Этим воспользовался Валера – в эту секунду он быстро сообразил, что настало его время. Он высунулся из укрытия, по вспышкам заприметил стрелков и выдал прицельную очередь.

«Утёс» замолчал.

Очередь по соседним кустам – и удалось подавить остальных стрелков.

– Нам пиздец! Нам пиздец! – Антоха, истратив патроны, теперь прижимался к земле, схватившись за голову, и кричал.

– Поднимайся, дебил, или я тебя прям тут урою! – Валера пнул его сначала в бочину, а затем по шлему – чтоб лучше дошло. Только после этого Антоха оклемался.

Олег в свою очередь прикрыл перебегающих ребят, на которых теперь вели охоту враги – он обстреливал итальяшек, постоянно меняя укрытие и не позволяя врагу собраться с мыслями. Он не позволил подобраться к «Утёсу», и итальяшки отступили вглубь леса, кажется, без потерь.

Через минуту в руках Олега оказался трофейный крупнокалиберный пулемёт – «Утёс» был немного доработан для более удобной стрельбы из рук стоя, но всё равно с его отдачей было справиться не так уж и просто – Олег срубил выстрелами небольшие деревья в стороне, куда удрали противники.

Тяжёлые латы весом за центнер определённо придавали телу бóльшую инерцию – потому и отдача ощущалась слабее, чем будь он налегке, как предыдущий владелец пушки, так и не сумевший попасть по бегущей цели.

– Ну ты, блин, мини-бэтр! – сказал Валера. – Не хотел бы я с тобой рамсить!

– Поэтому будем корефанить! – ответил Олег.

Держать в руках «Утёс» и при этом бежать в доспехах – это было избыточно даже для вампира, и всё же дальше Олег бежал при полном вооружении, обмотавшись сверху ещё и нелёгкими лентами.

Каждый патрон весил, как куриное яйцо, а было их – пара сотен, чего хватит не на такую уж и продолжительную, но зато необычайно разрушительную перестрелку. Пули эти пробивают даже стены.

Возможно, спортивное прошлое и бесконечные тренировки придали Олегу сил явно выше среднего. Большинство людей спортом не занимались, а иногда и хуже того – бухали и курили; отсюда и большинство вампиров вряд ли смогло бы сделать то же, что сейчас делал Олег – бежал по лесу с весом, равным становой тяге мастера спорта по тяжёлой атлетике.

Похоже, «замирание» распространялось не только на старение, но и на физические характеристики – вампиры толком не могли развить своё тело, они могли лишь научиться им эффективно управлять. Тот, у кого сила была выше изначально – оказывался в выигрыше. Вирус вампиризма выступал здесь в роли множителя.

И всё же Олег постепенно выдыхался.

Они бежали на шум битвы. Гена молил о помощи, но вскоре его крик затих.

– Сдавайтесь! – послышалось издалека. – Вы все были лишь пешками! Но теперь ваш главарь убит! Мы пощадим тех, кто преклонит перед нами колено! Сопротивление бесполезно! Вы все лишь бездарно сдохнете, как многие в этой безрассудной атаке!

Ребята переглянулись. Неужели Септимуса и «свору» уничтожили? Кому же приказывают сдаться? Уцелел кто-то ещё из «мясной группы»?

– Похоже, наш врыв по флангу оказался очень успешным, – сказал Валера. – Итальяшки не хотят лишний раз рисковать и потому предлагают нам сдаться?

– Нет-нет! – взволновался Антоха. – Лучше давайте убежим! Не хочу в плен!

– Сдавайтесь! И тогда Закон будет к вам милосерден! – повторил далёкий крик.

– Нет, парни, нам показалось, – сказал Олег. – Это же голос Септимуса.

Ребята облегчённо выдохнули. Все они были взвинчены, а поэтому сразу предположили самое худшее. Не каждый день доводится услышать крик Судьи – Септимус обычно очень спокоен.

Стрельба постепенно стихала.

В кустах мелькали тени, и Олег пытался разглядеть их прежде, чем выстрелить – лишь бы своих не убить. И каждый раз эти тени убегали, уносились прочь. Только единожды их обстреляли из чего-то мелкого – зазвенели толстые панцири. И тогда в ответ громыхнул «Утёс». Итальяшки тут же отступили. Олегу показалось, что он видел, как вражеского вампира разорвало надвое. Раненного утащили за собой.

Всё это было похоже на хаотичное отступление.

Когда ребята добрались до усеянной разрубленными телами поляны, полной тяжело раненных вампиров, клан уже окончательно отступил.

Септимус и «свора» о чём-то спорили.

– Нужно преследовать их! – говорили аристократы. – Они отступили! Пока не поздно, нужно добить их!

– Отходим назад, – не соглашался с ними Септимус. – У них сил больше, чем у нас.

– Они трусливо сбежали! Они не станут сопротивляться! Надо добивать!

– Они не сбежали, они перегруппировались, чтобы не быть разбитыми.

– Вот именно! Нельзя дать им перестроиться!

– Если мы пойдём глубже в лес, то нарвёмся на серьёзное сопротивление – и у нас уже не будет инициативы. Мы все погибнем в этой лобовой атаке. А поэтому мы отступаем назад.

Катерина увидела прибежавших.

– Где вы были всё это время? Снова прятались за нашими спинами?

– Нет же, они все в потрохах и вмятинах, – развернулся Евдокимыч. – С верхушки дерева я краем глаза видел, как они махались с одной из семей!... Ёкараны-Олег! Когда это ты успел записаться в Ультрамарины? Тебе как, нормально?

– Как после похода в «пятёрочку» тридцать первого декабря, – ответил запыхавшийся Олег, брякнув «Утёсом» об землю. – Тяжело и все руки заняты. Но настроение праздничное.

– Мы убили девятерых, вроде, – сказал Валера. – Может и больше – там было не понять. Плюс главари. Мы обезглавили верхушку клана.

– Я уже заметил, – буркнул Септимус. Олег только сейчас увидел болтавшуюся у Судьи на поясе чью-то отрезанную голову. – Жаль, что его убил не я. Но славно, что Дож наказан Законом.

– Почему макаронники не сдались? – спросил Валера. – Мы же им всыпали по последнее…

– Горячие головы. Посмотрим на их дальнейшие действия. А теперь – марш на холм, пока они не ударили по нам!

Олег заметил рыдавшую Дашу. Она сидела на коленях над порубленным трупом в разодранных доспехах. Через секунду Олег осознал – Гена погиб. Похоже, его разрывали на части.

– Он так кричал… господи… он так кричал… – причитала Даша, покачиваясь, словно в трансе. Она была ошарашена смертью парня.

– Эй, хорош рыдать! – прикрикнул Снег. – Потом поплачешь! Не время для мелодрам!

Даша не обратила внимания.

– Я займусь ей, – сказал Олег, но его остановил Валера.

– Иди с группой! Ты и так нагружен, как осёл. Я вас догоню.

Отряд Септимуса взбежал на холм.

Кира была ранена. И очень напугана. Олегу не удалось выловить из неё ни слова – девица погрузилась в себя после кошмаров битвы. На её доспехах было много вмятин. Её повалили и колотили, но кто-то из «своры» спас её. Меч Киры был замаран кровью. Неужели кого-то достала?

Настя тоже казалась напуганной, но чужой крови на её латах было больше, чем у Киры. «Святоша» выглядела не менее помятой, а ещё она бежала сильно прихрамывая и опираясь на ветку, как на костыль – ей перебили колено.

Аристократы «своры» были изранены. Когда все прибыли на холм и спустились в траншеи, то Олег увидел, как из тела Александра выдавливаются пули под действием заживления.

– Почти целая очередь. Не сквозная, – сказал он, когда заметил взгляд Олега. – Жжётся. Дрянь. Не самые приятные ощущения. Помню, как давно-давно меня нашпиговали картечью. Прямо из пушки. При Ватерлоо. Вот это было ещё хуже… Думал, сдохну.

Катерина и Снег пили кровь из пакетов. Пули их не задели, но они были изранены холодным оружием. Срубленная кожа свисала уродливыми пластами, которые вампиры вправляли на место; некоторые мышцы были перебиты начисто. Отряд явно утерял большую часть своей боеспособности. Септимус правильно сделал, что отвёл их на холм. Некоторое время они могут отстреливаться, заживляя раны.

Евдокимыч уселся рядом и начал крякать от боли – его бронеплиты остановили пули, но поломали рёбра.

Валера дотащил Дашу до траншеи.

– Вы, салабоны, как-то легко отделались! – рычал Евдокимыч.

– Просто мы действовали эффективно, – нашёлся Олег.

– Ещё бы! Мы все силы взяли на себя! Вообще, какого хрена? Такое чувство, что сегодня мясная группа – это мы, а не вы!

Лишь один Септимус вышел из боя невредимым, если не считать пары ссадин. Судья чистил и точил свой меч, готовясь к грядущей стычке.

– Сколько мы нанесли потерь противнику? – спросил Олег.

– Если вы убили девятерых, то мы – около десяти, – ответил Евдокимыч.

– Девять плюс пять. Четырнадцать! – поправил Валера.

– Какие молодцы, – фыркнул Евдокимыч.

– Но почему вы завалили так мало? – удивился Антоха. Он думал, что если ему и парням-новичкам удалось убить девятерых в прямом столкновении, то «свора» должна была уничтожить вовсе целую сотню – не меньше!

– Вам досталась семейка Альберти, потому что все остальные были заняты нами, – сказал Снег. – Альберти не воины – они дельцы, торговцы, бизнесмены. Не удивительно, что вам как-то получилось пережить столкновение. Наверняка они ещё и на бой вышли без доспехов и бронежилетов? Так и знал. Это было проще простого. С ними всеми я бы справился в одиночку, пусть даже и фехтование против сразу нескольких противников затея почти безнадёжная!

