Серия «Отношач»

В ответ на публикацию Хайд и её гипотезу гендерного сходства некий итальянский гражданин по фамилии Дель Джудиче опубликовал методологическую статью (разбор, которой тоже есть у нас: "Расстояние Махаланобиса против среднего d: Del Giudice et al. 2012"), в которой подверг критике то, как Хайд оценивала разницу между мужчинами и женщинами.

Джудиче привёл аналогию: расстояние между городом А и городом Б не равно среднему по широте, долготе и высоте, оно равно евклидову расстоянию, которое оказывается почти вдвое больше, чем наивное усреднение.

Джудиче предлагает сравнивать не по отдельным эффектам, а агрегировать их в многомерный показатель, реализацией которого является расстояние Махаланобиса. И оценка гендерных различий через подобный агрегированный показатель значительно отличается от среднего по отдельным эффектам: D = 2.71, что соответствует всего 10% пересечения между распределениями мужчин и женщин.

Зелл и коллеги в 2015-м году (статья на сайте) перепроверили эффекты: взяли 386 эффектов, 106 независимых мета-анализов и совокупную выборку свыше 12 миллионов человек. Средняя абсолютная разница между мужчинами и женщинами по всем 106 мета-анализам составляет d = 0.21, что по конвенции Коэна попадает в категорию малых эффектов и соответствует примерно 84% пересечению распределений.

Это почти те же цифры, что у и Хайд, но методология у Зелл намного строже, а данные получены и обработаны принципиально другим способом. То есть то, что обнаружила Хайд, видимо, действительно есть: разница в отдельных эффектах между мужчинами и женщинами мала.

Однако малость среднего не означает стабильность частного. Оказалось, что эффекты, вошедшие в мета-анализы, статистически гетерогенны. Другим словами, в одном исследовании мужчины были агрессивнее женщин, а в другом — наоборот.

Зелл и коллеги согласны с Джудиче в том, что типичное различие по отдельно взятой переменной мало что говорит о совокупном различии.

И основным своим вкладом считают подтверждение гипотезы о том, что межиндвидуальные различия сильнее и крупнее средних межполовых.

Наконец, конкретное объяснение того, почему в исследованиях мужчины и женщины слабо отличаются по отдельным эффектам, но сильно отличаются по совокупности, дали довольно именитые исследователи Элис Игли и Уильям Ревелл.

Охуеть, но об этом тоже есть статья на сайте: "Почему гендерные различия то малы, то велики: Eagly and Revelle (2022)"

Если коротко, то авторы предлагают объяснение через методологию сбора и анализа данных, которое не требует ответа на вопрос "кто прав?". Они говорят, что большая часть разрыва между их собственным выводом об агрегации и разницей между числами Хайд/Зелл и Арчера объясняется даже не логикой агрегации, а произволом в решениях о том, какие мета-анализы включать в обзор.

Также они показывают, что увеличение разницы при переходе от отдельных эффектов к многомерным — вполне закономерный паттерн. Даже те методики, которые не предназначены для поиска различий между полами, дают рост разницы при переходе от одиночных эффектов к агрегированным данным.

Даже больше: практически всегда агрегированные данные значительно больше, чем одиночные эффекты. Авторы проверили это на крупнейших одиночных эффектах: тому, какова разница в профессиях.

Есть наблюдение, которое гласит, что мужчины тяготеют к работе с вещами, а женщины — с людьми. Эта разница — одна из крупнейших в межполовых сравнениях: 0.93 и 1.01, — и даже этот эффект оказывается меньше многомерного D.

Если подытожить, то даже научные изыскатели не вполне понимают, как ответить на вопрос "какова разница между мужчинами и женщинами?". Многие исследователи склоняются к тому, что сам по себе вопрос сформулирован неправильно. А на неправильный вопрос любой ответ — неправильный.

Мы гарантированно знаем, что:

1. По одиночным эффектам разница между мужчинами и женщинами в основном мала.

2. По совокупным оценкам разница между мужчинами и женщинами велика.

3. Межполовая разница практически всегда меньше, чем разница между индивидами.

В принципе, мы можем сказать, что "в Х мужчины и женщины схожи" (то есть надо брать конкретное сравнение и смотреть на него), но это не означает, что мы схожи в принципе, вообще.

