glebklinov

glebklinov

Тонкая ирония, романтика и адское рубилово
Пикабушник
поставил 336 плюсов и 0 минусов
отредактировал 1 пост
проголосовал за 1 редактирование
Награды:
более 1000 подписчиков
178К рейтинг 1128 подписчиков 1772 комментария 327 постов 187 в горячем
154

Мумитланты

Когда на сердце Морра

И Хатифнатт в груди.

К ступеням Муми-дола

В Снусмумерки приди,

Где Снифф и Мю Малышка.

И с видом знатока

Ондатр читает книжку

В глубинах гамака.


Быть мамой Муми-мамы

Не мёд, со стороны —

Сюжетные загадки

В одну сойтись должны.

Работа Туве Яннсон

Важнее всех работ,

Иначе свет погаснет

И Хемуль не придёт.


Во тьме заплачут Мюмлы

Повымерзнут поля

И станет Снорк лиловый

И вся его семья.

А Морра год от года

Всё давит тяжелей

И холодно, и страшно,

И одиноко ей.


Но встанут Тофсла с Вифслой

Упёрши лбы в беду

А с ними Туу-тикки,

Привычная к труду.

И не уходит детство

До той поры, пока

Нас Муми-тролли держат

На маленьких руках.

Мумитланты Муми-тролли, Стихи, Атлант, Городницкий, Туве Янссон, Песня, Поэзия, Картинка с текстом
Показать полностью 1
432

Утки и мудрость Вселенной

Мы с женой смотрели обучающий курс для молодых родителей и там был раздел про импринтинг. Это когда только родившийся ребенок впервые смотрит на мать и запечатлевает её как... ну, как мать запечатлевает, чего ещё сказать.


А мать тоже запечатлевает ребёнка, у неё случается прилив окситоцина и в целом улучшается настроение после всего того, что с ней сейчас было.


Так вот, на видео ведущая говорит с придыханием, что этот пристальный взгляд проникнет вам прямо в сердце и останется с вами на всю жизнь. И что в нём, в этом взгляде, заключена Вся Мудрость Вселенной.


А потом она ещё говорит, что у животных импринтинг тоже есть. Но им вся мудрость вселенной ни к чему, поэтому и импринтинг у них такой, попроще. В пример приводила австрийского биолога Конрада Лоренца, который портил материнство уткам. Он давал новорождённым утятам посмотреть на себя, они начинали считать его мамой и таскались потом за ним всю жизнь. А родную мать ни в грош не ставили.


— Слушай, мне вот интересно, а наоборот это работает?

— Что наоборот?

— Ну, если наш ребенок родится и сразу посмотрит на утку? А она увидит в его глазах вселенную и такая — кря! — от прилива окситоцина. Хотя с глазами по бокам головы это, наверное, не очень удобно и как-то немного нелепо.


Я даже представил, как мы потом закатим скандал на весь роддом. «Что вы наделали! Мой ребёнок меня не узнаёт! Кто вообще впустил утку в родильный зал?!»


Поэтому я и планирую пойти с женой на роды. Так и скажу всей бригаде: вы делайте своё дело, а я просто не дам утке проникнуть сюда и отнять у нас будущее.

Утки и мудрость Вселенной Семья, Детство, Родители и дети, Отец, Родители, Мама, Воспитание

Конрад Лоренц с семьёй

Показать полностью 1

Мария Захарова на Луне

Мария Захарова сказала на пресс-конференции, что Оруэлл в книге «1984» писал на самом деле не про тоталитаризм и это всё фейк. «Он написал, — говорит Захарова, — как либерализм заведёт человечество в тупик».


Раз Мария Захарова так хорошо разбирается, считаю, пора ввести её непосредственно в мировую литературу:


· 451 градус по Марии Захаровой

· О дивная новая Мария Захарова

· Бойня номер пять, или Крестовый поход Марии Захаровой

· Мария Захарова на склоне

· Повелитель Марии Захаровой

· У Марии Захаровой не женское лицо

374

Столовка

У нас на завтрак была покупная творожная запеканка. Я поначалу отнёсся к ней с недоверием, но потом втянулся. Индустрия запеканок за годы ушла далеко вперёд, а у меня просто устаревшее представление. Школьное.


