Серия «Замки, крепости, дворцы»

Господа, этот объект — особенный. Не по размеру, не по возрасту, а по своей способности воскресать. Замок, который восемь раз горел и разрушался, но каждый раз восставал из пепла. Замок, который потерял всё — стены, башни, крыши, — а потом стал одним из самых популярных хостелов Германии. И это, господа, — настоящий урок стойкости.

Приступаю к анализу.

Тактико-технические данные

Местоположение: город Бахарах, долина Среднего Рейна, земля Рейнланд-Пфальц, Германия. Замок стоит на скале на высоте около 160 метров над уровнем моря на левом берегу Рейна, у входа в долину Штег. Примерно в 50 километрах к югу от Кобленца.

Название происходит от средневерхненемецких слов stahel (сталь) и ecke (утес, скалистый выступ). В вольном переводе — «неприступный замок на скале». Имя обязывает, господа.

Время основания: рубеж XI–XII веков. Первое документальное упоминание — 1120–1121 годы (Гозвин фон Шталек). Это один из старейших замков на Среднем Рейне.

Первоначальная функция: южный форпост Кёльнского архиепископства, контроль над торговыми путями и взимание пошлин.

Ключевые владельцы:

• 1120–1156: Род Гозвина и Германа фон Шталек. Герман стал пфальцграфом Рейнским — одним из высших сановников Священной Римской империи.

• 1156–1214: Штауфены (Конрад фон Гогенштауфен, его дочь Агнес).

• 1214–1794: Виттельсбахи (более 600 лет).

• 1828–1909: Прусская корона (кронпринц Фридрих Вильгельм IV подарил замок жене Елизавете Баварской).

• С 1909: Рейнский союз по охране памятников, затем — молодёжный хостел.

Статус сегодня: молодёжный хостел (Jugendherberge) на 178 мест, один из самых популярных в Германии. Внутренний двор открыт для всех посетителей.

«Рождение» и «Золотой век»

Господа, история Шталека начинается на рубеже XI–XII веков, когда Кёльнские архиепископы, владевшие городом Бахарах с 1000 года, решили построить здесь свой южный форпост.

Первым владельцем замка стал Гозвин фон Шталек (упоминается в 1120–1121 годах). Но настоящий взлёт пришёл при его сыне Германе, который в 1140 году получил от короля Конрада III замок в лен, а в 1142–1143 годах — титул пфальцграфа Рейнского. Это сделало его одним из самых влиятельных людей империи.

Когда в 1156 году Герман умер, титул перешёл к брату императора Фридриха Барбароссы — Конраду фон Гогенштауфену. Шталек стал центром будущего Пфальцграфства.

Как тайный брак спас империю

Главные действующие лица:

• Агнес фон Гогенштауфен — дочь пфальцграфа Конрада, наследница обширных владений на Рейне. Её отец был сводным братом императора Фридриха Барбароссы.

• Генрих Брауншвейгский — старший сын Генриха Льва, главы рода Вельфов, который был в опале у императора.

• Ирменгард фон Хеннеберг — мать Агнес, женщина, которая решила судьбу империи, просто пригласив жениха на ужин в отсутствие мужа.

В чём был конфликт между Штауфенами и Вельфами?

Это, господа, главное. Штауфены и Вельфы — два самых могущественных рода Священной Римской империи — враждовали десятилетиями.

Император Фридрих Барбаросса (Штауфен) в 1180 году лишил Генриха Льва (Вельфа) почти всех его земель и изгнал его из империи. Конфликт был настолько глубоким, что его отголоски — в виде борьбы гвельфов и гибеллинов — потрясали всю Европу.

Почему свадьба была «секретной»?

Император Генрих VI, сын Барбароссы, в 1193 году решил использовать Агнес для политического союза. Он планировал выдать её замуж за французского короля Филиппа II Августа, чтобы скрепить союз с Францией. Отец Агнес, Конрад, был в принципе не против. Но мать, Ирменгард, решила иначе.

Пока Конрад был в отъезде при императорском дворе, Ирменгард тайно пригласила Генриха Брауншвейгского в замок Шталек. Там, в январе-феврале 1194 года, Агнес и Генрих обвенчались. Свадьба прошла по благословению архиепископа Трирского, то есть это был брак, освящённый церковью.

Император Генрих VI был в ярости. Он чувствовал себя преданным и потребовал немедленно аннулировать брак. Но, столкнувшись с фактом, Конрад (отец Агнес) убедил императора в политической выгоде этого брака.

Конрад доказал императору следующее:

• Его сыновья умерли молодыми, а значит, без этого брака Пфальцграфство (обширные владения на Рейне) могло перейти к другому роду.

• Брак Агнес с Генрихом Брауншвейгским позволяет примирить Штауфенов и Вельфов и установить мир в империи.

• В обмен на этот брак император мог помиловать Генриха Льва (отца жениха), который 14 лет был в изгнании, и вернуть ему часть владений.

Что из этого вышло?

Примирение действительно состоялось. Уже в марте 1194 года в императорском дворце Тилледа прошла торжественная церемония примирения императора Генриха VI с Генрихом Львом. Враг, которого Барбаросса изгнал 14 лет назад, вернулся во власть. Империя на несколько лет обрела внутренний мир.

А что дальше?

Агнес умерла в 1204 году после рождения третьего ребенка, их брак продлился всего десять лет.

Именно этот брак сделал Виттельсбахов — род, правивший Баварией до 1918 года, — наследниками Пфальцграфства на Рейне. Так что свадьба в замке Шталек стала поворотным пунктом, который определил династическую судьбу Южной Германии на столетия вперёд.

В следующие столетия замок оставался местом важных политических событий:

• 1314 год — выборы короля Людовика IV.

• 1349 год — свадьба императора Карла IV с Анной Баварской.

• 1400 год — празднование избрания короля Рупрехта.

Но, господа, к XV веку резиденция курфюрстов переместилась в Гейдельберг, и Шталек стал терять своё значение. Это было началом конца.

Восемь смертей: Тридцатилетняя война

А потом грянула Тридцатилетняя война (1618–1648), господа. И для Шталека настали чёрные времена. Замок осаждали, захватывали и грабили восемь раз. Хронология, господа, впечатляет:

• 4 октября 1620: Захвачен испанцами под командованием Амброзио Спинолы.

• 9 января 1632: Испанцев изгнали шведские протестанты.

• Июль 1635: Захвачен имперскими войсками Маттиаса Галласа.

