- Нет. Да, мам. Да, покушал. Всё хорошо. Какая Вика? Пошла она на хрен! Что значит не ругайся? Мам, мне тридцать лет! Ну развелись и развелись, горе то какое. Ой, ну мам, не надо вот этих вздохов и осуждения, пожалуйста. Всё, давай, позже позвоню, как доеду. Люблю. – диалог с мамой не задался. Семейная жизнь – тоже. Карьера? Предпосылки были, но всё же он выбрал путь водителя такси на кредитной Киа Рио. Какой-то доход в день позволяли ему не прозябать без еды, а новые знакомства давали возможность излить душу про свою семейную трагедию.

Вика ушла, её не вернуть. Казалось бы, и чего переживать, всегда найдется вариант получше. Нет, не найдется. Серега и так-то был метра полтора с кепкой, но пузо и вовсе делало из него Гимли, только без бороды и без топора. Поэтому, варианта лучше не найдется. Возможно, что-то среднее, ближе к нему, так сказать, чтобы было за что ухватиться и не биться о скалы, а плавать по волнам.

Последний заказ в приложении был далёк от дома, но вполне тянул на хорошую сумму. У всех водителей такси, работающих с приложением, есть удивительная привычка, каждый раз заглядывать в графу «заработок» в глухой надежде увидеть там пару миллионов чаевых. Кроме четырех тысяч рублей за смену – был лишь очередной заказ. Желто-черное приложение жалобно пиликнув выдало на карте следующего клиента. Георгий, оценка пассажира – 5, ожидает на улице Титова, 32, подъезд 10.

- Маршрут построен. – механический женский голос уже в сотый раз за день рапортовал одно и тоже. Как Вика. Серёга как-то подумывал сменить голос на какой-нибудь другой, или вовсе отключить уведомления, но почему-то мужское сердечко наивно считало, что холодный женский отзвук согреет бурлящую в нём пустоту. Не согреет. Остается надежда на печку в этот стылый ноябрьский день.

Он ехал намеченным маршрутом совершенно не спеша. Слушал музыку по радио, там Анна Асти что-то пела про царицу и парнишку, который потерялся среди танцпола. Серега мог бы сочинить такую же, только поменять всё местами. Вот он царь, стоит и смотрит сверху, как Вика смущенно толкается и топчется с ноги на ногу, не находя себе места. Мечты, мечты. Всегда хочется, чтобы бросившей тебя «половинке» было хуже, но так бывает очень редко.

За всеми этими рассуждениями про себя Серега не заметил, как уже пять минут едет по совершенно пустой улице Титова. Он не помнил, как повернул на неё с Рылова, но навигатор исправно работал и указывал, что искомый тридцать второй дом находится впереди. Фонари освещали дорогу тускло, а скорее, это был не свет, а лишь какие-то тени клубились и сыпали на дорогу пеплом, отчего становилось неуютно и некомфортно.

- Да здесь, что ли, вообще никто не ездит? – Серега разбавил очередную песню с радио своим вопросом в пустоту. Голос прозвучал нервозно.

Дом был большим, почти на весь квартал, судя по окнам, которые выходили на дорогу, крайне населенным. То тут, то там горели различной степени яркости мириады глаз и ртов дома, смотрели на одиноко едущего таксиста по абсолютно пустой дороге. Они словно смеялись над ним, в который раз, что он один, а их целый легион и у них, в отличии от Сергея, есть любовь. У Сергея в данный момент была только машина.

- Времени всего – лишь половина девятого, где все, чёрт бы их подрал? – Сергей заметно нервничал и сбавил газ, обращая внимание направо, на сам дом, на его открытые глазницы. Свет неустанно горел, но вот что ещё. Людей в них не находилось. Ни в одном чертовом окне, даже выходившем на кухню не было ни одного человека. Гостиные и спальни, которые он мог разглядеть были абсолютно пусты и покинуты, а свет был словно фальшивым. Ни одна лампа, из увиденных Сергеем – не горела.

Однако, дальше было только хуже. Цокольные этажи, населенные обычными магазинами по типу садоводов, огородов, наливаек, кальянных и прочих атрибутов цивилизованного общества были так же безжизненны. Внутри не было продавцов. Свет горел словно отдаленно от вывесок и освещал их, а не шёл напрямую от разных светодиодных лент и прочих проделок современной техники.

