Продолжение поста «ИИ страшилки на ночь»
Показать полностью
2
0 просмотренных постов скрыто
ИИ страшилки на ночь
Показать полностью
2
В поисках смерти
Юра, молодой человек тридцати лет, бледный, худой брюнет, с тёмными болезненными кругами под глазами, сидел на старом диване, служившем ему кроватью. Окружающая его обстановка сохранилась с советских времён: на старой тумбочке стоял ламповый цветной телевизор, обои и дощатые полы не менялись с момента сдачи пятиэтажного дома, пожелтевшая от времени дырявая тюль, совершенно не прикрывала окно без занавесок, деревянные рамы которого покрывали несколько слоёв белой облупившейся краски. Всё здесь выглядело бедным и обветшалым. Перед парнем на табуретке лежал пакетик с розовым наркотическим веществом, по слухам, из-за подозрительно яркого цвета сделанном на какой-то бытовой химии для чистки унитазов. Ещё ходили слухи, что от этой партии наркотика люди часто заканчивали жизнь самоубийством, выбрасываясь из окон или вешаясь. Юра ставил этот слух под сомнение и был убеждён, что ещё нужно разобраться в том, что именно покончившие с собой употребляли, ведь он со своими корешами уже не раз покупал порошок из этой партии и, пока что, все были живы.
Рядом с розовым веществом лежали приспособления для различного употребления наркотика, среди которых находился шприц с каплями крови, указывавший на то, что парень уже принял дозу внутривенно. Теперь Юра сидел в растерянности, пытаясь сконцентрировать своё сознание, разлетевшееся по разным мирам морфийского царства. Его рассуждения быстро перескакивали от одного к другому, не развиваясь и не завершаясь, то вводя его в кратковременное состояние высокого счастья, то в глубокое состояние паники, подводившее его к безумию. Разброд мыслей пугал его, и ещё больше его пугало сердцебиение, от которого он видел как грудь его вздымалась, словно он только что пробежал километров пять. Парень не мог собраться и сконцентрироваться на чём-то одном, единственная одна и та же мысль, из всех посетивших его разум, которая постоянно возвращалась к нему, была бросить употреблять наркоту, сразу же, как только его отпустит.
— Здравствуй, Юра! – услышал он неожиданно мужской голос, раздавшийся прямо над его головой.
Юра находился в квартире один, но сейчас перед ним, из ниоткуда, возникла тёмная, худая фигура. Наркотики и переданные через шприц разного рода инфекции, уже лет пять как серьёзно разрушавшие его организм смертельными заболеваниями, давно повлияли на зрение парня в худшую сторону. Силуэт незнакомца он видел нечётко, а его лицо казалось ему расплывчатым пятном.
— Ты кто? – строго спросил Юра, хмуря брови и припоминая, что точно закрывал входную дверь.
Словно молния прошла сквозь него чужая сильная злоба, заставившая всё его нутро похолодеть и Юра протрезвел умом. Он почувствовал в венах неприятное ощущение от холодного наркотика, гулявшего по его горячей крови, он ощущал его как инородное, ненужное в его теле, вещество. Кровь кипела в его жилах возмущаясь, не желая смешиваться с чужеродными молекулами наркотического препарата и распространять их по организму, от этого сердце бешено колотилось. Чувствуя эту борьбу внутри себя, Юра захотел немедленно очистить свою кровь от наркотика. Решение пришло мгновенно – вызвать скорую, чтобы медики поставили ему капельницу. Но только он собрался протянуть руку к своему мобильнику, лежащему на табуретке, как осознал, что не может пошевелиться.
В нервном порыве он мотал головой, наблюдая за тем, как безжизненно лежат его руки, ощущая, как совершенно неподвластно ему его тело. Не имея никакой возможности тронуться с места, Юра дёргался внутри своего себя, направляя энергию к рукам и ногам, то желая взять телефон, то встать с дивана. Он испуганно посмотрел на незнакомца и вдруг обнаружил, что к нему вернулась ясность его зрения, он чётко увидел тёмный балахон смерти на пришедшем, и его зеленоватое сухое лицо, неприятное, бесчувственное, невыразительное, с пронизывающим насквозь взглядом светло-голубых глаз, от которого хотелось спрятаться, но от него некуда было деться. Юра ощущал, как электрическим током проходит сквозь него чужеродная ненависть потустороннего адского мира ко всему его существу. В одну секунду парень ощутил на себе весь груз ответственности за все принятые и непринятые решения, сделанные и не сделанные дела. Уже зная кто стоит перед ним, он с досадой, словно пойманный в разгар преступления человек, пробормотал:
– Чёрт!
На худом, страшном, зеленоватом лице визитёра появилась злобная, довольная улыбка, покрыв мелкими морщинками, казавшуюся совершенно гладкой до этого кожу, состарив, только что молодого незнакомца до глубокой старости.
За окном завыл осенний ветер, срывая ярко-жёлтую листву с деревьев. В этот солнечный день Юра с ужасом понял, что его жизнь завершится сейчас. Его забило дрожью от мысли о предстоящем. Нет, он не может сейчас! Ещё столько всего не сделано! А ведь он собирался! Как только бросит наркотики. Просто пока не бросил. Но он сможет, он уверен! С завтрашнего дня! Только бы выжить сегодня!
— Я не хочу! – твёрдо сказал Юра, хотя никто ничего ему не предлагал.
— Хочешь, хочешь... Ты столько раз настойчиво искал встреч со мной, употребляя всякие препараты. И я пришёл. Ты знал, что я приду. Хотя и старался не думать об этом.
— Я... Я другого искал... – парень произносил эти слова, как бы в оправдание, хотя сам понимал, что сейчас это было бессмысленным. Его взгляд упал на пакетик с наркотой. Визитёр тоже посмотрел на наркотик, лежавший на табуретке.
— Все вы ищете Рая. Какой Рай ищете, такой и находите. И сейчас ты поселишься там навечно. – его ровный голос на последнем слове перешёл в шёпот. В нём не было злой интонации, зло исходило от самой энергии голоса, скрываясь за его спокойствием.
— Где?
— Там, куда шёл. – пожал плечами пришедший. При разговоре были видны его острые, тонкие мелкие зубы. – В своём «Раю».
Юра был бессилен перед этим существом. Он не только не управлял своим телом, оно стало совсем ему чужим, против своей воли он встал с дивана и его ноги сами пошли в сторону кухни и подошли к плите. Руки без его участия поднялись, и покрутив ручки плиты, открыли газ на всю мощь. Юра изо всех сил пытался воспользоваться своими руками, желая вернуть ручки в прежнее положение, но никак не мог взять над ними контроль. Его охватил сильнейший страх за свою жизнь, он ясно понял, что наркотический препарат, которым сейчас был пропитан его организм, до каждой молекулы проникший в его клетки, управлялся тем, кто стоял сейчас позади него.