• Июль 1639: Отбит войсками Саксонии и Веймара.

• Март 1640: Оккупирован баварцами.

• Осень 1640: После двухнедельной осады захвачен испанцами.

• Сентябрь 1644: После десятидневной осады захвачен французами.

• Октябрь 1644: Кёльнские войска начали бомбардировку, но французы оставались в замке до июля 1650 года.

В 1666 году курфюрст Карл Людвиг отремонтировал и модернизировал повреждённые укрепления, установив каменную плиту с надписью: «CARL LVDWIG / PFALTZGRAF / CHVRFVRST / ERNEVERT / MICH / ANNO / 1666». Надпись сохранилась до наших дней.

Окончательная гибель (1689)

Но настоящий удар пришёлся на Войну за пфальцское наследство (1688–1697). 15 марта 1689 года французские солдаты взорвали пороховые склады в замке.

Взрыв полностью уничтожил внешние стены и донжон. Последовавший пожар превратил все здания в пепел. Обломки взрыва, господа, повредили даже готическую церковь Святого Вернера у подножия скалы.

Разрушения были столь сильными, что Шталек после заключения Рисвикского мира (1697) никто не хотел восстанавливать.

Забвение и варварство (XIX век)

В 1794 году левый берег Рейна был оккупирован французскими революционными войсками. В 1801 году по Люневильскому миру руины перешли под власть Франции, а в 1815 году — к Пруссии.

В 1828 году наследный принц Фридрих Вильгельм (будущий король Пруссии Фридрих Вильгельм IV) приобрёл руины и подарил их своей жене Елизавете Баварской из рода Виттельсбахов, чтобы вернуть супруге владения её предков.

Но, господа, тут произошло то, что я не могу назвать иначе как вандализмом. Принцесса была равнодушна и к сохранению, и к восстановлению замка. Когда она посетила Шталек в 1850-х годах, отдала приказ снести остатки стен. Обломки использовали, чтобы заполнить провалы во внутреннем дворе и засыпать рвы.

Всё, что осталось от замка после этого «рационализаторского» решения, — это часть стены со стороны долины Штег и несколько фрагментов внутренней стены (см. рисунок выше).

Воскрешение: XX век

Но вандализмом история замка не закончилась.

В 1909 году Рейнский союз по охране памятников и ландшафта (Rheinischer Verein für Denkmalpflege und Heimatschutz) купил руины у прусской короны. И начал восстанавливать замок — не как музей, а как молодёжную гостиницу.

Под руководством архитектора Эрнста Шталя в 1925–1938 годах замок был отстроен заново на основе средневекового фундамента, обнаруженного при раскопках. В июне 1926 года открылась молодёжная гостиница — одна из первых в Германии.

Что было построено:

Но, господа, здесь есть и тёмная страница. При нацистах:

• С 1934 года в замке проводились «национально-политические учебные курсы» для молодёжи.

• В 1940–1942 годах — военный госпиталь (лазарет вермахта).

• В 1942–1943 годах — «исправительно-трудовой лагерь» для подростков из люксембургского Сопротивления.

• В 1944 году — лагерь военной подготовки («Wehrertüchtigungslager»).

После войны в 1947 году замок снова стал молодёжным хостелом. В 1965–1967 годах прошла новая реставрация, а в 1992–1996 годах — масштабная модернизация.

Золотоволосая красавица, которую придумали в XIX веке

С замком Штальэк неразрывно связана легенда о Лорелее. Но что такое Лорелея (Лорелей) на самом деле?

Она представляет собой опасный участок реки с узкими изгибами и сильным течением, где корабли веками разбивались о скалы. До сих пор там используют световые сигналы для навигации. Этимология названия, по одной из версий, происходит от старых немецких слов lureln — «журчать» (из-за водопада и эха) и ley — «скала». То есть, «журчащая скала».

А теперь внимание, господа. Сама Лорелея как дева — это не старинная легенда. Это литературный вымысел начала XIX века.

Кто её придумал?

В 1801 году немецкий писатель-романтик Клеменс Брентано в своей балладе «Zu Bacharach am Rheine» впервые описал девушку по имени Лоре Лай. Она жила в Бахарахе у подножия Шталека, была обманута возлюбленным из замка и, отчаявшись, бросилась со скалы в Рейн.

Где жила Лорелея? Именно в Бахарахе. Она родилась в хижине рыбака, встретила свою любовь в замке Шталек, который смотрит на Лорелейскую долину, провела там счастливые дни и бросилась в Рейн неподалёку. Так что Шталек и Лорелея — это географически, исторически и легендарно связанные объекты.

Как она стала «роковой сиреной»?

В 1824 году Генрих Гейне переработал сюжет Брентано в своём знаменитом стихотворении «Die Lorelei».

Её песня завораживает моряков, они забывают об опасности, смотрят только на неё и разбиваются о скалы. Именно этот образ, усиленный музыкой (в 1837 году композитор Фридрих Зильхер положил стихи Гейне на музыку), и стал культовым.

Что важно для нас, господа:

1. Это «новодел». Как вам, наверное, уже ясно после рапорта о реставрации Каркассона, иногда «историческое» прошлое оказывается выдумкой XIX века. Так и здесь: Лорелея — не древнее божество германцев, а плод фантазии поэта-романтика, который создал красивый миф для объяснения опасного места.

2. Это связано с Шталеком. Одна из версий легенды размещает её дом в Бахарахе, а возлюбленного — в нашем замке. Можно представить, как юный граф из Шталека однажды влюбился в красивую девушку у подножия скалы, и так родилась одна из версий мифа.

3. Это успешный маркетинговый ход. Благодаря Брентано, Гейне и Зильхеру эта скала стала одной из самых известных туристических точек на Рейне. Здесь теперь музей, амфитеатр, а для туристов это главная причина остановиться и посмотреть на реку.

Для меня как для военного аналитика это напоминание: даже самые суровые стены, такие как у Шталека, могут стать частью прекрасной легенды. И пусть эту легенду придумали поэты XIX века, она стала настоящим «духом места», не менее реальным, чем его бастионы.

Вердикт полковника

Господа, история Лорелеи — это прекрасный пример того, как культурный миф может стать неотъемлемой частью военной и географической истории места. Для меня как для военного аналитика это напоминание: даже самые суровые стены, такие как у Шталека, могут стать частью прекрасной легенды. И пусть эту легенду придумали поэты XIX века, она стала настоящим «духом места», не менее реальным, чем его бастионы.

