Передо мной стоял белоснежный барочный фасад из каррарского мрамора — легкий, театральный, почти воздушный.

Я залюбовался пропорциями, отметил профессиональным взглядом гениальную игру света и тени, которую задумал архитектор. А потом обошел здание... и ахнул.

С обратной стороны на меня смотрела суровая средневековая крепость — четыре круглые угловые башни из темного кирпича, глухие стены, ни единого намека на куртуазность . Это был один из самых сильных архитектурных контрастов, что я видел в жизни. И именно в этот момент я понял: передо мной не ошибка и не недоразумение. Передо мной — гениально застывшая во времени история.

Тысяча лет в одной постройке

Как дизайнер, я привык работать с наслоениями смыслов, но здесь история потрудилась за меня. Палаццо Мадама — это архитектурный палимпсест.

Палимпсест (от греч. «вновь скобленый») — это рукопись, написанная на пергаменте, с которого старый текст был соскоблен или смыт, чтобы освободить место для нового. Этот средневековый метод экономии дорогого материала позволяет с помощью современных технологий (спектрального анализа) прочитать первоначальный, скрытый текст.

Началось все в I веке до н.э., когда на этом месте стояли восточные ворота римской колонии Юлия Августа Тауринорум — Porta Praetoria. Две угловые башни, которые я видел со стороны площади, хранят в своем основании римскую кладку. Представляете? Две тысячи лет.

В Средние века ворота превратились в крепость, а в XIV веке стали замком савойской ветви Савойя-Акайя. Это они придали зданию ту самую суровую квадратную форму с четырьмя башнями. В XV веке Людовик Акайя перестроил замок, создав внутренний двор с портиком . И если присмотреться, этот средневековый скелет до сих пор проступает сквозь более поздние наслоения.

Две королевы, подарившие имя дворцу

Безумно интересна история названия. "Мадама" — это про женщин. Две сильные женщины Савойского дома выбрали этот замок своей резиденцией, и каждая оставила в нем свой след.

В 1637 году она предпочла этот замок герцогскому дворцу и начала перестройку интерьеров.

Именно она заказала Филиппо Юварре тот самый барочный фасад, которым я любовался с площади.

Юварра, гениальный сицилийский архитектор, получил задачу превратить мрачную крепость в парадный дворец. Его проект 1716 года предполагал полностью облицевать здание белым камнем. Но, как часто бывает у великих, планам не суждено было сбыться до конца. В 1721 году, после завершения западного фасада, работы остановились — говорят, из-за нехватки средств в казне. Так и стоит этот "недостроенный" шедевр, ставший еще прекраснее из-за своей незавершенности.

Лестница, от которой у дизайнера перехватывает дыхание

Но настоящий трепет у профессионала вызывает не фасад, а то, что внутри. Парадная лестница Юварры — это не просто конструкция, это симфония пространства.

Я стоял в атриуме и пытался понять магию этого места. Юварра создал не лестницу, а театр. Свет, проходя сквозь окна, "лепит" объемы, струится по белым стенам, играет на элегантной лепнине. Поднимаясь по этим широким мраморным ступеням, чувствуешь себя актером на сцене, а весь город за окнами — зрительным залом. Юварра как бы открыл внутреннюю жизнь дворца городу, позволив площади заглянуть внутрь через эти огромные окна .

Сокровища, которые заставляют замереть

Но Палаццо Мадама покоряет не только архитектурой. С 1934 года здесь размещается Музей античного искусства (Museo Civico d'Arte Antica), и его коллекция — это отдельная причина для восторга.

Я прошел по залам, и меня не отпускало ощущение, что я листаю энциклопедию европейского вкуса. Вот драгоценная остроготская фибула V-VI века из "клада Дезаны" — золото, альмандины, тончайшая работа.

Вместо итога

Выходя из Палаццо Мадама, я поймал себя на мысли, что этот "кентавр" — самое честное здание, которое я видел. Оно не притворяется цельным, не прячет свою сложную историю за единым фасадом. Оно позволяет двум тысячелетиям говорить разными голосами.

Суровое Средневековье, пышное барокко, римская мощь и савойская элегантность — все это уживается здесь в удивительной гармонии. И в этом, наверное, и есть настоящий, неподдельный дух Италии: не стирать прошлое, а наслаивать его, превращая историю в искусство.