— Легко управлять человеком, у которого нет силы воли. – сказало спокойно и безэмоционально чудовище, пришедшее следом за парнем на кухню.
Злорадная улыбка расползлась по лицу потустороннего существа, подчёркивая каждую его морщинку. Тенью встав в кухонном проходе, оно наблюдало за жалкими попытками Юры овладеть собой, но неподвластное ему тело, под влиянием наркотика и демонических сил, только развернувшись, вяло опустилось на корточки на пол. Парень обречённо ждал своего конца, всё время пытаясь поднять руку и отключить газ. Он повернул голову в сторону окна и посмотрел на нежную голубизну чистого неба. С улицы слышались звуки жизни, проезжающие автомобили, детский плач, разговоры, проходивших мимо людей и щебетание птиц. Никто из находящихся внизу людей, даже представить себе не мог, какая трагедия разыгрывается сейчас над ними, всего на три этажа выше.
Сильный запах газа наполнил квартиру. Что теперь с ним будет, Юре даже страшно было представить. Он сотни раз оказывался на границе между жизнью и смертью, и только сейчас понимал, что близок к ней как никогда. Тогда, в прошлые разы наркотического опьянения, когда праотцы тянули к нему руки в его галлюцинациях, ему было очень страшно, но у него не было ощущения близости смерти, а сейчас, когда демон душил его взглядом, когда он явно чувствовал запах газа, Юра ясно понимал что попался и потусторонний визитёр уже не отпустит его.
Смерть, всегда казавшаяся такой далёкой, всегда наступавшая ему на пятки, грозившая своей близостью, время от времени заставляла задумываться его о жизни и молиться. Он даже бросал несколько раз наркотики, ненадолго, но бросал, читал евангелие, пытаясь удержаться в трезвой жизни без помощи церкви. Из прочитанного Юра знал, что происходящее сейчас будет считаться самоубийством и никто не придёт его спасать, и его не простят на том свете за это.
Сердце застучало ещё сильнее, то ли от принятых наркотиков, то ли от получаемого газом отравления.
На лестничной клетке послышались голоса, поднялась суета.
— Откройте! Полиция! – постучали сильными ударами в дверь.
— Да наркоман он! Не откроет!
— Ломайте дверь! Может он там уже окочурился! – слышались разговоры взволнованных соседей.
Чувствуя себя плохо, Юра закрыл глаза и положил голову на грудь.
«Не спасут»… – подумал он. – «Не успеют».
Громко стукнулись друг о друга форточки двойного старого окна, открытые резким прорывом ветра. Свежий воздух ворвался в кухню и Юра ощутил прохладу на щеках, по его волосам прогулялся ветер.
— Вставай! Ну же! – услышал он другой мужской голос, сильный, командный, моментально освободивший своей энергией его тело от скованности.
Юра очнулся, взбодрился и открыл глаза. Обладатель сковывавшего пронзительного взгляда исчез. Владельца нового голоса он не увидел.
Юра почувствовал, что снова обладает своим телом. С лёгкостью вскочив на ноги, он моментально выключил конфорки, затем, чуть пошатываясь от начавшего действовать отравления, торопливо подошёл к окну и распахнул его настежь, впуская свежий воздух, выветривая запах газа, делая глубокий вдох жизни. Как сладок был этот глоток прохладного воздуха! Задержав дыхание, Юра направился в комнату и так же раскрыл окно на проветривание.
— Он ходит там! Он совершенно живой! Открывай дверь скотина! – заверещала одна из соседок, услышавшая его шаги.
Юра подошёл к двери и заглянул в глазок. На лестничной клетке собрались милиция, скорая, МЧС, пожарники, соседи и ещё какие-то незнакомые люди..
— Я никого не вызвал! – рявкнул он.
— Газом воняет! Перетравить тут всех решил?! – снова заголосила соседка.
— Конфорку залило, перекрыл уже! – сказал Юра и отошёл от двери.
— Из-за тебя козла, теперь во всем подъезде газ перекроют! – послышался ещё один женский возмущённый голос, но Юра уже ушёл в глубины квартиры, не слушая их.
Некоторое время с лестницы ещё слышались возмущённые голоса, в дверь звонили и тарабанили озлобленные соседи, собиравшиеся поколотить парня за его выходку, а минут через тридцать все окончательно разошлись.
— Н-дааа... – протянул Юра, позже закрывая форточку и усаживаясь на диван. – Вот это накрыло!
Он перевёл взгляд на табуретку рядом с кроватью. Теперь, когда его окончательно отпустило наркотическое опьянение, он с ужасом смотрел на пакетик с наркотиком своим прежним, расплывчатым зрением.
— Ни за что! – воскликнул он твёрдо. – Никогда больше не буду употреблять эту дрянь!
Он начал сгребать всё, что лежало на табуретке. Одно из самодельных приспособлений из тонкого гибкого пластика случайно упало на пол и он без жалости принялся топтать его в порыве злости на то, что ему пришлось пережить сегодня. Наркотик и всё что имело отношение к нему, он отнёс в мусорное ведро. Вернувшись в комнату, Юра лёг на диван. Находясь под защитой своего тела,больше не чувствуя никаких потусторонних сил, он трезвым умом переосмыслял произошедшее днём. Сейчас он ненавидел наркотики и радовался тому, что остался в живых.
Он уснул с твёрдым решением начать трезвую жизнь, в этот раз, уверенный в том, что точно бросит.
Проснулся Юра вечером. По оконному стеклу гуляли тени от уже почти голых ветвей деревьев, через которые проходил свет фонаря. Лениво потянувшись, он встал с кровати и отправился на кухню. Последние несколько дней он находился под кайфом и не испытывал голода, сейчас же, вернувшись в трезвое состояние его организм начинал восстанавливался, на возвращение здоровья требовались силы и организм потребовал еды.
Холодильник оказался пустым, и парень выключил его из розетки, ругая себя за то, что мог бы и поберечь электроэнергию, за которую итак накопился немалый долг. Положение спасли несколько картошин, которые тут же были зажарены до хрустящей корочки.
Юра с аппетитом поел, выпил чашку сладкого чая и с блаженством закурил сигарету. За окном стояла тихая ночь. На улице не было ни души. Он задумался, над тем, чем бы заняться и только подумал о том, чтобы почитать книгу, как его взгляд случайно упал на мусорное ведро. Всего несколько часов он провёл в давно забытой нормальной жизни, забывшись о том, что он наркоман, а теперь мимолётная мысль о том, что эта дрянь стоит кучу денег, посетила его голову и забилась в ней, лишив его покоя. Ему стало жалко просто так выкидывать дорогие вещества. Юра отвернулся от мусорного ведра и подошёл в размышлениях к окну. На пустынной тихой улочке совершенно никого не было. С чистого неба на него смотрели тысячи ясных звёзд. Он подумал о том, что легко мог бы перепродать своим же всё это "добро" и вернуть себе деньги. Другая мысль противостояла перепродаже наркотика, мысль о том, что раз он уже больше никогда не будет употреблять запрещённые препараты, то почему бы не воспользоваться тем, что есть у него уже сейчас самому? В последний раз? Эта мысль становилась всё навязчивей и никак не отпускала его.