А легенда гласит, что на закате она до сих пор появляется на скале, расчёсывая волосы. И ни один корабль близко к скале не подходит.

Вердикт полковника

Господа.

Что я могу сказать как военный инженер?

География здесь — всё. Скала на высоте 160 метров над Рейном, естественная защита. А частично заполненный водой ров — редкое инженерное решение. Но то, что крепость была построена в эпоху ранней артиллерии (XII век) и пережила несколько эпох, говорит о том, что её строители понимали значение каменной кладки.

Что я могу сказать как историк?

Шталек — это энциклопедия европейской военной истории. Здесь всё: и феодальная борьба, и религиозные войны, и имперские амбиции, и революции, и нацизм, и послевоенное возрождение. А тёмные страницы его истории в XX веке — это предупреждение о том, что даже замок, построенный для защиты, может стать местом, где лишают свободы.

Что я могу сказать как человек, который повидал крепости мира?

Шталек — это красиво. Башня, стены, внутренний двор, вид на Рейн. И главное — он жив. Не как мумия в саркофаге, а как действующая гостиница, где утром подают завтрак, а вечером зажигают свет в окнах. Это, господа, лучшая судьба для старой крепости: не стоять молча, а продолжать служить людям.

Хорошая тактика вечна, господа. Но хорошая жизнь внутри стен лучше.

Давайте вспомним, как в середине XVIII века ездили из Петербурга в Москву: это была неделя пути по разбитым дорогам. Его величества независимо от пола не могут ночевать на почтовых станциях. Нужно место, где можно отдохнуть с царским комфортом. Так на карте России появляются путевые дворцы — семь остановок между двумя столицами. Пять из них сохранились до наших дней.

Главные путевые дворцы России

• Петровский путевой дворец в Москве — построен в 1776–1780 годах по проекту Матвея Казакова на Ленинградском проспекте, выполнен в стиле неоготики. [1]

• Тверской императорский путевой дворец в Твери — возведен в XVIII веке для Екатерины Великой, перестраивался архитектором Карлом Росси, сейчас в нем работает областная картинная галерея.

• Чесменский путевой дворец в Санкт-Петербурге — построен в 1774 году Юрием Фельтеном в готическом стиле для отдыха императрицы по дороге в Царское Село.

• Путевой дворец в Стрельне под Санкт-Петербургом — раннее загородное здание петровского времени, входящее в исторический пригородный комплекс.

• Императорский путевой дворец в Коростыни (Новгородская область) — двухэтажное здание на берегу озера Ильмень, построенное в 1826–1828 годах по проекту Василия Стасова.

• Путевой дворец в Городне (Тверская область) — старинная усадьба на волжском берегу, служившая местом остановки монархов.

• Кривецкий / Чудовский путевой дворцы на бывшем тракте между Петербургом и Москвой — часть исторической цепочки станций для царских кортежей.

От пожара до дворца

Всё началось с катастрофы: в 1763 году в Твери случился страшный пожар. Огонь уничтожил почти всю деревянную застройку города. Екатерина II, проезжавшая через Тверь незадолго до этого, распорядилась отстроить заново, причем в камне. А заодно построить здесь путевой дворец.

Архитектора нашли тоже не где-нибудь: Пётр Романович Никитин уже работал над перестройкой Твери, и ему поручили главный проект. Дворец с двумя павильонами заложили в 1764-м, а уже в 1766-м Екатерина торжественно въехала в новые покои. Строили быстро — но не сказать, что легко.

Здание получилось необычным. Строгий классицизм — и вдруг барочные элементы:

• Классические ордеры вместе с динамичными барочными завитушками, картушами и раковинами на фасадах.

• Скругленные углы, мягкие переходы и овальные формы в планах зданий или комнат, но без избыточной тяжести барокко.

• Пышные растительные мотивы (аканты) и завитушки (волюты), но уложенные в строгий геометрический порядок.

Два флигеля, два крестообразных павильона.

Восточная башня (на фото выше) завершалась звездой, потому что дворец строили как путевой — символ пути.

Салон великой княгини

Настоящая слава пришла к дворцу в начале XIX века. В 1809 году здесь поселилась великая княгиня Екатерина Павловна — любимая сестра императора Александра I, жена тверского генерал-губернатора Георга Ольденбургского.

Для них Карл Росси — тот самый, что строил ансамбли Петербурга — перестроил дворец, изменил интерьеры и разбил пейзажный парк.

Но главное — Екатерина Павловна превратила дворец в центр светской жизни. Здесь собиралось высшее общество Твери, сюда приезжали из Москвы и Петербурга. Это называлось «модный литературный салон». Здесь Николай Карамзин читал императору Александру отрывки из своей «Истории государства Российского». Бывали поэт Василий Жуковский, художник Орест Кипренский, композитор Фёдор Глинка.

Ирония судьбы: дворец, который строили как ночлег для императоров, стал настоящим домом для одной из самых ярких женщин своего времени и центром культурной жизни провинциальной России.

От революции до руин

XX век был для дворца непростым — в чем-то славным, в чем-то сложным, в чем-то разрушительным. После революции здесь заседали Советы рабочих и крестьянских депутатов, губернский исполнительный комитет. 28 октября 1917 года с балкона дворца провозгласили установление советской власти.

В 1930-х большевики взорвали Спасо-Преображенский собор, стоявший во дворе дворца.

А в 1941-м в Тверь вошли немцы. Они знали, что здесь располагался облисполком — один из главных символов советской власти, и устроили во дворце свой штаб.

Но самое удивительное в том, что восстановление началось ещё до окончания войны. В декабре 1941-го, сразу после освобождения города, начали разбирать завалы.

Это был акт возрождения страны. Но нехватка архивных знаний и материалов диктовала приблизительность: колонны, уничтоженные прямым попаданием снаряда, заменили на имитацию из искусственного гранита, многие детали делали «по образу и подобию».

Настоящее возрождение

В конце 1990-х началась новая реставрация. С августа 2012 года дворец окончательно закрыли, и началось самое сложное.

Реставраторы изучили сотни архивных документов из Москвы, Петербурга, Твери и даже Стокгольма. Нашли фотографии и описи, дошли до мельчайших подробностей: какой цвет был у штор, какая мебель стояла в каждом зале, даже фотографии людей в этих интерьерах. Общим мнением специалистов стало, что восстанавливать дворец надо по состоянию на период 1860-х годов — времени царствования Александра II. Именно о нем сохранилось больше всего документальных свидетельств.