Предсказательная сила некоторых отдельных эффектов велика, а агрегированные данные подобным похвастаться не могут.

К счастью, то, что мы разные не является основанием для негативного отношения друг к другу. К сожалению, нередко именно различия выступают поводом не только негативно относить к противоположному (или своему) полу, но и выражать негатив дискриминацией в профессиях и отношениях.

ТГ • МАХъ • Донут

Это аргумент против объяснения разницы одной лишь культурой конкретного общества, но не доказательство биологической природы. Корреляционные данные между странами такого доказать не могут в принципе.

Есть и довольно свежий мета-анализ Frankenbach et al. (2022): крупнейший на сегодня мета-анализ, включивший 211 исследований, 856 эффектов и 610 тысяч голов в качестве испытуемых, который показал необработанный эффект g~0.69.

Если вы полезете проверять самостоятельно или попросите проверить нейронку, то неминуемо наткнётесь на то, что "ну это доказано, никаких сомнений".

Какие вообще могут быть вопросы? Вот устойчивый, воспроизводимый, кросс-культурный факт среднего-крупного размера. Об чём вообще речь?

Артефакты

Оказывается, если добавить в опрос детектор лжи, то сказка рушится. Дело даже не в том, что мы видим ложь испытуемых, а в том, что люди просто начинают давать более искренние ответы.

Alexander & Fisher (2003) продемонстрировали, что если давать одну и ту же анкету о сексуальном поведении в трёх разных условиях — 1) под угрозой, что экспериментатор увидит ответы; 2) анонимно; 3) и с "детектором лжи" — то люди отвечают по-разному.

Разница между полами была наибольшей под угрозой, что экспериментатор увидит ответы, средней в условиях анонимности и практически исчезала, если людей пугали детектором лжи — причём эффект был сильнее всего именно там, где действуют двойные стандарты (солоублажение и прон — то, в чём сознаваться менее социально приемлемо женщине, чем мужчине)

То есть мы видим, что часть измеренных различий — не разница в желании, а разница в готовности признать желание.

Вторым типом артефактов является проблема определения и измерения конструкта.

В исследовании Conley & Yang (2024) (это прямая полемика с Frankenbach) указано, что большинство исследований определяют секс как penile-vaginal intercourse, что как бы смещает измерение в сторону мужского опыта и потенциально хуже отражает то, что происходит у женщин.

Нужны вам отношения с партнёром? А если партнёр вас будет бить и унижать? Такие — не нужны. И мы знаем, что негативный опыт сказывается на желании.

Мужчины тоже начинают это чувствовать, я всё чаще слышу, что "женщины стали хреновые, руки опускаются, искать отношения желания нет".

Третий тип артефактов проще проиллюстрировать на аналогии средней температуры по больнице. Если в больнице с моргом равное количество мужчин и женщин, но по какой-то причине женщин в морге больше, то средняя температура по группе женщин окажется ниже.

Это не означает, что живые и здоровые женщины холоднее живых и здоровых мужчин. Просто групповое среднее — смесь подгрупп с разной причинной историей.

В исследовании Conley & Yang описано, что если часть женской выборки несёт опыт, системно снижающий желание (например, насилие или неудовлетворяющие партнёры), а у мужчин доля такого опыта меньше или его влияние на желание слабее, то среднее по группе будет "заражено" вкладом этой подгруппы.

Но с моргом всё очевидно: жив или мёртв, а с желанием всё гораздо сложнее. У желания такой границы нет. К тому же, причинность может идти в обе стороны: низкое желание может быть причиной худшего секса, а не только его следствием.

Так, это, вроде, четвёртый тип: попытка вычесть искажения. В исследовании Frankenbach была попытка статистически скорректировать эффект на предвзятость ответов (первый пункт), которая снизила разницу (с g=0.69 до 0.54). Разница не исчезла, но заметно снизилась именно за счёт того типа артефакта, который поддаётся прямой коррекции.

Conley & Yang в ответ указали на пункты 2 и 3, которые статистическая коррекция Frankenbach не затрагивает вообще, ибо они не связаны с искажением ответа, а связаны с тем, у кого и что вообще измеряется.

В том же 2024-м году Frankenbach с соавторами ответили на комментарий, в котором частично согласились, что асимметрия качества сексуального опыта может частично объяснять разрыв, но не согласились, что это устраняет эффект полностью, и защитили устойчивость своей меры к проверенным модераторам.

