Так, шапочку из фольги я уже надел.
(Просто напоминание)

С вероятностью 99,9% я ошибаюсь.

Но у меня появилась одна очень неприятная мысль.

А что, если современная повестка не борется с расизмом, сексизмом и другими предубеждениями, а наоборот — прекрасно их производит?

Посмотрите, что происходит последние годы.

Я нормально отношусь к сильным женским персонажам, темнокожим героям или ЛГБТ-персонажам, если они являются частью истории, логичны и обоснованы. А не просто для галочки.

Проблема не в них.

Проблема в том, что огромное количество проектов, которые громче всех кричат о повестке, оказываются откровенно слабыми.

Плохие сценарии.
Плоские персонажи.
Скучные диалоги.
Ленивая режиссура.

И вместо того чтобы сначала написать хорошую историю, зрителю снова и снова читают лекцию.

После первого раза это раздражает. После десятого — начинает вызывать отторжение.
После пятидесятого мозг перестаёт разделять идею и её упаковку.

Возникает простая ассоциация:
повестка = плохой фильм.

А затем происходит самое интересное.

Раздражение переносится уже не на сценариста, продюсера или студию.

Оно переносится на саму тему и людей, которых эта тема представляет.

И если подобное повторять годами, то общество начинают воспитывать вовсе не в духе терпимости.

Его постепенно приучают к раздражению.

Не потому, что люди сами по себе плохие.

А потому, что их раз за разом связывают с посредственным продуктом.

И вот здесь у меня возникает главный вопрос.

Если цель действительно состояла в том, чтобы уменьшить предубеждения, то почему индустрия с завидным упорством продолжает выпускать проекты, которые добиваются прямо противоположного результата?

Иногда складывается ощущение, что никто не борется с ненавистью.

Её просто упаковали в дорогую обёртку, назвали борьбой за прогресс и пустили в массовый прокат.

Повторюсь: это лишь гипотеза.

Но если бы кто-то действительно захотел вырастить у миллионов людей раздражение к определённым группам, сложно придумать инструмент эффективнее, чем годами выпускать слабые фильмы, где именно эти группы становятся лицом каждого провала.

Главная цель современных медиа - освоение публичной сферы параллельно с профессиональными. Освещение новостей раньше федеральных/региональных СМИ, более быстрая реакция на события, отсутствие бюрократии - это даёт им преимущество в скорости и оригинальности. Далее такие медиа буду называть тактическими. Сразу нужно отметить важное но:

«Тактические медиа не просто освещают события, они никогда не бывают беспристрастными, они всегда участвуют в процессе, и именно это больше всего отличает их от традиционных СМИ.» Герт Ловинк, 1997

Чуть-чуть контекста. Де Серто описывал процесс потребления как набор приемов, с помощью которых слабые управляют сильными. Именно это мы будем называть тактикой. Сегодня из такого можно вспомнить отмену схемы Долиной, да в каком-то смысле ваше участие в выборах - именно такой инструмент.

Тактики неоднородные, не вертикальные, всё держится там исключительно на горизонтальных связях. Сегодня называют их часто в интернете - современными. Но появились они куда раньше, а назвали себя сами так еще в 96-м. Они считали, что система их исключает из медиа культуры, ущемляет в ней. А СМИ перестали быть единственным централизованным источником знаний для самоопределения.

Почему же они такие? Потому что занимаются ими не профессионалы. Только они готов выйти за принятые профессиональные и институциональные рамки, видеть, что картина мира в массе - не естественна, свободно комбинировать элементы из разных сфер. Например, использовать техники видеомонтажа, обычно использующиеся в развлекательном и игровом контенте, в новостном или социально значимом материале. А еще им куда легче вступать в коалиции и сотрудничать между собой благодаря гибкости.

Эти медиа являются непредсказуемыми как и обычные народные массы, которые хоть и движутся по функции, которая задана стратегией государства и капитала, но в нее они вносят собственные переменные, сильно меняя теоретические маршруты. Рассчитать их невозможно, социологические опросы редко дают истинную картину мира. Но я вижу здесь еще такой момент. Если массы можно долго не замечать, то тактические медиа в таком движение вокруг себя создают сильнейший шум, оный влияет на переменные этих масс - вот это уже является угрозой доминирующим порядкам. А интернет и возможность у медиа существовать физически где угодно, влияя на любой участок в общей сети, подрывает сам институт классических СМИ.

«Значение имеют временные связи, которые вы можете установить. Здесь и сейчас, а не какие-то эфемерные обещания на будущее. То, что мы можем сделать на месте с помощью доступных нам медиа. Здесь, в Амстердаме, у нас есть доступ к местному телевидению, цифровым городам и крепостям новых и старых медиа. В других местах это может быть театр, уличные демонстрации, экспериментальное кино, литература, фотография.» Герт Ловинк, 1997

Медиа через репутационный подрыв определенных лиц или компаний могут отменять решения или влиять на принятие нужных. По сути, их главная цель - взять больший контроль над ситуацией, оторвать кусок у "сильных" и дать его "слабым". У них нет цели заменить собою существующие СМИ. У тактиков нет состояния совершенства, они постоянно трансформируются из-за изменений.