«Нет, нет и нет!» – мысленно твёрдо заявлял он себе, хватаясь за остатки чувства самосохранения. – «Тебе что, мало было того, что произошло днём? Тебя чуть какой-то чёрт на тот свет не уволок!.. Но… Ведь это же просто глюк. Бывает. Чёрт знает что там барыги подмешали, вот и получился такой эффект. Просто принял слишком большую дозу, нужно поменьше. К тому же я столько дней не ел, вот на истощённый организм и повлияло так. Теперь-то я поел. Нужно попробовать совсем чуть-чуть и если почувствую, что мне нехорошо, смогу остановиться, а если будет мало, добавлю ещё».
За такими размышлениями, оправдывая себя, он подошёл к помойному ведру и бережно извлёк из него то, что с такой яростью выбросил в него сегодня днём. Он перенёс всё обратно в комнату и положил на табуретку. Усевшись на диван, аккуратно расправил приспособление из тонкого гибкого пластика, так безжалостно растоптанного днём, проверил его на повреждения, оказавшиеся незначительными.
Юра принял совсем маленькую дозу запрещённого вещества. Чувство эйфории было едва ощутимым и он получил ожидаемый результат – слегка приподнятое настроение, без страха. Он оживился, потянулся и, бодро вскочил на ноги, решив в полученном состоянии заняться уборкой, пока выжидает время, а после удачного прохождения этого этапа, добавит ещё чуть-чуть.
— Я ждал, когда ты вновь обратишься ко мне. – услышал он спокойный голос от которого похолодело сердце.
Тёмная худая фигура, словно кошмар, явилась прямо перед ним, когда он выходил из комнаты.
— Но как... Такое возможно... – с ужасом пробормотал Юра, побледнев, как полотно.
— А ты думал, будешь бесконечно нарушать правила? – зловеще улыбнулся демон из потустороннего мира, обнажая тонкие, острые зубы.
Юра остолбенел от этого оскала. Он знал, что разыграл свой последний шанс на спасение. И все события сегодняшнего дня для него стали ясны. Божье дыхание открыло сегодня днём форточку, впустив свежий воздух в квартиру, не позволив Юре взлететь на воздух самому и забрать с собой соседей, особенно богобоязненную бабушку, которой оставалось жить целую неделю. От Божественного присутствия сбежал сегодня днём демон, именно оно дало Юре второй шанс на жизнь, который он сегодня же и разменял.
Если бы только Юра мог сейчас каким-нибудь способом удалить из своей крови это вещество, он бы удалил его без остатка! Теперь окончательно и бесповоротно! Он больше бы никогда не повёлся на эту ловушку!
Чёрные глаза демона излучали страшную энергию, управляющую маленькими атомами наркотика в теле Юры. Парень понял, что надежды на спасение больше нет. Не по своей воле, повинуясь чужому взгляду, послушно вышел он из комнаты. Его ноги тряслись от страха, он знал, зачем шёл. Спустя пять минут Юра сидел на кухне, и, под властным взглядом чудовища, которому не мог сопротивляться, дрожа от страха, непослушными руками, натирал старую бельевую верёвку мылом.
***
Следующим вечером, компания из друзей-наркоманов, зашла к Юре, собираясь повеселиться. Они долго и настойчиво жали кнопку звонка и барабанили в дверь, пока кто-то не решил заглянуть в замочную скважину, надеясь увидеть Юрку. И увидели. В свете, падающем в коридор из кухни, невыключенном со вчерашней ночи, чётко различался его тёмный силуэт на виселице.
***
Приглашаю любителей мистической фантастики на прочтение бесплатного сборника "Рожки да ножки" https://author.today/reader/77068/605454 нечисть, проклятья, договор с дьяволом ждут на страницах
Показать полностью
1
Последний танец Ермолая
Ночь. Где-то вдали от больших городов шёл праздник. Музыка билась о деревянные дома, дорогу, казалось, даже о само небо — грубая и громкая. Раскрасневшиеся люди танцевали в её ритме, всё быстрее и быстрее. Деревня бодрствовала, отмечая единственный праздник в году. Наступала весна...
В лес тоже возвращалась жизнь: вдали от людей грачи расхаживали с важным видом, выискивая пищу. На деревьях набухали почки, готовые прорваться первыми зелёными листьями. Под ногами весело журчали неугомонные ручейки.
Гремели колонки. Самогон литрами исчезал в бездонных глотках жителей деревни. Старик Ермолай, пьяный до беспамятства, сорвал с себя льняную рубаху, обнажив плотное тело с уродливым шрамом на правом боку. Внезапно он почувствовал себя молодым и бросился за юной Татой. Она завизжала, но музыка перекрыла её крик.
На краю леса собиралась гроза: казалось, будто на небо кто-то пролил густые синие чернила. Ветер постепенно набирал силу. По опушке крался старый, матёрый волк, сжимая в зубах зайчонка. Природа жила своей жизнью.
Старик попытался задрать кверху её сарафан, да стянуть трусы. Но вместо этого споткнулся и упал лицом в лужу. В расстроенных чувствах он поднялся, сел на полуразвалившуюся скамейку и заплакал пьяными слезами. Девушка осторожно подошла, натягивая обратно трусы, положила руку ему на плечо и начала нежно успокаивать:
— Не переживай ты так, дед Ермолай.
Он, сглатывая горькие слёзы, проговорил:
— Что ты понимаешь, Тата... Знаешь, как я жил? Робятки... знаешь, какие у меня были? Помнишь? Все красавцы, как на подбор. У Ваньки такой смешной чуб был. Сам чёрный, а чуб-то почти белый. Митька, наоборот, светленьким получился. Ходил всегда, гордо подняв голову и всегда улыбался! А что теперь? Где они все?
— Так сгорели в баньке они уже давно, дед Ермолай...
— Сгорели... Правду говоришь. Так как теперь жить? Эх… А умереть не получается.
— Ещё успеется, — Тата нежно погладила его по голове.
Пьяные люди стали потихоньку расходиться по домам.
В лесу упали первые тяжёлые капли, и гулкое раскатистое громыханье прорезало воздух. Высоко над ветками деревьев небо вспорола молния и ударила в старый дуб. Дерево загорелось ярким пламенем, но вскоре остались лишь угли.
