Всегда подкалывал тех, кто на юбилеях мямлит тост по бумажке. Ну реально — три предложения, а человек стоит и запинается. Сам такого за собой не знал: дружим с Максом со школы, лет двадцать уже, и на его днях рождения я обычно тостующий третий-четвёртый — пока звучат чужие речи, успеваю в уме сколотить пару фраз про именинника. Ни разу не подводило.

В этот раз тамада — она же жена Макса — перепутала листок с очерёдностью и вызвала меня сразу после первого тоста. Телефон остался в куртке в прихожей, а лезть за подсказкой при тридцати гостях как-то не с руки. Бокал вспотел в руке, кто-то сбоку скрипнул стулом. Стало тихо. И в голове у меня — тоже. Абсолютно.

Вымучил три корявых предложения, кто-то из-за стола меня подхватил тостом за молодость, все выпили, вечер поехал дальше как ни в чём не бывало. А я потом ещё час это переваривал — не столько стыд, сколько удивление. Речь на ходу вообще-то не моё слабое место было. Раньше не моё.

Дошло не сразу. Весь последний год с лишним я не написал ни одного тоста, поздравления или даже неловкого сообщения с чистого листа. Накидывал нейросети три слова про человека — «сорок лет, дружим давно, любит рыбалку» — и получал готовый черновик, оставалось подправить пару фраз под свой тон. Работало отлично. Настолько отлично, что привычка начинать с пустого места тихо сдулась сама, а я и не заметил.

Полез потом гуглить, не один ли я такой психованный. Не один. Свежий опрос ВЦИОМ, весна этого года: семьдесят восемь процентов боятся разучиться действовать самостоятельно, если слишком привыкнут к нейросети. В другом опросе, от MWS AI, зависимость назвали главным страхом сорок процентов людей, а потерю работы из-за ИИ — только девять. Год назад все переживали за место в штатке. Теперь — за собственную голову.

В MIT для этого даже словечко придумали — «когнитивный долг»: чем больше решений скидываешь нейросети, тем меньше остаётся своей накатанной колеи для похожей задачи в следующий раз. Приятно, конечно, что не почудилось. Не очень приятно, что это я и есть.

Только вот врагом нейросеть я всё равно не запишу — будет нечестно. Неделю назад созванивался с поставщиком и впервые за долгое время не пытался удержать в голове три предыдущих цифры по оплатам: заранее свёл их нейросетью в памятку на один экран, глянул перед звонком, убрал телефон. Всё внимание досталось разговору — слушал не цифры, а тон, каким мне объясняли задержку, и зацепился за одну неуверенную паузу, которую раньше точно бы прослушал, отвлекаясь на «не забыть вторую позицию».

Вот и вся хитрость, кажется. Дело не в том, вредна нейросеть или нет — дело в том, что именно ты ей скидываешь. Отдал таблицу с цифрами — освободил голову для живого разговора. Отдал тост с нуля — а там, где раньше стояла привычка начинать без опоры, осталась дыра. Потому что звать эту опору стало не к кому.

Заодно нашёл цифру, которая развеселила больше остальных: по данным SuperJob, за год доля тех, кто уверен, что нейросеть не справится вообще ни с одной их рабочей задачей, выросла с 18 до 24%. То есть массово боимся раствориться в инструменте — и массово же в него всё меньше верим. Где логика, без понятия, я не нашёл. Зато нашёл, что продажи книжек про нейросети у одного крупного издательства выросли за полгода почти в четыре раза. Народ реально занервничал — кто-то тревожные посты строчит, кто-то методички скупает.

Через пару недель после юбилея специально сел написать коллеге поздравление с нуля. Без нейросети, сразу набело — чисто из принципа. Два раза начинал заново. Один раз стёр половину и полез по новой. Третий вариант пошёл только с четвёртой строчки. Получилось коряво, зато моё от первого до последнего слова.

Как турник, который всё лето простоял без дела: подтянуться вроде можешь, просто руки уже не помнят, куда цепляться с первого раза. Мышца никуда не делась. Её просто давно не грузили — и разгонять пришлось заново, рывками, через один.

Буду ли я дальше специально гонять эту мышцу или через месяц опять открою чат при первом же поздравлении — честно, без понятия. Пока получается через раз, и один удачный черновик набело ничего не доказывает. Но хотя бы знаю теперь, за чем следить: не «поумнел или отупел в целом», а что я готов отдать нейросети, а что стоит оставить себе и потренировать руками. На следующем юбилее Макса, если доживём тем же составом до сорока пяти, узнаю точно.