Вот что происходит, когда реставратор не додумывает, а максимально повторяет мастера, который работал здесь двести лет назад.

В старинных хрониках эту лестницу описывали как «лёгкую, взбегающую вверх сама по себе». Эффект создавался обилием света. И его удалось воссоздать — хотя многих пугало, что зимой будет снег и возможны протечки.

Гербовый зал украсили гербами тверских уездных городов, на фасады вернулись скульптурные композиции «Волга» и «Россия».

Купол восточной башни снова увенчала звезда, западной — крест (см. фото выше).

Зачем всё это?

Ради чего столько денег и времени? Не ради «областной картинной галереи», конечно. А ради того, чтобы в Твери, на Соборной площади, стояло здание, которое помнит не только императоров и фашистских оккупантов, но и Николая Карамзина, читающего свою «Историю» императору.

В картинной галерее — более 25 тысяч произведений русского и западноевропейского искусства: от икон XIV века до полотен Айвазовского, Серова и Репина. Это один из старейших музеев России.

Дворец открылся в 2017 году. Сегодня сюда приходят дети по проекту «Нас пригласили во дворец» — бесплатно, чтобы знать историю своей страны не по учебникам. Здесь проводят экскурсии, выставки, концерты. Рядом восстановлен Спасо-Преображенский собор — тот самый, что взорвали в 1930-х (см. выше).

А послевоенная реставрация, начатая в 1942 году, и современная, завершённая в 2015-м, разделены семьюдесятью годами. За эти годы изменились технологии, но стены, построенные при Екатерине, всё так же хранят императорский зал, и лестницу, и свет, и имя.

Много фотографий можно посмотреть здесь, причем много картин. Они заслуживают просмотра!

Это не просто дворец. Это — застывшая история романа, путешествие из Англии в мавританскую Испанию за пять минут пешком и место, где один из самых известных англичан XX века чувствовал себя почти как дома. А ещё — один из самых дорогих и долгих строительных проектов Российской империи, который стоил графу Воронцову около 9 миллионов рублей серебром.

Англичанин, который не приехал

Всё началось с Михаила Семёновича Воронцова — героя войны 1812 года, генерал-губернатора Новороссийского края и одного из богатейших людей России. Он получил образование в Англии, говорил по-английски лучше, чем по-русски, и остался англоманом на всю жизнь. Поэтому, когда в 1828 году он решил построить крымскую резиденцию в Алупке, он обратился не к петербургским зодчим, а к придворному архитектору британской короны — Эдварду Блору, тому самому, кто строил замок Вальтера Скотта в Шотландии.

Блор никогда не был в Крыму. Он проектировал дворец по наброскам и рисункам, присланным из России. И тем удивительнее результат: здание настолько точно вписано в ландшафт у подножия горы Ай-Петри, что кажется его естественным продолжением.

Однако до Блора во дворце успел поработать архитектор Франческо Боффо, строивший Воронцову дворец в Одессе, с помощником англичанином Томасом Харрисоном. К 1828 году они заложили фундамент, который для сейсмоустойчивости залили свинцом. Но в 1829 году Харрисон умер, и Воронцов передумал строить в стиле неоклассики. Работы приостановили на три года. Руководил строительством на месте уже по проекту Блора другой англичанин — Уильям Хант.

Строительство длилось 20 лет — с 1828 по 1848 год. Легких путей не искали, поэтому строили из местного камня — диабаза.

Но русские камнерезы справились: здесь трудились крепостные из Владимирской и Московской губерний, каменщики, чьи имена сохранила история.

Архитектурный фокус: от Англии до Востока за пять минут

Главная задумка Блора гениальна в своей простоте. Дворцовый комплекс растянулся с запада на восток — и чем дальше вы идёте, тем более поздние стили встречаете.

Начинается всё с сурового неоготического тюдоровского стиля.

Заканчивается — неомавританским порталом южного фасада, обращённого к морю.

Перед южным фасадом — знаменитая Львиная терраса. Монументальная лестница из белого каррарского мрамора работы итальянского скульптора Джованни Бонанни, а с обеих сторон ступеней — три пары львов: снизу спящий, выше пробуждающийся, ещё выше бодрствующие, а наверху — грозно рычащие.

Император Николай I, посетивший стройку в 1837 году, писал, что это будет «единственный в своём роде дом, как по архитектуре, так и по богатству материалов», особенно отметив диабаз.

А внутри — анфилада комнат с почти полностью сохранившимися интерьерами:

Дворец был одним из первых в России, оборудованных водопроводом с горячей водой и канализацией.

Воронцова, Пушкин и «талисман»

За внешней красотой — интриги, которые могли бы лечь в основу романа.

В 1823 году в Одессу, где Воронцов был генерал-губернатором, сослали молодого Александра Пушкина. Пушкин попал под начало Воронцова. Отношения не сложились: поэту претила роль мелкого чиновника, а Воронцов считал Пушкина несерьёзным юнцом. Итогом стала знаменитая эпиграмма:
Полу-милорд,
полу-купец,
полу-мудрец,
полу-невежда,
полу-подлец,
но есть надежда,
что будет полным наконец».

Графиня, которой посвящены «Талисман», «Сожженное письмо», «Храни меня, мой талисман» , подарила Пушкину на память золотой перстень с сердоликом и выгравированной таинственной надписью. Пушкин называл его «мой талисман», запечатывал им письма и завещал перед смертью Жуковскому. Парный перстень остался у Елизаветы Ксаверьевны — им она запечатывала письма к Пушкину в Михайловское, велев их тотчас сжигать.

Перстень был украден в 1917 году из Пушкинского музея Александровского лицея и до сих пор не найден.

Парк Карла Кебаха

Парк — не менее выдающееся творение. Его создавал Карл Кебах, немецкий садовод-ботаник, приглашённый Воронцовым в 1824 году, ещё до того, как появился проект самого дворца.

Кебах задумал парк как амфитеатр, спускающийся к морю. Он делится на две части: Верхний и Нижний парк.

Воронцовский дворец в феврале 1945-го

В феврале 1945 года, во время Ялтинской конференции, Воронцовский дворец стал резиденцией британской делегации во главе с Уинстоном Черчиллем. Делегацию США разместили в Ливадийском дворце (там проходили заседания), советскую — в Юсуповском в Кореизе.