Олегу было неприятно слышать обесценивание их успеха, но спорить он не стал. Хотелось верить в свои силы и силы пацанов, но стычка и в правду получилась лёгкая. Альберти были лёгкой целью.

– Значит, остальные – матёрые? А нам достались лохи? – спросил Валера.

– Ну почему сразу «лохи»? – снисходительно добавил Снег. – Они богаты и влиятельны, но сражения – далеко не их конёк. То ли дело семьи Дель Васто или Санвитале! Превосходные фехтовальщики итальянской школы. Чудо, что мы потеряли лишь одного новичка!

– У них латы Контарини, – фыркнула Катерина, придерживая срезанный скальп, пока тот не прижился обратно. – Одни из лучших доспехов Миланской школы. Все новички бы подохли без них!

– Плохо что ли? – простонал Валера. Из него постепенно вылезала полученная пуля. – Будем теперь везде в них ходить. Самый пиздатый, блин, трофей в моей жизни. Даже лучше «Бабы Яги», которую продал на гражданке...

– Вы будете слишком медленно передвигаться, – возразил Септимус, высекая искры из меча. – Учитесь воевать без доспехов. Не подставляйтесь под удары. Неужели это так сложно? Наша задача – решать проблемы быстро. В ногах вся сила Судей. И не брякать же латами посреди города, привлекая к себе внимание!

– Жаль, – опечалился Валера. – Эти латы спасли мне жизнь. Как и, похоже, всем остальным.

Раздался крик. Снизу. В сотне метров от них. Олег пожалел, что забыл следить за обстановкой с воздуха.

Все тотчас приготовились к бою.

– Не стреляйте!! – кричали с самого подножия холма. – Я одна! Без оружия! Нам нужны переговоры! Я с миром!

Вперёд послали не шестёрку. То была наследница одной из семей, по-видимому пользовавшаяся достаточным авторитетом, чтобы представить интересы потрёпанных и разрознившихся после гибели семей.

«Мавик» показал, что отряды засели от холма в двух километрах – эти переговоры не были ловушкой. Про себя Олег отметил, что вампиры глупо скучковались и что можно было закидать их сверху гранатами.

На переговоры Септимус взял с собой Евдокимыча и Олега, что стало для последнего неожиданностью.

Почему именно он, а не кто-то ещё из «своры»?

Вероятно потому, что Олег не был ранен, не заращивал травмы, имел толстую броню и внушительный пулемётище в руках, а ещё он был основательно забрызган кровью, от которой ещё не удосужился почиститься из-за усталости – он выглядел страшнее всех остальных, и при этом не хромал. Всё это могло произвести выгодное впечатление.

Но почему – Евдокимыч? Этот вояка, уж точно не мастер переговоров. Или Септимус думал, что матершинные пословицы послужат достойными аргументами? Может дело было в остальной агрессивной «своре», что была настроена на беспощадную бойню, а не на перемирие?

У подножия холма их встретила вампирша в плотном облегающем чёрном костюме – со слегка расстёгнутой грудью. Гостья тоже имела свои способы произвести впечатление.

Рыженькая. Как умершая два года назад Алиса. Даже личиком похожа.

– Я – Юлия Дель Васто, дочь убитого вами Манфредо, – сказала она без печали в голосе. – И я пришла, чтобы…

– Только полная сдача! – прервал её Септимус, не желавший выслушивать скучные жалобные подробности. – Ваш клан сложит оружие и придёт сюда на поклон. Иначе – головы с плеч за нарушение Закона. Вы развязали войну и многие достойные погибли.

Юлия быстро нашлась.

– Клан не пойдёт на это. Ведь это вы начали войну, вы убили наших…

– Девочка, – вновь прервал её Септимус. – Контарини убили семью Ермолова и отказались предстать перед судом – они подались в бега, как бандиты. Они развязали войну кланов, у которой будут далеко идущие последствия, и вам остаётся лишь молиться Господу, что все вы переживёте грядущие невзгоды. Дож угрожал мне. И он пошёл против Судей, против Закона, почитав себя выше нас. Ваш клан подлежит уничтожению. И только нижайший поклон, соответствующее наказание и полное подчинение способны искупить вашу вину.

– Наказание? Что вы хотите? Денег? Части нашего влияния? Или показательных казней, чтоб остальные боялись вашего беспредела?

– Следи за языком, девочка! Ты не в том положении, чтобы так разговаривать. Несомненно, я требую компенсации. К тому же ваши вампиры будут служить мне рабами – ровно год по контракту. Не все, но те, кого я выберу. Война унесла жизни моих союзников, – Септимус явно приукрашивал, ведь его отряд потерял лишь Гену. – Джабар был убит Семеркетом со своим отрядом накануне, что и придало Дожу неоправданной смелости. Дож подумал, что теперь сможет противостоять мне, и поэтому он отправил на тот свет половину своего клана. Кажется, главы семейств были убиты в первые же минуты нашего с вами сражения – эти великие итальянцы, сгинули из-за ошибки вашего жадного предводителя, в том числе и ваш отец, Юлия, о чём я очень сожалею. Но если не будет поклона и подчинения – погибнут и все остальные. Я вам гарантирую это. Не составит труда добить ваш захудалый клан. К тому же русские хотят вас всех вырезать подчистую. Они хотят кровной мести, хоть теперь мстить и некому. Но, кажется, они не против войны. На чью ещё защиту вам тогда останется надеяться, если не на защиту Судьи?

Юлия растерялась. Видно, что у неё были припасены свои собственные аргументы. Но теперь она не решалась их изъявить – на фоне сказанного Септимусом они прозвучали бы неубедительно.

– Одно лишь требование, и мы сдадимся, – сказала она, сохраняя твёрдость в голосе. – Нам нужны те, кто убил Дожа и отцов. Кровная месть должна быть свершена.

– А если это был я, то что вы будете делать? – спросил Септимус.

– Я не думаю, что вы бы избрали столь подлое оружие. Так низко было убивать великих мужей этими нелепыми приспособлениями. Тот, кто совершил это – мерзавец.

– Живой мерзавец лучше мёртвого джентльмена, – не удержался Олег.

– Я разрешал тебе раскрывать свою пасть? – спросил Септимус. Вероятно, не стоило вмешиваться. Но о какой справедливости и подлости вела речь эта дура? О противостоянии обычных людей – тысячелетним вампирам на правилах этих самых вампиров? Очень справедливо, чёрт возьми. Олег промолчал и не высказал эту мысль вслух, хоть и очень хотелось. Все древние одинаковы. Даже Семеркет пытался внушить похожую мысль. Вампиры слишком не любят, когда «люди» их побеждают. Кажется, это был какой-то особенный комплекс неполноценности, сформированный бесчисленными поражениями.

– Так это был ты, – догадалась Юлия. – Ещё и украл броню у Контарини. Стянул доспехи с трупов, как какой-то грязный вор. И присвоил даже пулемёт… Варвар, заслуживающий жестокой смерти!

– Этот находчивый варвар одолел других варваров – твоих главарей, угрожавших Закону, – сказал Септимус. – Он послужил палачом, а палачей никто не судит за исполнение приговоров судьи. Кровной мести не бывать.

– Это немыслимо.

– Что ж. Очень жаль, что вы решили убиться об нашу сталь, – Септимус вдруг вынул меч.

– Подождите! – ахнула Юлия. – Давайте всё обсудим мирно! Мы не будем продолжать борьбу! Мы лишь взываем к справедливости…

– И вы, горячие головы, признаете, что всё было в рамках закона? Не станете ли с этим спорить вы, побеждённые? Не затаите ли обиду, злобу? Не выигрываете ли вы сейчас время? Кажется, вы мало отличаетесь от своих главарей, кажется, вы с ними полностью заодно. Может, мне тогда стоит вас всех перебить? Может, мне не стоит проявлять милосердия, оставляя за своей спиной опасность?

– Мне очень жаль, и я раскаиваюсь, что убил твоих близких, – снова не удержался от вмешательства Олег. – Но, чёрт возьми, давайте закончим всё миром? И будем жить дальше, и не будем снова начинать бесконечную череду убийств? Пожалуйста. Подчинитесь Септимусу. Выполните его условия, ради Бога! Прервите порочный круг насилия!

– Какого чёрта ты снова раскрыл свою пасть? – вспылил Септимус.

– Я лишь хочу предотвратить бойню. Помилуйте их. Только не передумывайте щадить их лишь потому, что Юлия вас разозлила. Дайте им второй шанс.

Септимус усмехнулся.

– Видишь, Юлия, сколь великодушны мои палачи? Вы хотели распять его на кресте, а он хочет спасти всех вас. Какой же он мерзавец? Ну? Каков твой окончательный ответ, девочка?

– Мы не хотим войны, – сказала вампирша. – Мы потеряли многих. Достаточно смертей. Делайте с нами, что угодно. Однако сперва мне нужно обсудить этот разговор с остальными. Я попытаюсь убедить их сдаться.

– Уж постарайся, – Септимус убрал меч в ножны. – У вас полчаса.

***

Когда они вернулись на холм, то Септимус устроил Олегу выговор.

– Сейчас я не стану тебя наказывать только потому, что осада может продолжиться. Но знай, если ты переживёшь эту ночь – твоя жизнь превратится в ад. Надеюсь, ты научишься держать язык за зубами!