Школьная запеканка рождалась и погибала в борьбе. Я ни разу не видел её тёплой, она ничем не пахла и при попытке воткнуть в неё вилку пыталась отпружинить вилку обратно в едока.

Пробовать запеканку даже с голодухи не хотелось. У нас из всего класса запеканку ел только один парень. Но он однажды кусок стакана откусил, поэтому на него, наверное, можно не равняться.


Хуже запеканки был только один специальный вид пирожков с повидлом. Вообще я пирожки с повидлом очень люблю, но тут было какое-то особенное повидло, как будто при готовке случилась производственная травма, но мясорубку решили не останавливать.


Вообще я просто засранец, конечно, избалованный бабушкиной едой. Поэтому мне в столовой больше всего нравились батон и котлетки. Лишних котлеток не перепадало, а вот батона можно было отхватить, особенно если ты дежурный.


Ооо, дежурный по столовке — это человек! Он может вместо урока сидеть в столовой, закинув ноги на скамейку, и какао с батоном пить. И чувствовать свою власть и приятную ответственность.


Одна была страшная процедура — доставать посуду из посудомоечной машины. Столовская посудомоечная машина, если вы не знаете, это такое огромное чудовище. Она похожа на танк, вывернутый гусеницами вовнутрь. Что по звуку, что по размеру.


Из широкого её, пышущего паром нутра, дребезжа и лязгая выезжали раскаленные чашки и тарелки, и их нужно было хватать и складывать, хватать и складывать, не жалея рук.


А ещё в столовой был буфет и он вызывал ужасный ажиотаж. С началом каждой перемены в столовую вкатывался клубок тел, катился к буфету, волной ударял в прилавок и тут же из этого клубка синхронно протягивались к буфетчице десятки рук с зажатыми деньгами.


— Сосиску в тесте! — орали из клубка. — Пиццу! Пиццу! А мне Пез апельсиновый!


Пез — это в смысле Pez, такие твердые прямоугольные конфетки, продающиеся брикетиками по десять. Пез — валюта, пришедшая на смену Кэпсам. Ну, Кэпсы-то вы помните?


Клубок тел тем временем бился, бурлил и накатывал, постепенно смещая тяжеленный прилавок, пока зажатая буфетчица не кричала: «Отошли-и-и!» и не сдвигала могучим движением прилавок обратно. А потом продолжала торговлю.

Показать полностью
28

Имена

Разговаривали тут со знакомым про детство и перешли на имена. «У меня, — говорит, — в детском саду воспитательница была, Фрида Тихоновна, она говорила: "А теперь мы будем вырезывать снежинки" — именно "вырезывать" почему-то...»


Фрида Тихоновна! У меня детский педиатр была Инесса Анатольевна. Мне почему-то кажется, что эти две женщины должны выглядеть одинаково. Инесса Анатольевна, кстати, так и работает в той же поликлинике, уже тридцать лет прошло. Она тогда была шикарная, хоть и похожая немного на похудевшую Урсулу из «Русалочки». Смоляно-чёрные волосы, собранные в такую блямбу на темечке, алая помада, нос такой длинный, прямой, и обязательно брошь размером с хорошую сливу.


«А как тебе Марта Гербертовна? — продолжает знакомый, — это моя преподша по фортепиано. Или Чеслав Исидорович — он мне танец ставил».


Хочется сразу как-то продолжить имя — Марта Гербертовна Морковкина-Уэллс, например.


«Или ещё Адель Сигизмундовна была! Мне кажется, меня на пение взяли только потому, что я правильно её имя произнес с первого раза. Звучит как песня же. Как... как Аппассионата под корвалолом».


Аппассионата под корвалолом — это, говорю, Новопассита. Тоже, кстати, хорошее имя.