Короче, даже лучшая доступная сегодня оценка эффекта — это оценка, из которой вычтен только один из трёх известных источников искажения. Величина оставшегося эффекта после потенциального учёта пунктов — открытый вопрос, ответа с высокой уверенностью нет.

Масштаб всей хуйни

Даже необработанный g=0.69 означает по определению самой метрики, что межгрупповой сдвиг средних меньше, чем внутригрупповой разброс. В грубом приближении через нормальное распределение: вероятность, что случайно взятый мужчина покажет более высокий балл, чем случайно взятая женщина — около 69% против 50% при отсутствии разницы; около 25% женщин превышают среднего мужчину; перекрытие распределений — около 73%.

При скорректированном g=0.54 цифры смещаются в сторону ещё большего перекрытия.

Тот же паттерн наблюдался аж 20 лет назад в исследовании Хайда для десятков других психологических измерений: групповые различия почти везде малы-средни относительно внутригруппового разброса.

Физиологические данные (например, в работах Мередит Чиверс) с генитальной плетизмографией показывает, что у женщин корреляция между субъективным набуханием и генитальным откликом ниже, чем у мужчин. Плюс, генитальный отклик у женщин менее специфичен по объекту стимула.

Это с высокой долей вероятности означает, что связь между телом и осознаваемым желанием у женщин устроена иначе и менее интроспективно доступна. Про модель ответного и спонтанного желания уже писал.

Пора бежать. В следующей публикации расскажу о двух источниках, откуда есть пошла кулстори про то, что женщинам нужно меньше.

Подписывайтесь на ТГ: пишите вопросы, давайте ответы. Прости_хоспаде мах

Донут

Единственная вещь, которая в бытовом смысле ещё напоминает право, — это право на "нахуй", то есть право выйти из отношений, когда она перестаёт соответствовать твоим интересам. Всё остальное не имеет самостоятельного статуса и существует только пока поддерживается либо добровольным согласием, либо структурой отношений, в которой нарушение имеет последствия.

При этом под правилами понимаются не просто договорённости (ибо оные идут нахер в любом удобном случае), а именно поведение. Устойчивые и воспроизводимые паттерны поведения, воспроизводимость который видна в динамике.

И отсюда видно, что правила — это то, что продолжает работать после того, как обсуждение закончилось, а не то, что было сказано, не то, что обсуждалось.

Если поведение заявлено, но регулярно нарушается без последствий, то правила нет. Если поведение декларируется, но в конфликте каждый раз реализуется противоположное, правило тоже отсутствует.

Независимо от того, насколько часто и рьяно оно проговаривалось. И наоборот: если поведение стабильно воспроизводится, оно является правилом даже в том случае, если никогда не формулировалось словами через рот.

А дело всё в том, что поведение людей и правила, по которым они друг с другом обходятся, обусловлены структурой их отношений, важным элементом которой является баланс значимости.

У любого устойчивого правила есть только два источника удержания. Либо обе стороны заинтересованы в его соблюдении, потому что оно соответствует их текущим интересам, либо одна из сторон обладает такой позицией в системе, при которой нарушение становится для другой стороны слишком дорогим.

Например, женщина без дохода и своей квартиры, с двумя детьми и мужем, который "я работаю бииляя, квартира моя бииииля". Или омежка, который каким-то чудом начал отношаться с мамзель явно не своего уровня.

Правила в отношениях не равны между партнёрами и не являются симметричной системой. Они распределены в соответствии с балансом влияния, который в свою очередь определяется зависимостью, вкладом и заменимостью партнёров. Кто более зависим, тот чаще адаптируется под правила. Кто менее зависим, тот чаще эти правила фактически определяет, даже если формально это не проговаривается.

Поэтому разговоры о правах почти всегда маскируют отсутствие анализа структуры. Вместо того чтобы смотреть, за счёт чего удерживается то или иное поведение, люди подменяют это моральной формулой и начинают обсуждать, как должно быть.

Забудьте. В отношениях нет слоя "как должно быть" как самостоятельной реальности. Особенно для психолога, который занимается психологией. Вопрос "как должно быть" — вопрос этический, а не психологический.

