Да-да, именно так. Великий художник Рембрандт, похоже, не был чужд плагиату.
И скопированный рисунок все это время был буквально у всех на глазах — на одной из самых известных картин Рембрандта "Ночной дозор".
"Ночной дозор" Рембрандта
Речь идет о фрагменте картины, а именно об этой собачке:
Эксперты пришли к выводу, что образ лающей собаки был вдохновлен титульным листом широко распространенной в то время книги о плотских соблазнах, иллюстрированной художником, поэтом и издателем Адрианом ван де Венне.
Иллюстрация Адриана ван де Венне
Провели даже дополнительный рентгеновский анализ картины Рембрандта, который выявил еще большее сходство между собаками. Кстати, в финальной версии «Ночного дозора» Рембрандт кое-что поменял в образе собаки.
Сравнить близко собачек Рембрандта и Адриана ван де Венне можно здесь.
В декабре 1565 года, после того, как испанский король Филипп II решил искоренить в своих нидерландских владениях протестантскую ересь, которая к тому времени обуяла большую часть их населения, группой нидерландских баронов был составлен протестный документ, вошедший в историю под названием "Компромисс дворян". Общим смыслом требований, предъявленных испанской короне, было уважение давних свобод Нидерландов в области религии и экономики. При этом подписавшие документ дворяне уверяли Филиппа II в своей лояльности и клялись, что они не посягают на королевскую власть, а лишь хотят предотвратить смуту в стране, которая неизбежно начнётся из-за выпуска нового религиозного закона.
5 апреля 1566 года длинная процессия из 300 нарочито скромно одетых аристократов представила в Брюсселе данный документ Маргарите Пармской, наместнице испанского короля в Нидерландах. Прочитав представленную ей петицию, Маргариту обуял страх, ведь все это очень сильно походило на мятеж против испанской короны. Заметив тревогу Маргариты, ее советник Шарль де Берлемон решил успокоить свою госпожу, сказав ей - "N'ayez pas peur, Madame, ce ne sont que des gueux" - "не бойтесь, мадам, они всего лишь нищие", — намекая на скромную одежду демонстрантов. Услышавшие данную реплики мятежные бароны в дальнейшем приняли словечко "гёзы" ("gueux" - нищие) как самоназвание и отчеканили медаль с изображением нищенской сумы, которую они стали носить как знак отличия.
Эмблема гезов.
Маргарита приняла петицию к рассмотрению и попросила несколько дней на раздумье. В ожидании ответа от регентши оппозиционные дворяне устроили в отеле "Кулембург" непрерывный банкет, который они назвали "Пир нищих". Один из самых уважаемых нидерландских баронов, Вильгельм Оранский, в данном мероприятие участия не принимал, так как не хотел портить свои отношения с королевским двором, к которому он сохранял лояльность. Именно к Вильгельму пришел посланник от Маргариты с требованием собрать главных авторов петиции и явиться на аудиенцию к регентше для получения ответа. Помимо самого Вильгельма, на прием должны были явиться граф Эгмонт, граф Хорн, а также граф Хогстратен. В момент получения письма первые трое обедали в доме Вильгельма, а Хогстратен куролесил на пиру в отеле "Кулембург". Туда-то и направилась знатная троица, чтобы забрать своего товарища. Как только они зашли в отель, главный организатор пира, нидерландский военачальник Хендрик Ван Бредероде, закричал приветствия в их адрес и поднес знатным господам чаши с вином. Пока они пили, весь зал наполнился громкими заздравными криками: "Да здравствуют гёзы!", "Да здравствует принц Оранский! Да здравствует Эгмонт! Да здравствует Хорн!". Вильгельм со своими спутниками совсем не хотели участвовать в данной попойке, а поэтому, как только к ним присоединился Хоогстратен, все трое поставили свои чаши на стол и ушли из зала, даже не поблагодарив хозяина празднества. Троица находилась на банкете не более пяти минут, однако этого времени хватило для того, чтобы записать их в гезы. На следующий день весь Брюссель обсуждал, как принц Оранский и графы Эгмонт и Хорн присоединились к празднику оппозиционных баронов и пили под тост "Да здравствуют гёзы! ".
Что же до ответа на "Компромисс", то Маргарита заявила дворянам, что в Испанию должна поехать делегация, чтобы объяснить Филиппу II положение дел в Нидерландах, а сама она на время этой поездки "приостановит осуществление самых крайних мер религиозной программы и будет соблюдать политику умеренности". Такой неопределённый ответ не слишком устроил протестовавших дворян, но все-таки они решили дождаться решения испанского короля. Однако время шло, но ответа от Филиппа II так и не поступало, вследствие чего нидерландские бароны решили перейти к активным действиям.
Маргарита Пармская и Вильгельм Оранский.
В августе 1566 года по Нидерландам прокатилась серия восстаний, в ходе которых мятежники нападали на католические храмы и уничтожали находившиеся в них статуи святых и иконы. В ряде мест были захвачены дворянские дома и замки, а также уничтожены долговые и арендные записи. Помимо этого, восставшие заставляли городские магистраты заключать с ними соглашения о свободе вероисповедания. К концу 1566 года в Нидерландах было разгромлено около 5,5 тысячи церквей, а в Антверпене, Турне и Валансьене повстанцы создали свои вооружённые отряды, которые взяли данные города под свой контроль. Пытаясь погасить смуту, Маргарита Пармская издала манифест, содержащий обещания упразднить инквизицию в Нидерландах, смягчить законы против протестантов, допустить ограниченную свободу кальвинизма, а также амнистировать всех участников восстания. Узнав о готовности регентши пойти на столь крупные уступки, часть дворян выступила с призывом прекратить мятеж, заявив о своей лояльности испанскому королю, однако очень скоро стало понятно, что власти их обманули. Лишившись своих предводителей, иконоборческое восстание было быстро подавлено, после чего Маргарита Пармская отказалась выполнять данные ею в манифесте обещания.
Окончательный отказ испанской наместницы соблюдать вольности нидерландского народа взбесил Вильгельма Оранского, вследствие чего весной 1567 года он уехал в Германию, чтобы собрать там наемную армию и с ее помощью освободить Нидерланды от испанского владычества. В поисках союзника против испанцев Вильгельм обратился к давнему врагу Дома Габсбургов, османскому султану Сулейману Великолепному, попросив у него финансовой помощи. Султан откликнулся на призыв и в дальнейшем в частных переписках с европейскими монархами даже утверждал, что считает себя религиозно близким протестантам, "так как они не поклоняются идолам, верят в единого Бога и, как и он сам, воевали против Папы и императора". Результатом такого тёплого ответа султана стало появления у гезов девиза - "Лучше турки, чем Папа", а морские гезы стали использовать в качестве своего флага красное знамя с полумесяцем, напоминающее турецкое знамя. На протяжении всей войны турки оказывали небольшую финансовую поддержку нидерландским повстанцам.