На тротуарах не было ни единого человека, бордюры были, как невеста на выданье, а плитка была уложена новыми рабочими, которые имели крылья или же не имели ног. Ни единого следа человеческой жизнедеятельности на дорожке тротуара не было. Ни плевков, ни сигаретных окурков, ни фантиков, которые ветер играючи разбрасывает всюду. Кругом была пустота и Сергей двигался в ней уже с осторожностью. Не было смысла ехать быстрее, чем нужно, так как картина общей нетронутости снаружи – завораживала. Приложение недовольно пиликнуло пришедшим сообщением.

- Вас долго еще ждать? Плететесь около дома уже битых десять минут. Побыстрее, пожалуйста! – пассажир нервничал от того, что его такси не ехало. Сергей, был в замешательстве, потому что попал явно куда-то не туда. Лишь одно приводило его в чувство и одновременно пугало – парень явно был из этого дома, и он ждал его, более того, он был реален.

Серега завернул вправо и скрылся в тёмной арке дома, освещая её только фарами своего автомобиля. Десятый подъезд был в другом конце и абсолютно весь двор дома был так же пуст и безнадежен. Брошенные качели беспрестанно теребил ветер. В пластиковых горках гулял его свист. Мусорные баки, наверное, тоже были пусты. Кругом разрасталось просто большущее – ничего. Только в окнах дома всё так же был свет, а у десятого подъезда стоял одинокий мужчина, который был полностью поглощен светом экрана своего телефона.

Сергей подъехал к пассажиру, и тот, словно заведенный и взволнованный перед важной встречей, запрыгнул в машину, как тонущий в море, что хватает спасательный круг. Он был абсолютно серым, как человек, который никогда не был в отпуске в теплых странах, а на улицу выходил лишь ночью. Из-под капюшона молодого человека, судя по его лицу, выпадала прядь абсолютно седых волос.

- Быстрее. Поедем отсюда. Пожалуйста. – парень не выпускал из рук телефон. На его лице был испуг, если не шок. Сергей, в прошлом работавший в бригаде СМП неплохо разбирался в том, что написано на физиономии человека. Парень был не в себе, Сергей не просто понимал это, он знал об этом.

- Погоди. Погоди. Веселовская, 8, туда? – уточнил у взбалмошного парня водитель такси.

- Да, да, туда. Только быстрее, прошу Вас. Здесь нельзя оставаться. Здесь всё фальшивое. – парень почти срывался в нервный крик и начинал захлёбываться слезами.

- Как скажешь, друг. Как скажешь. – Сергея так же беспокоило это место. Фальшивое? Довольно верное определение, подметил он про себя и переключившись на заднюю передачу начал выполнять разворот. На месте, где стоял парень были чёткие пыльные следы на абсолютно черном новом асфальте. Холодок пробежал по коже, но Сергей не сбавил хода. Места хватало с лихвой, Серега крутанул руль, затем еще раз и вот он уже отъезжал от десятого подъезда. Внутреннее убранство дома было таким же, как сказал паренёк, фальшивым. Зеленые листья на кустах сирени подсказывали ему о том же.

«Что за?». – мысль догнала его первой, прежде чем он понял, что арка таинственным образом исчезла. Нутро дома было закрытым кольцом, выехать из которого больше не представлялось возможным. Небо, что висело над ними улыбалось им большим скопищем разномастных звезд и ни разу не желало им спасения.

- Мы не успели. Черт, черт, черт! – парень голосил на заднем сидении и бил в истерике по своим коленям, отчего дрожащий свет от телефона, скакал зайчиком по всему салону.

- Погоди. Спокойно. Щас мы со всем разберемся. – Сергей попытался взять ситуацию под контроль, но не смог. Чем больше он смотрел на освещаемые фарами участки дороги, тропок, бордюров, травы и стены, которая возникла перед ним внезапно, он понял, что тоже находится на грани чего-то такого, от чего готов был сойти с ума.

- Не разберемся. Он нас не отпустит. Я думал, что всё получится. Чертово приложение сработало, я смог выйти из подъезда. Чёрт возьми. Сука! – парень кинул телефон на сидение, отчего в тусклом свете салона поднялось небольшое облачко пыли.

