Фильм на 98% состоит из штампов, клише, заезженных до дыр сцен и сюжетных. поворотов. Перечисляю по пунктам:
1. Внешний вид "чужих" содран из спилберговских "Войны миров".
2. Хождение в одиночестве по тёмным коридорам под зловещую музыку.
3. Промелькнувшее перед камерой зловещее существо.
4. Увидеть в подзорную трубу\бинокль\микроскоп\окно\видеокамеру\монитор что-то жуткое, которое ту же исчезает.
5. Флешбэки.
6. Никто не верит, в то что главный герой видел нечто необычное.
7. Герой селится в дом, в котором что-то должно происходить необычное (к стати, главная героиня говорит об этом).
8. Постепенное и очень растянутое нарастание напряжения сюжета.
9. Развязка фильма, как в Ералаше - на последних минутах.
10. Избиение кулаками по лицу во всех американских фильмах, как под копирку. На избитом бедолаге, как всегда - ни царапины.
11. Сцена убегания главной героини от "чужих" на кухне - один-в один, как из первого "Юрского периода".
12. Хватание "чужим" героини за ногу.
Из положительного. Отличная игра юной актрисы - дочери астронавтки, когда она без страха, а с интересом смотрела на трансформацию мамы из Негоро в Себастьяна Перейру во что-то неземное (а я подумал - каково мужу, когда он понял с кем он спал всё это время?!).
Общий итог: Фильм в принципе посмотреть можно, но если, ну вообще больше нечего.
Внимание, коллеги и читатели. Хочу разобрать одну публикацию, которая в последнее время активно обсуждается в сети. Речь идёт о статье «Плагиат в СССР в искусстве», опубликованной под эгидой «Школы современного искусства Лени Сморагдовой». Авторы заявляют аналитический подход, однако при внимательном чтении возникает немало вопросов. Попробуем разобраться без эмоций, по существу.
О чём эта статья и какой у неё основной посыл
Авторы текста (Лени Сморагдова, Артур Нецветаев и Дмитрий Чернышов) предлагают посмотреть на советское культурное наследие через призму понятий плагиата, заимствования и отсутствия полноценного авторского права. Ключевая мысль такова: в СССР существовала особая система, в которой индивидуальная оригинальность не считалась главной ценностью, поэтому современные представления о плагиате к ней неприменимы.
Материал выстроен достаточно логично и охватывает несколько направлений.
В разделе о дизайне и промышленности приводятся примеры бытовой техники, транспорта и игровых автоматов. Упоминаются пылесосы «Чайка», мотороллер «Вятка», автоматы «Морской бой», которые, по мнению авторов, создавались на основе зарубежных образцов.
Отдельная часть посвящена музыке, прежде всего советскому року. Авторы проводят чёткое разделение между официальной эстрадой и андеграундом, таким как «Аквариум» и «Зоопарк», утверждая, что заимствование западных форм было для этих музыкантов способом обучения в условиях информационной изоляции.
В разделе об изобразительном искусстве соцреализм представлен как система строгих канонов. Работы Герасимова, Бродского и Мухиной описываются как примеры художественной повторяемости, где индивидуальность отступала на второй план.
Наконец, затрагивается тема авторского права. Подчёркивается, что до 1973 года СССР не входил в международную систему копирайта, что формировало иную культуру обращения с произведениями.
На первый взгляд статья производит впечатление серьёзного исследования. Но при более вдумчивом чтении становятся заметны определённые перекосы.
Какие вопросы возникают при чтении
Проблема не столько в выбранной теме, сколько в расставленных акцентах, тоне и том, о чём авторы предпочитают умолчать.
Во-первых, заметно смещение фокуса. Вместо разговора о феномене массовой художественной культуры, доступной миллионам людей, внимание концентрируется на поиске прототипов и аналогий. Это напоминает ситуацию, когда инженера оценивают не по тому, насколько надёжную и доступную вещь он создал для общества, а исключительно по тому, использовал ли он известные патенты. В таком подходе теряется социальный и культурный смысл явления.
Во-вторых, практически игнорируется исторический и мировой контекст. Изучение, адаптация и доработка лучших зарубежных образцов были и остаются нормальной практикой во многих странах. На этом строился технологический и культурный рост целых государств. В статье же подобный подход подаётся как специфическая и чуть ли не ущербная особенность именно советской системы.
В-третьих, бросается в глаза выбор примеров. Акцент на андеграундной рок-сцене и её проблемах с официальным признанием создаёт ощущение, будто именно она и определяла лицо советской музыки. При этом за кадром остаётся огромный пласт официальной культуры, действительно любимой и востребованной. Это опера и балет, симфоническая музыка, эстрадные песни, музыка к кинофильмам, которые формировали общий культурный код страны.