Значок морских гезов.
Испанский король в ответ на открытый мятеж своих нидерландских поданных отправил на его подавление 10-тысячное войско под руководством герцога Альба, который 8 сентября 1567 года сменил Маргариту Пармскую на должности испанского наместника в Нидерландах. Альба приехал в нидерландские земли с четкой инструкцией от Филиппа повелевавшей захватить всех почётнейших граждан страны и отправить их на смертную казнь, а их имущество конфисковать в пользу короны. Для суда над мятежниками был организован "Совет о беспорядках", в народе получивший название "Кровавый совет". В течение трёх месяцев Альба отправил на смерть около 1800 человек, причем на эшафоте можно было оказаться, даже если показания против подозреваемого в мятеже были обычной клеветой со стороны его врага или должника.
Прибыв в Нидерланды, Альба первым делом арестовал главных сподвижников Вильгельма Оранского - графа Эгмонта и графа Хорна. 5 июня 1568 года их провезли по улицам Брюсселя и возвели на эшафот. Эгмонта казнили первым, а поэтому граф Хорн, которого привели к палачу десятью минутами позже, видел, как тело его товарища накрыли черным бархатом, чтобы скрыть кровь. Не веря своим глазам, он ошеломленно произнес: "Неужели это ты лежишь там, друг мой? " Это были последние слова в его жизни - Хорн, как и его товарищ, был обезглавлен. Стоит отметить, что казнь Эгмонта и Хорна, которые до этого почти год находились в заключении, была ответом герцога Альбы на успешные действия брата Вильгельма Оранского, Людвига. 23 мая его небольшое войско неожиданно обратило в бегство испанскую армию близ города Гронинген, после чего разъяренный Альба и приказал казнить сподвижников принца Оранского
Победа армии Людвига над испанцами не принесла повстанцам никаких дивидендов. Гронинген им взять так и не удалось, а всего через два месяца их войско было разгромлено армией Альбы в Битве при Йемгуме, в которой сам Людвиг чудом спасся от плена, уплыв от врага по реке, протекавшей недалеко от поля сражения. В августе 1567 года Вильгельм, наконец набравший войско вслед за братом, также вторгся в Нидерланды, однако, как и Людвиг, потерпел в этом деле неудачу. После нескольких стычек с испанской армией у Вильгельма кончились деньги на выплаты жалования наемникам, в результате чего он был вынужден распустить свое войско и вернуться в Германию. После этого испано-нидерландская война перешла в вялотекущую фазу.
Казнь Эгмонта и Хорна.
На море близ Нидерландов появились морские гезы, по сути представлявшие собой пиратов, которые стали нападать на испанские корабли. Их команды состояли из разного сброда, набранного во Франции, Англии и, разумеется, в самих Нидерландах. Пиратские успехи морских гезов постепенно вновь наполнили пустую казну Вильгельма в преддверии его очередного наступления на испанцев.
В нидерландских лесах орудовали лесные гезы, главной задачей которых стала партизанская борьба с испанскими войсками, чиновниками и католическим духовенством. Бесконечный разбой наносил испанской казне чудовищный урон, вследствие чего герцог Альба решил обложить Нидерланды новыми налогами, что вновь раскалило атмосферу в стране. В пользу этого решения сыграл и тот факт, что испанские корабли, нагруженные золотом для выплаты зарплаты армии, попали в шторм, от которого они попытались укрытьсяв в английских портах. Однако в это время Англия и Испания находились в состоянии холодной войны из-за разного взгляда на христианскую веру, в результате чего английская королева Елизавета, недолго думая, приказала конфисковать все золото на борту испанских кораблей.
Весной 1572 года на севере Нидерландов против испанских властей вспыхнуло очередное восстание, в ходе которого повстанцы сумели захватить город Брилле. Вслед за этим на сторону восставших перешло еще несколько городов, вследствие чего герцог Альба, чувствующий, что он окончательно теряет контроль над Севером, направил туда свою армию. В ходе карательного похода испанские войска жесточайшим способом возвращали мятежные города под контроль испанской короны. Так, 17 ноября 1572 года испанцы убили всех жителей города Зютфен, а 1 декабря та же участь постигла горожан из Нардена. Жестокое подавление мятежа, как это часто бывает, вместо того, чтобы напугать другие города и предотвратить их присоединение восстанию, наоборот, лишь озлобило население по отношению к испанцам и спровоцировало их на бунт.
Зверства испанцев в Нидерландах.
Большинство городов в северных провинциях объявили о своей лояльности к повстанцам и выказали полную поддержку Вильгельму Оранскому, которого они назначили штатгальтером Голландии, Зеландии, Фрисландии и Утрехта, передав ему в руки всю исполнительную власть. Сам же Вильгельм для полного единения с восставшими нидерландцами перешел из католичества в кальвинизм.
Видя, что северная часть Нидерландов стремительно уходит из-под его контроля, Филипп II снял герцога Альбу, не сумевшего справиться с мятежом, с поста наместника Нидерландов и назначил на его место Луиса де Рекезенса. Впрочем, новый регент также не сумел переломить ситуацию, во многом из-за того, что его армия испытывала хронические проблемы с выплатой жалования. Постоянные нападения на испанские корабли со стороны морских гезов, а также действия английских пиратов, грабивших суда, перевозившие золото из колоний в Новом Свете в Испанию, привели испанскую корону к фактическому банкротству. Взбешенные многомесячной задержкой зарплаты испанские солдаты вместо подавления восстания на Севере решили заняться грабежом на подвластном им Юге, чтобы пополнить свои опустевшие карманы.
В ноябре 1576 года испанцы напали на один из самых богатых европейских городов, Антверпен - финансовый центр тогдашней Европы, и подвергли его чудовищному грабежу, за три дня убив свыше 10 тысяч человек и уничтожив более 600 домов. По сообщению хрониста: "испанцы не разбирали ни возраста, ни пола, ни богатых, ни бедных... они перерезали множество детей... К церквям и церковным дворам они относились с таким же уважением, как мясник к своей скотобойне. Иезуитам приходилось отдавать им деньги, а всем другим монастырям - хлеб и еду. Через три дня в Антверпене не осталось ни денег, ни ценностей, кроме тех, что оказались в руках убийц и грабителей, потому что каждый "дон Диего" должен был пройтись по улицам Антверпена со своей шлюхой, увешанной золотыми цепочками и браслетами".
После этого инцидента, вошедшего в историю под названием "Испанская ярость", Антверпен пришел в упадок и так и не смог вернуть себе былого величия. Европейские купцы переориентировали все свои сделки на Амстердам, что в последствии позволило ему сильно разбогатеть и стать столицей Нидерландов.
Резня в Антверпене.