- Кто не отпустит? Что значит смог выйти из подъезда? – Сергей стал нервничать еще больше, но не из-за всей ситуации в целом, а из-за паренька, который устраивает в его автомобиле неподобающую мужчине сцену.

- Он! Чертов дом не отпустит! – паренек повторил слова еще громче.

- Но мы ведь не в нём, верно? Подождем немного, успокоимся и выясним, что к чему. – Сергей пытался успокоить их обоих.

- Не в нём, да, не в нём. Но скоро, мать твою, мы там будем! ОБА! – парень буквально кинулся на Сергея отчего тот молниеносно среагировал и на автомате ударил парня по лицу ладонью. Тот, как козлёнок от испуга, мгновенно обмяк и слег на заднее сиденье автомобиля.

Достав телефон и увидев на нём, что приложение до сих пор работает исправно, Сергей пытался добиться от него нового маршрута, но тот никак не хотел везти их альтернативным маршрутом по-прежнему указывал в стену, своей зеленой протяжной лентой. Подумав, что тех поддержка способна решить данную неурядицу и хоть как-то разрядить обстановку, Сергей отправил сообщение о проблеме. Так же, в надежде поговорить с кем-то еще, кроме безумного паренька, который уже вовсю храпел на заднем сидении, Сергей набрал маме.

- Алло. – Сергей пытался смягчить голос. – Мам?

- Пусть мама услышит, пусть мама придёт! – из трубки хрипел и скрипел какой-то чужеродный голос.

- Да что такое? Мам? – Сергея взяла мелкая дрожь.

- Ведь так не бывает на свете, чтоб были потеряны дети. – голос искажался, надрывно скрежетал и заливался чужеродным хохотом.

- Да что это за шутки? – крикнул Сергей в трубку прежде чем с заднего сидения раздались последние строчки детской песенки.

- Ведь так не бывает на свете. ЧТОБ БЫЛИ! ПОТЕРЯНЫ! ДЕТИ! – паренек изменился в лице. Безумная улыбка с выпирающим кадыком и черной слизью изо рта пророчили Сергею пожизненные ночные кошмары. Руки, что тянулись к нему, состояли из ржавого металла и скрежетали полуразложившимися пальцами. В салоне запахло слежавшейся падалью и чем-то стариковским. Сергей кинулся к дверце автомобиля и вывалился оттуда на свежий нетронутый асфальт.

В машине было пусто. Никакого паренька, никакой угрозы и лампочка в салоне стала гореть так же, как и всё в этом доме, так же фальшиво. Приглушенный звук привел его в чувство, звонил его телефон, который так и остался в машине, завалившись за переднее сиденье. Машину открывать не хотелось, но и оставаться без единственного источника связи – тоже. Хотя, ровно минуту назад этот источник связи напугал его так, что без курса психотерапии теперь не обойтись.

Ломающийся голос всё еще бил набатом в его пустой от мыслей и чувств голове. Хотелось убежать, зарыться под землю, дождаться утра, проснуться, наконец то, что угодно, лишь бы этот кошмар поскорее закончился. Немного покряхтев он поднялся на ноги и огляделся еще раз. Всё было таким же, пустым и фальшивым. Не пришлось даже отряхивать штаны и куртку. Рядом открылась дверь в подъезд.

- Не, не, не. Дудки. Хер я туда пойду. Я буду сидеть здесь и ждать утра. – говорил он, обращаясь в никуда.

- Да ладно тебе, Серёг. Заходи, все тебя ждем! – голос был до боли знакомым. До боли в груди и сердце. Одноклассник и лучший друг Сереги ушёл из жизни довольно рано, еще на первом курсе института. Это, очевидно, надломило какой-то стержень в его душе, но также и закалило, научило Серёгу тому, что смерть, рано или поздно, придёт за каждым. Даже в самое неподходящее для этого время. Теперь её отголосок был здесь, в самое, мать его, неподходящее время.

- Виталя, не морочь мне голову. Я тебя сам хоронил. Не трави душу. – Сергей кричал в пустоту стоя возле машины. – Ты всё равно не настоящий, как и всё здесь.

- Что верно, то верно, да. Не настоящий. Серёг, а ты настоящий? – голос товарища поменялся. Стал холодным, дерзким, циничным. – Ты хоть раз был настоящим? Чувствовал, какого это быть таким, как ты говоришь?