— Тата! — молодецкий окрик остановил уходящих деревенских жителей.
Девушка обернулась и увидела местного паренька. Ума в нём было мало, зато силы — хоть отбавляй.
— Что, Лёнька? — спросила она.
— Давай жить вместе! — воскликнул он, на лице заиграла улыбка.
— Так зачем оно мне? — подбоченившись, удивилась Тата.
— Ты баба видная! — начал он, — а я сильный. Соглашайся!
— Лёнька, что это за глупости такие опять? — вздохнула она, а затем с усмешкой добавила: — Меня вон уже дед Ермолай сосватал!
Лёнька нахмурился, подошёл к ним, сурово посмотрел на старика сверху вниз, отчего Ермолай нервно сглотнул, и строго спросил:
— Это правда?
— Раз Тата так говорит... — неуверенно пробормотал дед.
Остальные жители стали подтягиваться к ним. Уж больно любопытно им стало, чем дело кончится. Из-под скамейки вынырнул пьяный диджей, добрался до микшера и поставил бодрое техно.
Первыми закричали женщины:
— Драка! Драка!
К ним присоединились мужики и дети:
— Драка! Драка!
Ермолай испуганно закричал:
— Люди добрые! Что это вы удумали? Он же меня одним ударом пришибёт! Хорош!
Никто его не слушал.
Лёнька тоже обратился к толпе:
— Хотите драки, будем вам драка!
И рассмеялся так громко, что задрожали стёкла в домах.
Ермолай побледнел. По лбу покатились крупные капли пота. Огромная детина по имени Лёнька стал неторопливо приближаться к нему. Старик с надеждой прошептал:
— Может, не надо, а? Помнишь, я ж тебе деревянного солдатика дарил в детстве! Ты с ним не расставался целый год! Помнишь?
Лёнька занёс руку и одним ударом под подбородок выбил из Ермолая весь дух. Старик рухнул, словно пустой мешок.
Гроза в лесу стихла, так и не дойдя до деревни, но её последний удар совпал с тем мигом, когда Ермолай умер. Молния сверкнула так близко и ярко, что её увидели все, кто наблюдал за дракой.
— Помер, что ли? — неловко пробормотал Лёнька. — Я ж не сильно бил...
— Да брось ты, — сказала Тата, подходя ближе. — Он и так уже совсем старый был.
Она положила ему руку на плечо и мягко улыбнулась. Лёнька поднял на неё глаза и несмело коснулся её ладони, словно ища в ней опору. Потом вдруг легко подхватил её на руки. С минуту постоял, прижимая к себе, а вскоре и вовсе забыл обо всём, что произошло. Радостный он понёс Тату к себе домой.
Затерянная в лесах деревня тоже продолжила жить дальше, как ни в чём не бывало.
***
Заяц-русак, запутывая следы, почти вернулся к месту старта, но вдруг остановился. Что-то насторожило его — возможно, стрёкот сороки или внутренний инстинкт. Он повернул в другую сторону и рванул прочь.
Спрятавшийся с ружьём Лёнька разочарованно выдохнул. Приближалась зима. Жена его, Тата, осталась дома с двумя ребятишками. Год выдался неудачный: вредители сожрали урожай, зверь убегал, да и жена всё чаще по вечерам куда-то исчезала.
Так и бродил Лёнька по лесу, плутая, снедаемый злостью и усталостью, пока не заблудился окончательно. Наступил тревожный сумрак. Где-то совсем близко раздался волчий вой — к нему тут же присоединились ещё два, и вскоре выла уже целая стая. Детина присел под осиночку и загоревал. В ружье остался всего один патрон — остальные он выпустил впустую, гоняясь за зайцем.
И тут он заметил, что за кустиками черники торчат серые уши. Лёнька быстро прицелился и выстрелил, но не попал. Заяц выскочил и сразу рванул дальше. Охотник, разозлившись, бросился в погоню. Думал: хоть руками, да словлю засранца. Из принципа.
Пробежались они по кочкам, между деревьев, перепрыгнули ручей, а тьма всё сгущалась. И вот, вконец истощённый, Лёнька рухнул на траву. Посмотрел — а заяц тоже замер и глядит на него, словно зовёт продолжать гонку.
— Не могу я больше, — охрипшим голосом ответил он и положил рядом бесполезное ружьё.
Тогда русак медленно подобрался к человеку так близко, что можно было почти дотянуться рукой.
Лёнька не сразу понял, что рассматривает зверя с каким-то странным уважением. Он был больше обычного, с уродливым шрамом на правом боку, в котором чудилось что-то знакомое.
Вдруг из леса вышли, принюхиваясь, два матёрых волка. Один был полностью чёрный, только между ушами — белое пятно. Второй, полностью светлый, держал морду высоко и смотрел будто с лёгким презрением.
— Кранты тебе и мне, зайка, — прошептал Лёнька.
Но хищники не бросились на русака, а встали позади — точно гвардейцы, охраняющие важного, но весьма странного подопечного.
Тут и вспомнил Лёнька, что видел такой же шрам у старика Ермолая, которого когда-то убил одним ударом. Признал он и то, что чуб и оскал у волков были точь-в-точь как у детей старика, сгоревших когда-то в баньке, которую Лёнька случайно и подпалил.
Отложил тогда ружьё в сторону и расслабился…
***
Утром Тата наткнулась на истерзанное тело у самого края леса. Долго стояла над ним, разглядывая, как муха ползала по неподвижному глазу мертвеца. Что-то в этом лице казалось знакомым. Она уже было шагнула ближе, хотела наклониться, но вдруг испугалась, будто поверила, что можно подцепить смерть, как заразу. Неловко повернулась и заспешила домой.
Двое ребятишек встретили её молча. Сидели на лавке босиком, с грязными куклами в руках. Никто не спросил, где она была.
Да и кому теперь вообще есть до кого дело.
Автор: Вадим Березин
Подписывайтесь на мой ТГ: https://t.me/vadimberezinwriter
Показать полностью
1
Ансандор. Часть 83 (заключительная)
Отплывая от берегов Земли Илломинариэля, Адрий стоял на носу корабля, смотря далеко вперёд, где вода соприкасалась с небом. Попутный ветер раздувал паруса, и судно неслось по волнам, провожаемое морскими птицами, летающими за кормой.
Призрак с нетерпением ждал, когда долгий морской путь приведёт его к южному материку, где он увидит великие жёлто-белые стены городов, таящих множество историй. Дух хотел найти среди них то, что так привлекало путников, рассказывающих об этих удивительных местах, мечтая связать с ними своё будущее, чтобы больше никогда не возвращаться в Кипери-Каустин-Грост-о-Илламинариэль.
- Откуда ты здесь, сынок?