Результатом испанского террора стало то, что к восстанию против Филиппа II вскоре присоединились 16 из 17 нидерландских провинций. Лишь один Люксембург оставался в стороне от надвигающийся революции. Осенью 1576 года между северными и южными провинциями было заключено соглашение, вошедшее в историю под названием "Гентское умиротворение". Оно предусматривало совместное выступление провинций против испанской армии, сохранение католицизма на Юге и кальвинизма на Севере страны, а также отмену распоряжений и конфискаций, проведенных герцогом Альбой. В результате подписанного договора Вильгельм Оранский получил пост председателя Государственного совета объединённых Нидерландов.
Узнав о таких новостях, Филипп II с помощью поставок золота из Нового Света, которые на этот раз благополучно добрались до берегов Испании, набрал новую армию и направил ее Нидерланды. Во главу войска он поставил своего сводного брата Хуана Австрийского, которого он также назначил нидерландским наместником. Прибыв в Нидерланды, Хуан принял все условия "Гентского умиротворения", а 12 февраля 1577 года подписал так называемый "Вечный эдикт", в котором он обещал вывести испанские войска из Нидерландов в обмен на признание нидерландцами его наместнических полномочий и восстановление прав католической церкви. Однако почти сразу стало понятно, что Хуан не собирается выполнять условия собственного эдикта. Уже в июле 1577 года регент объявил Генеральные штаты и принца Оранского низложенными за предательство короля Филиппа II, после чего испанские войска захватили цитадель Намюра, возобновив таким образом военные действия.
Испанские войска в Нидерландах.
31 января 1578 года армия дона Хуана наголову разгромила армию повстанцев при Жамблу, после чего испанский наместник приказал казнить всех взятых на поле боя пленных. Казалось, что перевес в войне вновь оказался на стороне испанцев, и теперь они смогут окончательно подавить мятеж на нидерландских землях, однако вскоре их войска вновь столкнулись с финансовым голодом. Дело в том, что Филипп II неожиданно начал подозревать своего брата Хуана в желании провозгласить Нидерланды отдельным государством, а себя нидерландским королём, в результате чего он перестал присылать ему военную и финансовую помощь. Такая ситуация, безусловно, должна была сыграть на руку нидерландцам, однако, к большой радости испанского короля, 1 октября 1578 года его брат Хуан внезапно скончался от неизвестной болезни всего лишь на 34 году жизни. Новым же наместником Нидерландов стал его племянник Александр Фарнезе.
После своего назначения новый регент первым делом вступил в переговоры с дворянством южных провинций, пытаясь вывести их из союза с Севером, что вскоре ему и удалось сделать. Дворяне на Юге по большей части были католиками, и их страшно раздражало то, что им приходится считаться с мнением лютеран на Севере, большинство из которых к тому же были безродными торговцами, пришедшими к власти благодаря своему капиталу. Южные провинции, присоединяясь общему восстанию, хотели лишь добиться от испанского короля уважения собственных свобод, но ни в коем случае не выступали за религиозные реформы или за выход Нидерландов из-под испанского владычества. Понимая это, Фарнезе пообещал южным дворянам после подавления мятежа на Севере вывести испанские войска из Нидерландов и в будущем соблюдать все права, вольности и привилегии нидерландских провинций. 6 января 1579 года в городе Аррасс представители южных провинций (Эно, Артуа, Камбре, Намюр, Люксембург, Лимбург, а также фландрские города Лилль, Дуэ и Орши) издали декларацию, в которой они признали Филиппа II своим единственным сувереном, а католицизм - единственной религией.
В ответ на такие действия уже бывших союзников северные провинции 23 января 1579, в свою очередь, подписали "Утрехтскую унию", которая фактически объединила в одно государство провинции Голландия, Зеландия, Утрехт, Гронинген, Гельдерн, Оверэйссел и Фрисландия. Города Южных Нидерландов, Брюгге, Гент, Антверпен и Брюссель также поддержали "Утрехтскую унию" Севера и присоединились к ней. Таким образом, Семнадцать нидерландских провинций оказались окончательно разделены на две части - на восставший против испанского владычества Север и покорившийся испанскому королю Юг.
Вскоре Генеральные Штаты северных провинций опубликовали "Акт о клятвенном отречении", провозгласивший, что испанский король Филипп II не исполнил своего священного долга перед Нидерландами, а поэтому он более не является их законным монархом. После этого был создан специальный совет, который должен был рассмотреть кандидатов на место нового протектора страны, так как без покровительства сильного союзника отделившиеся провинции навряд ли долго могли противостоять могущественным испанцам. После долгих размышлений выбор нидерландской знати пал на Франсуа Анжуйского, брата французского короля Генриха III. Это решение было обусловлено от части тем, что Франсуа был предполагаемым женихом английской королевы Елизаветы, и в случае их брака нидерландцы могли рассчитывать на помощь сразу и от французов, и от англичан. Однако вследствие того, что Елизавета испытывала патологический страх перед институтом брака, данный союз так и не состоялся.
Как бы то ни было, Франсуа все же был объявлен покровителем Объединенных провинций Нидерландов и вскоре прибыл во вверенные ему земли. Там он быстро понял, что местные бароны отнюдь не собираются отдавать в его руки всю полноту власти. В официальном документе, утверждающем его покровительство над Нидерландами, Франсуа значился под титулом "принц и господин". Когда он поинтересовался у присутствующих баронов, почему не суверен, ему ответили, что слова "суверен" в голландском языке просто нет... Франсуа, который не мог проверить это утверждение, пропустил этот пункт, однако тут же высказал новые возражения по поводу пункта, запрещавшего ему назначать министрами иностранцев и оставлявшего за Штатами последнее слово при выборе его советников. На это ему ответили, что таков порядок, всегда существовавший в Нидерландах, от которого отошел только король Испании. В конечном итоге Франсуа все же подписал документ, планируя в будущем при удобном случае все-таки утвердить всю полноту своей власти в Нидерландах.
Франсуа Анжуйский.
В 1583 году Франсуа решил совершить переворот и отстранить Вильгельма Оранского, а вместе с ним и все Генеральные Штаты от власти. Его план состоял в том, чтобы небольшими силами личной армии быстро захватить город Антверпен и арестовать находившегося в нем Вильгельма. 18 января Франсуа привел свои войска к Антверпену с тем предлогом, что город нуждается в его защите, но горожане из осторожности отказались пустить солдат за стены. На следующее утро Франсуа с небольшой свитой въехал в город и заявился в дом к Вильгельму с невинной просьбой после полудня принять участие в смотре его войск в окрестностях города, однако принц Оранский благоразумно отказался от предложения. После полученного отказа Франсуа поехал обратно в свой лагерь, но когда перед ним и его свитой распахнулись городские ворота, его спутники подняли пистолеты и застрелили караульных. В открытые ворота тут же ворвались французские отряды, которые, впрочем, наткнулись на ожесточенное сопротивление местных жителей. Как только французы въехали в город, ворота Антверпена захлопнулись, и горожане принялись осыпать неприятеля с крыш и из окон камнями, палками и прочими тяжёлыми предметами, а городской гарнизон открыл по ним смертоносный огонь. В результате начавшейся бойни только нескольким французам, включая самого Франсуа Анжуйского, удалось бежать, а свыше 1500 солдат погибли от рук разъярённых жителей Антверпена.