- Да что тут думать! – озлобленно крикнул Сергей. – Я – настоящий, ты – нет, дом тоже, всё вокруг не настоящее. – у него вдруг закружилась голова и он упал, ударившись о боковое зеркало своей машины. Снова оказавшись в положении лёжа, он понял, насколько сильно устал и как же невыносимо болит голова. В бардачке машины были кое-какие таблетки, но лезть туда совершенно не хотелось.

- Вот заладил. Не настоящее всё у него. Ну и сиди тут, а мы пойдем веселиться, да? – голос друга детства снова вернулся и был наполнен живой энергией, задором. Потом кто-то еще завизжал в предвкушении какого-то празднества и дверь подъезда с гулким эхо захлопнулась.

Сергей снова поднялся, оперся на капот машины и стал думать. Лезть обратно за телефон и таблетками, или лучше последовать первоначальной идее, просто дождаться утра, а потом… а что потом? Утро вечера, конечно, мудренее, но, когда вокруг происходит что-то сверх ненормальное думать о дальнейших событиях, как глядеть в густой туман. Вроде бы видны очертания пейзажа, а всё остальное скрыто от любопытных глаз.

- Ладно, хрен с ним. Я ж на ней сюда приехал, ничего не могло с ней произойти. Парень вообще вроде исчез, вон, в машине то пусто. Телефон лежит мой, там в бардачке таблетки. Авось, обойдется? – Сергей разговаривал сам с собой и не стеснялся этого. Живой голос, пусть даже свой, придавал какой-то уверенности в том, что всё происходящее не более чем какой-то фокус.

Он потянул ручку машины на себя и дверь открылась без всяких приключений. Внутри пахло «ёлочкой», пылью и немного машинным маслом. Сергей быстро схватил телефон и сунул его в карман куртки, затем полез в бардачок, опираясь коленом на водительское сидение. Бардачок распахнулся, привычно явив Сергею пачку документов на машину и маленький блистер с таблетками от головной боли. Заглотив одну сразу же вместе со слюной, он почувствовал облегчение и уселся на водительское сидение прикрыв глаза.

- Эй, вставай. Долго еще дрыхнуть будешь? – недовольный голос Вики, который раньше радовал каждый нейрон в мозгу, невольно раздражал. – Серёжа, просыпайся. На работу опоздаешь и меня еще надо отвезти. Ты забыл? – он открыл глаза и увидел белокурую длинноногую Вику, которую так любил. Раньше. Она недовольно надула губы и смотрела на него с неприкрытой злостью.

- Да щас, погоди ты. Даже будильник еще не звенел. Куда ты собралась то в такую рань? – он посмотрел на часы у прикроватной тумбочки. 6:87. – Что за дела? Часы сломались? – обратился он к Вике.

- Да вроде нет. Работают, как и раньше. 6:07. Серёжа, ну вставай давай, через двадцать минут надо уже быть на точке! – Вика не переставала канючить. Сергей снова взглянул на часы и увидел там привычные 6:07. Странно, подумал он и встал с кровати. Сходив в ванную и умывшись, он окликнул Вику, но в ответ не услышал ничего. Никаких звуков. Квартира была пуста, словно в ней никого и не было кроме него.

- Викуль, ну ты где там? – он снова обратился со своим призывом к жене и тут же осекся. – Вик.

- Да, дорогой? – голос звучал отдаленно, словно рот Вики был чем-то закрыт.

- Мы же развелись полгода назад, да? – Сергей начал паниковать.

- Верно. Развелись. Ты, главное, не переживай. Всё это не по-настоящему! – голос Вики был похож на крик в закрытом гробу.

Он высунул голову из ванной комнаты и увидел, как вся перемазанная в черной слизи Вика, медленно, но верно ковыляла к нему с надетым на голове полиэтиленовым пакетом. Её конечности были сломаны. Кости торчали из кожи наружу словно шипы, а вместо крови была вязкая жидкость похожая на дёготь. Платье было порвано в местах сломанных наружу ребер и обнажало пустоту грудной клетки, в которой по какому-то зловещему обстоятельству еще билось одинокое сердце.