Адрий повернулся, увидев перед собой низкорослого старика в фуражке с изображением якоря, вокруг которого обвивалось щупальце морского чудовища. Седая борода, усы и брови скрывали большую часть его морщинистого лица. Пристальный взгляд осматривал неизвестного пассажира.
- Ты не платил, когда поднимался на борт, иначе бы я тебя запомнил, - прокряхтел старик, уперев правую руку в бок.
Он был помощником капитана на этом судне, называемом Морская Буря.
- Я не стану для вас обузой.
- Ты ей уже стал, когда прошмыгнул мимо меня.
Такие как Адрий расплачивались за свои хитрости, драя палубу до конца плавания. Старик попытался схватить хитреца за плечо, но лишь его рука прошла сквозь образ парня, его брови поднялись, спрятавшись под фуражкой.
- Что за дьявол?
Помощник капитана, перекрестившись, отступил назад, бормоча слова ругани, свойственные мореплавателям. Адрий не знал, что могло означать присутствие призрака на борту, но сразу попытался успокоить испуганного старика.
- Я не причиню зла ни вашей команде, ни пассажирам. Весь путь я буду стоять здесь, и как только Морская Буря причалит к южным берегам, обещаю, я покину ваш борт. Даю вам слово призрака.
Раздумывая, моряк, шевелил губами и носом, понимая, что выбора у него всё равно не было. Тёмная сила ступила на борт корабля, и ничто не могло изгнать её.
- Если в пути нас перевернёт шторм, я буду проклинать тебя вечно, призрак, попомни слова старого Ронифа, но если мы доплывём невредимыми, я попрошу бродяг, что поют у причала, написать песню про духа, подарившего нашей команде удачное плавание.
Адрий знал, что от него ничего не зависело, и никакая сила не помогла бы ему сохранить или затопить корабль. Оставалось только надеяться и верить, что скоро он услышит звонкие строки в свою честь.
- Приготовьте плату музыкантам.
Старик натянул в улыбку правый край губ, открыв пустой рот, с парой оставшихся зубов.
- Я помолюсь за нас, а ты стой здесь, и делай свои грязные дела, лишь бы только сохранить улыбку на моём лице.
Пробормотав, Рониф, оставил Адрия наедине с фигурой крылатой рыбы, высеченной на носу корабля. Порт уже был мелкой точкой позади. Дух всё дальше увозил с собой множество переживаний, ошибок и боли, что пришлось повидать ему на жизненном пути, но в то же время он был благодарен за те воспоминания, навсегда оставшиеся с ним, которые подарил ему город Ансандор.
***
Прошли месяцы, но жители Ансандора ещё не забыли того кошмара, что поднялся к ним из преисподней, забрав десятки жизней. Про демона, неожиданно появившегося и также неожиданно пропавшего, говорили так, будто он был ещё где-то рядом. Никто не знал, что с ним случилось. Убили ли его навсегда, или он лишь усыпил свой голод, не могли сказать даже старцы.
Тела погибших от когтей и клыков демона сожгли Служители, захоронив их прах вдали от Северного кладбища под единой плитой. Вокруг захоронения высадили ряды чёрной розы, чтобы шипы этого растения не подпускали злых духов, и шесть недель в церкви звучала одна и та же молитва, во имя Небесного Царства Ангелов, что защитило бы души умерших от Тёмной Силы.
- Фария, знал, что встречу тебя здесь.
Правитель пришёл к могиле Ильнария, где вдова сидела на скамеечке. Она поприветствовала Ваданора поклоном. Встав рядом с ней, он сложил руки, молясь за её мужа, захороненного здесь, среди жертв демонов. Никто не стал разбираться, от чьих рук умер часовщик, да и вряд ли бы суеверие позволило разделить найденные той ночью тела, сваливая их все на одну повозку.
- В это время я часто прихожу сюда.
Её голос уже не дрожал как раньше, но грусть в глазах никуда не делась. Прошло пол года, но она до сих пор думала, что ещё вчера её муж и дочь были рядом с ней.
Никола уже вернулся в лавку, продолжив дело часовщика, Фария же как всегда задержалась, желая подольше побыть у расчищенного от снега погребения.
- Ильнарий был хорошим человеком, уж точно не заслуживающим смерти…
Женщина благодарно посмотрела на Правителя, заметив на его лице сдержанную улыбку.
- Жаль, вашей дочери нет рядом. Она его так сильно любила, и точно разделила бы с тобой слёзы.
Ни Ваданор, ни Фария не знали правды о ней. До сих пор вдова часовщика думала, что её дочь сейчас где-то далеко, возможно, за бескрайними морями. И только вещи, те, что оставались в родном доме, и те, из которых она давно выросла, теперь напоминали об Илене. Фария хранила их, с болью в сердце перебирая, когда ей становилось одиноко.
Об Илене знали лишь трое, из тех, кто остался в живых, и все они молчали, не выдав секрета. Клаус всегда любил её, как свою внучку, и не стал бы очернять её имя, желая, чтобы все запомнили её той доброй девчушкой, что радовала глаз. Старая суеверная целительница и вовсе боялась вспоминать о ней, не то, чтобы произносить вслух её имя. А Суреан, он был слишком далеко, чтобы рассказать правду, да он бы и не сделал этого… никогда.
Жители города навсегда запомнили демона, сложив кучу слухов и песен о нём, но ни в одном из рассказов, ни одной балладе так и не прозвучало его имя.
*** Заключение ***
Суреан крепко сжимал рукоять меча, не в силах опустить глаз туда, где на полу лежала пронзённая его клинком Илена.
Там высоко, в башне Люберта, прямо у любовного ложа, зверолов пытался убедить бежать демоницу, но уже тогда она решила закончить историю своей жизни, превратившейся в кошмар. Не сумев сохранить своё счастье, Илена желала только одного - уснуть и больше никогда не просыпаться.
Когда меч охотника со звоном ударился в пол, пронзив грудь девушки, она не издала ни звука. Боль была не долгой.
Меч, как будто застрял. Суреан застыл рядом с ней, не веря своим глазам. Вместо мёртвой плоти, клинок пронзал камень, будто кто-то подменил тело Илены точной копией девушки, высеченной из валуна.
Охотник гадал, не зная о болезни, что за сила превратила её в скульптуру. Но на этот вопрос он бы не получил ответа. Ладони Илены обнимали лезвие, освободившее её от мучений, причинённых захватившим её тело демоном. Её глаза, они благодарно смотрели на Суреана, и охотник мог бы поклясться, он видел в них своё отражение.
Сжав зубы, зверолов схватился за рукоять и выдернул свой меч, покрытый не кровью, а серой пылью, принявшейся кусками осыпаться вместе с лезвием, когда Суреан притронулся рукой к клинку. Он снова озадаченно посмотрел на Илену, вновь не поверив в увиденное. Её ладони легли друг на друга, закрыв смертельную рану, будто статуя пошевелилась. Он швырнул рукоять в сторону, вновь опустившись к девушке, притронувшись к её лицу. Холодный камень не сказал ему ничего, но он почувствовал чистейшую силу, исходящую от Илены, данную ей жизнью при рождении.