После постигшей его неудачи Франсуа бежал из Нидерландов обратно во Францию. Узнав о произошедшем в Антверпене, мать Франсуа, Екатерина Медичи, написала ему в письме: "Лучше бы тебе было умереть в юности. Тогда ты бы не стал причиной смерти стольких отважных, благородных людей..." 19 июня 1584 года, находясь во французском городе Шато-Тьерри, 29-летний Франсуа Анжуйский неожиданно скончался от неизвестной болезни.
Король Испании Филипп II тщетно пытается оседлать корову, изображающую Нидерланды. Королева Елизавета I кормит её, пока Вильгельм Оранский держит её за рога. Сама корова испражняется на герцога Анжуйского, который держит её за хвост.
Вскоре после смерти "покровителя Нидерландов" умер и главный двигатель нидерландской революции Вильгельм Оранский. Еще 15 марта 1580 года испанский король Филипп II своим эдиктом объявил Вильгельма вне закона и призвал "каждого верного католика убить принца Оранского", объявив за его голову вознаграждение в 25 тысяч экю, амнистию за прежние преступления и предоставление титула дворянина. В течение 4 лет на Вильгельма произошло несколько покушений, которые он, впрочем, благополучно пережил, однако вскоре он повстречался с Бальтазаром Жераром, который с юности был ревностным католиком и горячим поклонником политики испанского короля Филиппа II. Узнав, что его кумир дал добро на убийство Вильгельма, Жерар вступил под именем Франца Гюйона на службу к принцу Оранскому и начал готовить план его убийства.
10 июля 1584 года он проник в резиденцию Вильгельма под предлогом получения пропуска для деловой поездки и, улучив момент, спрятался в тёмном углу лестницы, выжидая, пока мимо него пройдёт Вильгельм. Поздно вечером Вильгельм действительно прошел мимо спрятавшегося убийцы, провожая своего товарища Роджера Вильямса, с которым он обсуждал дела. Увидев принца, Жерар незамедлительно выстрелил в него почти в упор. Вильгельм, прислонившись к стене, сказал: "Боже мой, сжалься над моей душой, Боже мой, сжалься над этим бедным народом",- после чего скатился на пол и умер.
Что же до убийцы, то он бросился бежать, однако, споткнувшись о мешок с мусором упал и был схвачен стражей. Когда стражники в гневе назвали его предателем, он ответил: "Я не предатель, я верный слуга моего господина! " - "Какого господина? " - спросили его. - "Его величества, короля Испании", — ответил Жерар. Через 4 дня после совершения преступления Жерар был подвергнут чудовищной казни. Сначала он был жестоко избит кнутом на дыбе, после этого его привязали к столу, его раны полили мёдом, а рядом поставили козла, в расчёте на то, что это "нечистое" животное будет слизывать мёд с ран своим шершавым языком, причиняя боль жертве. После этого Жерара обули в тесные сапоги, которые затем нагрели на огне, в результате чего они сжались и сломали ему кости. Затем его одели в пропитанную спиртом одежду и подожгли. В промежутках между пытками его держали скованным в шар, чтобы лишить его сна и отдыха. Подобные издевательства и пытки продолжались три дня, после чего он был, наконец, казнён четвертованием. Сам Жерар и во время суда, и во время пыток проявил редкое мужество и силу воли, не выказывая страха и не прося о смягчении приговора.
Казнь Жерара Бальтазара.
После смерти Вильгельма Генеральные Штаты назначили его сына, Морица Оранского, на должность штатгальтера Голландии и Зеландии. За время своего правления Мориц провёл в Северных Нидерландах военную реформу, результатом которой стало создание одной из первых в мире профессиональной хорошо обученной армии. С ее помощью Мориц одержал ряд побед на суше и на море и фактически освободил Соединённые провинции от испанских войск. Именно при нем сформировались современные границы Нидерландов.
В 1609 году после нескольких десятилетий войны между отстоявшими свою независимость Соединёнными провинциями и оставшимися под испанским контролем Южными Нидерландами, наконец, было объявлено перемирие сроком на 12 лет. Так как испанская корона за это время официально так и не признала независимость Севера, после окончания перемирия в 1621 году война возобновилась вновь, став частью более масштабной Тридцатилетней войны, о которой и пойдёт речь в следующем цикле.
После смерти бургундского герцога Карла Смелого в 1477 году в Европе вспыхнула ожесточенная война за бургундское наследство. Унаследовавшая герцогство дочь Карла Мария немедленно столкнулась с агрессией французского короля Людовика XI, который, увидев благоприятную возможность, наконец, присоединить столь желанную Бургундию к французским территориям, немедленно собрал армию и с ее помощью аннексировал большую часть территории герцогства. Вслед за этим он предложил двадцатилетней Марии стать супругой его семилетнего сына дофина Карла, чтобы официально закрепить бургундские земли за французской короной, однако это предложение не встретило энтузиазма среди бургундской знати, боявшейся потерять свою независимость. В результате долгих размышлений было решено выдать Марию замуж за Максимилиана Габсбурга, сына императора Священной Римской империи Фридриха III, что в конечном итоге привело к войне между Францией и домом Габсбургов.
Спустя 4 года ожесточенных сражений 23 декабря 1482 года между противниками был заключён мирный договор, по которому Бургундское государство было разделено - Франция присоединила к себе непосредственно Бургундию, а также области Пикардия, Франш-Конте, Шароле и Артуа, а Габсбургам отошли Бургундские Нидерланды, состоявшие из 17 провинций. В 1549 году император Священной Римской империи Карл V издал Прагматическую санкцию, по которой Нидерланды исключались из состава империи и становились наследственным владением рода Габсбургов.
При Карле V, который помимо императорской короны носил еще и корону Испании, Нидерланды пережили настоящее экономическое чудо. В силу своего выгодного географического положения эта страна превратилась в морские ворота, открывавшими путь к колониям Испании в Новом Свете, в результате чего нидерландские провинции стали стремительно богатеть благодаря огромным доходам от трансатлантической торговли. В эпоху правления Карла V Нидерланды пользовались широкой автономией и практически не замечали на себе гнета габсбургской династии, однако вскоре хорошие времена для нидерландцев закончились.
В 1556 году Карл V неожиданно решил отречься от всех своих титулов и разделил огромную империю Габсбургов между своими братом Фердинандом, которому отошла Священная Римская империя, и своим сыном Филиппом II, получившим Испанию с ее владениями в Америке, Африке, Италии и в Нидерландах. В отличие от своего отца, Филипп не желал терпеть своенравия нидерландской знати и смотреть на то, как она обогащается за счет торговли с его колониями. Новый король обложил нидерландцев огромными налогами, а также, будучи фанатичным католиком, стал яростно бороться с протестантизмом, в то время широко распространившимся в Нидерландах. В конечном итоге все это привело к восстанию нидерландской знати против испанского владычества, которое возглавил Вильгельм Оранский.