Показать полностью
38

Лайк

Ребята из Питера сделали «Грустнограм» — это как Инстаграм, но такой... нишевый. Все фотки там чёрно-белые, а вместо лайка — разбитое сердечко. И пуш-уведомления типа «max06 подписался на вашу грусть». Очень мило.

Получается что-то среднее между Инстаграмом и Твиттером. То есть уже не лощёная идеальная жизнь, но ещё и не безудержное нытьё сорокалетних. Можно сказать, что это в определенном смысле выпендрёж, и видимо такова и была изначальная идея, но она оказалась неожиданно продуктивной. Есть, видимо, запрос на рефлексию.

Медиакорпорации, владеющие соцсетями... пф, не, давайте снизим градус... дизайн соцсетей провоцируют нас испытывать определенные чувства, глядя на фотографии. Ну там лайки всякие, вы знаете, они обычно нескольких довольно простых видов — палец вверх, сердечко, огонёчек. И действует это, конечно, в обе стороны. Соцсети стандартизирует наши эмоции, а мы в ответ стандартизируем наши фотографии, чтобы они лучше вызывали эти самые несложные эмоции.

В этом плане даже упомянутый Грустнограм недалеко от этого ушёл — «разбитое сердечко» тоже довольно однозначная трактовка

Хотя сам заход неплох. Как я прочитал в одной тут книжке — есть разница между прекрасным и возвышенным, хоть и не все с этим согласны. Прекрасное вызывает исключительно позитивное наслаждение: цветы, животные, условный «хороший летний денёк». Классная жопа в том числе. А возвышенное — это красота, которая не вызывает немедленного чувства наслаждения, и вгоняет сначала в дрожь и трепет, которые нужно переварить. Драматические скалы, разбитая ваза, условная «тревожная грозовая ночь».

И вот соцсети продают нам прекрасное, а область возвышенного они содержать не могут. Формат не тот. «Я хочу поставить тебе лайк, но как, ведь ты же безжалостно теребишь мою душу. А я сюда не затем пришёл». Но и эмодзи какашки тебе поставить не могу, я всё же живой человек, у меня есть чувства.

А ещё же «эстетика гладкого». И это прям философское понятие, не я его придумал — сделать фотографию «гладкой» как способ добыть лайк у зрителя. Гладкое можно только любить, а все эти морщинки, складки и поры — тут думать надо, сплошные противоречия.

Но мы-то не такие, нам бы нужно что-то посложнее, мы согласны на новый уровень. Хотя бы давайте расширим диапазон лайков, я не знаю. Что-нибудь из такого:

«Я увидел фото, но возьму некоторое время на размышление, прежде чем отреагировать как полагается». «Твоя красота неоспорима, но я чувствую, что это только вершина айсберга». «Сначала мне понравилось, но потом разонравилось». «Я был не в восторге, но потом решил просто порадоваться за тебя». «Мы виделись вчера, поэтому я понимаю, что на самом деле значит эта фотография». «Выпендрёжник, но я это, конечно, чисто по-дружески». «У меня жена и дети, поэтому не могу же я поставить глаза-сердечки». «Знаешь, вот сейчас ты вообще не добавил мне самооценки». «Мы твои родители, это наш безусловный лайк». «Тебе стоит сходить к психологу». «Я сам сходил к психологу, поэтому временно могу спокойно оценить твою фотку».

Показать полностью
49

Речь

Посмотрел фрагмент патриотического концерта с выступлением Дмитрия Дюжева. Кто не видел — расскажу. Оговорюсь — я прям очень не люблю всякое пафосное, поэтому если у вас вдруг высокий порыв, то, наверное, не надо читать. Предостерёг как мог. Извините.


Короче.


Зал, сцена. Из оформления сцены можно понять главное: мы за мир, за Донбасс, за Крым, за президента, за Россию и совершенно никогда не бросаем своих. На сцене — Дюжев в костюме человека. Он стоит в позе памятника освободителям Риги. Глаза его горят...


— Кто из васс!.. — начинает Дюжев тембром Левитана, но почему-то с немецким акцентом, — ... восспитан патриотически!На слове «патриотически» акцент усиливается — «паттриатичисски!», и дополняется встряхиванием головы. Ведущий на мгновение становится неотличимо похож на рослого Гитлера.