Евдокимыч же лишь покачал головой:

– Хороший приём получился. Плохой-добрый мент. Наша школа, – он явно имел в виду свой опыт работы в НКВД. – Ещё и отвертелся от кровной мести, вроде как проявив свою доброту. Хотя хрен знает, что на уме у этих макаронников и поможет ли тебе эта доброта. Итальяшки мало чем отличаются от других горцев, считающих доброту за слабость. Да и ты её батю завалил. Вряд ли она тебя простит так легко… А молчал бы – не нажил себе врагов понапрасну! Кто знает, во что это вылезет в будущем. Не печёшься ты, Олег, о грядущем. Сколько ещё столетий впереди может быть…

Клан явился к холму без оружия в полном составе. С поклоном.

Вампиры сдались на милость Судье.

Септимус потребовал рабов, но окончательный выбор решил сделать по прибытию в город – когда тщательно проверит историю каждого оставшегося в живых. Судья хотел набрать себе хорошую команду, а не очередных новичков, годившихся лишь на мясо. К тому же, говорил он, предстояли выборы второго Судьи, которому тоже понадобится хорошая команда, и клан итальянцев отстранялся как и от выборов, так и от выдвижения собственных кандидатов.

В живых остались самые сговорчивые – итальянцы не спорили. Они понесли чудовищные потери и были деморализованы – такое они ещё долго не забудут. Многие признавали вину Дожа, критиковали своего погибшего господина за сумасбродство – лишь бы остаться в живых, лишь бы не заслужить гнев Судьи, к которому могли вскоре попасть на тяжёлую службу.

Септимуса устроило повиновение. Он успел заключить с Юлией и советом договоры, подкрепив слова буквой закона, а так же успел к тому же навязать сверху и штрафы-компенсации – в эти дела Олег уже не вникал.

Близился рассвет.

Итальянский клан должен был вернуться в город, прихватив с собой всё оружие – Септимус доверился потерпевшим поражение. Он не мог отпустить их в город безоружными, когда русские явно планировали месть.

– Надеюсь, урок преподанный Дожу, пойдёт на пользу и Владимиру, – рассуждал Септимус о главе клана русских.  

– После такой-то бойни вряд ли кто-то пойдёт против нашего отряда, – кивнул Снег. – Да и ведь убиты все, кто был виновен. Кому мстить? Если Владимир захочет устроить резню – это не понравится никому. Думаю, всё обойдётся.

Вампирские СМИ трубили о стычке, о торжестве справедливости, и Александр на своём канале доходчиво объяснял тонкости сложившейся ситуации, а итальянский клан взял на себя обязательства в публичном раскаянии, чтобы унять разгоравшийся пожар мнений.

Антоха и Валера тащили убитого Гену в мешке. Олег шёл чуть позади них. Даша рыдала. Плакала и Кира. Настя казалась безразличной. Аристократам тоже было наплевать – но совершенно по-особенному – для них смерть Гены была не серьёзнее смерти таракана под тапками. Олег же успел привязаться к бойцу. Ведь это благодаря идее Гены они убили Дожа. Вряд ли Олегу удалось бы всё это провернуть в одиночку.

Потеря была ужасной. Но они отделались малой кровью – «свора» уцелела благодаря своему огромному опыту охоты, а новички – благодаря своим тяжёлым латам, которые простили им многие ошибки.

Бойцы невероятно устали, а ещё предстоял обратный путь.

Война в доспехах была очень тяжела. Новички были измотаны.

Они подошли почти к самому краю леса, к трасе, где их должен был подобрать Артур.

Раздался резкий свист. Так свистели снаряды РПГ на подлёте.

Олег едва успел вскинуть пулемёт.

Разразился оглушающий взрыв впереди, всего в нескольких шагах.

Антоха закричал, бросил чёрный мешок и ломанулся в панике куда-то прочь.

Кровь и ошмётки. Лязг падающих доспехов.

Звон в ушах.

Итальянцы впереди начали отстреливаться от кого-то на деревьях.

Олег побежал к укрытию, и под ноги попала чья-то покатившаяся голова.

На лице разорванного взрывом Валерия на секунду мелькнул немой вопрос. В то короткое мгновение, когда их взгляды пересеклись – Валерий был ещё жив.

Он никак не мог поверить в то, что это и был конец. Смерть – такая нелепая и бесславная, наконец пришла к нему.

Гибель в засаде.

На них напали.

**

А спонсорам сегодняшней главки выражаю благодарность!

Алексей Владимирович 500р "Спасибо за творчество! Олегу удачи!"

Дмитрий (10BYN)260р

Вампир на АТ: https://author.today/work/529651

Меч был совершенно бесполезен против лат, а попасть в стыки казалось невозможным – недаром даже Септимус не смог попасть в цель, а если и попадал изредка, то наносил некритичные травмы. Подобные доспехи – отличный вариант для противостояния мечникам. Интересно, с каким оружием придут итальянцы?

Клевец пробил латы не с первого раза – и застрял в толстом слое железа. Его пришлось выдирать, упершись ногами. Неприятнее всего было от бревна – особенно когда удар приходился в голову. В целом доспехи и вправду казались непробиваемыми. На том эксперименты и завершили – стрелять по друг другу из пулемётов они сочли излишним.

Септимус расположил отряд на ближайшей возвышенности, неподалёку от места расправы над семьёй Контарини. То был небольшой холмик, с которого можно было легко отступить в любую сторону, если, конечно, их не окружат, чему мешал ручей у подножья справа и небольшой бурелом у подножья слева.

Тот факт, что Септимус решил перейти к обороне – уже настораживал остальных. Это значило, что Судья точно был не уверен в том, что его сил хватит на успешную атаку. Потерь не избежать. Олег понимал это – и глядел на уже так прикипевших к сердцу ребят с сожалением. Не может же быть такого, что все выйдут из битвы живыми?

Приготовления внизу были вскоре завершены. Олег, Антоха и Валерий вернулись на холм, где теперь помогали обустраивать позиции. Вампиры рубили деревья, из которых связывали баррикады, за которыми можно было спрятаться. Вскопали траншеи – вампиры могли окопаться очень быстро, и скоро отряд выкопал несколько точек, откуда можно было вести стрельбу сидя. Много внимания уделили и маскировке позиций. Чем незаметней они, тем больше горя хапнут враги, когда с ними столкнутся.

Итальянский клан должен прибыть сюда в ближайшие часы. Судя по всем имевшимся данным – вооружение у клана было самым обыкновенным. В вампирском мире запрещено иметь тяжёлые вооружения, а потому никакой артиллерии или танков кланы не имели – максимум гранатомёты.

Вероятно, клан не сможет взять холм сходу. Это было бы прекрасно, тем более они окопались – это не будет простой задачей для врага; и тогда, возможно, состоятся переговоры и всё закончится миром. Однако больше всего верилось в длительную и изнурительную осаду.

– Если клан состоит из четырёх семей, то сколько это человек? – спросила Даша.

– Ни одного, – буркнул Валера.

– Ладно, я имела ввиду вампиров! Всё никак не могу привыкнуть называть людей вампирами. По-моему разницы вообще нет!

– Только не говори об этом аристократам из своры. А Евдокимычу – не расказывай про разницу.

– Ну ладно! Так сколько же вампиров в итальянском клане? Очень много?

– Обычно семья – это от пяти до двадцати вампиров, – сказал Валера. – Вот и умножай. В среднем – больше десяти. Сорокет точно припрётся.

– В четверо больше нас…

– Минимум.

– А я думал, раз клан итальянский, то там вся Италия собралась, – сказал Гена. – Думал, что их там тысячи.

– Нет, кланов там до самой задницы самых разных, – ответил Валера. – У вампиров нет государств – только кланы. Крупные объединения тоже запрещены Организацией. Максимум – негласные союзы. Разделяй и властвуй…

– А чё вообще эти итальяшки забыли посреди Сибири? Не сиделось в тёплых краях? Вот поехавшие!

– Согласен, – кивнул Антоха.

– Где удалось выгодный бизнес сделать – там и осели, – сказал Валера. – А вообще для вампиров нет границ. Особенно в век глобализации. Обычно за столько лет они учат много языков и без проблем уживаются в любой точке мира.

– Эх, а я бы ушёл куда-нибудь к океану, – мечтательно задумался Гена. – На Окинаву. Или ещё куда-то. Тропики, яхты – и куча воды вокруг… Чтоб никакой зимы. Задолбали эти морозы.

– Если выживем, то обязательно уедем туда с тобой, милый! – сказала Даша. Они, на чувствах, обнялись, звякнув тяжёлыми латами, и поцеловались. Олег поморщился.

Валера размышлял, что для успешного штурма требуется троекратное численное преимущество, а у клана имелось вовсе – минимум четырёхкратное или даже пятикратное. Это не сулит ничего хорошего, даже если они останутся в окопах.

Олег осматривался по сторонам, глядел на лес и на наспех вырытые окопы, и в голову приходили флэшбеки не таких уж и далёких событий – когда их вертушку Организации подбили «западные партнёры» на кургане древнего некроманта, а затем им пришлось отбиваться от атак иностранных отделов, неся большие потери. Это было очень горячо, и Олегу не хотелось бы попадать в такое же почти безнадёжное положение снова, и всё же – придётся.

– Что мы будем делать, когда наши пташки закончатся? – всё ныл Антоха.

– Снимать штаны и бегать, – сказал Валера.

– Муравью хуй приделать, – добавил Евдокимыч.

– И вот такие у нас командиры… Просто зашибись…

– Будете махаться, как настоящие мужики с нами бок о бок, а не как ссыкуны, – сказал Евдокимыч. – Дроны – это же пиздец как скучно.

– А если серьёзно?

– Ты улыбнись лучше, серьёзный! Может, последние минуты живёшь!– сказал Евдокимыч. – Природой полюбуйся. Благодать какая, посмотри! Умереть-то все умрём, а ты сначала жить научись!