Вильгельм I Оранский, 1555 год.
Вильгельм родился 24 апреля 1533 года в городе Дилленбурге в немецком графстве Нассау. Он был старшим сыном графа Нассау-Дилленбургского Вильгельма Богатого, который около 1530 года увлекся протестантизмом, в результате чего крестил своего наследника в лютеранской вере. Несмотря на свое прозвище и знатность рода, Вильгельм отнюдь не был средневековым олигархом, так как основная часть семейного наследства Нассау досталась не ему, а его старшему брату Генриху, который благодаря женитьбе на даме из знатного французского рода Шалон присоединил к своим владением еще и независимое княжество Оранж (Оранское), расположенное в центре Франции.
После смерти Генриха все его земли унаследовал его сын Рене, ставший графом Нассау и князем Оранским. В 1544 году Рене, состоявший на службе императора Карла V, принял участие в военном походе имперских войск во Францию, произошедшем в рамках Итальянских войн. Так как у Рене не было детей, перед отъездом на войну он составил завещание в пользу своего 11-летнего двоюродного брата Вильгельма. Он написал этот документ в угоду Карлу Пятому, который не желал, чтобы большое наследство Рене из-за какого-нибудь неблагоприятного случая досталось его дяде Вильгельму Нассау-старшему, исповедовавшему протестантизм. Наследника-ребенка же в случае чего можно было легко перекрестить в католическую веру. Император как воду глядел, ибо несчастье действительно случилось - в июле 1544 года Рене погиб от пули под стенами французского города Сен-Дизье.
В результате этого происшествия 11-летний Вильгельм в одночасье превратился в одного из богатейших аристократов Европы, унаследовав от погибшего двоюродного брата княжество Оранское, примерно четверть Брабанта, большие участки территорий Люксембурга, Фландрии, Франш-Конте и Дофине, а также графство Шароле – земли, приносившие доход 170 000 ливров в год.
Княжество Оранское.
В 1545 году Вильгельм переехал на ПМЖ в Брюссель ко двору императора Карла, который решил принять личное участие в воспитании принца Оранского. Император, как и планировал, первым делом перекрестил Вильгельма в католическую веру. За следующие 10 лет при императорском дворе Вильгельм стал одним из главных приближённых Карла и получил от того кучу военных и гражданских титулов. Так, в 19 лет он стал генерал-лейтенантом имперских войск, находившихся в Нидерландах. За год до этого Вильгельм по настоянию императора женился на дочери богатого графа ван Бюрена Анне, благодаря чему добавил к своим регалиям еще и графский титул ван Бюрен, принесший ему значительные земельные владения в Нидерландах.
25 октября 1555 года искалеченный подагрой Карл V объявил представителями Генеральных Штатов Нидерландов, что он решил отречься от всех своих титулов, а поэтому передает нидерландский трон своему сыну Филиппу (16 января 1556 года Карл отрекся от испанской короны также в пользу своего сына Филиппа, а 7 сентября от императорской короны в пользу брата Фердинанда I). После отречения Карл удалился в испанский монастырь Юсте, где и скончался 21 сентября 1558 года. Перед отъездом в монастырь Карл предосторожил своего сына от внезапных перемен во вверенных ему землях, настойчиво убеждая Филиппа уважать менталитет народа и назначать для управления Нидерландами только нидерландцев или, по крайней мере, не испанцев.
Филипп II.
Нидерланды того времени, по сути, представляли собой спутанный клубок графств, герцогств и земельных владений. У каждой из семнадцати нидерландских провинций были свои собственные привилегии, своя высшая и низшая, знать, а города, расположенные на их земле, имели собственные, не зависевшие ни от кого суды, гильдии, торговые советы и т. д. Даже единого языка в семнадцати провинциях не было: в десяти из них говорили по-голландски, в шести по-французски, а семнадцатую Фландрию, эти языки делили между собой. Благодаря прибыли от торговли с Новым Светом в Нидерландах произошла настоящая капиталистическая революция, в результате которой южная часть страны подверглась сильной индустриализации. Вследствие этого во власти южных провинций прочно укрепились владельцы мануфактур, а также хозяева угольных шахт и железных рудников. Быстро рос и финансовый сектор. Так, в городе Антверпен, что во Фландрии, расположился крупнейший "денежный рынок" всего известного тогда мира, на котором проходило большинство переговоров о крупных займах среди европейских магнатов и купцов.
Север Нидерландов был еще сельским, но и там вдоль побережья росли прекрасные города, основой жизни которых были рыболовство и торговля. Так, Амстердам, самый крупный из северных портов, был центром поставки зерна для всей Европы, а город Дордрехт был таким же центром поставки рейнских вин. Несмотря на активно растущую власть магнатов, в Нидерландах процветал и старый дух дворянства, которое считало испанских грандов, под чей контроль не посчастливилось попасть их стране нищими выскочками. Сами же нидерландцы, наоборот, считали себя первым во всех отношениях народом Европы – это они писали лучшие картины, делали лучшие витражи и самые роскошные гобелены, а также писали лучшую церковную музыку. Это у них, по крайней мере, по их собственному мнению, были самые грандиозные здания, самые прекрасные города, самые крупные порты и самые благородные рыцари. Да и, в конце концов, это их страна была центром и рынком всего мира. Что же до Испании, то, по мнению нидерландцев, она еще полвека назад была "никому не известной второсортной европейской страной".
Амстердам.
Несмотря на явную разрозненность интересов провинций, в Нидерландах существовал прообраз государственного Парламента в виде Генеральных Штатов. При обсуждении важного государственного вопроса в каждой из провинций собирались свои Штаты, которые затем посылали своих представителей в Брюссель, фактическую столицу тогдашних Нидерландов. Там делегаты высказывали свое мнение королю, затем выслушивали его мнение, после чего возвращались в свои провинции, чтобы рассказать о нем своим местным Штатам, и возвращались в Генеральные Штаты с ответами. Если ответы были неблагоприятными, правительству приходилось начинать все снова. Такая система ужасно раздражала Филиппа II, ведь чтобы принять в Нидерландах тот или иной закон, ему приходилось ждать по несколько месяцев.