— Кто из вассс! Любит свою Родину до того! Чтооо... — Дмитрий делает загребающее движение рукой, — готооов... поддержать своих соотечественников! И-единым-м-маршем!!! — голос взвывает, как двигатель ЗиЛ-130 на высоких оборотах. — Славить Россию!!! Славароссии!!!


Дмитрий делает паузу на ликование. Он дышит ноздрями в микрофон, ноздри его развеваются на ветру, микрофон в руке дрожит. Зрители в зале машут маленькими флажками с буквой Z, немного напуганные тем, на что они готовы.


Выражение лица ведущего меняется так резко, что кажется, над ним взяла контроль какая-то другая личность. Брови сходятся к переносице, взгляд обращается внутрь. Непонятно, то ли он хочет чихнуть, то ли затянуть первый куплет «Мне кажется порою, что солдаты».


— Сидя на своих местах... — гулким трагическим тоном произносит Дмитрий, — Я боюсь... враг слишком быстро справится с вами. — Все пытаются осознать, что именно он сейчас сказал.

— Только стоя! Уверенно на двух ногах! С поднятой головой! Можно славить свою Родину! — вслед за логикой в мусорную корзину отправляются интонационные паузы.


— Я не разглядел... — прищуривается Дмитрий. Персонаж фильма «Жмурки» отчаянно рвётся из него наружу, так и подмывая сказать «Так, я не понял». — Ни один из васс не встал... Когда речь о Рррродине!.. — в зале появляются молча встающие силуэты. — Когда ррречь идёт о пррредках! Об осноффании Российской Фетерации! — где-то в Дмитрии опять берёт верх внутренний фюрер.


— ...когда речь идёт о погибших воинах, отдавших свою жизнь в любви к Родине и служению! — вместе с воинами отдают богу душу падежи и глагольные формы.


— И ныне!.. Я бблаггоддаррю вас! — теперь изнутри Дмитрия прорвалась Людмила Гурченко и затрясла кистью, — за эттот жест!


— ...за эту мощь! Я кланяюсь вам! До пола! — Дмитрий тянется к полу одной рукой, сгибая колени, как будто подбирает монетку.


— И ныне! Слава России!!! — он потрясает кулаком, глядя куда-то вверх. Происходит пауза, как это обычно бывает, когда в круг встали, в ладоши похлопали, «ёлочки гори» покричали, а ёлочка всё не зажигается.


— Теперь я верю! Теперь я вижу! Я благодарю вас за вашу горячую любовь, — под носом Дмитрия видна обильная патриотическая испарина. — Я благодарю вас за горящие глаза и горящие сердца... любви к Родине. Для васс... я исполню... песню.

Показать полностью
98

Каланхоэ

Нет ничего хуже, чем когда тебе в нос запихивают столетник. И делает это родной человек. Под предлогом целительства, хотя ты уже гнусаво пообещал бабушке никогда больше не болеть.


Ну представляете, да? У листа столетника — или алоэ, если кому так привычнее — отламывается кусок, с него срезаются шкурка и шипы, остается желеобразная продолговатая палочка. И вот её, холодную, мокрую, зеленоватую дрянь — в ноздри живому человеку.


Это всё к тому, что у меня есть все основания недолюбливать домашние растения. Но несмотря на это, я всё равно однажды спас цветочек.


Знакомая как-то написала в фейсбуке, что отдаёт своё каланхоэ в надежные руки. Я посмотрел сначала на свои руки и решил, что, впрочем, да кто будет рассматривать. Потом посмотрел в интернете, что такое каланхоэ, и там всё было в милейших пушистых цветочках.


Ну и поехал забирать нового жильца. Отчасти, конечно, расчет был на то, что она увидит, как я беру цветок к себе и забочусь о нём, а в ответ она заберёт к себе меня. Да, глупо. Но сработало же.