Чекист набрал полную грудь воздуха и заржал над перепуганным Антохой. Не самые лучшие шутки он подбирает в момент, когда всех надо бы воодушевить.

– Будем отстреливаться, – вмешался Олег. – Может откатимся, если совсем тяжко станет. Ты главное не зевай и не паникуй. Делай, что тебе говорят командиры.

– Да… – согласился Антоха, совсем погрустнев и сгорбившись.

– Ну чё ты, Антоха, как говна цежёного объелся! – сказал Евдокимыч и задумчиво посмотрел вниз на пробегающий у подножия холма ручей. Хмыкнул. – Оборона Дурацкого, блять, Брода.

– Ситуация и вправду похожая, – согласился Олег.

– Ага. Только у нас с вами – шанс один.

Ребята рылись в вампирских СМИ, пока было время. Они отыскали фотографии Дожа и его свиты.

– Богатые ублюдки – и всё им было мало. Войну развязали! – возмутился Гена.

– Те, кто довольствуется малым – богатыми становятся редко, – сказал Валера.

– Зато с ними хорошо говно жрать – они вперёд всех и с поварёшкой! – поделился очередной искромётной народной мудростью Евдокимыч.

– Движение в паре километрах. К югу, – объявил Валерий после очередного взгляда на планшет. Дрон-разведчик, висевший в небе, засёк небольшую группу вампиров, мелькнувших среди деревьев и тут же скрывшихся в тенях. Все они были закованы в броню.

– Так мало? – не поверил Антоха.

– Остальные прячутся где-то поблизости, – сказал Евдокимыч. – Крадутся. Хотят подойти незаметно. Они ж не дебилы, как вы, переть толпой баранов.

История за плечами главарей клана была немалая – клан занимал не самое последнее место в вампирском мире и испокон веков отличался своей непреклонностью. Боевой опыт у них имелся – это точно. Стало волнительно. Зря они искали информацию в сети… Итальянцы издревле славились искусством фехтования – Олег где-то слышал, что в их средневековых городах было принято носить холодное оружие даже простолюдинам – для защиты от вездесущих бандитов. Дож, как уже рассказывал Септимус, начинал свой путь из тёмных подворотен. И теперь все эти древние головорезы ищут их позиции. Позиции, где половина – это изнеженные альтушки…

– Но знают ли они, где именно мы засели?

– А ты говори потише и не шмаляй без приказа. И тогда они узнают об этом в самый неудачный для себя момент.

Отряд Септимуса выжидал. Враги ещё не появились в зоне прямой видимости; впрочем, эта зона простиралась от холма максимум на сотню метров, благодаря достаточно густому лесу. В таких условиях оружие ближнего боя, конечно, послужит не хуже огнестрельного. Неужели все вторженцы – такие же латники, как и Контарини?

Однако вскоре Олег увидел вампиров, обвешанных разгрузками поверх плотных костюмов – без стрельбы тоже не обойдётся. Они были вооружены пёстро – не как армия, а как мафия.

– Они уже проходят мимо, – взволновался Антоха. – Пора?

– Нет, конечно. Ждём, – покачал головой Олег.

Даже Септимус подошёл к ним, чтобы посмотреть на съёмку с дрона-разведчика.

Раздались выстрелы.

– Это они чего? – вздрогнула Даша. Но стреляли не по ним.

Вскоре Олег осознал – вампиры палят по дрону, который издаёт слишком много шума, хоть и находится высоко.

Вампиры стреляли и отказались двигаться дальше, пока дрон висел в небе – и всё равно они не могли попасть в цель. Они знали, что Судья их видит, а значит дальнейшие передвижения опасны.

Чувствительный слух Александра позволил по выстрелам определить позиции вампирских групп. Он показал их на виде сверху, и сквозь ветви, если присмотреться, действительно угадывались вспышки.

Группы шли так, чтобы если отряд Судьи напал на них, то с любой стороны они смогли бы дать отпор, вовремя перебросив в том направлении все силы клана. При таком раскладе самое безопасное место – это не далеко позади, не в двадцати километрах от холма, куда Судьи, обладающие лучшими ищейками, могут легко добраться и нанести обезглавливающий удар – а прямо по центру построений, куда ещё было нужно суметь прорваться.

– Я думаю, нам пора, – сказал Евдокимыч, обвесившись снарядами к РПГ, словно ёлочка. – Они в центре. К бабке не ходи.

– Мы выдвигаемся, – кивнул Септимус и вышел их траншеи.

– Ох и не нравится мне, что мы будем биться с целым кланом… – вздохнул Снег. Он как-то тоскливо взглянул на своё отражение в лезвии меча.

– Идём, – сказал Септимус и обратился к Олегу. – А вы не затягивайте. Я подам сигнал, если план придётся поменять.

– Надеюсь, что в сигнале не будет никакой потребности, – ответил Олег.

Отряд бросился вниз по холму, стараясь соблюдать тишину – отряд, кроме Олега, Валеры и Антохи, оставшихся наверху.

«Мавик» улетал в направлении холма, и только тогда многочисленный клан двинулся следом, справедливо рассудив, что там и находится враг – не станут же пташку уводить в противоположном направлении? Скоро итальянцы столкнутся с группой Септимуса. А Дож всё не высовывался. Олег занервничал.

– Вижу! – наконец обрадовался Валера. В своих очках он вдруг увидел силуэты среди деревьев. – Это они! Это Дож! И его пидоры!

Дож бежал по опушке. Многовековый вампир с тонкими усиками и в элегантных доспехах – ни с кем не спутать; и доспехи не чета тем, коими владели Контарини – это были невообразимо дорогие доспехи, не такие толстые и громоздкие, но, видно, выполненные из странных современных сплавов. Голова Дожа, однако, была открыта – никому ведь не нравится сводить обзор к узким щёлкам посреди леса, где надо бы побольше озираться.

Следом за Дожем неслись такие же ряженые главы четырёх семей – все с крупнокалиберными пулемётами «Утёс» наперевес – тяжёлые пули от этих пулемётов были способны легко пробить не то что латы – броню БМП. Вампиры ощущали себя в безопасности внутри квадратного построения клана. К тому же запахи говорили им, что отряд Судьи был здесь не менее получаса назад. Они чуяли ещё какой-то странный запах. Кажется, Судьи что-то оставили неподалёку…

– Начинаем! – тут же сказал Олег. С его ракурса гости видны не были, но он помнил, где они оставили дроны Валеры. Пташки расположили так, чтобы охватывать камерами немалое пространство.

– Я тоже вижу! – сказал Антоха. – Но не могу понять, Дож ли это. Похоже, я вижу обычных вампиров.

– Лети к сектору, где лежали Валерины «ждуны»! – сказал Олег. – Не трогай всех остальных – это обычные шестёрки. С ними разберётся свора!

– Понял!

Послышался далёкий вой винтов. Сразу три дрона взлетели из кустов далеко среди леса.

На лице Дожа застыли испуг и непонимание, когда из кустов прямо на него внезапно что-то вылетело.

Что же это?

Дож вскинул крупнокалиберный пулемёт, в то время как все остальные главари отпрыгнули в стороны. Он выстрелил. Вспышки озарили стволы деревьев и ослепили ПНВ, но все пули улетели мимо. Когда Дож понял, что нечто подлетело к нему слишком близко – уворачиваться было уже поздно.

Ослеплённый Валера не дожидался, когда врежется точно в цель – он щёлкнул тумблером на авось, когда оказался вблизи головы.

Взрыв.

– Минус Дож! – радостно выкрикнул Олег. Вампир с головой, изуродованной снопом осколков, рухнул, словно кукла.

Тревожное жужжание доносилось отовсюду, главари запаниковали.

Раскаты выстрелов из крупнокалиберных пулемётов эхом пронеслись над лесом.

Антоха промахнулся – вспышки ослепили его. Олег угодил точно в цель – в бронированного вампира, врезавшись в верхнюю часть груди, как бы тот не пытался уклониться – навыки фристайла очень пригодились Олегу в тот момент.

Взрыв снёс вампиру половину башки.

Вампиры клана услышали и стрельбу, и взрывы, и крики своих главарей. Никто не ждал нападения из самого тыла. Как же Септимусу удалось пробиться к центру построений? Это было невозможно!!

Весь клан тотчас же бросился на подмогу к своим предводителям. Кто-то крикнул «Дож – мёртв!!».

В этот момент в атаку перешёл отряд Септимуса. «Свора» нанесла удар в спины бегущим, отвлекшихся на происходящее в центре и не ожидавшим, что кто-то будет способен ударить сразу с двух сторон.

Взрывы снарядов от РПГ разражались один за другим. Ребята не видели, что происходит у холма, но они слышали сладкую песнь попаданий в цель – и каждое такое попадание приносило смерть. Евдокимыч в первую очередь бил по тяжело бронированным и быстро менял свои позиции, перескакивая с дерево на дерево, как бешеная белка.

Прогремели выстрелы противотанковых ружей и стрекот пулемётов. Чуть позже зазвенела и сталь – «свора» настигла бегущих. У аристократов было достаточно много времени, прежде чем две другие семьи доберутся сперва до своих вожаков, прежде чем сообразят, что туда никто на самом деле не пробился, кроме дронов, и прежде чем семьи ринутся в место, где на самом деле и присутствовал всё это время отряд Судей. И это всё дело нескольких минут. Времени в обрез.

Олег преследовал главарей.

– Оставьте мне! – он взял управление оставшимися дронами на себя, ибо боялся, что новички не смогут нагнать древних вампиров, хоть Валере и удалось почти случайно нанести самый важный удар точно в цель – ликвидировав Дожа в первые же секунды этой битвы.

Вампиры быстро сообразили, что стрелять по юрким и быстрым целям из оружия с большой отдачей было попросту бесполезно. Тогда они бросились бежать, пытаясь оторваться от преследования.

