную величину, в выпуклых - уменьшаются, в вогнутых – увеличиваются, почему левые части предмета видны справа и наоборот; когда изображение в зеркале исчезает и, когда появляется; почему вогнутые зеркала, будучи поставлены против солнца, зажигают поднесенный к ним трут; почему в небе видна радуга.».
В «Катоптрике». Архимед рассматривал и теорию зажигательных зеркал. А стремление осуществлять и применять на деле результаты своих теоретических работ было в характере Архимеда.
В пользу реальности зеркал свидетельствуют и обстоятельства битвы. Римляне шли на город с моря и с суши. Вообще говоря, зеркала можно было применить и против осадной техники пехоты, причем, возможно, с не меньшим успехом. Однако в легенде говорится только о сожжении кораблей. Оказывается, положение Солнца по отношению к сражающимся исключало применение зеркал против пехоты. Пешее войско наступало со стороны Гексапил – ворот, расположенных в центре северо-западной стены города. В первой половине дня, когда происходила битва, Солнце находилось за спиной защитников Гексапил – обстоятельство, делавшее невозможным использование зеркал. Флот Марцелла, напротив, атаковал Ахрадину, район, обращенный на восток, здесь солнце светило со стороны моря и условия для применения зеркал были наилучшими.
Интересно и следующее: было всего два штурма Сиракуз – дневной и после его неудачи – ночной. Может быть, план ночного нападения был продиктован отчасти желанием римлян парализовать действие зеркал?
Мы видим, что имеется достаточно оснований признать легенду о зеркалах Архимеда отражением действительных событий. Возможно, мы должны в дополнение к другим заслугам великого ученого древности считать его еще и отцом гелиотехники.