Наконец, есть и философский момент. Авторы справедливо отмечают, что советская модель авторства отличалась от западной. Однако дальше из этого делается вывод о её неполноценности с точки зрения современных рыночных критериев. В итоге коллективный опыт и идеологическая задача как ориентиры творчества оказываются менее значимыми, чем индивидуальное авторство и коммерческая выгода.
Контекст публикации и возможные цели
Любой аналитический материал, особенно вызывающий резонанс, важно рассматривать в контексте. Статья размещена на платформе, которая одновременно продвигает коммерческие образовательные продукты, а именно Школу современного искусства Лени Сморагдовой.
Отсюда возникают вполне логичные вопросы. Является ли это независимым историко-культурным исследованием, которое просто совпало по времени с рекламой курсов? Или же перед нами способ привлечения внимания к собственной платформе через провокационный и дискуссионный контент на чувствительную тему?
Маркетинговая логика часто строится по принципу «обозначь проблему и предложи решение». В данном случае читателю может ненавязчиво внушаться мысль о том, что привычное понимание советского искусства якобы ущербно, а для правильного восприятия современного творчества требуются специальные знания, которые как раз и предлагаются на соответствующих курсах.
Вместо вывода
Дискуссия, запущенная этой публикацией, на самом деле выходит далеко за рамки искусствоведения. Речь идёт о столкновении разных систем ценностей.
С одной стороны, это система, в которой искусство рассматривалось как массовое, идейное и доступное, ориентированное на коллектив и общие смыслы.
С другой стороны, это система, где во главу угла ставятся индивидуальность, коммерческий успех и юридическая защита интеллектуальной собственности.
Оценивать первую исключительно по меркам второй методологически неверно. Это примерно то же самое, что упрекать холодильник за то, что он не умеет жарить котлеты.
Советское культурное наследие сложно, масштабно и противоречиво. Оно действительно требует вдумчивого и уважительного анализа, а не сведения всего разговора к вопросу о том, кто у кого и что заимствовал. Такой анализ должен учитывать и достижения, и ограничения эпохи, избегая как безусловного восхваления, так и огульного отрицания.
А вам как кажется, возможен ли в принципе непредвзятый анализ советского культурного наследия в современном мире? Или любая оценка будет нести на себе отпечаток сегодняшних идеологических или коммерческих установок?
Знаете, меня уже давно не отпускает одна мысль. Она зародилась ещё во время работы над моим предыдущим романом, продолжилась в наушниках с подкастом, и теперь вылилась вот в этот пост.
Вот вам котик, пока вы не закидали меня тапками
Я открыто использую ИИ как помощника в написании текстов. Говорил об этом раньше и повторю: это инструмент, не более. Но меня постоянно царапает вопрос: а где грань между этим «инструментом» и «плагиатом»? Когда использование ИИ – это нормально, а когда – воровство?
И вот, пока я варился в этих размышлениях, я параллельно слушал подкаст «Омерзительная мифология» на Яндекс.Музыке (мне его посоветовали для погружения в славянский фольклор для моего романа «Незавершенный круг»). И там ведущая Любовь Леднева периодически акцентирует внимание на одной штуке: разные мифологии крутятся вокруг одних и тех же сюжетов.
Греки, скандинавы, славяне, египтяне – люди на разных концах планеты, никак не связанные друг с другом, приходили к одинаковым историям. Герой спускается в подземный мир. Трикстер нарушает порядок. Потоп уничтожает человечество.
И тут у меня в голове щёлкнуло.
Что если...
А что, если ИИ – это наше технологическое коллективное бессознательное?
Смотрите. Юнг говорил про архетипы – некие универсальные паттерны, которые живут в психике каждого человека и проявляются в мифах, снах, историях. Поэтому, мол, разные культуры и приходят к похожим сюжетам.
Теперь возьмём ИИ. Он обучен на миллиардах текстов, созданных людьми за всю историю. Мифы, романы, научные статьи, форумные срачи – всё это переварено и превращено в статистическую модель. По сути, ИИ «съел» весь накопленный человеческий опыт.
И вот моя фантастическая гипотеза: через несколько поколений ИИ может стать чем-то вроде технологического аналога коллективного бессознательного. Системой, которая из одного предложения понимает все подтексты и «вытягивает» из человека то, что он хотел сказать. Даже если сам человек ещё не осознал свою мысль до конца.
Звучит как сюжет «Особого мнения»? Возможно. Но я уже иногда замечаю такие проблески, что и навело меня на эту мысль.
Вот недавно работал над сценой для романа. Она мне не нравилась, что-то было не так, но я не мог понять что. Загрузил в ИИ запрос: описал, что происходит, чего хочу, добавил характеры персонажей, предысторию, кучу контекста. И когда увидел результат – обалдел. ИИ выдал не только эту сцену, но и продолжил её в том же русле, что я и планировал, а диалоги были практически слово в слово такими, как я их себе представлял. При том что я об этих нюансах в запросе не писал.