По просьбе Суреана скульптуру Илены перенесли в переговорный зал, добавив неизвестную девушку к произведениям искусства разных мастеров.
Её лицо, было до боли знакомо Правителю, разглядывая которое, он был уверен, что видел эту девушку при жизни. В попытках вспомнить он потратил уйму времени. На языке вертелось её имя, простое и легко запоминающееся, но будто какой-то силой, оно было вычеркнуто из его памяти, как и её образ. Ваданор часто бывал в зале, не находя ответа на свой вопрос.
Показать полностью
Ансандор. Часть 82
По южной дороге к городу приближались несколько всадников, сопровождая карету Посла Хнита. Сонные глаза важного человека смотрели в запотевшее окошко на безлюдные просторы, ещё не проснувшейся от ужаса долины. Он даже не представлял, что творилось этой ночью в окрестностях, а если бы знал, развернулся бы в обратном направлении, придумав какое-нибудь оправдание.
Наверняка он хотел бы отдохнуть с дороги, но ему уже готовилась бурная встреча, полная непрерывных собраний и переговоров, из которых он узнает всё, что произошло в стенах Ансандора, и какие у этого последствия.
Несколько спешно написанных бумаг ждало изучения и подписей Смотрителя Земель. Город спешил развеять злые слухи, готовый вернуться с своим старым границам, отдав Носфарский лес во владения той силы, что столетиями являлась его хранителем. Ансандор ждала уже другая жизнь, не такая как раньше. Спокойная и процветающая, пока новое зло не доберётся до его стен…
***
- Суреан, Суреан, не ты ли стал героем, изгнавшим демона?
Арнис пришёл к дому охотника, где тот собирал свои вещи в путевой мешок.
- Не знаешь, какие слова рифмуются с твоим именем?
Зверолов сдержанно улыбнулся.
- Не стоит петь обо мне.
- Не стоит? – засмеялся музыкант, - Не стоило, если бы ты сдох, как десятки несчастных, или спрятался, как сотни трусов, в том числе и я, каюсь, но ты ведь стал единственным, слышишь? Единственным, кто смог избавить Ансандор от Тёмной Силы, от демона, убившего племянника Правителя! Ты герой, и никто другой не заслуживает моей песни кроме тебя! Так что, если тебе что-то не нравится, проваливай из города, а я буду напевать строки, в которых будет звучать твоё имя!
Охотник засмеялся.
- Спасибо, Арнис. Ты как раз вовремя. Мне пора отправляться в дорогу. Моё дело в этом городе сделано, контракт закончен, и я ухожу дальше искать себе проблемы.
Арнис погрустнел, на его лице больше не сияла довольная улыбка.
- Как уходишь? Ты не останешься с нами, с этим городом? Здесь будет грандиозная попойка из-за тебя, а ты вот так сбегаешь? Не укусила ли тебя нечисть?
- Нет, приятель. Меня ждут ещё сотни таких же мест.
Музыкант пытался придумать причины, из-за которых охотник обязан был остаться, но расставание с ним, кажется, всё равно было неизбежно. У него не было времени, чтобы остановить его, или заставить задержаться.
- Можно я пойду с тобой? Мы будем вместе идти дальше, напевая песни. Только представь…
- Арнис, ты знаешь, чем я зарабатываю?
Музыкант отвёл глаза, поджав губы.
- Да-да-да. Это очень опасно, и я не гожусь для этой роли. Знаю.
- Арнис, сложи песню обо мне.
Музыкант усмехнулся.
- Ты правда этого хочешь?
Зверолов кивнул ему.
- Точно! Пусть её поют везде, куда бы я не пришёл. Я хочу, чтобы ты сочинил такую. Только это должна быть лучшая песен из твоих!
Этот трюк мог сработать, чтобы музыкант нашёл себе занятие.
- Не сомневайся, Охотник. Я напишу лучшую песню, что ты когда-либо слышал, и ты будешь просить, чтобы все заткнулись, но нет. О герое будут знать повсюду. Запомни мои слова, Парень, - указал он пальцем на охотника, - Ты ещё пожалеешь, что попросил меня об этом.
Суреан обнял Арниса на прощание, похлопав его по спине.
- Лучше я буду жалеть об этом, чем об упущенной возможности. Что ж дружище, мне пора идти! Береги себя. Надеюсь, мы с тобой ещё увидимся, но уже при других обстоятельствах, где не будет демонов и другой нечисти.
- Давай, проваливай уже скорее, а то я сейчас расплачусь. Давай, давай, убирайся, я вздремну тут часок, пока этот дом пустует.
***
- Адрий, ты как раз вовремя, - радостно пробормотал Клаус, переключив всё внимание на гостя, подошедшего к крыльцу таверны, - Я думал, что сойду с ума от одиночества за эти дни. Как видишь, таверна закрыта. С трудом, но я прибрался внутри. Если бы не нога, было бы проще.
Вести из Ансандора долетели и до деревни, принятые ликованием. И только старый тавернщик с грустью на душе принял это событие, не собираясь рассказывать никому, отчего он так не весел. Но встреча с призраком ему напомнила об Илене, о тех временах, что уже не вернуть, но и не убрать из воспоминаний, где они прочно заняли своё место.
Фантом улыбнулся, потупив глаза. К сожалению, он не собирался надолго задерживаться в таверне.
- Рад, что ты бодр, старик. После того, что ты увидел, не каждый бы смог сохранить рассудок.
- Это да. Ни одна драка не оставляла после себя такое, - смеясь, прокряхтел Клаус, - Ничего, скоро всё успокоится, и снова здесь будет пахнуть хмелем и потом.
Для него здесь был родной дом, в котором он провёл всю свою жизнь. Как капитан корабля, старик остался бы на этом месте, что бы не произошло вокруг. Таверна и её тавернщик не могли существовать друг без друга.
- Вообще я пришёл попрощаться, Клаус.
Старик продолжал улыбаться, но в его глазах отобразилась вся печаль, что он чувствовал сердцем. Он знал, что призраку тут не место, но где-то таилась наивная надежда, что парень мог бы найти себе какое-то занятие поблизости, чтобы порой навещать старика.
- Я не мог пройти мимо твоей таверны, не заглянув. Спасибо тебе, что дал мне переночевать тогда, когда я вернулся.
- О чём ты говоришь?! - отмахнулся старик, - Тебя я всегда размещу, если дорога заведёт тебя ко мне вновь. Хотя тебе теперь и спрашивать не обязательно.