Но это потом, а пока подруга провела меня в комнату и отодвинула штору на окне. На подоконнике стоял горшок, а в нём, безвольно раскинув длинные серые мохнатые щупальца, лежала какая-то тварь.


Стараясь лишний раз не касаться этого отродья, мы собрали цветочек в пакет, хоть щупальца постоянно норовили выпасть и свеситься.


Я привёз его домой и разложил в прихожей все четыре щупальца длиной по метру. Казалось бы, оно уже всё, но на конце трех щупалец теплилась бледная зелененькая жизнь. Я походил некоторое время вокруг, аккуратно переступая.


Потом почитал интернет в части описания и ухода на каланхоями, поочередно сравнивая с реальностью и отметая пункт за пунктом.


«Обладает упругими крупными листьями с мясистой структурой» — нет, цветок был похож на пыльный гофрированный шланг. «...приподнимать листья во время орошения» — тут скорее во время омовения усопшего. «Вносить удобрения в почву с июня по ноябрь» — а сейчас апрель, не повезло, да?


«Производить обрезку увядших листьев и цветоносов» — во. Это вообще был единственный пункт, который был хоть как-то выполним. Решив, что хуже все равно не будет, я оторвал зеленые концы цветочка, сунул их в землю и обильно... как там было?... оросил!


Всё остальное немедленно выкинул и стал ждать победы жизни. А через месяц прислал подруге фотку каланхоэ — по ней сразу было видно, какой я заботливый.

Показать полностью
666

Душ

Душ — моё любимое место в квартире. Стоишь, льётся теплая вода, дверца кабины закрыта, внешнего мира не существует. Мысли текут спокойно и легко.


Теперь душа у нас больше нет.


Марина захотела ванну и... и поэтому мы решили поставить ванну. Так это же надо выбирать. Ездить, смотреть, соглашаться. А я ведь уже в начале согласился, почему надо ещё и ещё?

Ну то есть я был в магазине ванных и смотрел на ванны. Потом в магазине смесителей смотрел на смесители. Внешне могло показаться, что я даже принимаю какие-то решения.


Но это всё имитация, признаюсь, я просто стараюсь не слишком мешать судьбе. Вот этот наш нескончаемый выбор — не более чем попытка делать за неё её работу. А я не хочу так, это невежливо. Ну правда, подумайте, как это выглядит. Что я скажу неумолимому року? «Ой слушай, отойди, я сам!»? Выхвачу у него из рук каталог с ваннами и начну мусолить страницы?

В общем, несмотря на мою помощь, ванну выбрали.


Казалось бы, поменять душевую на ванну — это значит убрать одну, поставить другую и переткнуть трубы. Да?


Нет.


Если вдруг где-то регистрируют рекорды типа «Самое долгое дело на три часа» — дайте знать. Кажется, у нас есть шанс. Две недели мы штробили стены, пилили плитку, резали трубы и мылись в раковине. И вытирали пыль. И нюхали силиконовый герметик.


Например, чтобы вытащить душевую кабину, её нужно сначала разобрать. Это легко. Точнее, сантехник сказал, что это легко. Два часа мы курочили эту самую прочную кабину на свете.

Кабина не сдавалась до конца, даром что китайская. Но когда её таки разобрали и уже начали выносить, самая большая панель треснула и рассыпалась на миллион осколков. Так последний боец в окружении врагов подрывает себя гранатой.


А потом начались строительные работы.


Тот, кто сказал, что можно бесконечно смотреть, как горит огонь, течёт вода и как другие работают — был просто не в курсе. Если работу делают для вас — смотреть на это невозможно вообще. Постоянно хочется дать по рукам.


Поэтому я прибегал только когда звали, быстро имитировал руководство и убегал.

Ванну поставили и выяснилось, что нужна ещё шторка.


Я, понятно, представлял себе занавеску с цветочками. Ну знаете, которая сначала вроде бы послушно висит, а потом неожиданно прислоняется к тебе всей своей шершавой поверхностью. Главное, не стоять в этот момент с закрытыми глазами и намыленной головой, чтобы не закричать.