Для Черчилля выделили три анфиладные комнаты: Парадный кабинет, Ситцевую комнату и Китайский кабинет (фото см. выше). Выбор резиденции был не случаен: северный фасад дворца в тюдоровском стиле напоминал британскому премьер-министру родную Англию. Дворец оказался единственным местом на конференции, где иностранный лидер чувствовал себя почти как дома.

От музея до санатория

После революции дворец национализировали, и в 1921 году здесь открылся музей. После войны дворец стал госдачей НКВД, а в 1952 году — санаторием. Лишь в 1956 году по решению правительства здесь вновь открылся музей, и сегодня он — один из самых посещаемых в Крыму. И как прежде, остаётся местом, где можно за полчаса прогулки перейти из средневековой Англии в мавританскую Испанию, не заметив перехода.

Вы поднимаетесь от Ялты вверх, проезжаете мимо кипарисов, и вдруг за поворотом открывается белый, лёгкий, почти невесомый на фоне синего неба и моря Ливадийский дворец. Он кажется игрушкой, сошедшей со страниц сказок. Но за этой лёгкостью — история, которая будет драматичнее многих романов.

Подарок для императрицы

Всё началось в 1834 году, когда граф Лев Потоцкий купил здесь небольшое крымско-татарское село и назвал его Ливадией — в древнегреческой мифологии так называли лужайку или полянку. Потоцкий выстроил дом, разбил парк, и имение стало одним из самых живописных на южном берегу Крыма.

Для перестройки усадьбы пригласили архитектора Ипполита Монигетти, и за четыре года здесь вырос целый дворцовый городок: Большой дворец, Малый дворец для наследника, Свитский дом, церковь, итого около семидесяти построек. Парк разбил садовник Климентий Геккель, создав один из лучших парковых ансамблей Южного берега Крыма.

Семья Александра II почти ежегодно приезжала в Ливадию, которую даже называли «летней столицей». Здесь царила атмосфера, далёкая от чопорного Петербурга: море, солнце, прогулки по парку, прохлада беседок и фонтанов. В 1867 году Ливадию посетила американская делегация, в составе которой был Марк Твен. Император лично провёл для гостей экскурсию по дворцу и парку — свои впечатления писатель позже описал в книге «Простаки за границей».

А через несколько дней в Крестовоздвиженской церкви его сын, молодой Николай II, принимал присягу на верность престолу.

Здесь же, в Ливадии, его невеста Алиса Гессен-Дармштадтская приняла православие, став императрицей Александрой Фёдоровной .

Дворец, построенный за семнадцать месяцев

К 1909 году старый Большой дворец обветшал — фундаменты испытывали деформации от сползания грунта, из-за чего требовались постоянные ремонты. Николай II решил построить новый дворец, и пригласил ялтинского архитектора Николая Краснова, который уже прославился постройками, определившими облик курортной Ялты.

Краснов спроектировал здание в стиле итальянского Возрождения из белого инкерманского камня — известняка, который добывали в Крыму. Фасады обработали специальным составом, чтобы камень не темнел. Задумка была амбициозной: построить не просто резиденцию, а «русскую Италию» на берегу Чёрного моря.

Дворец заложили в апреле 1910 года. А уже в сентябре 1911-го императорская семья въехала в готовое здание. Семнадцать месяцев — невероятный срок для сооружения такого масштаба; император потратил около 4 миллионов золотых рублей.

Краснов подошёл к проекту нестандартно: проектирование начиналось с внутренних помещений, а объёмно-пространственная композиция формировалась вокруг Большого внутреннего двора, ставшего композиционным центром здания.

Во дворце — сто шестнадцать отдельных помещений, четыре внутренних двора, система водяного отопления, камины, лифт и собственная электростанция.

Но самое удивительное — это эклектика внутри самого дворца. Краснов смешивал стили, как опытный аранжировщик — мелодии.

Церковь — в византийском стиле. Два световых колодца — один в готическом стиле, с химерами, другой — в арабском, с майоликовой плиткой.

При этом архитектор сохранил важное: личные покои императора и императрицы были расположены примерно на тех же местах, что и в старом дворце.

Судьба, однако, была иронична: Краснов создал для последнего русского императора дворец, в котором тот прожил всего несколько сезонов. Последний раз семья Романовых отдыхала в Ливадии весной 1914 года и осенью собиралпсь вернуться. Но началась Первая мировая война, затем революция — и императорская семья уже никогда не вернулась в свою крымскую резиденцию.

От санатория до Ялтинской конференции

После революции дворец национализировали. В 1925 году здесь открыли санаторий для крестьян, где отдыхали и лечились люди, которые ещё недавно могли только мечтать о царских покоях. В разное время здесь бывали Маяковский и Горький.

Во время войны дворец пережил оккупацию. Малый дворец, тот самый, где умер Александр III, был уничтожен полностью. А уцелевший Большой дворец ждала судьба, о которой его создатели не могли и помыслить.

В феврале 1945 года здесь прошла Ялтинская (Крымская) конференция — встреча глав трёх союзных держав: Сталина, Рузвельта и Черчилля. Она проходила с 4 по 11 февраля 1945 года и стала второй по счёту встречей «большой тройки».

Место проведения было выбрано не сразу — Рузвельт и Черчилль предлагали провести встречу в нейтральном месте, например, в Шотландии. Но Сталин настоял именно на СССР, чтобы продемонстрировать возможности страны, которая всего за девять месяцев до этого освободила Крым от оккупации. В секретной переписке конференцию называли кодовым словом «Аргонавт».

В течение месяца из Москвы в Крым эшелонами отправляли мебель, ковры, кухонную посуду и продовольствие — немцы за время оккупации вывезли из дворцов всё, что было возможно. Для американской делегации подготовили 91 комнату в Ливадийском дворце общей площадью 3105 квадратных метров.

Делегации расселили в трёх дворцах: советская — в Юсуповском в Кореизе, американская — в Ливадийском, британская — в Воронцовском в Алупке. Однако именно Ливадийский дворец стал центром переговоров — заседания проходили в Большом (Белом) зале бывшей императорской резиденции.

Охрана была беспрецедентной. Вокруг дворцов установили три кольца чекистско-войсковой охраны, а в радиусе 20 километров очистили территорию от всех подозрительных элементов. Для отражения возможной атаки с воздуха сосредоточили 76 орудий среднего калибра, 120 орудий мелкокалиберной зенитной артиллерии, 99 зенитных пулемётов и 65 прожекторов — в воздухе дежурили 160 истребителей.

