Была флешка, там и шансон, и русский рок, и техно, и евроданс, да много чего, ездил под нер много лет. И вот я ее сломал физически, думал, что запаяю контакты, но там прямо по микросхеме сломалась она. И не осталось копии, всё отформатированно.
Сохраняйте такие флешки максимально, потом не восстановите-не найдете(((
Как и книги, кстати(((
На творчество и картины Пабло Пикассо можно посмотреть например здесь
Априори окрошка делалась на квасе, на домашнем. Потом, с развитием пищевых технологий, кто-то начал делать на кефире.
Я вообще не заморачиваюсь.
Если дома есть домашний натуральный квас, то однозначно на квасе.
Если нет домашнего кваса, то на кефире.
Мой друг вообще не парится. Бодяжит окрошку минеральной водой с лимонной кислотой.
Но однажды на шашлыках подали окрошку на белом сухом вине...
Вот это было круто!
Но не на каждый день, как еда.
Попробуйте...
Потом отпишитесь от впечатлений.
Вкусы разнятся в деталях, но если не цепляться к частностям, то в главном мы совпадаем куда сильнее, чем принято думать. Единичные исключения — часто вызванные особенностями среды — общую закономерность не ломают.
Это касается и мужчин, и женщин. Разница лишь в том, что мужчины признают это с большей охотой, говорят об этом прямо, а женщины в опросах отодвигают внешность на третье или пятое место из пяти.
Именно этот зазор между реальным выборов и его вербальной фасадной версией и рождает иллюзию, будто ориентация на внешность — исключительно мужская и оттого чуть ли не примитивная черта.
Ярче всего это можно продемонстрировать на результатах исследований по быстрым свиданиям и дейтинг-приложений. Правда, с важной оговоркой: женские предпочтения такие данные отражают куда достовернее, потому что мужчины в этих приложениях часто следуют стратегии "свайпай всех, чтоб чужим не досталось", что смазывает картину асимметрией входящего потока лайков и распределением внимания.
В обычной жизни всё менее стерильно, но правила игры задаются с первого взгляда. Работает внешность в два этапа: сначала как бинарный фильтр — порог "достаточно / Квазимодо", отсекающий окончательно. А для тех, кто порог прошёл, она становится распределителем весов: чем ты дальше от условного идеала, тем больше достоинств тебе придётся продемонстрировать, чтобы уравнять шансы, — уже не пятью, а десятью одновременно.
Можно долго гадать "почему так нахуй?". Почему же женщины так упорно задвигают значимость мужской красоты? Конкурирующих объяснений хватает: от эффекта социальной желательности в опросах до методологических искажений.
Но основной вклад, на мой вкус, вносит социальная дрессура. Мужчине предписано быть чуть красивее обезьяны, его задача — обеспечивать, строить и покорять, а на красивых — вещает стереотип — ведутся исключительно легкомысленные особы.
Женщина вступает в отношения с красивым — она блядь, которая повелась на внешку, жертва инстинктов, предписывающих ей нагулять потомство с лучшими генами, а взращивание отдать генам надёжным и заботливым.
И плевать, что это классические just-so stories: стоящие на голове эволюционные сказки, которые в качестве доказательства используют ровно то поведение, которое сами же пытаются объяснить.
Мужская сторона, впрочем, тоже не без своей медали (и грамоты!).
Многие мужчины принимают сказку за чистую монету, искренне веря, что недостатки внешности можно полностью или почти перекрыть иными достоинствами — статусом, юмором, заботой. В общем, тем, что женщины в опросах заявляют как значимое.
Частично — да, можно. Внешность не монопольный критерий. Луксмаксинг никто не отменял.
И никто не отменял регрессию к среднему, но об этом в другой раз.
Если вы просто компенсируете недобор по внешности, вы в среднем остаётесь там же, где были изначально, — только с большими затратами. Иллюзия, будто можно бесконечно достраивать привлекательность другими этажами, создаёт иллюзию в которой внешность не так уж и важна. Хотя последняя остаётся неустранимым фактором.
Здесь и начинаются гендерные срачи.
Если вы регулярно вменяете в вину женщинам, что ебаться они предпочитают с красивыми, а ресурсы жрать у тех, у кого ресурсы есть, вы неминуемо вынуждаете их оправдываться и врать: мол, неееет, мы на самом деле ценим харизму, ум и юмор, а не красоту. Так декларация окончательно отрывается от реальности, а разговор превращается в обмен карикатурами.
Если вы осуждаете мужскую склонность пройтись по бабам, то не ждите, что ваше собственное желание пройтись по хуям будет встречено с энтузиазмом и аплодисментами.
Нет, вам в очередной раз втолкуют, что мужчина — самец, а самка выбирает лучшие гены.
