Ромка со мной огонь и воду прошёл.
Не самый хуёвый пулемётчик, из всех кто у меня был.

- Добрый? А ты чё здесь делаешь?!
- Я тоже рад тебя видеть.
Пиво пью, с продавщицей разговариваю.
Как сам? Как семья? Как мамка?

За сколько можно купить Ромку?
У него есть своя цена.
С какой суммы надо начинать торговаться, чтоб прям сразу по ебалу не получить?

- Ромк, а поехали по блядям. Я ща Алику звякну, ну помнишь лысую татарскую рожу, он тогда за нами прилетел когда нам чуть и всё, пизда-ля-ля
Помнишь как мы радовались звуку заходящего на посадку вертолёта в сплошной туман?
Помнишь что мы ему обещали?
- Тонну спирта и баб в неограниченном количестве....
- Ромк, мне кажется настало время.
Давай его отблагодарим. Он же нас реально из жопы выдернул.
Снимем ему пару девок, научим прицельной стрельбе пробками от шампанского от бедра по женским жопам.
Он же вертолётчик, он же нихуя стрелять не умеет!
Научим, блеать?

Научили..
Дорого нах, но научили

Мне это в 150 обошлось.
Ромке, думаю, примерно также.

Моя жизнь стоит дороже, я думаю.

- Эта, слушай, а сколько вы пропили в этот раз?
- Гораздо меньше чем потерять своё личное достоинство.

Увы? Типа ему жаль? Очень мило с его стороны, и чего его люди ругают? Нормальный чел, основательный, только посмотрите, как он ко встрече с обычным гражданином «никто» подготовился, в родственном вопросе разобрался, видео посмотрел, речь подготовил, может даже на табуретке стишок расскажет… Интересно, есть ли такая практика у президентов? Рассказывал ли стишки на табуретке первый президент России, когда в хламинго убухивался?.. От человека, который хуячил гранату молотком, можно ожидать чего угодно, даже два срока, по четыре года, на посту президента.

В моей реальности второй, третий и четвёртый правители Российской Федерации были сильно адекватнее, первого, но на второй срок они не задерживались. Преимущественно благодаря подозрительно активным гражданам, навязывающим окружающим своё видение происходящего, сфокусированном на чужих лжи и воровстве. Согласно агитационной повестке, вечно чем-то возмущённых граждан, стране жизненно необходим новый вор и пиздабол, но в случае с этим челом, напротив меня, люди вдруг поняли, что их и старый вполне устраивает, потому избрали его на второй срок. Половину повторного срока он отмотал и уходить как будто бы не собирается, только вот, конституция — основной закон государства, такого не позволит, если, конечно, не внести туда правки.

Допустив, впервые, мысль о внесении правок в конституцию, мне это показалось вопиющей ахуевшестью особого порядка, словно мои здоровые органы собираются менять, на какие-то другие, затем, откуда-то, вспомнилось, что каждая страна, где есть конституция, её периодически освежает и адаптирует под новые вызовы времени. С точки зрения практики внесения правок в конституцию, у России, есть опыт мира и СССР, где некоторые правки носили названия инициаторов изменений: Сталинская конституция, Брежневская конституция. Правда, правки генеральными секретарями, вносились не для продлений полномочий правителя или обнуления его сроков, ведь они не играли во всю эту чехарду со сменяемостью власти, генсеки по сути были, что-то по типу самодержцев, и просто делали своё дело до конца срока полномочий, которые заканчивались вместе с последним вздохом.

С чего я вообще взял, что он собирается вносить правки в конституцию? Он ведь может продлить президентство, на два срока после другого правителя, ему достаточно дать кому-то порулить на один срок, а затем вернуться ещё на два. Мои рассуждения, о сомнительных методах продления полномочий президента прервали, разбором титулов и регалий, которые примерял не то на себя, не то на меня, мой брательник.

— Пахан монархов? Босс президентов? Такая себе, — морщит нос и пренебрежительно подёргивает ладонью, — формулировка для элитной регалии. У вас в «Чёрной России» паханат, имеет место быть, но у ребят в государственной власти слегка иная иерархия, и в табели о рангах, там не значится: Воров, стремяг, бродяг, жиганов, фраеров, мужиков, козлов, петухов… Те, кто имеет реальную власть, в большинстве своём даже не знают, кто это, возможно, ты удивишься, но и понятий они не то чтобы не придерживаются, а даже не слышали.