Если берем исторический контекст, то тактическим медиа в 20-м веке можно назвать Искру. Сегодня такими можно назвать блогеров, которые освещают общественные события, редакции без официальной регистрации СМИ. Но помните - беспристрастных среди них нет, критическое мышление наше всё.

Источники:

1. АЗБУКА тактических медиа. Герт Ловинк

2. Изобретение повседневности. Мишель де Серто

Netflix воевал против ленты пятнадцать лет. С 3 августа он сам станет лентой.

На главной Netflix появятся ролики по 3–20 минут — от Condé Nast, Hearst, People, Variety и десятка других издателей. Кулинария, мода, тревел, разговоры про звёзд. То, что ты привык листать в ленте, — теперь на витрине Netflix.

Странно? Ведь Netflix пятнадцать лет строил ровно обратное: длинно, без рекламы, «сядь и смотри час, залипни на сезон». Он убил телепрограмму и журнал. А теперь тащит к себе трёхминутный клип. Почему?

Потому что сменился враг. Netflix конкурирует уже не с HBO и не с телевизором. Рид Хастингс когда-то сказал: наш главный конкурент — сон. Сегодня главный конкурент — бесконечная прокрутка в чужом телефоне. За то же самое твоё внимание.

Чтобы победить ленту, приходится ею стать. Последний оплот «длинного» досуга сдаётся короткому клипу — тому самому, который сам когда-то шёл убивать.

А журналы, которые интернет пустил по миру, возвращаются ожившими обложками: Vogue и Vanity Fair теперь не читают — их листают по три минуты внутри Netflix. Медиа съедает медиа.

Если помнишь тетраду Маклюэна из прошлых постов — вот четвёртый закон вживую: доведи «длинное и вдумчивое» до предела рынка, и оно вывернется в дробную нарезку. Заодно воскресив то, что само же и похоронило.

И вопрос не к Netflix, а к нам. Если даже последний остров медленного досуга стал лентой — осталось ли место, где тебя не кормят трёхминутными кусками?

Подписывайтесь на Telegram Сбоку виднее.

Пикабу: Архитектура Холодного Полиса

Пикабу — это не соцсеть. Это федерация суверенных авторов, добровольно объединившихся вокруг общего кодекса. В отличие от горячего рынка внимания, это холодный полис, где Ω задаётся не алгоритмом, а переговорным процессом между сообществом, администрацией и авторами. Архитектура здесь сложнее, чем кажется.

1. Агенты и их частоты

· Читатели (ω ≈ 0.1–0.5 Гц). Листают ленту, оценивают контент.
· Авторы (ω ≈ 10⁻³–10⁻⁴ Гц). Создают уникальный контент медленно, с высокими затратами.
· Хранители норм (модераторы, «стражи», авторы с высоким рейтингом) (ω ≈ 10⁻⁴ Гц). Следят за соблюдением кодекса.

Сырой разброс γ между авторами, читателями и рекламодателями здесь так же велик, как и везде. Но управляется он не скоростью, а через многослойную систему фильтрации контента.

2. Многослойный Ω: баланс сил
Несущий ритм в Пикабу не навязывается сверху, а является результатом переговоров. Он состоит из трёх компонентов:

1. Рейтинговая система (Ω платформы). Формальный механизм, вознаграждающий качество. Это холодный фильтр, а не горячий алгоритм.
2. Кодекс Пикабу (Ω сообщества). Гласные и негласные правила, формирующие ожидания от контента и поведения. Это социальный контракт.
3. «Лига» (Ω авторов). Сообщество внутри сообщества, которое задаёт стандарты качества и выполняет роль коллективного наставника для новичков.

3. Сжатие эффективного разброса (γ̃)
Управление разбросом между агентами происходит не алгоритмом, а через многоступенчатую холодную фильтрацию. Сырой поток постов проходит через «Горячее» и «Лучшее» только после того, как его оценят другие авторы и читатели. Это создаёт управляемую задержку между публикацией и «успехом», которая отсекает хайп и оставляет качество.

4. Каналы связи (K_eff)

· Асинхронная лента и «Новое». Бесконечный поток, где K_eff максимален. Это зона шума.
· Рейтинговая лента («Горячее»/«Лучшее»). Холодный канал с высокой массой инфотона (Фд), так как каждый пост уже прошёл фильтр оценок.
· Комментарии. Основной горизонтальный канал, где часто и рождается настоящая когерентность.
· Личные сообщения (КУБ). Самый сильный канал с высочайшей массой инфотона (Фд), где формируется костяк сообщества.

5. Право на декогеренцию и иммунитет сообщества
Здесь, в отличие от улья, право на декогеренцию встроено глубоко в культуру:

· Анонимность (или псевдонимность). Позволяет выйти из резонанса, не теряя лица.
· Игнорирование. Работающий инструмент для защиты от шума.
· «Алерт» и «Стражи».
Это уникальный механизм. Пикабу не полагается только на формальные правила или алгоритмы. Он воспитывает «хранителей» — невидимые руки, которые добровольно следят за порядком, дают советы и помогают новичкам. Их самоорганизация и авторитет работают лучше формальных модераторов, защищая среду от хайпа и деградации.

6. Медиаэкологический вердикт
Пикабу — самый устойчивый к энтропии из существующих аналогов. Это холодный полис, где до сих пор работают механизмы «Сороки».