Как только женщина выбирает красивого и при этом обеспеченного — ей тут же припоминают, что она хочет и на ёлку влезть, и жопу не ободрать.
Когда мужчина ищет красивую, страстную, скромную и хозяйственную одновременно — это просто "здоровые предпочтения нормального мужика", а не шизофрения критериев.
Когда женщина ищет красивого, умного, харизматичного и обеспеченного — она не охуела, а просто знает себе цену.
Вы обречены вечно бегать в этом колесе, если не сможете его разрушить.
Обыгрывание впечатлений риска в это время становится чрезвычайно актуальным и по другим причинам. В это время физическое развитие ребенка позволяет ему начать отрываться от матери, отползать в сторону, менять ракурс взгляда на привычные веши, сталкиваться с их неизвестными свойствами. Однако возможность обследования среды еще явно неразрывно связана с сохранением тесного эмоционального и тактильного контакта с матерью. Во-первых, она сама стимулирует его к этим первым попыткам самостоятельности, рассматривая их как игру, во-вторых, замечено, что после каждого такого действия ребенок сам возвращается к матери и стремится получить тактильный контакт и эмоциональный отклик - свою порцию ласки, одобрения и восхищения его новыми умениями. Конечно, в норме он по большей части демонстрирует наличие "чувства края", но новое постепенно перестает его пугать и становится источником удовольствия, циркулярная активность уменьшается, ребенок действительно начинает экспериментировать.
Чем активнее становится малыш в обследовании среды, тем важнее для мамы становится возможность контролировать его действия. В данном случае она может опереться на уже отработанную до этого в совместных играх способность координировать эмоциональные оценки. Безопасность малыша начинает реально зависеть от того, насколько он может ориентироваться на эмоциональные реакции мамы и выполнять простые инструкции. В норме для ребенка второго полугодия жизни значимым становится различение похвалы, одобрения или укоризны, в то время как ранее для него была характерна более чуткая реакция на интенсивность эмоциональных проявлений взрослого (Лисина М. И., Мещерякова С. Ю., Сорокина А. И., 1983).
Подводя итог аффективного развития ребенка в период младенчества, мы можем сказать, что пройден огромный путь в развитии отношений с миром, сформирована система адаптации взрослый-ребенок. Взрослый продолжает отвечать за безопасность, принимает решения в неопределенных ситуациях, т. е. имеет дело с задачами первого и третьего уровней, а также помогает ребенку преодолевать дискомфорт и сохранять активность в отношениях с миром. В то же время в стабильных ситуациях в это время уже работают привычные, удобные обоим стереотипы выхаживания и эмоционального взаимодействия, и ребенок вносит активный вклад в разрешение задач второго и четвертого уровней. В рамках этих стереотипов происходит опредмечиваиие индивидуальных потребностей малыша, развиваются приемы взаимного привлечения внимания, координации эмоциональных оценок, т. е. инструментарий коммуникации.
Это создает аффективную основу для развития речи. Возможность объединения и взаимного обращения внимания на важные для обоих впечатления реализуется в закреплении указательного жеста, в отклике на свое имя. Ребенок не только пластично усваивает произнесение отдельных слов (они и раньше проскальзывали в его лепете), но и стабильно воспроизводит их в связи со сложившимися ритуалами взаимодействия (Bruner J., 1975), использует для инициации этих привычных форм, в речи малыша появляются первые слова-обращения ("мама", "дай"). Характерно, что ребенок с тяжелой формой аутизма, не имеющий устойчивых стереотипов в отношениях со средой и людьми, в этом возрасте продолжает пластично усваивать фонетически сложные слова, но произнеся их один раз, может больше никогда не повторить. Они как бы "всплывают и уходят на дно", потому что их воспроизведение действительно зависит от возможности привязать их к повторяющимся жизненным стереотипам, использовать как средство активного привлечения внимания близкого.
Таким образом, к году нормальный ребенок делает значительные шаги в развитии структур адаптации к стабильным условиям: 1) он, определяет свои предпочтения при закреплении аффективных стереотипов второго уровня и заставляет окружающих считаться со своими привычками; 2) формирует индивидуальные привязанности и разрабатывает свою манеру отношений с близкими; 3) возникает некоторая дифференциация и реципрокная координация его совместных со взрослым действий внутри единого жизненного стереотипа. С одной стороны, близкий получает возможность привлечь внимание ребенка, побудить к нужному действию и остановить нежелательное, с другой - малыш сам начинает направленно воздействовать на других. Эмоциональные реакции, обращение, взгляд на взрослого совмещаются с указательным жестом и направляющим словом.
Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000
На Пикабу 5 дней. Подскажите, что тут любят, а что терпеть не могут?