Олег ловко избегал столкновений с деревьями, совершал резкие виражи на поворотах, крутил сальтухи и гнался за целями – однако рыцари надели шлемы – две предыдущие смерти преподали им важный урок.

Попасть нужно было точно в голову, прямо в шлем. Но это было невероятно сложно. Олег всё никак не мог попасть в убегавших главарей.

Тем временем снизу холма разносились всё более страшные звуки битвы.

Точные попадания в голову даже через шлем наносили непоправимые увечья. Олег догнал и убил каждого из оставшихся глав семейств – даже когда те добрались до поля битвы, и даже когда последнему дрону пришлось лететь из самой глубины леса, пугая отряды шестёрок и заново выискивая оставшегося в живых главаря. Но тем и проще было его завалить – вампир уже расслабился и подумал, что все аппараты взорвались. В суматохе сражения он не заметил подлетавший заряд…

В ту минуту Олег не успел разглядеть поляну во всез подробностях, но он увидел множество трупов и, кажется, Септимуса, забрызганного вампирской кровью с головы до ног. Судья как раз всаживал меч одному из латников прямо под стальную юбку, где никакой стали не имелось…

Это значило, что бой ещё не проигран.

Но скоро Септимусу придётся столкнутся со всем остальным кланом, уже спешащим на подмогу.

Троица бросилась вниз.

Бой не сбавлял оборотов, когда они спустились – Олег, видевший лес с «мавика», вовремя пресёк вражеский удар по «своре» с фланга. Троица атаковала вампиров без доспехов с совершенно неожиданной для них стороны.

– В бо-ой!! – заорал воодушевлённый Валера. Они столкнулись с вампирами в рукопашном бою – и те поначалу приняли их за выживших Контарини, а потому с самой первой секунды стычки ребятам сопутствовал успех. Они сразу же зарубили двоих – только тогда противники осознали, что это не союзный Лоренцо.

Даже Антоха бросился вперёд, отчаянно разрубая врагов на части.

Пули толкали броню, но не могли её пробить. Олег разбивал головы вампиров затупившимся и быстро погнувшимся клевцом. Он едва не получил кинжал под забрало – лезвие едва проникло в щель, но Олег оказался быстрее. В суматохе он отнял у одного из убитых «узи» – и сражался двумя руками сразу, отмахиваясь и отстреливаясь.

Враги, не имевшие доспехов и лишившиеся нескольких бойцов всего за минуту – запаниковали и обратились в бегство. Ребята, почувствовавшие азарт, не смогли за ними угнаться – на той поляне они завалили сразу семерых. Итого – четверть клана завалили только они трое. Это оказалось гораздо проще, в это даже не верилось – но это было так.

– Неплохо наши дела идут! – сказал Валера. – Если не считать пули в моём пузе, сцука…

Броня не выдержала и Валера оказался ранен. Однако он либо стойко превозмогал боль, либо не очень-то её и чувствовал от адреналина.

Олег проверил виды сверху – и ничего не смог понять, ибо обстановка слишком стремительно изменилась. Среди деревьев ничего не было видно совсем. Всё спуталось. Но бой всё ещё продолжался.

Троица ринулась на шум.

Хоть Септимус и имел меньше бойцов – клану казалось, что они сражаются с равными по численности, ибо те нападали, будто со всех сторон сразу…

Олег вспомнил разговор с Септимусом, случившийся перед занятием обороны на холме.

– Нам необходимо обезглавить клан, – говорил Судья. – Тогда остальные разбегутся. Нужно убить Дожа и его прихвостней. Тогда шестёрки сто раз подумают, прежде чем переходить дорожку Судьям. И нам нужно придумать – как это провернуть…

И Олег быстро придумал, как осуществить задумку Судьи, как сделать на главарей засаду-ловушку. Во время приготовлений к обороне они разместили «ждунов» со стороны, с которой продвижение клана было наиболее вероятным. Итальянцы шли со стороны базы отдыха, к тому же у подножия холма путь к его вершине ограничивал ручей с одной стороны и непролазный бурелом с другой. Место на холме отлично подходило для обороны, и если что-то пойдёт не так – отряд мог отступить назад и просто ждать, пока шестёрки осознают всю гибельность своего положения. Оставалось только ждать.

– Опять твои жужжалки… – закатывал глаза Евдокимыч, едва узнал весь план Олега. – Ни вкуса, ни эпичной битвы! Скука смертная. Тебе самому-то не скучно?

– А нам нужно было бежать втупую и помереть бесполезно в рукопашном бою? – Олег даже вышел из себя. – В котором никто из нас, новичков, не силён? Я бы рад шинковать древних вампиров ножичком, на потеху вам всем. Но я не идиот. И я понимаю, что мне остаётся только одно при выборе способа противостояния древним – идти на хитрость. И изо всех сил нивелировать чудовищный разрыв в способностях между мной и тысячелетними. И самый безопасный способ тут один.

– Да ладно тебе, забей, как завёлся-то! Хороший план. Надеюсь, всё получится.

И у них получилось.

Они нанесли обезглавливающий удар.

Но это, почему-то, не остановило клан.

И остановятся ли они? Врагов гораздо больше, и даже отряд Судей может не справиться со всеми ними. Тем более если остальные семьи уже успели прибыть на подмогу, сконцентрировав силы всего клана в одном месте.

Ребята неслись к месту, где должны были находиться остальные участники отряда Судей.

– ПОМОГИТЕ!! НЕ-Е-ЕТ! – донеслось оттуда.

Гена истошно кричал, будто свинья на бойне. Он молил о помощи.

Прода уже на АТ: https://author.today/work/529651

У девушки есть ютуб-канал: Taylor R

Не знаю, когда ты это прочтешь, но расскажу, с чего все началось. Я гулял по лесу, когда это существо пришло за мной. Оно было чем-то большим, чем просто размытое пятно. Это было, за неимением лучшего термина, бессмысленное существо. Там, где оно скрывалось, не было деревьев, там, где оно подкрадывалось, не было травы, когда оно прыгнуло на меня, не было даже легкого ветерка. Был полный штиль.

Когда оно ударило, я почувствовал, как когти вонзаются в меня в каком-то незаметном месте, в котором я раньше ничего не чувствовал. Мои руки, ноги и тело были в порядке, крови не было, но я знал, что получил какую-то травму. Когда я в страхе бежал домой, чувствовал, что меня стало меньше. Я был немного уставшим, и временами было трудно сосредоточиться.

Решение на том раннем этапе было простым: большая чашка кофе, вернувшая мне чувство нормальности.

На некоторое время это едва заметное истощение духа терялось в приливах и отливах кофеина в организме. Можно сказать, что моя жизнь началась именно в ту неделю, потому что именно тогда я встретил Мар. Мы с ней отлично поладили, хотя, если честно, я уверен, что влюбился в нее еще во время телефонного разговора, до того как мы встретились.

Казалось, что сильные эмоции той первой недели заставили сущность замереть, хотя она все еще была со мной, прицепившись к какой-то незримой части моего существа.

Первые несколько инцидентов были несущественными, поэтому я не особо беспокоился. Однажды утром цвет машины соседа изменился с темно-синего на черный. Я посмотрел на нее, покачал головой и не придал этому значения. Два дня спустя на работе имя одного из коллег изменилось с Фреда на Дэна. Я осторожно поинтересовался у окружающих, и все подтвердили, что его всегда звали Дэн. Я решил, что просто ошибся.

Затем, как бы смешно это ни звучало, я писал в туалете у себя дома, как вдруг оказался на какой-то случайной улице. На мне все еще была пижама, штаны были спущены, и я мочился, но теперь на глазах у дюжины людей на автобусной остановке. В ужасе я подтянул штаны и убежал, пока кто-нибудь не вызвал полицию. Мне удалось добраться до дома, но этот опыт заставил осознать, что я все еще в опасности. Существо что-то со мной делало, и я не понимал, как с этим бороться.

Вечером пришла Мар, но у нее был свой ключ.

– Эй, – спросил я в замешательстве, – откуда у тебя ключ?

Она только рассмеялась.

– Ты милый. Уверен, что не против? – Она открыла дверь и вошла в комнату, заваленную коробками. – Знаю, что совместная жизнь - это большой шаг, особенно, если учесть, что мы встречаемся всего три месяца.

Совместная жизнь? Мы буквально только неделю назад познакомились. Моя мама всегда называла меня умником, и не зря. Я знал, когда нужно заткнуться. Вместо того, чтобы устраивать сцену, я сказал ей, что все в порядке, после чего пошел к себе в комнату и начал расследование.

Вещи лежали так, как я их оставил, без каких-либо признаков того, что прошло три месяца, но я обнаружил нечто необычное - дату. От осознания правды я задрожал от гнева.

Существо съело три месяца моей жизни.

С чем, черт возьми, я столкнулся? Какое существо могло поглотить части души человека таким образом? Я пропустил самую интересную фазу новых отношений и никогда не пойму общих историй и шуток из того периода. У меня отняли нечто безумно ценное, и я был в ярости.

Эта ярость помогла подавить сущность. Алкоголь я не употреблял. Но кофе пил фанатично. Каждый раз, просыпаясь, я проверял дату. В течение трех лет я жил день за днем, наблюдая лишь незначительные изменения. То тут, то там какие-то социальные изменения – чья-то работа, количество детей, планировка близлежащих улиц, время выхода в эфир любимого телешоу, что-то в этом роде. Всегда эти изменения напоминали мне, что существо все еще впилось когтями в мою душу. За три года я ни разу не позволил себе отвлечься.