Но Марина сказала, что будет не занавеска, а прозрачная шторка на пол-ванны, которая крепится на стену и распахивается. Только не гармошкой, потому что гармошка — говно. А одной большой стеклянной створкой. Вы знаете, сколько стоит большая стеклянная шторка? Примерно столько же тысяч рублей, сколько она весит килограммов, а весит она дохрена. Лучше бы меня всю жизнь касалась шершавая занавеска имени Стивена Кинга.


Приехал специалист по шторкам, в квартире опять знакомо запахло силиконовым герметиком. Потом он показал, как шторка блестит и поворачивается туда-сюда с тихим звуком роскоши.

И уехал.


А мы полили на шторку водой и вся эта вода вылилась из под неё на пол.

Вообще на нижней кромке предусмотрена насадка с резиночкой, чтобы вода никуда не лилась. Но наша насадка почему-то оказывала противоположный эффект. Вода не просто просачивалась — она буквально засасывалась в щель и хлестала горизонтально, доставая до ближайшей стены. Мы вернули человека, он подкрутил пару винтиков и вода всё равно полилась на пол.


Что сказать... Большие беды я переношу достойно. Что-то там мобилизуется внутри, подключаются какие-то резервы и к тому же зря я, что ли, рассуждал о судьбе? А вот на ерунду эти защитные механизмы не срабатывают! Не успеваешь подумать, что это мелочь, как всего уже трясёт от обиды на глупый мир.


В общем, пока Марина закрывала дверь за этим беспомощным монтажником, я подошел к шторке и пальцами немножко сдвинул эту резиновую насадку вниз.

И всё тут же перестало течь. Так я в одиночку закончил ремонт.


Но нет. Это, конечно, ещё не всё.


Через две недели после установки ванны рано утром в дверь позвонил сосед снизу и сказал, что мы его заливаем. Я сбегал в ванную, в туалет и бойко ответил, что это не мы. Сосед посмотрел очень выразительно. Я бы тоже так смотрел, если б надо мной был всего один этаж и при этом сосед отрицал вредительство.


Течь искали сутки. Воду перекрыли, бедный сантехник прибегал к нам, лез под ванну и в стояки, хрипел «ёптвоюмать», убегал, а потом прибегал снова. У нас воды не было. У соседей под нами вода была. Где-то между нами и соседями появлялась вода и потихоньку отклеивала им обои.


Оказалось, что когда специальные люди ставили нам ванну и крепили облицовку — они просверлили трубу с горячей водой в стене. Но просверлили не прямо совсем — так, на полшишечки.


Поэтому вода не ударила струёй, а затаилась. Надсверленная труба подумала еще пару недель, потом окончательно разошлась и внутри стены протекла к соседям.

Я в тот момент даже очки снял.

Ну, чтобы подумать.

Думать лучше без очков.


Я думал о том, как мы будем отрывать ванну, а потом штробить всю стену и менять трубу. И мыться в раковине. И искать плитку в тон. И нюхать, сука, силиконовый герметик.


Но всё обошлось. Ну не прям всё.

Трубу в стене просто заглушили, а новую провели снаружи. Правда, пришлось ещё надпилить облицовку ванны и переделать слив раковины, отчего он теперь журчит как голубой Дунай. Зато стена цела.


За ремонт у соседей, конечно, тоже придётся платить. Зато они пока не посчитали, сколько.

В общем, грех жаловаться.


Да и душ у нас, на самом деле, есть. Вот он, висит над ванной и даже регулируется по высоте, и тёплая вода из него вроде бы льётся как раньше.


Но теперь это просто вода.

Показать полностью
2534

Музыка своё возьмёт

Когда я был маленький, то довольно неплохо голосил песню Софии Ротару про «Ягоду-малину». По крайней мере, по версии бабушки, а бабушка-то врать не станет.


Видимо, родителям бабушка тоже об этом не соврала, потому что я оказался в музыкальной школе. Именно «оказался». Что-то я не помню никаких вопросов к себе, согласий и вступительных процедур. Просто — раз! — и три дня в неделю у тебя хор, фортепиано и сольфеджио. И музлитра ещё, господи прости.