Он и за партию «Чёрная Россия», с её сомнительной концепцией, в курсе? Видимо, этому челу делать категорически нехрен, и свободного времени больше, чем может показаться, рядовому гражданину, он, чё реально заморочился на проработку чужих заявлений о самовольно присвоенных титулах?

— Признаться, честно, братом вашим впечатлён. У него нет ни совести, ни тормозов, да и святого в нём тоже ничего нет. Когда появилось видео с кражей общака, оно вызвало настолько сильный резонанс в обществе, что не прошло и суток, как мне доложили об этом. Я ознакомился с первоисточником шума и отреагировал: «Клоун, что с него взять. Мало ли у нас безумцев, это же Россия, тут ебанутых разве что специально не выращивают, завтра об этом никто и не вспомнит». Только вот завтра меня ждал новый доклад, о том, что он расправился с оппозицией. Не переиграл и уничтожил, а просто уничтожил, он взорвал оппозиционные штабы и представительства, на территории страны, после вычистил следы их присутствия в глобальной сети, а по адресам их интернет-ресурсов разместилось его обращение, где он открыто взял на себя ответственность за произошедшее и объявил «конец альтернативной политической мысли». Дословно не скажу, но он доходчиво обозначил, что конец оппозиции, совсем не тот случай, где есть хотя бы малейший намёк на смысл в публичных демонстрациях возмущения, через буйные пикеты, громкие лозунги или провокационные плакаты в руках оболваненных бедолаг, праздник непослушания «Чёрной России» ничего не изменит и сделает только хуже. И знаешь, что?

Президент был сильно возбуждён от пересказа происходящего. Мне кажется, у него даже привстал от воспоминаний о выходках моего брата, во всяком случае, отток крови от мозга, мне бы прекрасно объяснил, как он мог забыть, что я сегодня на молчаливом, так или иначе односторонний монолог продолжается.

— Когда люди, что привыкли громко возмущаться напоказ и горлопанить громкими сомнительными тезисами, ослушались и вышли на улицы страны покричать, что сегодня власть виновата в том, что не защитила их, к местам протеста стали подъезжать чёрные внедорожники с крепкими ребятами, в бронниках и с оружием, всем видом излучающим, что они скорее про ломать и убивать, чем про переговоры, только вопреки ожиданиям агрессивных действий, они привозили поесть, горячие напитки и подарок, каждому возмущённому, пледик с надписью «Авангард мёртвой оппозиции», комментируя словами: «Приходите завтра, и у вас обязательно получится, второй раз повторить то, на что людям и с первого раза было похуй». Протестующие по традиции остались всем недовольны и обещали прийти завтра, на что им предлагали, потеплее одеваться и попросить тех, кто им подсказывает, чем они недовольны, в срочном порядке подготовить, для подписания, трудовой договор, обеспечивающий соцпакет с расширенной медстраховкой со стоматологом. До сих пор непонятно, подействовала ли так на людей скрытая словесная угроза физическим насилием, или были применены, в том числе, иные инструменты воздействия, но против «Чёрной России», народ публично больше не возмущался, даже за деньги. Мы пробовали.

Президент медленным шагом подошёл ко мне, положил ладонь на лоб, проверить наличие повышенной температуры, помотал головой, убрал от меня руку и продолжил:

— Власть и оппозиция всегда, по разные стороны баррикад, таковы правила игры, которую придумали задолго до нас. Мы с ними просто разные, и у каждого из нас своя мудрость, в зависимости от склада души, моя для меня столь же бесспорна, как их для них, или твоя для тебя. Я люблю плюрализм мнений и никогда не стремился к уничтожению оппозиции, я хотел, чтобы они стали полезны обществу, но только вот им это неинтересно. Оппозиционеры избегали конструктивных обсуждений с компетентными представителями власти, заинтересованными в изменениях. Печально, но оппозиция к моменту своей кончины была не про лоббизм альтернативных решений, направленных на изменение жизни страны в лучшую сторону, не про защиту интересов определённых групп, не про противовес госаппарата… Она была чисто про похуесосить президента и его решения, без конкретных предложений по тому, что делать дальше, или как можно было сделать лучше, просто вываливали ушат помоев и резвились в нём, как поросята, а если ты не хрюкал вместе с ними, ты был кремлебот, ватник, совок… Все эти несогласные, с политикой государства ребята, принципиально избегали того, что я тоже человек, тоже гражданин, у меня тоже есть права и свободы, а ещё у меня есть право защищать власть, потому что я её представитель, и я искренне не понимаю, почему я должен был бездействовать, когда мне хотели навредить, такого алгоритма действий нет ни в одном из сводов правил, ни в кодексах, ни в конституции.