- Серёж. Ну что ты. Это же всё не по – настоящему. – он видел, как её губы шевелятся и вместе с этим хрустит пакет. Она продолжала идти к нему раскинув руки в объятиях. В тот самый миг слабости он испугался окончательно и закричал.

- Мужчина, следите за дорогой, господи. – сзади сидела пассажирка.

- Простите, извините. В жизни столько всего за последние полгода произошло. Задумался. – ответил ей впопыхах Сергей и впился в руль. Перестроив машину в правый ряд, он посмотрел в навигатор. – Веселовская, 8. Верно?

- Да, вы уже спрашивали. – пассажирка сменила тон на более дружелюбный. – Знаете, всегда думала о такси, как о постоянной работе. Это ведь, как-то, не по-настоящему, вы не находите?

- Почему вы так говорите? Есть пассажиры, которые, к примеру, не хотят толкаться в автобусе в час-пик. Кто-то опаздывает и ему срочно нужно быть в точке назначения. Кто-то и вовсе просто хочет побыстрее оказаться дома. Обычная работа. Всё по-настоя… – он не успел договорить. Пассажирка схватила его своими дряблыми пальцами за плечо пытаясь утянуть назад. Они соскальзывали с его куртки и оставляли на ней жирные блестящие следы. В зеркало салона Сергей увидел, как она медленно разлагается на черную субстанцию, а её рот наполненный вязкой гнилью замирает в немом крике.

Он очнулся в своей машине. Впереди была стена. Обычная кирпичная стена, только что построенная. В окнах дома по-прежнему горел свет, а тротуары и бордюры были вылизаны до исходного состояния. Табличка на краю дома извещала о том, что Сергей всё так же стоит там, где и в прошлый раз. Титова, 32. Он схватился за голову и медленно опустил её на руль. Слова сами вырвались из груди.

- За что мне всё это?

- Что именно, Серёж? – на пассажирском сидении была Вика. Её строгое лицо, которое он так любил, было каким-то серым. Словно из папье-маше, которое не докрасили, оставили так, как есть. Налепили глаза, губы, слегка обработали грани, чтобы лицо казалось женским. Почти как настоящее.

- Этот кошмар. Этот дом. Этот тротуар. Эти стены. Ты. За что, Вика? – на его глазах навернулись слёзы отчаяния.

- Классная декорация, правда? – Вика блеснула глазами полными черноты.

- Декорация? – он вскинул бровь в глупом удивлении.

- Да. Она самая. Ты случайно здесь оказался. Как и тот парень. Кстати, он всё еще жив если ты хочешь об этом знать. – она наклонила голову вправо. На заднем сидении мирно сопел его пассажир.

- И что дальше? Ты отпустишь меня? – он с надеждой посмотрел на манекен своей бывшей супруги.

- Нет. Разве что только в одну из этих квартир. Выбирай любую. Сколько комнат ты хочешь? Что хочешь внутри? Окна на двор или на дорогу? – она взяла его за руку. Её рука была сухой и безжизненной.

- Я хочу уйти. Дай мне уйти! – он сжал руку сильнее и она, словно газета, смялась под его давлением. – Я. Хочу. Уйти! – он завел двигатель и надавил на газ. Стена резко сменилась обычной аркой, и он вылетел на пустынную дорогу, по которой сюда и приехал. Сзади засуетился пассажир и навигатор в телефоне, который валялся на днище машины вдруг ожил и заговорил. Прямо двести метров, затем, поверните направо.

- Мы выбрались? Выбрались, да? – парень явно оживился и жадно пожирал отстающий от них дом глазами.

- Да, парень. Едем домой. – с воодушевлением сказал Сергей.

Как следует выспавшись и не покидая квартиру дня три Сергей был полон сил и энергии. Ему постоянно казалось, что если он снова заснет, то очнется где-то там, в какой-нибудь из декораций. Странной и чуждой этому миру, но так на него похожей. Все было в порядке, правда сны были, мягко говоря, странными. Вот он где-то плавает и не может найти берегов. То он идёт по бесконечному коридору без дверей. То снова едет по улице, где никого нет, кроме него самого.

После очередного такого сна он позвонил маме, затем Вике. Заехал к ней, обнял, словно не видел ту пару лет. Она была всё такой же, любимой, настоящей и живой. Она была рада его видеть, а он был рад ощущать её теплоту и мягкость. Он повел себя, как мужчина. Извинился за все неурядицы, что были по его вине. Попросил прощения и вернул свою любовь назад. Он стоял посреди её квартиры и обнимал её так, словно в последний раз.