Летом 1559 года Филипп запросил у Генеральных Штатов субсидию сроком на девять лет, что вызвало огромное недовольство нидерландской знати. После долгих споров на заседании Штатов Вильгельм Оранский, сохранивший свой высокий статус при королевском дворе и при Филиппе II, все же убедил своих коллег предоставить королю запрашиваемую субсидию, однако вместе с ней Филиппу было передано заявление, подписанное "первыми людьми" Нидерландов, с требованием убрать с их территории испанские войска и закрепить в документах освященные временем права этой страны. По сообщению хрониста, пока Филипп читал это требование, Вильгельм, доставивший данный документ королю, играл с одним королевским придворным в шахматы. В разгар партии к ним подошел некий испанский дворянин и сообщил, что в этот момент Филипп готовится устранить всех, кто подписал петицию при первом удобном случае. Скорее всего, данный рассказ просто вымысел хрониста, но в целом он очень хорошо передает то чувство, которе испытал Филипп II при ознакомлении с требованием нидерландской знати. Как бы то ни было, Филипп в обмен на субсидию все же пообещал вывести испанские войска из Нидерландов.
Филипп II (король Испании с 1556 по 1598 годы) обвиняет принца Вильгельма Оранского в настраивании местной знати против испанской короны.
В августе 1559 года раздраженный Филипп покинул Нидерланды, чтобы сосредоточиться на делах в Испании. Регентшей Нидерландов на время своего отсутствия он назначил свою сестру по отцу Маргариту, герцогиню Пармскую, которая родилась и была воспитана на нидерландской земле. При Марии вскоре был создан Малый тайный совет, в который вошли исключительно происпански настроенные аристократы, а его главой стал ближайший советник Филиппа II Антуан де Гранвель. Таким образом испанский король пытался задвинуть оппозиционных баронов на второй план.
В 1565 году Филипп решил искоренить в Нидерландах протестантскую ересь. Испанский король потребовал от нидерландцев соблюдать все постановления Тридентского собора (XIX Вселенский собор Римско-католической церкви, проходивший с 1545 по 1563 год в городе Тренто на севере Италии), что означало введение в Нидерландах запрета на чтение, хранение и распространение произведений протестантских проповедников, а также установление наказания за поддержку ереси вплоть до смертной казни. Это стало настоящим ударом для нидерландцев, ведь к тому времени большинство из них стали приверженцами кальвинизма.
Учение французского теолога Жана Кальвина начало распространяться в Нидерландах после 1520 года и довольно быстро охватило всю страну. Это произошло во многом из-за того, в Нидерланды из Англии и Германии стали переезжать многие кальвинисты, бежавшие от репрессий тамошних властей и продолжившие проповедовать доктрины своей веры уже на нидерландской земле. Среди прочего, кальвинисты отрицали посредничество католической церкви в деле спасения душ прихожан, считая, что Бог ещё до сотворения мира избрал одних людей к спасению, а других - к вечной погибели, поэтому ни какие усилия не могут спасти тех, кто обречён на погибель. Также последователи Кальвина выступали за упразднение монашества, почитания святых икон и пышного католического культа. Это находило серьёзный отклик в душах простых крестьян и горожан, в конец уставших от католической церкви с её бесконечными поборами и непристойным поведением высших сановников, которые даже не создавали видимость жизни по церковным заветам.
Жан Кальвин.
Вслед за простым народом идеями кальвинизма пропиталась и высшая аристократия Нидерландов, также не горевшая желанием делиться своими деньгами с католической церковью. Узнав, что Филипп II планирует фактически запретить исповедовать протестантизм в их стране, нидерландские аристократы решили, что пора положить конец испанскому господству над Нидерландами.
Гёзы («нищие») — участники антииспанской революции в Нидерландах, которые с 1566 по 1576 год боролись против испанского правления в Нидерландах, католической церкви и чиновников-некальвинистов, в их числе самая большая группа гёзов воевала на море и называлась морскими гёзами. Девизом морских гёзов был «Liever Turks dan Paaps» («Лучше турки, чем паписты») либо «Liever Turksch dan Paus» («Лучше турки, чем Папа»), а их символом был полумесяц на красном знамени (как у Османов).
Также гёзы носили серебряные медальоны в виде полумесяца с тем же девизом. Нидерландцы в средние века были людьми совсем иного сорта нежели нынешнее население Голландии и Бельгии, заслужившие по всей Европе репутацию весьма беспокойного народа. Засилье римско-католической церкви, высокие налоги и централизация власти привели к Восстанию в 1568-м году семнадцати провинций против Испанской империи, находившейся тогда на пике своего могущества. Эти события известны в истории как Нидерландская революция, или Восьмидесятилетняя война..
Нужно понимать, насколько радикальным было подобное обращение голландских повстанцев к символике Османов. В средневековой Европе распространялись легенды о «варварстве» и «дикости» магометан, печатались антиисламские книги, постоянно звучали призывы к крестовым походам (которые рассматривались как средство единства христиан). Для христианина тех времен, понятие «сарацин» было равнозначно понятию «язычник», а то и хуже. И тут появились люди, называющиеся себя Морскими Нищими, носящие на одежде серебряные медальоны с полумесяцами (символами антиримской борьбы) и кричащие, что Султан лучше Папы…
Для протестантов тогдашней Европы обращение к Османской символике было не случайным и выходило за рамки обычного протеста. Османский девлет среди всех европейских диссидентов пользовался большой популярностью и как враг католической империи, и как пример справедливого и веротерпимого общества, где различные религиозные секты (анабаптисты, гугеноты и др.) могли найти себе убежище. Многие фламандцы говорили о том, что предпочли бы жить под властью мусульман, чем под властью католиков-испанцев.
(с) М.Миноченко Еще до начала войны кальвинисты пристально следили за противостоянием Османов и Габсбургов. А после того, как война началась, Семнадцать провинций оказались практически в изоляции, без всякой поддержки со стороны европейских стран. Голландский принц Вильгельм Оранский еще в 1566-м году отправил в Стамбул посольство за помощью.
Османский девлет предложил прямую военную помощь повстанцам, во-первых, через связь Иосифа Нази с протестантами в Антверпене, а во-вторых, через письмо Сулеймана Великолепного «Лютеранам» во Фландрии с предложением помощи войсками по первой просьбе. Сулейман даже утверждал, что считает себя религиозно близким протестантам, «так как они не поклоняются идолам, верят в единого Бога и воевали против Папы и императора» В своем письме он обещал, что «силы Османов скоро так ударят по Филиппу II, что у него не будет времени даже подумать о Фландрии».
Однако султан умер в том же году. Уже в 1574-м году флот султана Селима II, состоявший из испанских морисков и алжирских пиратов, обрушился на Тунис. Испания получила второй фронт, Тунис был для нее потерян, а давление на Фландрию существенно ослабло. В следующем году Испания объявила о своем банкротстве, и это уже было началом конца империи Габсбургов. Османы же продолжали оказывать поддержку Голландии вместе с французами и англичанами, а также поддерживали протестантов и кальвинистов, как один из способов противостояния Габсбургам в Европе.
Увы, Реформация породила новых идолов. Настоящего обращения к Исламу не произошло, а место яростных гёзов заняли вилдерсы и фортайны.
Евреи из одной семьи 75 лет управляли карибским островом Аруба – за это время он стал автономным и расцвёл. На «острове счастья» миллионы туристов.