Опечаленный кончиной оппозиции президент, подходит к выходу, что представляет из себя нахлёст из шкур. Наполовину выходит из помещения, прикуривает сигарету, делает глубокую затяжку и кинематографично вдумчиво вглядывается в даль:

— Допустим, — вскидывает указательный палец вверх, подчёркивая момент, — подчеркну «допустим», они были везде правы, а я исключительно неправ, от меня-то что они хотели? Чтобы я ушёл, потому что ничего не сделавшие для страны люди, об этом попросили? Серьёзно? Это так работает? Тогда, может быть, мне стоило попросить их уйти? Но, допустим, я бы ушёл, пришли они, и чем бы они занялись? Каков их план действий? Об этом они не думали, они просто хотели, чтобы я потакал их капризам. — Протяжно выпускает дым. — Интересно, почему именно их капризам, а не капризам тех, кто реально помогает строить и укреплять государство, тех, кто исправно ходит на работу, детей рожает и готов чем-то поступиться, во имя общего будущего, которое с лихвой восполнит их временные неудобства? У каждого направления оппозиции были свои хотелки, они хотели только брать, ничего не предлагая взамен, они не были готовы решать чужие вопросы, только паразитировать на эмоции того, что якобы кому-то чего-то недодали.

Всматривается в меня в поисках обратной связи, но я безучастно лежу на полу, посреди шкур крупных северных животных, со слегка приоткрытыми глазами. В целом, я весьма не против дискуссии или подробностей того, куда девалась оппозиция, но, во-первых, физически не могу разговаривать, во-вторых, в чём-то он всё-таки прав. Не дождавшись моей реакции, он продолжил:

— Сколько бы они не дискредитировали мои действия, и какой бы я злыдень, для них, не был, они никогда не ссылались на большинство. Им невыгодно апеллировать к большинству, они знали, что я соберу людей больше, чем они, от чего они будут выглядеть ещё большими неудачниками, к тому же они наверняка демократы, а демократичность подразумевает под собой, в том числе готовность проигравшей стороны принять волю большинства, только вот об этом молчат, как и о всём хорошем, что я сделал для страны. Им больше нравилось делать вид, что весь государственный аппарат сводился исключительно к тому, чтобы их в чём-то ущемить или чего-то лишить, они бы сильно расстроились, если бы узнали, насколько всем на них было насрать. Странный весь этот оппозиционный движ был, не находите? По сути, у нас в стране никто ничего не запрещает, хочешь — иди убейся, хочешь — иди в жопу сам, хочешь посылай другого, все свободные люди, у каждого из которых есть право хранить молчание и не свидетельствовать против себя, пусть помнят об этом и ценят.

Президент отходит от двери и с расстроенным выражением лица направляется в сторону стола с пепельницей, продолжая монолог:

— Если говорить без «допустим», то у оппозиционеров вообще какой-то свой отдельный мир, со своими трендами и забавами, в последнее время в моде был либерализм, это что-то там про права и свободы человека, им сложно принять, что большинство граждан всё устраивает и это большинство — обычные люди, которые хотят мира и спокойствия внутри страны, им нет дела до приключений кучки инфантильных интриганов в новостях, которые почему-то думают, что акции протеста, наделяют их какими-то особыми полномочиями.

У стола докуривает сигарету, выдыхает дым через нос, тушит окурок в пепельнице и продолжает:

— Может, они правда ждали, чтобы я наделил их сверхправами? Так нет у нас таких, за сверхправами нужно ехать в Европу, Америку и там плясать под флагом радуги без голубого цвета, поддерживая абсурдные, с точки зрения здравого смысла, повестки, при этом желательно стать геем, поменять пол и жаловаться про ущемления, можно ещё сверху накинуть пару историй, как здесь им плохо жилось, и их обязательно пожалеют, вполне вероятно, что там этого достаточно, чтобы перекрыть некомпетентность в различных вопросах, но в России надо доказать, что ты сильный, что тебя не надо жалеть, что ты сам кого хочешь пожалеешь, что ты решишь любые проблемы свои и окружающих. Увы, оппозиция в России была сильная и умная только в интернете, при реальной встрече с бородатым мужчиной патриотических настроений наши оппозиционеры сильно теряли, в смелости, разговорчивости и решительности, они в лучшем случае, как попугаи, повторяли тезисы, подсказанные ранее их лидерами на вебинаре или брошюрке, только ведь это даже не их мнение, которое совпадает с мнением другого, это навязанные тезисы вражеской пропаганды, а вражеским считаю всё, что вредит стране и населению, может, я чего-то не понимаю и выдавать чужое мнение за своё и есть та свобода, о которой они мечтают?