Вот здесь большое количество фотографий, которые позволяют больше узнать о Палаццо Мадама, его фантастических интерьерах и богатейшей музейной коллекции.

Николай Орезмский писал, что не обязан верить тем, кто утверждает о чудесах, поскольку духовенство нередко вводит людей в заблуждение ради пожертвований.
В качестве примера он упоминает "саван Господа", который выставлялся в Лире (позже именно этот предмет станет известен как Туринская плащаница).

Этот документ датируется примерно 1370-ми годами и оказывается на несколько десятилетий старше знаменитой жалобы епископа Труа Пьера д'Арси (1389), который также обвинял клириков в фальсификации. <....>

Никола́й (Николь) Оре́м, или Никола́й Оре́змский (Nicolas Oresme, Nicholas Oresme, Nicole Oresme; до 1330 года, Нормандия — 11 июля 1382, Лизьё, Франция) — французский философ, натурфилософ, математик, механик, астроном, теолог. Епископ города Лизьё. Его научные труды оказали влияние на Николая Кузанского, Коперника, Галилея и Декарта.

В 1348 году Николай Орем впервые упоминается в документах Парижского университета в качестве члена нормандской университетской корпорации и магистра факультета искусств. В пятидесятые годы XIV века, вплоть до 1361 года, он преподает в Наваррской коллегии, причём с 1356 года получает звание grand maitre. К нему благосклонно относилась королевская семья, Николай Орем стал воспитателем дофина, будущего короля Франции Карла V.

<...>

В 1377 году Орем был выбран епископом Лизье, где и проживал до своей смерти.

//Википедия ру

Тури́нская плащани́ца (итал. Sindone di Torino) — льняное полотно размером 4,37 на 1,11 метра с негативным изображением бородатого мужчины обнаженного, в полный рост, закрывающего руками свои половые органы. Есть люди, которые верят что этим полотном был обёрнут труп Иисуса Христа, изображение на полотне считают отпечатком тела мёртвого Иисуса Христа.

"Анализ отпечатков крови на Туринской плащанице показал: их не могло оставить завернутое в ткань тело. К такому выводу пришли судмедэксперт-антрополог Маттео Боррини из Ливерпульского университета Джона Мурса в Великобритании и специалист в области псевдонауки, химик-органик Луиджи Гарлашелли. Результаты исследования были опубликованы в журнале Journal of Forensic Sciences.<...>
Пока так и не удалось выяснить, как именно образовались пятна крови на ней (и кровь ли это вообще), но было установлено, что они содержат оксид железа.//
16 июля 2018, 11:43, "Так не бывает: Туринская плащаница оказалась подделкой"
автор: Алла Салькова
https://www.gazeta.ru/science/2018/07/16_a_11840869.shtml?up...

В Новой католической энциклопедии сообщается, что изображение всего тела Иисуса на плащанице довольно чётко выражено, хотя в местах наибольшего прилегания очертания должны быть более выраженными, а местах наименьшего прилегания — менее.
В действительности, руки, лицо, в том числе глазницы, имеют чёткие контуры, а некоторые места — ягодицы и пупок — едва заметны, при этом морщины и другие неровности никак не отображены.
В энциклопедии делается вывод, что правая рука намеренно удлинена для закрытия области гениталий в угоду «благочестивой скромности», а также, что изображение Иисуса на ткани соответствует иконографическому стилю византийского периода, в то время как ранние изображения Иисуса в катакомбах Рима показывают его безбородым, а в Евангелии и вовсе не даётся никакого описания внешности[51].//Туринская плащаница, Википедия ру

Wild R. A. Shroud of Turin // New Catholic Encyclopedia[англ.]. — 2nd edition. — The Catholic University of America, Tompson Gale[англ.], 2003. — Vol. 13 Seq–The. — P. 95—97.