Но однажды моя бдительность ослабла. Я полностью погрузился в просмотр финальной серии любимого сериала. Это была захватывающая, фантастическая история. В самый разгар событий к моему креслу подошел маленький мальчик и потряс меня за руку.

– Кто ты? Как ты сюда попал? - удивленно спросил я.

Он рассмеялся и широко улыбнулся.

– Глупый папочка!

Сердце замерло в груди. Сразу стало ясно, что произошло. После нескольких завуалированных вопросов я узнал, что ему два года и что он мой сын.

Муки и боль, наполнившие грудь, были почти невыносимы. Я не только пропустил рождение сына, но и никогда не увижу и не узнаю о первых годах его жизни. Очевидно, за время, которое я потерял, мы с Мар поженились и завели семью, и я не имел представления, какие радости и страдания принесли эти годы.

На улице шел снег. Держа на коленях своего внезапно появившегося сына, я сидел и смотрел, как падают снежинки. Какой будет жизнь, если потеря концентрации может стоить мне нескольких лет? Нужно было обратиться за помощью.

Церковь не знала, что делать. Священники не поверили и сказали, что у меня проблемы со здоровьем, а не какая-то одержимость.

Врачи не имели ни малейшего представления. Все их сканирования и тесты ничего не показали, но они с удовольствием взяли мои деньги, не дав ничего взамен.

Когда варианты закончились, я решил рассказать все Мар. Безусловно, я не мог знать, как все это выглядело с ее стороны. Каким я был, когда меня не было? Я все еще водил нашего сына в школу? Все еще ходил на работу? Очевидно, да, потому что она, казалось, ничего не замечала, но у меня все еще было ужасное чувство, что в ее жизни чего-то не хватало, пока я не был дома, находясь в своем собственном мире.

Но в тот вечер, когда я приготовил для нее ужин, она пришла не открыв входную дверь, а постучав в нее. Распахнув дверь, я увидел, что Мар в красивом платье.

Она была приятно удивлена накрытым столом.

– Роскошный ужин на втором свидании? Я знала, что ты ко мне неравнодушен!

Слава Богу, я знал, когда нужно держать рот на замке. Если бы я рассказал ей, что мы женаты и у нас есть сын, она бы, наверное, сбежала. Вместо этого я взял ее пальто и сел за стол на нашем втором свидании.

Благодаря тщательно продуманным вопросам мне удалось выяснить правду. Это действительно было наше второе свидание. Она заметила в моих глазах облегчение и счастье, но интерпретировала это как нервозность перед свиданием. На самом деле я был просто взволнован, осознав, что это существо не обязательно поглощает всю мою жизнь. Симптомы, как я начал понимать, были скорее последствиями разбитой души. Существо ранило меня, разбило на куски. Возможно, я должен был жить жизнью полной хаоса, но, по крайней мере, я действительно мог ее проживать.

И так продолжалось несколько лет. С моей точки зрения. В то время как небольшие изменения в политике или географии происходили ежедневно, серьезные сдвиги в моем ментальном положении происходили только раз в несколько месяцев. Когда я оказывался в новом месте и в новом времени своей жизни, то просто замолкал и слушал, стараясь понять обстановку, прежде чем что-либо предпринимать, чтобы не совершить ошибку. В самом далёком прыжке я встретил своего шестилетнего внука и спросил его, кем он хочет стать, когда вырастет.

– Писателем.

– Отличная идея, – сказал я ему.

Затем я вернулся ко второму месяцу наших отношений с Мар и провёл с ней лучшую ночь на берегу реки. Когда я говорю лучшую, я имею в виду именно лучшую. Зная, насколько она станет для меня особенной, я предложил ей переехать ко мне. Я смог пережить то, что упустил в первый раз, и понял, что никогда не был эмоционально отстраненным. В конце концов, я всегда был рядом. Когда мы заносили ее коробки, Мар остановилась на мгновение и сказала, что ее удивляет моя безграничная любовь, как будто я знаю ее всю жизнь и ни разу не сомневался, что она – та самая.

Это был первый раз, когда я по-настоящему смеялся, искренне и от всей души, с тех пор, как сущность ранила меня. Она была права насчет любви к ней, но именно по той причине, которую она считала глупой романтической метафорой. Мы были знакомы всю мою жизнь, и я смирился со своей ситуацией и нашел в ней покой. Не было так уж плохо заглядывать в будущее и видеть все лучшее, что меня ждет.

Но, конечно, я бы не писал об этом, если бы ситуация не ухудшилась. Существо все еще было со мной. Оно не причиняло мне вреда и не покидало меня. Ближе всего к пониманию происходящего я мог подойти, сказав, что существо все глубже проникало в мою психику, разбивая ее на мелкие кусочки. Вместо месяцев между серьезными изменениями, я начал ощущать их каждые несколько недель. Как только я заметил эту тенденцию, то испугался, что моя окончательная судьба будет заключаться в том, чтобы прыгать между моментами своей жизни, от одного удара сердца к другому, вечно сбитый с толку, вечно потерянный. Каждый миг в каждом моменте означал, что я никогда не смогу поговорить с кем-либо, никогда не смогу вести беседу, никогда не смогу выразить или получить любовь.

Осознав всю глубину этого страха, я сидел, будучи более старой версией себя, и смотрел, как за окном падает снег. Это была единственная постоянная в моей жизни: погода не заботилась о том, кто я и с какими страданиями мне довелось столкнуться. Природа всегда оставалась неизменной. Падающий снег был как маленький крючок, который удерживал меня на месте; чистый эмоциональный покой, который он приносил, был словно бальзам на душевные раны, и я никогда не перемещался, наблюдая за узором падающих белых хлопьев и вспоминая времена, когда в детстве катался на санках или строил снежные крепости.

Подросток коснулся моей руки.

– Дедушка?

– Эм? – Его появление вывело меня из раздумий, поэтому я был менее осторожен, чем обычно. – Кто ты?

Он улыбнулся, как будто не был уверен, шучу я или нет. Подавая стопку бумаг, он сказал:

– Это моя первая попытка написать роман. Не мог бы ты прочитать его и сказать, что думаешь?

Ах, конечно.

– Преследуешь мечту стать писателем, как я вижу

Он покраснел.

– Пытаюсь

– Хорошо. Беги, я сейчас прочитаю.

Буквы были размыты, и я, раздраженный, стал искать очки для чтения, которые, вероятно, у меня были. Старость была ужасна, мне хотелось вернуться в молодость, но не раньше, чем прочитаю книгу. Найдя очки в кармане, я начал листать страницы. Мар то входила в гостиную, то выходила из нее, по-прежнему красивая, но я должен был сосредоточиться. Я не знал, сколько времени у меня есть.

Похоже, к нам приехали родственники. Неужели это Рождество? Пара взрослых и несколько детей, которых я не узнал, шумно прошли по коридору, и я увидел своего сына, уже взрослого, который выходил из дома вместе со своей женой. Вся семья отправилась кататься на санках.

Наконец я дочитал рассказ и позвал внука. Он сбежал по лестнице в гостиную.

– Как тебе?

– Ну… это ужасно, – честно ответил я. – Но это ужасно по понятным причинам. Ты еще молодой, поэтому твои персонажи ведут себя как молодые люди, но сама структура рассказа очень убедительна. – Я сделал паузу. – Я не ожидал, что это будет ужастик.

Он кивнул.

– Это отражение времени. Ожидания от будущего мрачны, а не полны надежды, как раньше.

– Ты слишком молод, чтобы осознавать это, – мне пришла в голову идея. – Если ты увлекаешься ужасами, знаешь ли ты что-нибудь о странных существах?

– Конечно. Я читаю все, что могу. Мне это нравится.

С осторожностью я оглядел проходы в гостиную. Все были заняты снаружи. Впервые в жизни я открылся кому-то и рассказал о том, что со мной происходит. Тихим голосом я рассказал ему о своем фрагментированном сознании.

Для подростка он отнесся к этому с пониманием.

– Ты серьезно?

– Да.

На его лице появилось решительное выражение взрослого человека, принимающего вызов.

– Я разберусь в этом, посмотрю, что смогу найти. Ты должен начать записывать все, что с тобой происходит. Собери данные. Может быть, мы сможем составить карту твоей эмоциональной травмы

– Звучит как план. – Я был удивлен. Это имело смысл, и я не ожидал, что он отреагирует так серьезно. – Но как мне собрать все записи в одном месте?

– Давай придумаем, где ты сможешь их оставлять, – сказал он, нахмурившись в раздумье. – Тогда я их соберу, и мы сможем проследить путь, который ты проделал в своей жизни, посмотреть, есть ли какая-то закономерность.

Впервые с тех пор, как ситуация ухудшилась, вновь появилась надежда.

– Как насчет чулана под лестницей? Туда никто никогда не заходит.

– Конечно.

Мальчик повернулся и вышел из гостиной.

Я провожал его взглядом. Слышал, как он с шумом копался под лестницей.

Наконец он вернулся с коробкой, положил ее на ковер и открыл, обнажив огромную стопку бумаг.

– Черт возьми! – воскликнул он, но, конечно, будучи подростком, он не сказал “черт возьми”.

В шоке я быстро заморгал, простив ему ругательство из-за потрясения.

– Это я их написал?

Он посмотрел на меня с удивлением.

– Да. Или, скорее, напишешь. Тебе все равно предстоит их написать и после этого положить под лестницей. – Он снова посмотрел на листы бумаги, после чего закрыл коробку. – Так что тебе, наверное, не стоит читать, что в них написано. Это будет странно.

Я это понимал.

– И то верно.

Он сглотнул.

– Там под лестницей около пятидесяти коробок, и все они заполнены доверху. Расшифровка займет очень много времени. – Его тон стал смертельно серьезным. – Но я спасу тебя, дедушка. Потому что я не думаю, что кто-то еще сможет это сделать.