Тем временем до меня добрался аромат табака. Странно, ведь заёбывающий меня своими слезливыми рассуждениями про оппозицию, уже докурил сигарету и затушил её, а запах сигарет я ощутил только сейчас, ещё более странно, что вместе с ароматом табака, я почувствовал тягу к жизни. Наверное, потому, что табак всегда, был моим другом, он не оставлял меня в самые тёмные времена, мы с ним были вместе, даже в самом центре России, и сейчас, на пороге смерти он даёт сигнал мозгу, что если я сейчас умру, от уже наскучившей мне исповеди, то больше никогда не выкурю ни одной сигареты, а такого допускать нельзя и пора бы к жизни возвращаться.

— Равенство для всех и свобода — это иллюзии, кто-то всегда будет ровнее другого, да и свободы в чистом виде нет, люди всегда от чего-то зависимы, даже от своей независимости, и по сути, свобода — лишь самостоятельный выбор зависимостей. Каждый сам определяет, как себя вести, как думать, как ощущать, и очень наивно полагать, что если ты в одной системе чувствуешь себя угнетённым рабом, то в другой ты окажешься респектабельным рабовладельцем. Если ты раб здесь, то ты раб там, ты раб везде, при любой власти, при любом правителе, но если ты свободен от ереси и предрассудков окружающего тебя мира, если ты живёшь в гармонии с собой, то ни один правитель, ни один режим, даже строгий, не лишит тебя этого.

Президент встал и начал делать не то растяжку, не то разминку, не то йогу, к моему удивлению, оказался весьма гибким и в хорошей физической форме.

— Оппозиция помешалась на воровстве. В целом-то… Ну воруют и воруют, тоже мне новость, да, это плохо, и мы с этим боремся, как с наркоманией и другими пороками, но это всегда было, есть и будет, везде, а не только в России, и если хочешь помочь, а не подбросить каках на вентилятор, то сделай так, чтобы за воровство привлекали к ответственности, а не вот это вот всё публичное говнобурление, с которым в суд не пойдёшь, потому что адвокаты уже знают слабые места и подтирают задницы клиентов. Когда была жива оппозиция, я иногда размышлял, как их навыки можно пустить на благо страны, и пришёл к выводу, что одного из лидеров, автора многих расследований, можно было бы поставить главой отдела по борьбе с коррупцией, в случае демонстрации стабильно хорошего результата, назначить его главным по всем расследованиям страны.

А в случае отсутствия ожидаемого результата? Прозвучал в моей голове вопрос, на который был тут же получен ответ:

— А если бы результатов не было… Значит, он занят не тем делом, не полезным трудом совсем и, похоже, снова баламутит воду, а значит, в связи с утратой доверия, выигрывает путёвку в «санаторий» на несколько лет, по соседству с теми, кого он разоблачал ранее, и пускай там молится, чтобы месть их была не в анальной пенетрации на камеру.

Сомнительные лексика и волеизъявление от президента, напомнили, о странной мечте: однажды, встретить президента сильно пьяным в баре. Бар тот должен быть не пристанищем доходяг и антисанитарии, или модным заведением, адаптированным для парадов тщеславия, а обычным, нормальным, среднестатистическим баром, где бы президент травил байки из своей жизни, крыл власть имущих мира сего хуями и дискутировал об эффективности радикальных политических мер, заказав всем шампанского. Ладно, шучу, какое в пизду шампанское, просто выпивку за его счёт, тем временем он продолжал исповедоваться мне на трезвую голову:

— Откровенно говоря, не понимаю, зачем ваш брат уничтожил всю оппозицию и почему не стремится занять их место. В этой странной игре вашего братца «один против всех» или «один вместо всех» что-то есть. Могу ответственно заявить, он точно не пустышка и показал далеко не всё, что у него есть, в чём-чём, а в этом я, как политикан старой закалки, хорошо разбираюсь. Я всегда следил за оппозиционной деятельностью, и мне уже давно никто не нравится, там нет идеи, жизни, стиля, вся их деятельность в последнее время сводилась к имитации борьбы с существующим режимом, что есть популизм чистой воды, они «за всё хорошее, против всего плохого», у них нет конкретных целей и задач, кроме как сеять смуту и настраивать народ против действующей власти, они не то чтобы ничего конкретного не предлагают, у них нет даже ориентиров для дальнейшего движения.