За 8 дней конференции «большая тройка» провела 8 заседаний, на которых обсуждались судьбы послевоенного мира — будущие границы, раздел Германии на оккупационные зоны, вопрос о Польше, вступление СССР в войну с Японией. Итоги Ялтинской конференции определили политическую карту мира на десятилетия вперёд.

После конференции дворец перешёл в ведение НКВД — здесь была образована Государственная дача № 1 для руководителей страны.

С 1953 года Ливадия вновь стала здравницей. Музей во дворце фактически открылся в 1974 году, а официальный статус получил в 1993-м.

Парк, который помнит царей

Но главное, что остаётся у многих в душе после Ливадии даже больше дворца, — это парк. Он раскинулся на 40 гектарах и считается одним из лучших парков Южного берега Крыма.

Парк был заложен ещё при Потоцком в 1830-х годах садовником Делингером. Основой послужил естественный южнобережный лес, в который включили разнообразные породы иноземных растений.

Здесь сохранились вековые кипарисы, пинии, кедры, магнолии. Есть здесь и Турецкая беседка, и мраморные скамейки, и та самая Царская (Солнечная) тропа протяжённостью около 7 километров, с которой открываются захватывающие виды на море.

Андрей Николаевич, старый профессор-историк, как-то сказал, показывая одно место за другим: «Вот здесь гулял Александр II с Марией Александровной. А вот на этом месте стоял Марк Твен. А здесь, у кипариса, сидел Рузвельт между заседаниями. История тут оставила отчетливые отпечатки. И не надо ничего придумывать».

Профессор Андрей Николаевич — это персонаж, который мог бы существовать. Он не работает уже лет десять, но до сих пор заходит в университетский коридор, касается рукой пилястров у входа и смотрит на стену, которая для него — почти семейный альбом. Его прапрадед, каменных дел мастер Филипп, держал шнур для разметки, когда Кваренги перестраивал барочный особняк в классический. Его дед сооружал ледяную горку в Юсуповском саду. Его отец проектировал мосты и засиживался допоздна в кабинете министра, когда это здание стало ведомством. Его внук теперь учит студентов применять нейросети для проектирования. А сам профессор ходит по этим залам и видит все четыре эпохи одновременно.

Как Кваренги перехитрил историю

Всё началось с подарка. В 1724 году Пётр I отдал своему сподвижнику Григорию Юсупову огромный участок между Фонтанкой и Садовой. Здесь построили деревянный дом «в девять окон на высоком каменном подвале» по проекту самого Доменико Трезини, первого архитектора города. Потом появился каменный дворец в стиле барокко — роскошный, с фигурными прудами и каналами. В плане он напоминал распластанную букву «Н»: центральный двухэтажный объём и низкие крылья.

А потом на сцену вышел Николай Борисович Юсупов. Он вернулся из Франции в 1789 году с коллекцией живописи и амбициями и хотел жить по-европейски. Он пригласил Джакомо Кваренги, одного из трёх величайших архитекторов классицизма. Кваренги не стал сносить барочный дворец. Он сохранил объёмы — «повышенный центр и более низкие крылья», но полностью сменил декоративное решение. Со стороны Фонтанки он организовал замкнутый парадный двор с въездом с набережной. Со стороны Садовой — шестиколонный портик на террасе с широкой лестницей, который как раз и получил известность. Лоджии с тосканскими колоннами объединили центральную часть с ризалитами. Классицизм победил барокко, но стены остались те же.

От Фонтанки архитектор отгородил дворец жилыми флигелями, которые вначале не имели оконных проёмов и со стороны реки казались высокой глухой стеной. Впоследствии, при перестройке под требования новых собственников, в стенах были пробиты окна, и стена превратилась в длинное двухэтажное здание ...

И это, по словам профессора, «самое смешное и гениальное в этом здании»: Кваренги переделал чужое, но так, что никто не заметил подмены.

Каток, где родилось русское фигурное катание

В 1810 году Юсупов после развода с женой продал дворец в казну. Сюда въехал Институт Корпуса инженеров путей сообщения — первое в России учебное заведение такого профиля. В 1823 году институт переехал в специально построенное здание, а дворец стал казённой квартирой для министров путей сообщения.

Сначала его арендовал Речной яхт-клуб, затем кружок любителей конькобежного спорта, в котором состояли архитекторы и инженеры — коллеги будущего тестя профессора.

И вот тут начинается самое важное. В 1878 году на этом катке состоялось первое состязание русских фигуристов. В 1890 году — первое крупное международное соревнование по фигурному катанию и скоростному бегу, на которое приехали спортсмены из Голландии, Австрии, Норвегии, Швеции, Финляндии и Америки.

Цитата из лекции профессора: «Можете себе представить: 1896 год, Юсуповский сад, на лёд выходят два немца, два австрийца и двое петербуржцев: инженер Подусков и бухгалтер Сандерс. Россияне проиграли. Но через 12 лет их ученик Николай Панин-Коломенкин взял золото на Олимпиаде в Лондоне. Это была первая олимпийская медаль в истории России. И начиналось всё здесь» .

Каток стал родиной российского фигурного катания . Здесь учились Панин-Коломенкин, Александр Паншин, здесь открылась школа для девушек, которую вела Ксения Цезар — вопреки возмущению пожилых горожан, считавших фигурное катание неприличным для женщин. Здесь же появилась первая российская хоккейная команда «Юсуповцы».

А ещё здесь по ночам электричество, по выходным — военный оркестр, на Рождество — ёлка и фейерверк. Артель из десяти крестьян-рыбаков из Новой Ладоги ежедневно выравнивала лёд, заливая щели смоченным снегом. Члены артели сооружали изо льда и снега гроты, башни и домики. На рубеже веков это был главный центр светской жизни города. И всё это — на пруду, где когда-то плавали золотые рыбки.

От министра к студенту

После революции каток закрыли — на такое долгое время, что казалось, навсегда.

Дворец пережил национализацию, смену власти, домовую церковь Николая Чудотворца на втором этаже закрыли в 1918 году. Сад зарос. Здесь ремонтировали трамваи, а потом устроили штаб.

XXI век: Дворец, который не уходит на покой

А потом случилось то, что случается с хорошими зданиями: его начали возвращать к жизни.

В 1990-х годах университет начал масштабную реставрацию дворца — ту самую, которую продолжают до сих пор.

Сегодня дворец на Садовой — это не просто университетский корпус. Это историко-культурный центр транспортного вуза. Здесь учатся студенты, здесь читают лекции профессора. А ещё здесь работает музей.