На сайте Русской Православной Церкви Московского Патриархата Синодального отдела по монастырям и монашеству Русской Православной Церкви написано:

"Одно из удивительных свидетельств Воскресения Христова, сохранившееся до наших дней, – Плащаница Спасителя, кусок длинной узкой ткани, которым было обернуто после крестных страданий и смерти тело Иисуса Христа.<...>

На третий день, уже после Воскресения, ученики Спасителя, войдя во гроб, которым служила небольшая пещера, увидели одни пелены лежащие. Эти пелены и есть Плащаница. Плащаница стала святыней для учеников Христа. Затем долгое время Плащаница хранилась в Константинополе, а после крестовых походов была вывезена в Западную Европу и вот уже шесть веков находится в итальянском городе Турин, по которому и получила свое название «Туринская».
На Плащанице таинственным, непостижимым образом запечатлен Иисус Христос, снятый после распятия с креста.
Удивительный лик, исполненный мира и неземного величия, хотя и со следами тяжелейших страданий. На высоком лбу заметны струйки крови, на руках и на ногах следы ран от гвоздей, кровоподтеки от ударов бичей покрывают все тело.<...>

В 1997 году точную копию Туринской Плащаницы (всего таких копий в мире пять) известный американский ученый Джон Джексон передал в Московский центр по изучению Плащаницы, в котором трудятся православные физики, математики, биохимики, искусствоведы и ученые других специальностей.

7 октября 1997 года Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий в московском Сретенском монастыре освятил изображение Плащаницы как Нерукотворный образ Спасителя."
https://monasterium.ru/monastyri/svjatiny/tochnaya-kopiya-tu...

A New Document on the Appearance of the Shroud of Turin from Nicole Oresme: Fighting False Relics and False Rumours in the Fourteenth Century

Nicolas Sarzeaud

https://doi.org/10.1080/03044181.2025.2546884

Received 27 Nov 2024, Accepted 01 Feb 2025, Published online: 28 Aug 2025

<...>

How, then, can we explain the ‘rumour’ (fama) about such phenomena? ‘We hear many common people (vulgo) affirm that many things are true’, Oresme writes, yet when asked if they have witnessed the phenomena they report, they answer in the negative. More authoritative figures, particularly ‘learned clerics’, affirm similar things, but if asked where they learned these things, ‘they can no better answer than a simple woman’.Footnote13
To the objection, ‘if two good people testify that they were healed by a certain method, should I not believe them?’, Oresme responds, ‘if such good people, etc., attribute this to a miracle and the God of glory, this is not unreasonable’.Footnote14

<...>

Nonetheless, simply because ‘good people’, including clergy, claim certain events to have happened does not make them true: ‘I do not need to believe anyone who claims: “Someone performed such miracle for me”, because many clergymen thus deceive others, in order to elicit offerings for their churches.
This is clearly the case for a church in Champagne, where it was said that there was the Shroud of the Lord Jesus Christ, and for the almost infinite number of those who have forged such things, and others’.Footnote16

<...>

Николя Сарзо (Nicolas Sarzeaud)

Николя Сарзо является научным сотрудником Академии Вилла-Медичис де Франс в Риме и Фонда научных исследований (FRS-FNRS) / Группы культурного анализа раннего Нового времени (GEMCA) в Лувен-ла-Нёв.
Его диссертация 2021 года для École des Hautes Études en Sciences Sociales (EHESS) о культе Плащаницы Христа между четырнадцатым и шестнадцатым веками была опубликована под названием [ital] Les Suaires du Christ en Occident [end ital] (Éditions du Cerf, 2024).
Он является автором многочисленных статей о культе изображений в позднем средневековье, о способах их демонстрации и распространения, а также о проблеме реликвии как доказательства в изобразительной культуре Средневековья и раннего Нового времени.

Nicolas Sarzeaud is a research fellow at the Villa-Médicis Academy de France in Rome and at the Fonds de la Recherche Scientifique (FRS-FNRS)/Group for Early Modern Cultural Analysis (GEMCA) at Louvain-la-Neuve. His 2021 thesis for the École des Hautes Études en Sciences Sociales (EHESS) on the cult of the Shrouds of Christ between the fourteenth and sixteenth centuries has been published as [ital] Les Suaires du Christ en Occident [end ital] (Éditions du Cerf, 2024). He is the author of numerous articles on the cult of images in the late Middle Ages, on the ways they were shown and disseminated, and on the problem of the relic as proof in medieval and early modern visual culture.