Президент встал на руки и начал отжиматься, затем из стойки на руках переместился на мостик, который плавно перетёк в шпагат, и пока он делал потягушки в разные стороны, продолжил вести беседу:

— Обычно мне было неважно, кем являлся мой оппозиционный оппонент, что не привносит новых или жизнеспособных идей: либерал, либертарианец, демократ, автократ, может, какой иной правый или левый политик, может, анархист, может, онанист. Всех, кто бесцельно мутил воду, вежливо, и не очень, принудили замолчать, но брат ваш иной породы, он ни правый, ни левый, ни коммунист, ни капиталист, он пофигист, и его явно не подкупить, не испугать порчей или потерей имущества, тюрьмой, инвалидностью и даже смертью лично его или близких. Мне этот отбитый на голову отморозок понравился, и я ему не мешаю, больше скажу, пока он мне нравится, я предоставляю ему полный карт-бланш, полную свободу действий и слова. Я не стану ему мешать занимать позиции человека, с которым вскоре предстоит считаться, в конце концов за мной народ и вся мощь государства Российского, пока я на посту, мне нечего бояться, только есть одна печалька, ощущение, словно он играть со мной в политику, как будто не хочет, всё выглядит так, словно он не ищет своего места в устоявшейся системе власти, он её даже не критикует, он просто двигается параллельно. Рано или поздно он успокоится, поубавит пыл и охладит тарахтение, тогда-то я и думаю допустить его к честным выборам, кандидатом от оппозиции, где будет всего три графы: действующая власть — это я, оппозиция — это он или переход к монархии. Пока что потенциальный монарх отсутствует, но время на поиски ещё есть.

Сколько же я всего пропустил, что у нас президент заговорил о монархии и собрался смешать выборы и референдум, мир, кажется, окончательно ебанувся, или, может, я один всё-таки чердаком окончательно потёк и перестал отличать бред от реальности?

— Как говорят политтехнологи: «Монарх, может случайно оказаться хорошим парнем, политик же никогда». Соглашусь с тем, что я не самый хороший человек, но не настолько плохой, как про меня говорила «мёртвая» оппозиция, они постарались внушить людям, мол, я на посту незаслуженно и узурпировал власть, только вот результат доверия ко мне, согласно цифрам избирательной комиссии, удивил даже меня. Я первый, после первого президента, кто остался на второй срок, но в отличие от него я никого не дурачил и позволил себе непозволительную роскошь для политика — вести свою кампанию самостоятельно, без политтехнологов и иных оболванивателей. В отличие от популярного про оппозиционного мнения, я не автократ, но, признаюсь, хотел бы им быть и искренне не понимаю, почему самодержавие принято считать, чем-то плохим. С возрастом всё чаще прихожу к мысли, что монархия — отличный способ организации власти, особенно в наше смутное время, ведь в худшем случае монархию, на время правления возглавит только один дурной человек, во всех остальных случаях верх всегда будет кишеть сотнями самых омерзительных политиканов, каждый из которых продвигает свои гнусные интересы.

Президент продолжал что-то говорить, но я закрыл глаза в поисках сна, мне почему-то стало совсем неинтересно всё, что он говорил: политика, власть, выборы, монархия. Буээ… скука, да и только. Сквозь подступающий сон слышу:

— Когда власть проникает в тебя, ты понимаешь, что это самый сильный наркотик, и чем её больше, тем сложнее отказаться. Власть въедается в подкорку, опустошает и поглощает, показывая самые худшие твои стороны, и это сильно изматывает, но назад дороги нет, даже если захочешь. Убрать человека у власти — значит нарушить образовавшийся баланс, и неизвестно, куда это может привести, лично я боюсь, что с моим уходом всё просрут, ведь третий срок подряд мне не положен, и нет никаких гарантий, что следующий правитель будет столь же благоразумным, как и я, что его действительно будет беспокоить Россия и её будущее.