О таких местах говорят: райский уголок. 320 солнечных дней в году, температура воды и воздуха всегда 26–29 градусов выше нуля, огромные песчаные отмели. Все это делает остров Арубу в Карибском бассейне одним из центров мирового пляжного туризма.
Евреи появились здесь в XVI веке, о чем свидетельствуют восемь надгробий на старом кладбище в Ораньестаде – столице Арубы. В 1754 году сюда с женой и шестью детьми прибыл чиновник голландской Вест-Индской компании, родовитый сефард Моисей Соломон Леви Мадуро. Но даже сто лет спустя в этих краях жили всего два десятка его соплеменников.
Испанские конкистадоры называли Южно-Антильские острова, к которым принадлежит Аруба, бесполезными. Здесь не было залежей золота и серебра, непригодными оказались они и для сельского хозяйства.
Зато голландцам остров пришелся по душе: в XVII веке они завоевали Арубу и соседний Кюрасао – и стали использовать их как базы для операций против испанского флота.
В 1920-е на Арубе начали перерабатывать нефть, которую добывали в Венесуэле. И в годы Второй мировой, нужно сказать, союзникам очень пригодились два местных нефтеперерабатывающих завода. В феврале 1942-го их даже пытались атаковать ВМС Германии, но безуспешно.
В том же году Вильгельмина, королева Нидерландов, признала необходимость реорганизации многочисленных колоний.
На далекой Арубе ее услышал еврей Хенни Эман – член местного Государственного совета, который еще в 1930-х требовал большей автономии. В 1942 году он основал первую в истории острова политическую силу – Народную партию, или AVP.
Памятник Хенни Эману-старшему
В 1947-м тысячи земляков подписали составленную Эманом петицию с призывом признать Арубу автономным регионом Королевства Нидерландов.
Первый документ, который зафиксировал желание островитян покончить с колониальным прошлым, доставил в Гаагу сын Хенни – Шон.
Его вручили королеве 18 марта. Эта дата позже стала на острове национальным праздником – Днем гимна и флага Арубы.
Петицию спустили на тормозах. Но в качестве компенсации увеличили представительство острова в парламенте Нидерландов до восьми мест.
Хенни Эман – его полное имя звучало как Ян Хендрик Альберт – скончался 17 октября 1957 года в возрасте 70 лет. Памятник первому политику Арубы установлен на площади его имени перед зданием парламента.
Он, кстати, запомнился согражданам не только стремлением к ограниченному суверенитету – Хенни построил в столице гавань и международный аэропорт.
Похороны Хенни Эмана-старшего
После смерти лидера руководство AVP принял на себя его сын Шон, но и он преждевременно ушел из жизни в 1967-м.
Земляки увековечили политика в масштабном монументе «18 марта», а упавшее знамя подхватил его сын – Хенни Эман-младший.
В ранней юности он уехал в Нидерланды, окончил факультет права Лейденского университета, но в середине 1970-х решил вернуться на малую родину.
К тому времени Гаага официально отвергла идею даже ограниченного суверенитета, а AVP практически утратила вес, имея лишь одно место в парламенте острова.
За три месяца до выборов 1979 года «возвращенец» возглавил партию, основанную его дедом – и добился электорального успеха.
В 1981 году в метрополии со вздохом объявили: Аруба обретет независимость в 1996 году. Но перед этим острову предстоит десятилетний переходный период. Его начнут отсчитывать с 1 января 1986-го.
С этого момента Аруба станет автономным государством в составе Королевства Нидерланды. Островитянам дадут право самостоятельно решать все вопросы внутренней политики. Голландцы оставят за собой управление обороной острова и его международными отношениями.
Хенни Эман-младший стал первым премьер-министром этого квази-государства.
При его администрации на острове ввели национальную валюту, стали развивать туризм, создали около десяти тысяч рабочих мест – серьезная заявка для Арубы с общим населением в 100 тысяч человек.
Однако в ходе выборов 1989 года большинство в парламенте получили противники выхода Арубы из состава Нидерландов. Эман-младший ушел в оппозицию, а Гаага – именно там находится парламент и правительство Нидерландов – в 1990 году все же отменила свое решение о предоставлении острову независимости.
Хенни Эман-младший
В 1994-м Эман вновь возглавил кабинет, но полный суверенитет Аруба так и не обрела – тот редкий случай, когда бывшая колония добровольно отказалась от этой возможности.
Каденция Хенни-младшего закончилась в 2001-м, а восемь лет спустя третьим премьер-министром Арубы стал его брат Майк – очередной представитель еврейской политической династии на острове.
Юрист, выпускник Университета Нидерландских Антильских островов, он был лидером меньшинства в парламенте, а в 2003-м стал лидером AVP.
Его первый кабинет привели к присяге 30 октября 2009 года, а четыре года спустя Майк стал премьером во второй раз. Вряд ли где-либо еще в мире на протяжении 75 лет политику государства во многом определяли члены одной еврейской семьи.
Хенни Эман-младший на встрече с избирателями
Отец Майка был протестантом, но в доме отмечали как христианские, так и еврейские праздники. Позже на посту премьер-министра Майк содействовал работе «Хабада» на острове.
До 1920-х евреев на Арубе было ничтожно мало. Но с эмиграцией из Восточной Европы и притоком соплеменников из Нидерландов и соседнего Суринама открылся еврейский клуб, где проводились свадьбы и бар-мицвы.
1 декабря 1956 года королевство официально признало еврейскую общину, а 4 ноября 1962 года в Ораньестаде освятили синагогу Бет Исраэль. Здесь сочетают сефардские и ашкеназские традиции, предлагая 75 местным и примерно 150 иностранным евреям целый ряд программ – от изучения иврита и Каббалы до экологических акций по уборке пляжей и посадке деревьев.
Майк Эман
Благодаря договору с оптовиком в Майами на острове решили проблему с кашрутом. Небольшой кошерный ресторан в столице не только принимает гостей, но и поставляет еду в близлежащие отели.
Несколько лет назад под патронатом первой леди Арубы Дойны Эман учредили фонд Fundacion Respeta Bida – для борьбы с расизмом, антисемитизмом и ксенофобией.
Усилиями фонда в день рождения Анны Франк в парке королевы Вильгельмины торжественно установили памятник самой известной в Нидерландах жертве Холокоста.
Семья Эман – не единственные евреи, известные на райском острове.
Первой женщиной, избранной в 1963 году в Совет Арубы, была Мария Ираускин-Вайцберг. Она пошла в парламент после смерти своего второго супруга, политика Хуана Ираускина. Сама Мария скончалась 1979-м и была похоронена на еврейском кладбище в Ораньестаде.
Сегодня более 80% из 120-тысячного населения острова составляют этнические арубанцы. Государственным языком, наряду с голландским, является папьяменто – креольский диалект на основе португальского с вкраплениями испанских и английских слов.
При этом многие сограждане знают четыре языка – что неудивительно, если учесть, что ежегодно Арубу посещают около двух миллионов туристов.