- Вика, я тебя люблю! – выпалил он, глядя в её открытые и добрые глаза.

- Правда? – она всегда кокетничала в такие моменты.

- Правда, дорогая! – Сергей обнял её еще раз и прошел на кухню, поставить букет цветов в вазу.

- Вик, а где ваза у тебя? – вдруг, что-то стукнулось об кухонный стол и перед ним стояла хрустальная ваза, наполненная водой. Странно. Он поставил цветы в воду и еще раз позвал жену.

- Вика, я нашел, не суетись.

Сергей вышел в комнату где всё так же, в той же позе стояла его драгоценная жена. Почти, как настоящая. Он подошел к ней еще раз и поцеловал в щеку. От неё всё так же веяло обычным человеческим теплом.

- Серёж. – вдруг она вышла из ступора и посмотрела на него. – Ты ведь знаешь, что всё это не по-настоящему? – её голос сменился на пустой и безжизненный.

- Ну что ты такое говоришь? Как не по – настоящему? Кстати, накрой, пожалуйста, на стол. Скоро мама приедет. – то, что было Викой снова вышло из ступора и плохо переставляя ноги, словно заново училось ходить, прошло на кухню. У Сергея зазвонил телефон.

- Да, мам. Где я? Дома. Что значит нет? Мы же квартиру новую квартиру купили, замотался совсем, забыл тебе сказать. Ты приезжай, ага. Торт? Конечно будем! Адрес какой? Записывай – Титова, 32, подъезд 10, квартира 78. – Сергей нажал на значок отбоя и услышал короткие гудки.

- Скоро всё будет по – настоящему. – отрешенно сказал Сергей.

- По – настоящему. – вторило ему эхо пустой квартиры.

7 октября 2025

Мир стал чересчур чётким, будто кто-то добавил фильтр «смысл».
Проснулась за секунду до Костиного плача. Вместо привычного взрыва в голове — ровное тепло.
Его крик больше не атака. Это просто уведомление.
Выбрала из меню пресет: «Материнская любовь (мягкая)».
По телу прошла волна — и он затих.
Я — спокойна. Я — идеальна.

На работе подкрутила «Энтузиазм» до 92%. На обеде — «Вдохновение» до 70%. После заката включила «Единение с миром».
Патч следит за телом, не даёт перегреться. Можно рыдать от счастья — и при этом пульс 72.
Муж сказал, что я будто светилась.
Я улыбнулась. Применён пресет: «Нежность, основанная на памяти».

15 октября 2025

Мыла пол. Просто мыла пол.
Ради шутки включила тот же пресет — «Нежность, основанная на памяти».
И вдруг — накрыло.
Кафель будто дышал под руками. Я чувствовала благодарность. Настоящую, неигранную.
Любовь к плитке. Тёплую, бескорыстную.

И тут всё сложилось: патч не просто усиливает эмоции. Он делает их все одинаково достижимыми.
Если я могу любить узор на полу так же, как сына — значит, не цена любви упала, а всё стало даром.
Я чувствую счастье. Муж чувствует счастье.
Счастье течёт по кругу, как электричество в замкнутой сети.
И в этой идеальной цепи вдруг не осталось причины что-то делать.
Зачем трудиться, если уже награждена ощущением победы?
Зачем любить, если любовь — встроенная функция?
Зачем жить, если жизнь уже всегда светлая?

21 октября 2025

Костя снова кричал. Хрипло, как будто через ржавчину.
Я отключила патч. Чтобы быть с ним по-настоящему.
Боль врезалась в меня — хищно, живо. Я чувствовала его страдание каждой клеткой. И впервые за долгое время — себя.
Но первой мыслью было не «бедный мальчик».
А — «зачем?»
Зачем он должен это чувствовать?
Зачем вообще кому-то страдать, если можно нажать одну кнопку?
Если боль можно отменить — не становится ли допущение боли самой чистой жестокостью?

Я держу его на руках. Он живой, весь из слёз и тепла.
А я — с холодным куском старого интерфейса в ладони.
Осталось только подключить его колыбель.
Даровать ему жизнь без ужаса. Без страданий.