Всё время надо было не забывать надевать сменку, которая почему-то вечно была холодная как лёд. И ещё не забывать черную папку с нотами. У меня до сих пор в столе лежит эта папка всё с той же ископаемой жевачкой, размазанной по ней изнутри.


Музыкалка находилась в старом особняке — с метастазами в соседнее здание. Разноголосые скрипы паркета тонули в бесконечной высоты потолках, а каждый коридор заканчивался тёмным углом, где обязательно частоколом стояли пюпитры. Десятки пюпитров.


Я был на хоровом отделении, и ладно бы, хор — хор ещё ничего. Даже легко. Слова учатся за один урок, ноты перед глазами, а дальше только вступаешь, когда надо. Правда, я был альтом, а никто не хочет быть альтом, это же сплошные буууу, бу-буу, буууу и всё. Просто обслуживаешь этих дурацких сопрано.


Репертуар был своеобразный, потому что преподавательница тоже была своеобразная. Ирина Анатольевна, рослая и очень энергичная женщина с короткой стрижкой как будто законсервировалась где-то в 84-м году и в районе пионерлагеря. Поэтому у нас был непрекращающийся «Звездопааад, звездопа-а-а-ад — это к счастью, друзья говорят!» и прочие орлята-октябрята. Только потом вдруг возник какой-то негритянский спиричуэлс и «Аллилуйя» с партитурой на одиннадцать листов. Вероятно, потому что с «Аллилуйей» в Филармонию пускали, а со «Звездопадом» нет.


А вот фортепиано — это вообще туши лампу. К одиннадцати годам я знал в лицо всех четверых всадников Апокалипсиса: Менуэт Баха, Сонатину Клементи, Сладкую грёзу Чайковского, Андантино Хачатуряна. И этюды Черни следовали за ним.


Хуже были только отчетные концерты. Неважно, выучил ты пьесы или нет, всё равно холодными и склизкими от ужаса пальцами играть невозможно. Поэтому ты, конечно, сбиваешься на середине и начинаешь фрагмент заново, или даже всю пьесу с начала. А ещё ты, понятное дело, одет в красивое, в брючки и белую рубашку, и оно всё трёт и болтается одновременно, стесняя и без того одеревеневшие члены.


Где-то тогда же, в припадке то ли инициативы, то ли протеста я попросился у родителей в художку. Прямо в середине года.


Думал, буду писать картины, и никаких тебе концертов, сцен и зрителей, ура. Но путь к холсту лежал через лепку. На первом занятии, куда я попал, нам раздали небольшие кафельные плитки и сказали: надо нанести на плитку слой глины толщиной точно с плитку, а потом скатать и разместить на нём 25 одинаковых глиняных шариков. Вроде всё понятно и не сложно.


За три часа я проклял искусство. Сначала надо было выковырять кусок глины из стоящего посреди класса огромного чана. Потом разминать эту глину минут двадцать до пригодного для лепки состояния. Собственно, скатать ровный шар оказалось для меня почти невозможно. Повторить его ещё двадцать четыре раза — невозможно совсем.


В художественной школе я продержался три занятия. Уж лучше музыка.


Через несколько лет после окончания музыкалки мне позвонила Ирина Анатольевна и пригласила на встречу выпускников. Я пришёл и там был полный зал — человек сто двадцать, примерно четыре поколения её хоровиков, выпущенных с шагом в семь лет.


Ирина Анатольевна сказала приветственную речь, а потом вдруг села за рояль и заиграла вступление. В тот момент ей позавидовал бы любой заклинатель змей: у всех гостей, включая сорокапятилетних дяденек и тётенек, немедленно глаза полезли на лоб, а гортань стала ритмично сокращаться. Все поняли, что прямо сейчас они будут петь, потому что всё помнят.

Зал грянул «Звездопад, звездопад» — как надо, по голосам.


Тянули мелодию сопрано. Держали ритм теноры. «Бууу, бу-буу, бууу», — послушно гудели альты.

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!