- Что будем смотреть сегодня? - спросил я, когда мы удобно устроились на моей кровати.
- Есть что-нибудь, что ты принципиально не хочешь? - спросила Саша.
- Принципиально я не хочу работать. Да и тот принцип действует лишь до тех пор, пока не взвоет желудок. Кино же я за компанию готов заценить любое.
- Тогда давай глянем "Выживут только любовники". Мне подруга советовала.
- Там не про секс, - усмехнувшись, покачала головой Саша. - И экшена тоже нет. Действие неторопливо-меланхоличное. Так сказала подруга.
- Неторопливо-меланхоличное - это тоже моя тема. Включай.
У нас под рукой уже были чай и блюдце с конфетами. Саша включила у меня на ноуте фильм.
- Мне нравится саундтрек, - сказал я на первых минутах. - И что герои спят голышом. Я тоже всегда сплю голым.
- Он играет со смертью, - одобрил я, когда главный герой-вампир заказал у подручного человека осиновую пулю. - Мне это нравится.
- Не поддерживаю людей со склонностью к самоуничтожению.
- Я тоже. Они помогают миру себя убивать. Это неправильно. Мир и так делает все, чтобы тебя убить. Это вообще-то чудо, что мы с тобой сейчас разговариваем. При этом мне нравятся люди, умеющие признать поражение. Лучше так, чем оставаться жить нытиком.
- А меня они бесят! Я себе жопу рву, чтобы устоять на ногах, а они себя вздергивают и, раскачиваясь под потолком, словно поглядывают на тебя с презрением. Будто трусиха - я. И не вздумай сейчас цепляться к словам! - предупредила Саша, нацелив на меня палец.
Буковски тоже заинтересовался фильмом. Саша сидела между двумя мирами - живых и мертвых. Я посматривал на Буковски. Каково, будучи мертвым, смотреть фильм, где главный герой подумывает о самоубийстве? Что у него на уме? Что он чувствует? Или ему плевать? По лицу призрака культового писателя почти никогда ничего не скажешь. Безразличие ко всему. Всегда.
- Хотел бы я посмотреть этот фильм, будучи привидением, - сказал я, надеясь расшевелить его.
- Интересная идея, - сказала Саша, не отрывая глаз от экрана, где вампирская супружеская чета уничтожила в кислоте труп. - Жаль, то привидений не существует.
Буковски медленно повернул к ней голову. Смотрел на нее и смотрел. Я думал, он так до титров и просидит. Однако он встал. Расстегнул ширинку, вытащил призрачный хуй. Поплевал на ладонь, заработал. Хуй моментально вырос. Ого! В своих романах он не соврал: огромный такой елдак с гигантскими лиловыми венами. Буковски направил елду ей в рот, подвигал туда-сюда. "Кончит он? - думал я. - Он вообще что-нибудь чувствует? Похоже, что не особо. Лицо бесстрастное"
Буковски продырявил голову ей везде, где можно, потом сделал вид, что стучит ей по лбу. Подтянул штаны, шагнул с кровати и посеменил в туалет.
- Такой вот фильм, - сказала малолетка чуть погода. - Как тебе?
- Здорово. Треки классные.
- Актриса такая красивая.
- У нее изумительные черты лица!
- Ладно, - по инерции сказал я. - Погоди... что?
- Я хочу, чтобы ты лишил меня девственности, - твердо сказала Саша.
- Я думал, ты не хочешь меня, - напомнил я, не зная, как отмазаться.
- Сперва не хотела. Но сейчас... ну, понимаешь... ты мне нравишься. Мне комфортно с тобой общаться. И я хочу... Хочу попробовать.
- Слушай, я думаю, что не стоит.
Обижать ее не хотелось, но еще меньше хотелось терпеть всю ту тягомотину, которая началась бы, если бы я соврал.
- Ты меня не возбуждаешь.
- Не возбуждаю... - пролепетала Саша. - Но... ты ведь пытался поцеловать меня.
- Эта так, для галочки. И в моменте.
Малолетка вскочила на ноги. По щекам текли слезы.
- Я пошла. Больше не стану надоедать тебе.
Я ее не удерживал. Как я мог поддержать ее? Меня парализовала беспомощность. Мне не хотелось спать с ней. Что я мог сделать?
Собралась она быстро. Закрыла за собой дверь. Аккуратно, не хлопая. Я улегся. Смотрел в потолок. Сейчас бы нырнуть в депрессию. Но зачем? Разве можно винить человека в том, что он не хочет кого-то трахать? Нет, мне нужно сейчас другое. Словно ведомый кем-то безумно властным, я встал с кровати, достал из тумбочки тетрадь, ручку, уселся за кухонный стол и записал случившееся.