Музей, который начался с коллекции моделей

Ещё в 1813 году, когда институт только обосновался во дворце, здесь появился «особый зал» для хранения моделей. Так начинался Центральный музей железнодорожного транспорта — один из старейших технических музеев России.

Архитекторы — П.С. Купинский и Е.Е. Баумгартен — постарались, чтобы новое здание не спорило с творением Кваренги.

Сегодня в фондах музея — более 70 тысяч единиц хранения.

Всё то, что везёт в будущее ту самую «транспортную» историю, которая началась здесь ещё в XIX веке.

А в самом дворце, в бывших княжеских апартаментах, открыли экспозицию, посвящённую истории университета. Можно зайти в кабинет Августина Бетанкура — воссозданный по документам, с той же мебелью, с теми же чертежами на стенах.

Что в итоге

Профессор Андрей Николаевич не зря водит гостей по этим залам. Он показывает им дворцовую лестницу, по которой поднимались министры, и аудиторию, где его внук учит студентов проектировать с помощью ИИ. Он рассказывает, как здесь заливали каток, а потом ставили компьютеры. Как стены, построенные при Петре, пережили Кваренги, министров, революции, блокаду, реставрацию и до сих пор сохраняют тепло.

«Дворец не закончился в XIX веке, — говорит он, останавливаясь у портика. — Он просто научился меняться».

От драконов и демонов до голой попы — гид по самым выдающимся горгульям мира

Вместо пролога. Что такое горгулья и с чем её едят

Представьте: вы стоите у подножия готического собора, задираете голову — и видите, как с высоты 50 метров на вас скалится каменная морда.

Страшно? Забавно? И то, и другое. Это горгулья.

Слово происходит от французского gargouille — «глотка» или «водосток» . И это не случайно: у них действительно была работа. В эпоху готики архитекторы поняли, что если дождевая вода будет стекать по стенам, она разъест кладку. Значит, нужно отвести её подальше. И придумали длинные каменные желоба, оформленные в виде зверей или чудовищ. Чем длиннее горгулья — тем дальше от стены падает вода.

Но со временем утилитарная функция отошла на второй план. Горгульи стали символом, а их изображения обросли легендами. Говорили, что они отпугивают злых духов, что по ночам оживают и охраняют храм, что это — застывшие в камне грешники или даже сам дьявол . В XIX веке реставратор Виолле-ле-Дюк добавил на Собор Парижской Богоматери знаменитых химер — и теперь их путают с горгульями, хотя они никогда не были водостоками.

В нашем списке — 40 самых выдающихся каменных стражей со всего мира. Я разбил их на группы, чтобы было понятнее: почему они выглядят именно так, откуда взялись и что скрывают.

Химеры и монстры: соборная фантасмагория

Это самая многочисленная группа. Чудовища, составленные из разных животных: львиные лапы, орлиные крылья, змеиные хвосты, человеческие лица. Они — воплощение средневекового страха и одновременно средневекового юмора.

Собор Парижской Богоматери, Франция — главная сцена для этих монстров. Здесь есть знаменитый «задумавшийся черт» — химера, которая сидит, подперев подбородок рукой, и смотрит на Париж.

Интересный факт: большинство этих химер появились не в Средневековье, а в XIX веке, когда Виолле-ле-Дюк реставрировал собор. Он добавил их сам в соответствии со своими представлениями о том, как выгглядит «настоящий готический собор». И теперь они стали самым узнаваемым символом Нотр-Дама. Но они не сливают воду, они просто смотрят.

Горгульи Кельнского собора в Германии тоже фантастические, но более строгие. Там нет химер Виолле-ле-Дюка, зато есть настоящие средневековые водостоки, которые работают до сих пор.

Реймский собор, Франция и Собор святой Евлалии в Барселоне продолжают эту традицию. Их горгульи — это смесь драконов, демонов и неведомых зверей, которых каменотёсы вырезали, полагаясь только на свою фантазию.

В Реймсе особенно много сцен сражений: монстры, побеждённые святыми, или святые, попирающие драконов. Это не просто украшение, это — иллюстрированная проповедь: зло всегда будет побеждено.

Звери и птицы: от пеликанов до грифонов

Не все горгульи — монстры, многие из них вполне узнаваемые животные или птицы. Их вырезали не потому, что боялись демонов, а потому что хотели показать богатство творения.

Городской собор Кито, Эквадор

Здесь сидят пять птиц, причём разных видов.

Пеликан в христианской символике — образ Христа, разрывающего себе грудь, чтобы накормить птенцов. Но здесь он просто сидит и стряхивает воду с крыльев (на фото самый дальний). Забавно, что эти птицы оказались в центре внимания — туристы обсуждают их больше, чем собор.

Замок Амбуаз, Франция

Его грифоны смотрят на долину Луары.

Здесь он как нельзя к месту: замок принадлежал французским королям, и грифоны охраняли их покой.

Национальный собор Вашингтона, США

Здесь горгульи и гротески совершенно разные.

Но главное в этом соборе — его возраст: он строился с 1907 по 1990 год, и горгульи создавались по мере готовности. В XX веке архитекторы уже не верили в демонов — они просто забавлялись. Поэтому лягушка и Пан кажутся скорее улыбкой архитектора, чем средневековым проклятием.

Учёные и университеты: горгульи в XIX–XX веках

В XIX веке готика пережила второе рождение — неоготику. Архитекторы полюбили стрельчатые арки и водостоки-чудовища, но теперь они селили их не только на соборы, но и на университеты, музеи, вокзалы. Это уже не вера, а эстетика.

Музей естествознания, Лондон

Его горгульи вырезаны в виде животных: обезьяны, ящерицы, белки. И это символично: музей посвящён природе, а не религии. Архитектор Альфред Уотерхаус построил здание в неоготическом стиле, и его горгульи словно говорят: «Мы изучаем созданий Божьих, и сами украшены ими».

Вашингтонский университет, Сиэтл и Сиднейский университет, Австралия

Классические примеры неоготики в высшем образовании.

Их горгульи — это драконы, химеры и львы, которые смотрят на студентов с высоты. Они уже не отпугивают духов, а просто напоминают об академической традиции. «Мы — настоящий университет, — говорят они, — потому что у нас есть такие же горгульи, как в Оксфорде».