Совпадение? Статистика? Или машина действительно «достала» из моего запроса то, что я сам не смог сформулировать?
Про Толкина и плагиат
И тут я возвращаюсь к этике.
Если ИИ – это такой ускоренный способ обратиться к накопленному человеческому опыту, то почему его использование многие приравнивают к плагиату?
Давайте честно. Толкин – гений фэнтези, никто не спорит. Но откройте Старшую Эдду и посмотрите на имена гномов в Völuspá. Торин, Двалин, Кили, Фили – они все оттуда. Гэндальф – там это имя гнома, означающее «эльф с посохом». Толкин взял его и сделал волшебником. Часть действий Властелина Колец тоже почти добуквенно повторяет действия Старшей Эдды.
Völuspá — древнескандинавская поэма, откуда Толкин взял имена гномов и Гэндальфа
История Турина Турамбара? Практически калька с финского Куллерво из «Калевалы». Толкин сам это признавал в письмах.
И никто не называет Толкина плагиатором. Потому что он взял эти элементы и трансформировал их, добавил свой взгляд, создал что-то новое.
Теперь вопрос: почему человек, который прочитал Эдду и использует оттуда образы – молодец и классик, а человек, который запросил помощь у ИИ (куда загружены те же самые тексты) – вор и плагиатчик?
Что говорят умные люди (спойлер: всё сложнее)
Я решил проверить свои мысли о мономифе и коллективном бессознательном. И тут меня ждал холодный душ.
Оказывается, теория мономифа Кэмпбелла (того самого «путешествия героя») в академической среде… мягко говоря, не в почёте. Фольклористы критикуют её за западоцентризм, за то, что Кэмпбелл подгонял примеры под свою теорию и игнорировал всё, что не вписывалось. Алан Дандес, президент Американского фольклорного общества, вообще назвал его «непрофессионалом».
Мономиф Кэмпбелла — схема, которую критикуют учёные, но обожает Голливуд
С коллективным бессознательным Юнга ещё интереснее. Это красивая концепция, которая отлично работает как метафора, но как научная теория она не принята в современной психологии – слишком размытая, невозможно проверить или опровергнуть.
Современная наука объясняет сходство мифов проще: общее происхождение (все люди вышли из Африки и несли с собой истории), культурный обмен (торговые пути – это не только товары, но и сказки), и похожие когнитивные механизмы (наш мозг просто устроен определённым образом).
То есть моя красивая метафора «ИИ = коллективное бессознательное» технически некорректна. ИИ – это статистическая модель, предсказывающая следующее слово. У неё нет сознания, нет «бес-сознательного», нет архетипов. Есть только паттерны в данных.
Но…
Но метафора всё равно работает
Да, технически ИИ – это просто математика. Но результат-то похож! Он воспроизводит универсальные паттерны человеческого мышления, потому что обучен на текстах, где эти паттерны содержатся.
Когда я прошу ИИ помочь со сценой, он не «понимает» мой замысел в человеческом смысле. Он находит статистически вероятные продолжения на основе миллиардов похожих сцен, написанных людьми до меня. И иногда эти продолжения совпадают с тем, что я хотел сказать, – потому что я тоже человек, и мои идеи тоже следуют каким-то паттернам.
Это не магия и не телепатия. Это статистика на очень большом массиве данных.
Инструмент. Очень мощный, со своими подводными камнями, но инструмент
Так плагиат или нет?
Юридически – нет. Плагиат – это присвоение чужого конкретного текста, какой-то специфики. ИИ генерирует новые комбинации в зависимости от вашего запроса, а не копирует.
Этически – сложнее. Writers Guild of America и Authors Guild поднимают важные вопросы: согласие авторов на использование их текстов для обучения, компенсации, прозрачность. Это реальные проблемы, которые нужно обсуждать и решать.
Но использование ИИ как инструмента для написания? Это как использование словаря, редактора, бета-ридера. Ты берёшь помощь, но финальный текст – твой.
Мой бывший начальник любил повторять: «Все слова придуманы до нас. Но каждое слово имеет значение».Я никогда не уточнял, что конкретно он имел ввиду, но для себя я эту мудрость от старшего воспринял так, что все истории уже рассказаны.
И действительно, мономиф там или нет, но базовые сюжеты действительно повторяются тысячелетиями. И Толкин не плагиатор, и авторы, переосмысляющие «Волшебника из страны Оз» – не плагиаторы. И я, когда прошу ИИ помочь сформулировать то, что у меня в голове – тоже не плагиатор.