Слезы потекли по щекам, и я не смог сдержать рыдания. Раньше я не осознавал, насколько мне одиноко в этой меняющейся тюрьме сознания, пока наконец не появился кто-то, кто меня понял.

– Спасибо. Большое спасибо.

А потом я снова стал молодым, в обычный рабочий вторник. Когда печаль и облегчение улетучились, их сменили гнев и решимость. Закончив работу, я взял бумагу и начал писать. Пока недели сменяли друг друга, пока эти недели превращались в дни, а потом в часы, каждое свободное мгновение я писал о том, где и когда, по моему мнению, я нахожусь. Я складывал их под лестницей в беспорядке. Первая коробка была на самом деле тридцатой, а последняя – первой. Когда я написал более пятидесяти коробок со своей точки зрения, и когда перемены стали происходить в считанные минуты, я понял, что дальше дело за внуком.

Я опустил голову и закрыл глаза. Было невыносимо терпеть поток меняющегося сознания. Имена, места, даты, профессии, цвета и люди – все было не так, все было по-другому.

Мне никогда еще не было так много лет. Я сидел и смотрел, как падает снег. В комнату вошел мужчина лет тридцати, которого я смутно узнал.

– Пойдем, кажется, я наконец-то все понял.

Я был настолько слаб, что даже двигаться было больно.

– Ты он? Ты мой внук?

– Да.

Мужчина отвел меня в комнату, заполненную странным оборудованием, и усадил на резиновое кресло перед большим зеркалом, в два раза превышающим рост человека. – Наконец-то картина прояснилась

– Как долго ты над этим работал? – спросил я его, потрясенный. – Скажи, что ты не упустил свою жизнь, как я упустил свою!

Его выражение лица было одновременно холодным, как камень, и яростно решительным.

– Это того стоило.

Он поднес два тонких металлических стержня к моей руке, а затем кивнул в сторону зеркала.

– Смотри. Этот разряд тщательно откалиброван.

Электрический разряд от его устройства был пугающим, но безболезненным. В зеркале я увидел быструю дугу света, появившуюся над моей головой и плечом. Электричество прошло по существу, как волна, на мгновение раскрыв ужасную природу того, что со мной происходило. Выпуклый рот, похожий на пиявку, обхватил голову сзади, опустился до бровей и коснулся каждого уха, а его слизистое тело сползло по плечу и проникло в самую душу.

Это был паразит.

И он питался моим разумом.

Сейчас уже взрослый внук держал меня за руку, пока я осознавал весь ужас происходящего. Через мгновение он спросил:

– Удаление будет очень болезненным. Ты готов к этому?

В страхе я спросил:

– Мар здесь?

Его лицо смягчилось.

– Нет. Уже несколько лет как нет.

По его реакции я понял, что произошло, но не хотел, чтобы это было правдой.

– Как?

– Мы часто об этом говорим, – ответил мужчина. – Ты уверен, что хочешь знать? Это никогда не приносит облегчения.

Слезы наполнили глаза.

– Тогда мне все равно, будет ли это больно или я умру. Я не хочу оставаться во времени, когда ее уже нет

Он сочувственно вздохнул, а затем вернулся к своим приборам, чтобы подключить несколько проводов и других технических устройств к моим конечностям и лбу. Между тем он продолжал говорить.

– Я работал над этим двадцать лет и получил огромную помощь от других исследователей оккультизма. Технически этот паразит не существует в нашем измерении. Он является одним из меньших порождений µ¬ßµ и питается сплетением разума, души и квантового сознания/реальности. Когда такие детали, как названия и цвета предметов менялись, ты не сходил с ума. Паутина твоего существования просто теряла нити, когда существо пожирало тебя.

Я не совсем понимал, о чем он говорит. С недоумением я посмотрел на внука, когда он закрепил на моей голове электронный ободок, похожий на корону, точно в том месте, где рот паразита обхватил меня.

– Что такое µ¬ßµ?

Он прервал работу и побледнел.

– Забыл, что ты не знаешь. Но ты счастливчик, уж поверь мне.

Глубоко вздохнув, он снова приступил к работе и поместил пальцы рядом с несколькими переключателями.

– Готов? Все тщательно настроено, чтобы сделать твою нервную систему крайне непривлекательной для паразита, но по сути это электрошоковая терапия.

Я все еще видел улыбку Мар. Хотя она была мертва, я только что был с ней.

– Сделай это.

Щелчок выключателя эхом отозвался в моих ушах, и я чуть не рассмеялся от того, насколько слабым было электричество. По крайней мере, сначала я ничего не почувствовал. Но потом увидел, как дрожит зеркало, а мое тело в его отражении судорожно дергается. О, Боже. Это было больно. Ничто никогда не причиняло мне такой боли. Это было настолько мучительно, что разум не сразу смог это осознать.

Зрение затуманилось, каждый нерв в теле горел, словно от огня, но я все еще мог видеть отраженный дрожащий силуэт паразита на моей голове, который корчился от боли, равной моей. У него были когти. Шесть когтистых конечностей, похожих на лапы ящерицы, под его телом, похожим на пиявку, и он впивался ими в меня, пытаясь удержаться.

Электричество заставило воспоминания вспыхнуть.

Улыбка Мар была на переднем плане, ярко светясь перед теплым камином, пока за окном за ее спиной падал снег. Края этого воспоминания начали подсвечиваться, и я понял, что моя жизнь была одной непрерывной чередой впечатлений, только осознание этого было раздроблено тем злобным существом на спине.

Я так и не смог присутствовать при рождении нашего сына. Я прыгал вперед и назад десятки раз, но так и не пережил этого момента. Впервые я смог держать Мар за руку и быть рядом с ней.

Нет. Нет!

Этот момент плавно перешел в то, как я держу ее за руку, лежащую на больничной койке по совсем другой причине. Только не это! Боже, почему? Это было так жестоко, заставить меня вспомнить это. Я разрыдался, когда в палату вбежали медсестры. Я не хотел знать. Я не хотел этого переживать. Я видел все хорошее, но не желал видеть худшее - неизбежный конец, с которым однажды столкнется каждый.

Это не стоило того. Все было испорчено. Вся та радость вернулась десятикратно в виде боли.

Боль в теле и мозге превратилась в невыносимую агонию, и я закричал.

Крик перешел в удивленный возглас, когда приборы, электричество и кресло исчезли. Вокруг больше не падал снег. Я был в лесу в яркий летний день.

О Боже.

Обернувшись, я увидел приближающееся ко мне существо. Оно было таким же лишенным смысла, таким же пустым, как и реальность. Оно ползло вперед, как и раньше, но на этот раз, подойдя вплотную, зашипело и отвернулось. Я стоял, потрясенный тем, что снова стал молодым и освободился от паразита. Мой внук действительно сделал это! Он сделал меня неаппетитной закуской, поэтому хищник разума и души ушел в поисках другой цели.

В оцепенении я вернулся домой.

И пока я сидел, переваривая все произошедшее, зазвонил телефон. С трепетом и грустью я посмотрел на него. Я знал, кто это. На том конце провода была Марджори, звонившая впервые по какой-то незначительной причине, которую она спустя тридцать лет назвала выдуманной, специально чтобы поговорить со мной.

Но я видел ее, лежащую в больничной койке и умирающую. Все закончится невыразимой болью и одиночеством. Я стану стариком, оставшимся сидеть в одиночестве в пустом доме, а его родственная душа уйдет задолго до него. В конце концов, единственное, что у меня останется - это сидеть и смотреть на падающий снег.

Но!

Теперь, благодаря внуку, у меня также будут воспоминания. Это будет безумная поездка, независимо от того, как она закончится.

Поддавшись внезапному порыву, я взял трубку и с улыбкой спросил:

– Привет, кто это?

Хотя знал ответ.

Примечание автора:

Вместе с дедушкой мы действительно начали писать рассказ о его жизни. К сожалению, болезнь Альцгеймера быстро прогрессировала, и мы так и не смогли его закончить. Дедушка все еще жив, но я думаю, что душой он находится в лучшем месте, чем дом престарелых. Мне нравится думать, что он вернулся в свои молодые годы, живет полной жизнью и счастлив, потому что реальность гораздо суровее. Сегодня идет снег. Он любит снег. Когда я навестил дедушку, он меня не узнал, но улыбнулся, сидя и глядя в окно.

~

Оригинал

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

— Опять с новой бабой, — добавил он.

Юлька только закатила глаза. Ей было плевать на Серёгины теории заговора, она нервно крутила под столом кубик Рубика. Грани неприятно щелкали, словно в такт её тревоге.

— И что с того? Может, он просто пользуется успехом у дам.

Она мельком глянула на вошедшего. Высокий, прилизанный, в дорогом пальто — такие в их «районе с повышенной криминогенностью» выглядели как инопланетяне. Рядом с ним семенила эффектная брюнетка. Парочка уселась в углу, у стены, оклеенной пожелтевшими вырезками из газет. Они пили растворимый кофе и лыбились друг другу так приторно, что у Юльки свело челюсть.

— Боже, как они мерзко сюсюкаются, — фыркнула Юлька.

Тётка за соседним столиком оторвалась от своего чебурека и вытаращилась на девчонку как на умалишенную. Юлька тут же уткнулась взглядом в стол.

— Знаю, о чем ты думаешь, — Серега говорил так, будто читал её мысли. — Но это не чувства, Юль. Тут дело пострашнее. Смотри: чел постоянно ходит в одну и ту же дыру, каждый раз с новой тёлой. Ничего подозрительного, все думают — ну ловелас. Местный Дон Жуан. А на деле? Расовый психопат. Может, он их в подвале на запчасти разбирает. Или насилует и потом душит... или наоборот. У них, у психов, свои загоны.