Перед активацией я выбираю эмоцию. Чтобы руки не дрожали.
На внутренней стороне века вспыхивает системный ответ:
«Рекомендуемый пресет: Милосердие.»

Я улыбаюсь.
Да. Звучит правильно.

happiness.patch удалили через три дня.
Но в сети остались десятки похожих программ — медленнее, тише, будто безопаснее.
Они делают то же самое, только незаметно: сдвигают угол зрения, размывают границы привычного.

И стоит хоть раз почувствовать этот сдвиг ...
вопрос Анны оказывается ближе, чем кажется.

Трудно описать шум, который за этим последовал.

Сильнее всего были слышны звон цепей и стоны агонии. Будто души всех проклятых со всей вселенной решили провести конференцию у меня во дворе.

А Пандора все кричала одно и тоже.

– Сколько раз я должна повторять, что этой паскуды Полковника здесь нет? Просто идите на гребаный свет, кретины! - и она устремилась со своим странного вида длинным мечом вперед, с лязгом ударяясь им о цепи.

Всему этому вторил смех Безногой Линды, и другие странные звуки, которые я не смогла определить. Все это было похожа (и я думаю, что так оно и было) на злобную старую ведьму.

Прошло больше часа, прежде чем Пандора пришла ко мне, чего раньше никогда не случалось.

– Уф, что-то я устала. Давай еще раз посмотрим тот суперглупый мюзикл, - объявила она, стоя на пороге комнаты.

– Что случилось? - обеспокоенно спросила я.

На меня это не было похоже - спрашивать о ее делах, но сегодня был особый случай, в основном потому, что с другими захватчиками она справлялась легко.

Мы сели на диван, и я включила Бриолин.

– Угрозы, которые вызывают жалость, самые страшные. Знаешь ли ты, что раньше здесь была ферма с более чем тысячей рабов?

– Я догадывалась, что на этой земле наверняка были рабы, но не могла представить, сколько именно.

– Конечно, раньше это была гораздо большая ферма, которая распространялась и на соседние владения, но особняк рабовладельца располагался прямо здесь, где мы находимся, включая большую часть твоего двора и даже курятник.

Я кивнула.

– Когда рабство стало незаконным, этот мерзкий полковник созвал всех рабов, которые у него были на тот момент, я насчитала не менее 80, на банкет в особняке. Как все думали. На самом деле этот расистский ублюдок запер их внутри и сжег особняк дотла, потому что считал, что раз уж они не служат ему, то не заслуживают и жизни.

Мне потребовалось не менее 20 минут, чтобы осознать это, и мне не стыдно сказать, что я разрыдалась. Мозг даже не мог переварить такую жестокость. Поскольку правительство не предлагало никакой помощи недавно освобожденным рабам, у которых буквально ничего не было, большинство фермеров, поддерживающих рабство, когда их заставляли освободить рабов, в итоге просто нанимали их за гроши, и они жили практически той же жизнью, но теперь уже на законных основаниях, как свободные люди. Но этот полковник даже не подумал о том, что они заслуживают таких ничтожных перемен к лучшему. Он был злым и подлым.

– Долгое время, еще до меня, они возвращались. Никто не знает, когда они появятся. До следующего набега могут пройти месяцы, годы, даже десятилетия. Но они всегда возвращаются полные печали и гнева. Они настолько слепы, что твердо верят, будто Полковник все еще здесь, и хотят его убить.

– Это вполне обоснованно, - отозвалась я.

– Да... Я знаю все это, потому что каждый раз, когда их цепи касаются меня или моих подопечных, мы видим и чувствуем все это дерьмо. Все, через что они прошли. Вот почему битва всегда идет так медленно. А еще потому, что я стараюсь не уничтожать их полностью, чтобы у них был хоть крошечный шанс просто продолжить путь и отправиться к гребаному свету.

– Это ужасно! - всхлипнула я. - Значит, призрака полковника здесь больше нет?

– Нет. Он давно отправился в ад или куда там еще. Согласись несправедливо, что он может жить дальше, а все эти люди вынуждены страдать как спектральные существа? Они выглядят так ужасно... все обгоревшие, куски их плоти отваливаются, когда они передвигаются. И это не только те 80 или около того, которые были сожжены. Все рабы, которыми он когда-либо владел, хотят уничтожить его, и нам придется сражаться все сильнее, ведь когда падают первые, появляются новые.