Адрий уже обдумал, куда направится дальше, уйдя на годы, а может, и десятилетия, покинув эти земли.
- Жаль, что я не могу обнять тебя без лишних слов. Как будто и не попрощались вовсе.
Старик посмотрел на дверь, словно ждал, когда же к нему зайдёт попрощаться и Илена. Но всё, что осталось после неё, теперь были лишь старые вещи, которые он собирался сохранить для доброй памяти.
- Ты были в городе. Расскажи мне всё как есть. Я не боюсь услышать правду. Демона больше нет. Так кричат довольные крестьяне. А что с Иленой, она не вернётся?
Клаус понимал, насколько опасной могла быть эта встреча, но был готов отдать свою жизнь за несколько прощальных слов, лишь бы увидеться с той, что назвала его дядей Клаусом.
- Она ушла навсегда. Наверное, мне должно быть очень больно и грустно, но я больше никогда не увижу её снова. Живя только ради неё, я успел забыть, как жить для себя, а теперь и это вовсе не имеет значения. Мы потеряли Илену. Потеряли и Ильнария.
Хорошие люди уходили слишком заметно. Жизнь вокруг Клауса пошла по какому-то тернистому пути, заводя всё глубже, откуда уже не хотелось выбираться, но, как и раньше, он не собирался опускать руки. Эти раны души не затянутся, но тавернщик научится жить с ними.
Старик тяжко вздохнул, узнав, что потерял сразу двух близких людей и готовился распрощаться с ещё одним приятелем.
- Адрий, иногда мир жесток, забирая у нас тех, кого мы любили. Мы их не забудем никогда, но пустоту в сердце придётся заполнять чем-то другим. Так происходит каждый раз, поверь мне.
Призрак пожал плечами, не зная, чем теперь сможет заполнить не существующую пустоту, да и надо ли было это делать?
- Куда ты направишься?
- На восток до порта.
Клаус понимал, что морские пути займут долгие годы, и вряд ли он при жизни дождётся этого парня, но ему не хотелось сейчас грустить. Он быстро встал со стула, открыв верхний ящик шкафа. Порывшись в нём, он нашёл большой свёрток.
- Адрий, посмотри на эту карту, - повернулся он к гостю, - Один мой знакомый привёз её из путешествия. Я хочу, чтобы при следующей нашей встрече, ты рассказал мне про все места, что отмечены здесь, и будь я проклят, я выслушаю про каждое из них…
Призрак улыбнулся, глядя на старика, бормочущего про нарисованные столицы государств, названия которых он даже не знал. Он уже не слушал тавернщика, наслаждаясь последними мгновениями, проведёнными с ним. Именно такого Клауса и хотел запомнить Адрий, весёлого, жизнерадостного и рассказывающего всякую чепуху.
***
Курас сидел у потухшего костра на том пустыре, где они впервые увиделись с Суреаном в Ансандоре. Охотники должны были встретиться тут и снова, договорившись об этом. Топор великана лежал на собранном мешке с вещами.
- Ну, что Курас, готов отправиться дальше, туда, где льётся вино, смеются развратные женщины и сверкает золото?
Суреан подошёл бесшумно, держа на плече своё имущество. На его поясе уже висел новый меч, купленный в городе.
Великан улыбнулся, пристыдив напарника взглядом.
- Я знаю, ты обожаешь такие места, - подколол охотник, поправляя шляпу, - Лишь бы мы не попали с тобой в вонючую деревню, где нам заплатят медяками, мы будем пить разбавленный хмель и мечтать о единственной симпатичной девице в этом месте, за которой уже выстроилась очередь. Впрочем, тебя даже такое не испугает. Иногда мне кажется, что тебе для счастья нужно лишь точить топор!
- А ещё там будет нечисть, много нечисти, - довольно пробормотал Курас, сверкнув глазами, а потом поднялся с бревна.
Суреан засмеялся, неторопливо двинувшись в путь. Их двоих ждало ещё множество приключений, где риск мог быть на грани, где попадались существа, которых никто не видел, где люди делились страхами, и через всё это они проходили каждый раз, когда соглашались подзаработать.
- А с тобой не соскучиться. Предлагаю отныне работать вместе. Как ты смотришь на это? Только договоримся сразу, тебе будут доставаться все демоны, а мне все красотки. Я серьёзно, чего ты смеёшься? Знаешь, как меня не хотели отпускать местные искусительницы. Они плакали, когда я уходил. Ладно, не волнуйся, тебе тоже достанется. Наверняка в каждом поселении есть огромная деваха, высоченная, как ты, которая бы согласила подёргать тебя за… серьги….
Показать полностью
Ансандор. Часть 81
- Кто вас пустил во дворец? – возмутился Осиф, когда охотник, не слушая приказы стражников, ворвался в покои Правителя.
Два караульных виновато смотрели на Советника из-за спины бунтаря. До мечей дело не дошло, Суреан был не настроен насмерть сражаться с солдатами Ансандора, лишь украсив их лица свежими отметинами от кулаков.
- Я вас помню, вы, охотник Люберта.
Ваданор узнал его, в отличие от седого главнокомандующего, кивнув старику, чтобы тот не беспокоился.
- Так и есть. Я работал на вашего племянника.
- А теперь?
- Теперь я освобождён от контракта. Люберт мёртв.
Суреан попытался придать своим совам хоть какое-то сожаление, такое же чувство попробовал показать и Правитель. В действительности смерть молодого Советника вряд ли в серьёз затронула чьи-то сердца. Только Ака любила его по-настоящему, все остальные лишь заставляли себя это делать.
Конечно, Ваданору было неприятно слышать о смерти племянника, он не заслуживал такого сурового наказания, но в то время, пока демон продолжал находиться в городе, во дворце, потеря Советника уходила на второй план.
- Это ужасная новость. Смерть Люберта - это предел. Демон пробрался в самое сердце города. Он во дворце, и от его лап уже погиб племянник Правителя...
Начал ворчать Осиф, суетливо потирая усы.
- Я уничтожил демона. Его больше нет.
Охотник довольно улыбнулся.
- Как нет? У вас есть тому доказательства? – Осиф оторвался от усов, схватившись за горло, боясь закашляться от удивления.
- Демон испарился после того, как я его пронзил. Можете мне поверить. Ансандор свободен от зла. Больше не нужны волноваться. Городу пора приходить в себя после страшной ночи.
Суреан поправил шляпу, сделав во дворце всё, что он хотел. Он мог бы зайти и раньше, но внезапно появились нетерпящие отложения обстоятельства. Его ждали ещё несколько встреч.
- Постойте! – крикнул вслед Ваданор.
Суреан повернулся, надеясь, что не задержится здесь надолго.
- Как вас отблагодарить? Золото, оружие, что вы хотите? Может, грамоту, или ещё какой документ? За такое вам можно поставить памятник после того, что вы сделали для нас.