Юлька нервно хихикнула, не поднимая глаз. Кубик в руках щелкал всё быстрее.

— Слабоватая теория.

— Ну тогда он просто их коллекционирует. «Такой почки у меня еще не было, а это сердце закатаю в банку с формалином и поставлю на полку над камином. С датой: Анастасия. 20 марта».

Серёгу было не заткнуть. Юлька знала: если он присел на уши, то уже не слезет, пока не выговорится. Неважно, страшно ей, скучно или тошно. Но он был её единственным другом, с ним она проводила всё своё свободное время, так что приходилось терпеть.

— И потом, кто нормальный меняет баб как перчатки, водя в такую дыру? — не унимался Серёга.

Юлька уткнулась в пол.

— Это не так уж сложно...

— И не так уж странно, — раздался вдруг бархатный голос прямо над её ухом.

Юлька дёрнулась, чуть не выронив кубик. Подняла глаза вверх — над ней нависал тот самый «гипотетический психопат» с пластиковым стаканчиком в руке.

— Не нашёл ни одного свободного места, — улыбнулся он. — Кстати, забавно вы рассуждаете, девушка. Слышал краем уха.

Мужик странно смотрел на неё. Как будто оценивал. Как будто решал, куда именно ей воткнуть нож или в какой пакет сложить её останки. Но улыбка была такой «нежной», что разозлиться на него не получилось. Он подмигнул и направился к выходу.

— Эй! — крикнул ему в спину Серёга. — А где ваша спутница, господин Дон Жуан?

Мужик, не оборачиваясь, растворился в дверном проеме.

— Мутный тип, — Серёга передернул плечами. — Ты кофе допила? Пошли отсюда. Или ещё чего-нибудь хочешь?

— Я даже их кофе пить боюсь, — буркнула Юлька.

На них начали оборачиваться. Посетители шаурмичной, уставшие работяги и гопота, смотрели как-то недобро. Казалось, Серёга специально провоцировал их, громко обсуждая маньяка. Юлька почувствовала тот самый страх, как в кошмаре, когда ты голый посреди толпы, и все против тебя.

— Не смотри на них, — шепнул Серёга. — Идем за ним.

***

На следующий день Серёга караулил её у шараги. Он не собирался отпускать идею с преследованием.

— Мы идем в кафе, — безапелляционно заявил он.

— Я не хочу, — Юлька пыталась упираться, пока они брели по разбитой дорожке. — Нельзя преследовать человека просто потому, что он на тебя косо посмотрел!

— Ты зашорилась, Юль. Вечно прячешься под своим капюшоном, хотя на улице жара стоит. Люди на тебя смотрят как на прокаженную.

— Заткнись!

— Знаю, родители тебя не понимают, дома всё плохо, бла-бла-бла... — Серёга паясничал, и Юлька, не выдержав, съязвила в ответ.

— Ты сейчас как герой романа говоришь. Что, теперь замуж меня позовешь?

Они подошли к знакомой вывеске «Уют». На стекле краской было выведено: «Слойка с джемом — 15 руб.».

— Не была бы ты социофобом, может, и позвал бы, — хмыкнул Серёга. — Ладно, заходим.

Внутри пахло прогорклым маслом. И «Дон Жуан» был там. Снова. На этот раз с ним сидела какая-то бледная моль.

— Это видимо вчерашняя брюнетка? Видать, испортилась, — злорадно шепнул Серёга, падая на стул. — Иди закажи чего-нибудь, я послежу.

Юлька вернулась с двумя бумажными стаканчиками бурды, которую тут именовали «капучино». Серега выглядел до жути решительным.

— Мы пойдем за ним.

— Ты совсем сдурел? — Юлька поперхнулась отхлёбывая пойло.

— Я чувствую, тут что-то нечисто.

— Это уже паранойя, Сереж. Это опасно и глупо.

— Может, ты и правда социопатка, раз тебе плевать? Я должен знать, куда он поведет эту бабу. Ты со мной или сливаешься?

Юлька вздохнула. Спорить было бесполезно.

Вскоре парочка встала и направилась к выходу. Серёга с Юлькой, держась в тени, двинулись следом. Желудок скрутило от дурного предчувствия. Юлька глянула на часы.

— Меня мать убьёт, если опоздаю...

— Плевать на мать, тут дело посерьезнее, — отмахнулся Серёга.

Мужик и его новая пассия — полноватая блондинка — сели в старый автобус. Маршрут вел на окраину, в частный сектор.

— Ты уверен? — спросила Юлька, когда за их спинами захлопнулись двери автобуса.

Серёга ничего не ответил, просто кивнул.

Они вышли на конечной. Вокруг — ни души, только за заборами лаяли собаки и кто-то жёг опавшую листву. Мужик и блондинка вели себя как обычные люди: смеялись, толкались. Никакого намека на криминал.

Они подошли к добротному двухэтажному коттеджу за высоким кирпичным забором.

— Ну всё, приехали, — выдохнула Юлька. — Они зашли домой. Поехали обратно.

— Стой, — Сёрега схватил её за рукав. — Подождём немного и постучим.

— Ты совсем больной? И что ты ему скажешь? "Дядя маньяк, не убивайте тетю, а то я маме расскажу"?

— Не ссы! Идём.

Серёга был непреклонен. Через пятнадцать минут он потащил упирающуюся Юльку к воротам. Калитка была не заперта. Дверь дома — тоже.

— Открыто... — прошептал Серёга, толкая тяжелую дверь.

Внутри было тихо. Слишком тихо для дома в котором находятся люди. И чисто, как в операционной. Евроремонт, белые стены, ни единой пылинки. На вешалке аккуратно висели две куртки.

— Идеальное место для расчленёнки, — с видом знатока заявил Серёга. — Никто не услышит. Всё вылизано до блеска.

— Серёжа, скорее уходим, пожалуйста... — Юльку трясло от страха.

— Идем на кухню.

На кухне тоже было чисто. На столешнице бликовал огромный шеф-нож.

— Возьми, — скомандовал Серёга.

— Зачем?!

— Для самообороны. Бери, дура!

В этот момент наверху скрипнул пол. Шаги приближались. Тяжелые шаги.

Они замерли. Бежать было поздно.

В дверях кухни появился хозяин дома. Рукава его рубашки были закатаны, и на белой ткани расплывались бурые пятна. Крови было очень много.

Он увидел их и замер. Глаза его расширились.

Юлька стояла, вцепившись в рукоять ножа.

— Брось нож! — рявкнул мужик, делая шаг вперед. — Брось, сука!

Нервы сдали. Юлька зажмурилась и с визгом, похожим на скрип пенопласта, рванулась вперёд.

Удар был неумелым, но сильным. Лезвие вошло в живот с мерзким чавкающим звуком. Мужик охнул, захрипел и осел на пол. Из раны толчками вырывалась тёмная густая кровь, заливая идеальный белый кафель.

— Я... я не хотела... — заскулила Юлька, глядя на свои руки.

— Ты его завалила! — Серёга склонился над телом. — Жесть... Слушай, а почему он так быстро отъехал?

Он брезгливо отдернул рукав рубашки на трупе.

Руки мужчины были исполосованы. Старые шрамы соседствовали со свежими порезами. Кровь на рубашке. Это была его кровь!

— Ч-что?.. — Юлька попятилась.

Сверху послышался топот. В кухню влетела та самая полная блондинка. В халате, растрепанная, с бинтами в руках.

Она увидела труп. Увидела Юльку с окровавленным ножом.

— Нет... НЕТ! — её визг ударил по Юлькиным ушам. — Что ты наделала?!

Юлька выронила нож. Он громко звякнул об плитку.

— Он... он хотел... — лепетала она.

— Мы просто играли! — выла баба, падая на колени перед телом. — Скорую! Вызови скорую, тварь!

Юлька осела на пол. В голове шумело, как в пустом радиоприемнике.

— Вставай, — холодный, отстранённый голос Серёги эхом разносился по сознанию. — Надо валить, сейчас менты приедут. Вставай, Юля! Ну!

Но она не могла пошевелиться. Ватное тело совсем не слушалось. Она смотрела в остекленевшие глаза "маньяка" и понимала, что конец уже наступил.

***

— Сергея там не было, — устало произнесла женщина в белом халате, перекладывая бумажки на столе.

Юлька сидела перед ней, сгорбившись, в казенной пижаме. Психиатрическое отделение районной больницы пахло щами и медикаментами.

— Был, — упрямо буркнула она. — Он меня заставил. Он сказал взять нож.

— Мы это уже не раз обсуждали, Юлия, — вздохнула врач, Валентина Петровна. — Камеры наблюдения в кафе. Показания свидетелей в автобусе. Ты была одна. Всегда была одна.

— А с кем же я тогда разговаривала?

— Сама с собой. Множество посетителей в кафе видели, как ты бормотала в пустоту. Официантка в «Уюте» сказала, что ты очень странная девушка: всегда заказываешь два кофе, но пьешь только из одного стаканчика. Второй так и остаётся не тронутым.

Юлька закрыла лицо руками.

— Где он сейчас? — глухо спросила она.

— Кто?

— Серёга.

— Его нет, Юля. И никогда не существовало. Это проекция твоего сознания. Ты больна, Юль.

Врач молча наклонилась и что-то записала в карте.

Никто ей не верил. Все твердили, что она шизофреничка, убийца. Что она придумала себе друга, чтобы оправдать свою тягу к насилию.

Юлька смотрела в зарешеченное окно. Где-то там, в сером тумане, бродил Серёга. Он сбежал, когда приехала полиция. Просто испарился.

Но она надеялась, что он скоро вернётся. Ведь кто-то же должен подсказать ей, что делать дальше.