– Звук был такой, будто во двор заехал танк, - отметила я, все еще борясь с желанием расплакаться от этой бессмысленной жестокости.

– Это потому, что формы некоторых из них настолько искажены и извращены, что они сливаются со своими цепями и друг с другом, работая как единый механизм для тех, кто (более или менее) уцелел, - объяснила она.

Некоторое время мы смотрели фильм в тишине. Пандора, похоже, расслабилась, потому что начала издавать небольшие смешки и бормотать «у нее смешные волосы» каждый раз, когда камера наводилась на Сэнди. Я же все еще пыталась переварить эту невероятно мрачную информацию.

– Э... Пандора? Ничего, если я дам тебе кое-что из того, что купила?

– Это дополнительная курица? Не стоит, я в порядке. Мне нужно есть их из-за контракта.

Я покачала головой и взяла блестящую розовую коробку, которую прятала уже несколько недель. Затем встав на колени, я хотела помочь Пандоре надеть новые туфли.

– Черт, что ты делаешь? Я не могу жениться! - казалось, она действительно обеспокоена тем, что я собираюсь сделать ей предложение.

Я засмеялась и показала ей пару очень красивых, вычурных туфель на высоком каблуке. Что-то вроде того, что носила бы Леди Гага, но в более доступном ценовом диапазоне. В конце концов, я всего лишь писатель с ипотекой, которую нужно выплачивать.

Было странно подбирать идеальный размер, потому что у нее не было пальцев на ногах, но в итоге я решила, что с копытами гораздо проще носить экстравагантные каблуки, ведь они всегда больше всего ранят пальцы.

Демоница была так счастлива. Она даже начала критиковать каждую прическу в фильме с еще большим презрением и азартом, чем раньше. И больше она их не снимала.

– Мелинда?

– Да?

– Э-э, я... отстой, - казалось, она хотела сказать „извини“, но не могла заставить себя сделать это.

Казалось, она набирается храбрости, чтобы продолжить.

– Мне не следовало нападать на твою родственницу. Просто она упомянула о человеке и этой штуке… - Я понял, что она имела в виду священника и святую воду. - Это меня очень задело, понимаешь? Это физическая пытка, и это не прогонит нас, потому что дом... нет, эти самые земли... что ж, пора Лакоте рассказать тебе обо всем этом сложном дерьме, которое выше моих сил.

– Лакота...?

Я вскрикнула, когда в гостиной внезапно материализовалась очень высокая пожилая женщина коренного американского происхождения в типичной одежде и с косами. В отличие от других призраков, у которых были имена вроде Безногая Линда или Горелое лицо, что наводило на мысль о смертельной травме, ни ее имя, ни ее тело не несли в себе ничего, указывающего на ее причину смерти.

Лакота была красива, как старая и умная тетя, на которую равняешься. Все в ней говорило о силе, неотличимой от силы природы, и она выглядела спокойной, как око урагана. Она вела себя как мудрый и сострадательный лидер.

– Здравствуй, дитя. Я та, кого ты называешь шаманом, и я была привязана к этому месту как вечный наблюдатель еще до того, как твой народ впервые ступил на эти земли, - ее рот не двигался, но я мысленно слышала ее приятный и энергичный голос. - Видишь ли, вождь моего племени, вопреки мнению почти всех остальных Сиу, не считал, что существует загробная жизнь. По его мнению, единственный способ упокоить наши души - это привязать их к участку земли, специально созданному для мертвых. Можно сказать, кладбище для твоего духа.

Я кивнула. Это звучало... как план, в котором многое может пойти ужасно.

– За тысячелетия это привело к созданию своего рода магнитного поля, которое притягивает заблудшие души, особенно тех, кто умер, желая отомстить. Места для тех, кто не жив и не пересек все, что предстоит пересечь. И, что самое главное, не вступил на плот, на котором существа, путешествующие во внешних планах, в конечном итоге оказываются, используя его в качестве плацдарма или двери.

– Подведем итог, - вмешалась Пандора. - Твое гнездышко проклято напрочь.

~

Оригинал

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевел Березин Дмитрий специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.