Суреан задумался, ведь Ваданор действительно подкинул ему идею. После расставания с Иленой, он блуждал по дворцу в поисках Правителя, попав в переговорный зал, где оказался среди множества скульптур. Они смотрели на него, изображённые искусными мастерами.
- Золото не сделает меня счастливым, как и оружие. Я благодарен вам за вашу щедрость, но я лишь сделал то, что был обязан сделать. К вам у меня лишь одна просьба.
Ваданор усмехнулся.
- Что угодно, как я уже сказал. Для вас мы сделаем всё, что захотите, даже невозможное.
- Я бы хотел кое-что изменить в вашем переговорном зале, если позволите.
Ваданор взглянул на Осифа, нахмурив от удивления брови.
- Всё, что пожелаете. Не скромничайте...
***
Суреан спускался по дворцовой лестнице, всё больше ощущая странное чувство, будто потерял что-то ценное, то, чего у него никогда не было, но могло бы появиться. Такое с ним впервые, и он отнюдь не наслаждался этим моментом, осознавая причину этой потери.
Выйдя к площади, зверолов увидел одиноко стоявшего приятеля. Амулет полыхнул теплом на груди, предупредив о возможной опасности, впрочем, магический предмет наверняка просто подшутил над не представляющим угрозы призраком. Солнце освещало его лицо, но он даже не пытался щуриться, как это делали люди, когда были ослеплены яркими лучами.
Охотник неторопливо направился к нему, собирая разбросанные мысли в кучу.
- Илена покинула город? – не теряя надежды, спросил Адрий.
Охотник помотал головой, а потом грустно отвёл взгляд в сторону. Он сдержал своё слово, данное Адрию, но на этом история не заканчивалась.
- Она попросила меня о другом…
Суреан не знал, как описать всё, что произошло. Адрию бы не понравилась правда, но охотник обязан был рассказать о том, что случилось, но нужных слов он не смог подобрать. Глубоко вздохнув, не понимая, почему он сожалел о расставании с ней, зверолов по привычке положил руку на пояс, где обычно торчала рукоять меча, сейчас же там пустовали ножны.
- Илена не захотела уходить, - с трудом проговорил он, снова увидев её образ перед глазами, - Не хотела больше причинять боль другим, неся смерть.
Он развёл руками, ещё ощущая рукоять меча, которую он сжимал обеими ладонями.
- Мне не удалось её отговорить. Возможно, я ищу оправдания, но она могла бы выбраться… куда-нибудь на восток… на запад, на юг, куда угодно, – пробормотал он, кивая головой в каждую из названных сторон, - Проклятье! – выругался охотник, поняв, что он, возможно, допустил ошибку и теперь жалел о содеянном.
Что такого было в Илене, отчего охотник был готов сохранить жизнь демонице? Какие-то тёмные чары, или она действительно была не такая как все остальные? Вряд ли, но Суреан, несомненно, запомнит её на долгие годы, и не за то, как она решила попрощаться с ним, а за другую связь, которая вдруг обнаружилась между ними.
- Адрий, я убил её, но не хотел, не хотел этого делать. Она сама того попросила. Приставила меч к своей груди и просила прикончить её.
Адрий молчал, продолжая слушать, но его мысли кричали. Илена мертва, а он даже не был рядом с ней в этот момент. В их последнюю встречу не было ничего хорошего, от этого терзало мысли ещё сильнее.
- Адрий, я вонзил меч в её грудь, стоя над ней. Но я не хотел этого делать. Ты веришь мне?
Он посмотрел на призрака, пытаясь разглядеть те же чувства, что испытывал сам, но Адрий был непреступен для переживаний. Как бы сейчас хотелось охотнику ощутить себя таким же безразличным до душевной боли.
- Не вини себя. Ты сделал всё, что мог, то, чего просила Илена, - спокойно ответил дух, вспоминая ощущение, когда в горле стоит комок.
Адрий хотел бы увидеть её в последний раз, зная, насколько трудно будет смотреть на её лицо, глаза, хранившие радость и страдания, увидеть её красоту, попрощавшись с ней навсегда. Но в то же время понимал, что даже будучи лишённым чувств, это будет крайне тяжело вынести.
Суреан ненадолго улыбнулся, понимая, что всё уже закончилось, осталось лишь горькое разочарование своей работой, которое можно только залить вином. Когда-то всё закончится, останутся лишь славные истории, с годами потерявшие мелкие подробности. Его жизнь продолжалась такая, какая есть. Жестокая, но наполненная весельем, доступным для восприятия далеко не каждому. Скоро он забудет о печали и будет рассказывать про прекрасную демоницу каким-нибудь двум обнажённым красоткам, с интересом слушавшим его историю, прижавшись к исполосованной шрамами груди.
- Куда ты теперь отправишься? – после паузы спросил Суреан.
Адрий пожал плечами, сам не зная, куда заведёт его судьба.
- Я давно хотел увидеть мир. Теперь у меня появилась такая возможность.
Приближался момент, когда каждый из них начнёт новую главу в своих историях, не похожую ни на чьи другие.
- Возможно, мы с тобой ещё увидимся. Кто знает, куда нас занесут дороги?
Суреан наконец-то натянул свою фирменную улыбку, с которой он шёл по жизни. Адрий не смог его не поддержать, улыбнувшись в ответ.
- Буду рад тебя увидеть, Суреан. Где-нибудь подальше от этого места, - с неприязнью к долине произнёс Адрий.
Он никогда раньше не считал родное место таковым, а теперь, когда потерял здесь всё, что было ему дорого, возненавидел этот край.
Мысли об Илене из Ансандора помогли ему выжить вдали от дома, а теперь, когда надежды были разрушены, жизнь потеряна, а Илена мертва, пора было взглянуть на эти земли без сожаления.
- Не такое уж и плохое место. Впрочем, не хочу тебя убеждать в обратном. Ты в праве сам решать. Только перед тем как уйти отсюда, зайди в переговорный зал дворца.
Адрий насмешливо фыркнул, не придав словам охотника значения. Его мнение о крепости было неизменным, как он считал.
- Ну уж нет! Мне там не место!
Илена закончила свою историю во дворце, и теперь это величественное здание отталкивало призрака.
- И всё же, не забудь моего совета, если вдруг через года окажешься рядом.
Суреан протянул руку, не ожидая, что Адрий сможет пожать его ладонь, но знал, как этого будет не хватать призраку в будущем. Это был благородный жест по отношению к фантому.
- А теперь прощай, Призрак.
Адрий улыбнулся, как улыбаются живые люди, не ожидав подобного от зверолова. Он протянул свою ладонь, совершив мнимое рукопожатие, значащее намного больше, чем все сказанные до этого слова.
- Прощай, Охотник.
Показать полностью