Дорогая бабуля, здравствуй!
Давно не писал тебе, спешу исправиться. Помнишь, в прошлый раз я рассказывал, что собираюсь выпустить книгу про свою работу дворником? Так вот – я её выпустил. Ты всегда смотрела на эту профессию как на что‑то зазорное, и мама с папой тоже так думают – вы все будто заодно. Но, бабуль, скажи: если о труде пишут книги, значит, он достоин уважения, правда?
Если тебе нужны совсем простые доказательства успеха – знай: тираж раскупили за месяц. У меня осталось только десять экземпляров, которые припас для местной библиотеки и для друзей. Может, когда‑нибудь при встрече почитаю тебе вслух кусочек из книги.
Почти перестал писать – не подумай, что отдалился или остыл. Я тебя по‑прежнему люблю и скучаю. Просто мы с другом работали над большим фильмом – о тверских панк‑рокерах. Помнишь тех задир с голыми висками, крикунов? Наверное, это музыка прошла мимо тебя, но тебя удивит: панки они появились в Твери ещё во второй половине восьмидесятых, с тех пор не исчезали, менялись, росли, и сейчас тоже есть.
Мне захотелось снять о них кино – и мы его сняли. Если книга делает меня писателем, то фильм, выходит, делает автором кино. Официальной премьеры пока не было, мы провели только закрытый показ для участников и журналистов, и оценки вышли очень тёплые. Теперь надо показать фильм как можно большему числу людей живьём, а потом выложить в интернет.
Именно из-за фильма забросил заметки про работу дворником. Знаю, ты хоть и ворчишь на эту мою профессию, а истории всё равно ждёшь. Пока не знаю, когда вернусь к ним — фильм требует времени, нужно показать его как можно большему числу людей вживую, прежде чем выложить в интернет. По правде, нет желания продолжать заметки.
Со здоровьем у меня всё хорошо, тьфу‑тьфу. Помогают танцы – у нас уже собралась целая команда: иногда встречаемся вечерами, пляшем, развиваем гибкость, учим новые движения. А как у тебя с движением? Выходишь ли гулять? Делаешь ли зарядку? Мама с папой не делают, и я никак не могу их уговорить, хотя они сами понимают, как важно двигаться.
Не могу обещать, что напишу через неделю или через две. Но, может быть, соображу письмо к твоему дню рождения в сентябре.
С уходом лета настроение всё больше наполняется меланхолией. Зная, что весь сентябрь буду занят фильмом и уборкой улиц, и вовсе рискую впасть в уныние. Дни становятся короче, солнце прячется, тепла остаётся всё меньше, сырость подступает, дожди моросят. Скоро деревья начнут лысеть – и работы прибавится, придётся убирать листву. А там и до снегопадов рукой подать, но я делаю физкультуру и готовлюсь к этому.
Ты часто говоришь, что здоровье – самое главное. Вот я тебе его и желаю. А у меня с ним сейчас полный порядок, я бы даже поделился.
Обнимаю крепко.
Твой внук Сергей.