Сегодня о том, как концепция непереносимости неопределённости стреляет в отношениях.

По умолчанию

Не совсем понимаю откуда, но обычно в литературе пытаются разъяснить, что негативное отношение к неопределённости является базовой, заводской настройкой. Убедительных доказательств не видел, обычно утверждается как аксиома.

Важно здесь то, что с большой долей вероятности вы и ваш партнёр будете информацию друг о дружке искажать в сторону угрозы. Под угрозой имеется ввиду отвержение, утрата интереса или измена.

• "Рабочий день закончился, а он задерживает и не звонит? Ну точно изменять поехал."

• "Молчит. Опять себя накручивает и придумывает повод для скандала".

Если это новые отношения (особенно, если это первые отношения), то в них человек ещё не успел убедиться в верности / неверности, надёжности / ненадёжности. Потому будет ревнив, обидчив и вообще арбузер.

В средних и длительных отношениях ситуация непредсказуема: в некоторых парах накапливается доверие друг к другу, а некоторые... Ну откройте ленту и почитайте.

Суета

Непереносимость неопределённости создаёт внутреннее напряжение. Люди по-разному с этим напряжением справляются (или не очень), но чаще всего подобное напряжение провоцирует проверяющее поведение.

Под угрозой оказываются смартфоны, компьютеры, ноутбуки, друзья, сам партнёр, жёны, дети, чашки, ложки. Непероносящий неопределённость гражданин (или гражданка) регулярно чекает телефон на предмет переписок с блядями (обоих полов), проверяет приложения и историю браузера, банковские приложения.

На терминальных стадиях человек начинает изучать вопрос того, как вывести на воду изменщинка: читает статьи, книги, смотрит видосики профайлеров и прочих чтецов лжи по мордам. На полке у таких людей могут появиться книги Пол Экмана, человек проверяет одежду, с секундной точностью выверяет время, необходимое партнёру, чтобы добраться из точки А в точку Б.

Может и капитальную проверку устроить, например, ставит ультиматумы и угрожает разрывом отношений. Иногда неявно угрожает, например, просто говорит, что нужно расстаться. Ищет таким способ подтверждение того, что его любят.

Замкнутый цикл

Негативные интерпретации вызывают действия, действия вызывают раздражение партнёра, который либо отвечает агрессивно, либо пытается дистанцироваться. И это усиливает тревогу.

Всё.

Чья это проблема? В корне: человека, который суетится. Но глобально это общая проблема. Если замечаете за собой, то stop it! Если замечаете за партнёром, то...

Телега

Во-первых, обратите внимание, что шаг по оси Х немного нарушен. Разница между 1950-м годом и 1970-м составляет 20 лет, а разницу между 2020-м и 2022-м сами можете посчитать. Поэтому на деле изменения не настолько резкие, но суть вы понимаете.

Во-вторых, ну невооружённым глазом видно, что пик разводов приходится на 2002-й год.

Дело в том, что по земле ходят не только дятлы, которые вступили в брак в один год и в тот же развелись, но и нормальные люди, которые в браке прожили достаточно немало. Средний возраст брака в России можно считать по-разному, но обычно указывают цифры от 5 до 9. Хуй с вами — пусть средний брак живёт три года, но явно не год.

Не забываем и о том, что существуют повторные браки. Росстат такую статистику, вроде, не публикует, но всякие вучёные пытаются считать. Оценивают от 20 до 40%.

Итак, в один год разводятся люди, которые поженились в разные годы (часто 5–10 лет назад). А вот в один год женятся те, кто только начинают свой путь. Например, в 2023 году развелось много пар из 2015–2018 годов, а браков стало меньше из-за демографической ямы 1990-х (рождаемость тогда упала).

Вот и получается механический рост разводов к бракам.

Представляете?

Конечно, демографы не зря свой хлеб едят. Они делают расчёты с поправкой: берут все браки, заключенные в одном году, и смотрят, сколько из них распалось за, скажем, 20 лет.

Да, много. Но никак не 80 и не 90. Это бред.

lvlup: сколько же браков распадается? Ну вот Ракша говорит, что 55%.

Ваши заявленные предпочтения почти не предсказывают реальную симпатию. А главный драйвер — не уникальное совпадение с вашим списком, а просто «хороший человек» по общим меркам.