Принстонский университет, Нью-Джерси и Магдаленский колледж, Оксфорд

Это уже классика. Оксфорд строил свои колледжи в неоготическом стиле ещё в XIV–XV веках, а Принстон подхватил традицию в XIX веке. Здесь горгульи — это дань уважения средневековью и одновременно шутка.

Готический юмор: когда каменотёсы злились

Самые известные и самые неожиданные горгульи — те, что появились не из страха и не из любви к природе, а из злости. Когда каменотёсам не платили или платили мало, они мстили — и их месть оставалась в камне на века.

Собор во Фрайбурге, Германия — это, возможно, самая известная «мстительная» горгулья.

Согласно легенде, каменотёс, работавший над фасадом собора, был возмущён мизерной оплатой. И когда его труд подошёл к концу, он вырезал эту фигуру — чтобы чиновники, сидящие в ратуше, каждый раз видели, что он о них думает. С тех пор прошло 800 лет, ратуша сгорела, чиновники умерли, а каменная попа всё ещё там. Туристы её обожают, особенно зимой, когда сосульки намерзают прямо на неё.

Подобные горгульи — не редкость в Германии. «Есть и куда более неприличные», — пишут знатоки. В XIII веке каменотёсы пользовались относительной свободой — они могли украшать фасады, пока настоятель не видел. И они использовали эту свободу, чтобы высмеять жадность, гордыню и скупость. Это был их единственный способ сказать правду.

Ксеноморф в аббатстве: как каменотёсы шутят в наши дни

А теперь — самая неожиданная глава в истории горгулий. Та, в которой космический монстр из фильмов Ридли Скотта, зелёные проказники из «Гремлинов» и даже тёмный властелин из «Звёздных войн» оказались на стенах средневековых соборов и аббатств в конце XX века.

Аббатство Пейсли, Шотландия: ксеноморф на службе у XII века

Начнём с самого известного. В 1991 году в аббатстве Пейсли (Paisley Abbey), основанном в XII веке, проводилась реставрация . 12 из 13 старых горгулий были настолько повреждены водой, что их пришлось заменить новыми . Работу поручили эдинбургской камнерезной мастерской, а среди её сотрудников оказался каменотёс по имени Дэвид Линдси — явный поклонник творчества Ганса Руди Гигера и фильма Ридли Скотта.

Линдси был уверен, что его проект отклонят, хотя бы потому, что, по собственному признанию, ориентировался на размытую VHS-копию фильма и пластиковую фигурку из коллекционного магазина. Но заказчик эскиз одобрил.

Настоятель аббатства Алан Бирс позже рассказывал: «Они просто делали свою работу и, видимо, решили немного повеселиться». Так на стене шотландского аббатства XII века поселился инопланетный монстр. Причём он работает: это полноценная функциональная горгулья, отводящая дождевую воду от стен. Настоятель не считает, что каменщик стремился воспроизвести точную копию — скорее, обобщённый образ некой адской твари. Но фанаты «Чужого» с этим вряд ли согласятся: сходство поразительное .

Часовня Вифлеем, Франция: второй пришелец и его соседи-гремлины

Через четыре года, в 1995 году, история повторилась во французской часовне Вифлеем (Chapelle de Bethléem) в Сен-Жан-де-Буазо. Во время реставрации один из каменотёсов снова вдохновился поп-культурой. Его свежевырезанный каменный бестиарий оказался ещё богаче:

Национальный собор Вашингтона, США: Дарт Вейдер среди святых

И, наконец, ещё один поп-культурный персонаж, которого чуть не пропустили, — горгулья-гротеск Дарта Вейдера на Национальном соборе Вашингтона (США). Собор строился с 1907 по 1990 год, и в XX веке архитекторы уже не верили в демонов — они просто забавлялись. Дети, участвовавшие в конкурсе на лучший дизайн горгульи в 1980-х, предложили изобразить Дарта Вейдера — и их идею воплотили в камне.

Что объединяет все эти истории?

1. Традиция не умерла. Каменотёсы всегда пользовались относительной свободой — и во Фрайбурге в XIII веке, и в Пейсли в XX-м. Посыл один и тот же: если можно оставить свой след, почему бы не сделать это с юмором?

2. Поп-культура как новый бестиарий. В Средневековье горгульи изображали драконов и демонов — потому что люди их боялись. Сегодня мы не верим в демонов, но боимся космических монстров, тёмных ситхов и проказливых гремлинов. Каменотёсы просто заменили один набор страшилок на другой.

3. Ханс Руди Гигер не знал, что стал каноническим. Ксеноморф создан швейцарским художником, чей стиль во многом вдохновлён средневековой готикой и сюрреализмом. Сам Гигер, если бы узнал о таком «архитектурном камео», наверняка оценил бы иронию.

Фотографии этих горгулий разошлись по соцсетям, и в аббатства и соборы потянулись туристы — фанаты «Чужого», «Гремлинов» и «Звёздных войн», которые раньше и не думали о средневековой архитектуре. «Приезжают ради ксеноморфа, а остаются ради истории», — говорят местные гиды. Что, в общем-то, и есть лучший способ сохранить памятники старины — сделать их интересными для нового поколения.

Хранители мифов: от дракона до феи

Горгульи — не просто камни. У каждой есть своя легенда. Самая известная — история о руанском драконе Гаргулье, который дал им имя.

Согласно легенде, в VII веке в болотах Сены жил дракон, извергавший из пасти огонь и воду. Он нападал на суда и требовал жертв. Святой Роман, епископ Руана, усмирил чудовище крестом и молитвой. Дракон сгорел на костре, но его голова оказалась «жаростойкой». Её повесили на стене Руанского собора, чтобы показать: вот что случается с теми, кто вредит людям. Именно так, по легенде, появился архитектурный термин.

В XX веке горгульи переселились в массовую культуру — из камня в книги и кино. Они стали оживающими стражами, демонами, героями мультфильмов . И уже никто не помнит, что изначально они были просто водостоками.

Вместо послесловия

Горгульи — это не просто каменные уроды. Это отражение средневековой души: страха перед демонами, веры в чудеса, юмора каменотёсов и гордости горожан. Они совмещали полезное (сток воды) с приятным (отпугивание зла) и с очень приятным (высмеивание властей).

Если вы смотрите на готический собор — задирайте голову. Ищите горгульи, и каждая из них расскажет свою историю.

P.S. Если когда-нибудь окажетесь во Фрайбурге, особенно зимой, — найдите ту самую, с голым задом. И обязательно сфотографируйте, пока сосульки не растаяли.