Уровень жизни островитян близок к Западной Европе, чему отчасти способствуют три зоны свободной торговли.
Дискуссии о получении полной независимости от Гааги вспыхивают по сей день – но их накал значительно снизился. Сторонников суверенитета сдерживает близость Венесуэлы с ее бедностью и политической нестабильностью.
Имея в 25 километрах от побережья столь непредсказуемого соседа, арубанцы предпочитают оставить за Нидерландами право на оборону острова.
Маркетинговый слоган Арубы: One Happy Island – вполне соответствует результатам соцопросов – 78% населения довольны жизнью.
Среди них и немногочисленные евреи, роль которых в процветании «острова счастья» намного превосходит демографический вес.
Был немного удивлен, не найдя эту историю на Пикабу, думаю этот одновременно забавный и жестокий исторический момент достоин упоминания здесь.
Изображение с обложки L’Illustration, 7 августа 1886 года, сразу после беспорядков в Амстердаме
1886 год для жителей некоторых районов Амстердама был достаточно тяжёлым. Историки в последствии назовут это следствием социальной напряжённости, вызванной растущими социально-экономическими различиями в амстердамском обществе XIX века. Зима выдалась достаточно холодной и жестокой, уровень безработицы зашкаливал. По воскресеньям в городе устраивались ярмарки кермесы, где народ мог развлечься, пообщаться друг с другом и устроить различные социальные игры. Например, 19 июня 1886-го года жителями был организован бег в мешках на портовых площадях, полиция и власти города никак не отреагировали на эти народные забавы. Днем 25 июля 1886 года один из таких ярмарочных праздников был в самом разгаре, толпа также развлекалась бегом в мешках, швырянием палок в петухов и прочими нехитрыми досугами. И тут – чтобы еще больше поднять градус веселья – кто-то предложил посоревноваться в хватании угря. Этот средневековый спорт был популярен на ярмарках и празднествах по всей Европе. Особенной любовью он пользовался в Нидерландах, несмотря на то, что местные власти уже давно запретили его как «жестокое развлечение для черни».
Над рекой или каналом натягивалась веревка, к центру которой привязывался живьем особенно крупный и скользкий угорь; чтобы усложнить задачу, его, как правило, еще и хорошенько намыливали. Угорь болтался над водой, а участники по очереди проплывали под ним на лодках и прыгали, пытаясь снять его с веревки. Тот, кому удавалось сорвать куш, объявлялся победителем и получал рыбу (вернее, то, что от нее осталось) себе на ужин. Зрители же с восторгом наблюдали, как ловцы теряют равновесие и падают с лодок в воду.
На берегу канала Линденграхт собралась целая толпа, чтобы поболеть за участников и сделать ставки. Веревку уже натянули, местный рыботорговец прислал самого жирного и маслянистого угря, которого немедленно подвесили на место. Команды завершали вторую попытку, когда проходящий мимо патрульный обратил внимание на нарушение общественного порядка. Он перерезал веревку и приказал толпе разойтись. Для жителей Йордана это стало последней каплей. Полицейского огрели зонтиком и спустили с лестницы. Прибывшее подкрепление толпа встретила градом кирпичей и камней.
Ситуация быстро переросла в настоящие беспорядки, к бесчинствующим угреловам присоединились протестовавшие поблизости социалисты, и район захлестнула волна насилия. Брусчатку частично швыряли в полицию, а частично пустили на строительство импровизированных баррикад на Бумстрат и Линденстрат. После трех дней непрерывных схваток на подавление восстания была брошена армия, что привело к кровавым последствиям. На летящие камни военные ответили огнем. В последовавшем бою погибли 26 человек, часть из которых пряталась от беспорядков внутри домов. 136 человек были ранены. Все эти события в итоге были названы Угревым бунтом.
Подавление беспорядков на улицах Амстердама
В последствии, некоторые увидели в мятеже социалистический заговор, но на суде над несколькими арестованными бунтовщиками в конце 1886 года государственный обвинитель заявил, что не нашел никаких признаков заговора.
Весьма любопытно, что угорь, вокруг которого разгорелся весь сыр-бор, внезапно всплыл много лет спустя. В 1913 году аукционный дом Бом в Вармострате выставил на продажу лот 1324. Это была засушенная коричневая чешуя, к которой прилагался сертификат, удостоверяющий, что именно этот угорь спровоцировал кровопролитие и что «отверстия от веревки до сих пор заметны». Рыбу за 1,75 гульдена купил отставной пехотный лейтенант, который скрылся прежде, чем кто-нибудь успел спросить, зачем ему это понадобилось.
В посте использовал материалы из открытых источников, статьи из википедии, а также из книги "Подбрасывание лисиц и другие забытые и опасные виды спорта" Эдварда Брук-Хитчинга.
Облигация — это долговая ценная бумага, по которой эмитент (тот, кто выпускает облигации) получает деньги в долг от инвестора. Взамен эмитент гарантирует, что выплатит инвестору в определенный срок стоимость облигации (номинал) и процент за пользование средствами (купонный доход) в будущем. То есть облигация по совей сути напоминает кредит: компания или государство ищет деньги на свои нужды, а инвестор их одалживает под проценты, получая финансовую выгоду.
И вот теперь представьте облигацию, которая старше вашей прапрапрабабушки. Да-да, это не шутка! 15 мая 1648 года голландцы, видимо, решили: «А давайте построим причал, но так, чтобы наши потомки до сих пор получали с этого деньги!» Так появилась самая старая в мире «живая» облигация — кусок козьей кожи размером примерно с бумажный лист - 0,2 на 0,3 метра.
Номинал "бумаги" — 1000 гульденов, доходность — вечные 5% годовых. Правда, потом голландцы скромно снизили ставку до 3,5%, а потом и вовсе до 2,5%. Видимо, подумав: «Ладно, хватит с них, пусть хоть что-то капает!»
Йельский университет: «Мы не жадные, но деньги возьмём»
В 2003 году один из самых известных в мире университетов, а именно Йельский, купил эту реликвию за 24 000 евро в качестве исторической ценности и… благополучно забыл о ней. Пока в 2015 году кто-то не догадался проверить: «А платят ли ещё?» Оказалось — да! Профессор Рувенхорст связался с Нидерландами и получил первые за 26 лет проценты — целых 136 евро. Теперь университет ежегодно получает 11,34 евро — хватит на пару кружек кофе в кампусе!
Рядом в коллекции лежит облигация 1622 года от первой в мире корпорации — Голландской Ост-Индской компании. Вот только по ней уже ничего не платят. Так что «водная облигация» пока чемпион — 377 лет в строю!
Мораль: если хотите инвестировать на века, покупайте облигации, написанные на козьей коже. Или хотя бы интересуйтесь, платят ли по ним что-то до сих пор! 💰😉
Ещё больше интересных постов про экономику и финансы - здесь. Будем признательны за подписку.))