Это просто более быстрый способ обратиться к накопленному опыту. Инструмент. Очень мощный, со своими подводными камнями, но инструмент.
Вместо вывода
Я не претендую на истину. Моя «теория» про ИИ как коллективное бессознательное – это фантазия, поэтическая метафора, не более. Наука говорит, что всё устроено прозаичнее.
Но вопросы остаются. Где грань между вдохновением и воровством? Почему одни способы обращения к чужому опыту считаются легитимными, а другие – нет? И как изменятся эти границы, когда ИИ станет ещё умнее?
У меня нет ответов. Только мысли вслух, которыми я делюсь здесь и в телеграм-канале, где со своими подписчиками обсуждаю похожие и более будничные темы.
Тема музыкального плагиата и всяческих "заимствований" довольно широко обсуждается в околомузыкальных кругах, в которых я не состою, поэтому выскажу своё предположение тут: песня "Кухни" гр. "Бонд с кнопкой" сильно напоминает старую песню "Gipsy Kings" - "Volare": https://eu.hitmo-top.com/song/50440872 Немного "заминорили" мажорное звучание. Никого ни в чём не обвиняю, просто мысли на тему музыкальных заимствований.
Привет, друзья! Сегодня будет пост для тех, подписывался на меня ради корпоративных историй экс-директора креативного холдинга.
Лет двадцать назад, когда наша компания только развивалась, один замечательный американский бизнес-консультант в беседе о перспективах российского бизнеса сказал мне: "Вам нужно плотно сотрудничать с китайцами. У китайцев хорошо с исполнением, но туго с идеями. У России хорошо с идеями, но туго с исполнением." Я согласился, в целом он был и остаётся прав. Но, конечно, было немного досадно за такую оценку страны иностранцем.
Одно время мы, по поручению Правительства Москвы, работали над концепциями и брендингом фестивалей Московское Лето, Московское варенье и Путешествие в Рождество. Это были очень сложные проекты, которые вывозились сразу несколькими компаниями, объединёнными в одну команду - мы занимались креативом и дизайном, кто-то праздничным декором, кто-то производством, кто-то продвижением, кто-то логистикой и согласованиями. И всё это под постоянным стрессом, в вечном цейтноте. Чтобы связать всё воедино и запустить требовались километры сожжённых нервов. Нагрузка на тех, кто занимался утверждениями и логистикой была такой, что один из участников команды умер от инфаркта фактически на рабочем месте.
И тем не менее, я с большой теплотой вспоминаю те дни. Было круто создавать дизайн, который не только радует сограждан, но и презентует твою страну на мировом уровне. Задача не надоесть тем, кто знаком с нашими традициями и одновременно дружелюбно донести их для тех, кто впервые с ними столкнулся - непростая. Для этого фестиваля мы подготовили сказочный зимний дизайн с традиционными новогодними персонажами.
Основным из которых, конечно, был наш Дедушка Мороз в характерной позе. Он как бы говорил: "Айда в нашу сказку!" одной рукой показывая на логотип, а другой приманивая зрителей. И одновременно, как-будто приплясывал, кружась, радуясь падающим снежинкам.
РПЦ тогда ещё особо не возражало против веры детей в святого Николая, поэтому Дедушка Мороз заполнил всю сувенирку нашего сказочного Рождества.
Стаканчики для напитков.
Рекламные билборды
Светокороба на остановках
Раздаточные материалы, флаеры.
Дизайн понравился мэру и его заместителям, всё утвердили и отправили в производство.
Компании, которые занимались красивостями, кейтерингом, развлечениями и т.п. тоже отработали отлично. Результатом команды стало то, что фестиваль «Путешествие в Рождество» установил рекорд посещаемости для больших городов: его площадки посетили 10 миллионов человек. Это в 15 раз больше, чем на Страсбургской ярмарке и на 1,5 миллиона больше, чем на предыдущем зимнем фестивале. По итогам 2015 года Tripadvisor поставил российскую столицу на 2-е место в Европе и 5-е место в мире в категории лучших развивающихся туристических направлений.
«Здорово осознавать, что результаты работы городского правительства в определенной степени влияют на привлекательность и имидж всей страны. Это определенное достижение, которое мотивирует» — заметила, комментируя успехи, Наталья Сергунина (заместитель Мэра Москвы в Правительстве Москвы по вопросам экономической политики и имущественно-земельных отношений).
Надо сказать, что в 2015 году нейросетей, рисующих за тебя не было, поэтому наш Дед Мороз это иллюстрация, вручную нарисованная креативным директором нашего холдинга и по совместительству - моей любимой женой. Вчера мы с ней поехали в леруашку, чтобы купить кое-что для сада-огорода. И тут увидели, что наш дизайн понравился не только Правительству Москвы и посетителям фестиваля:
Нашего дедушку переодели в костюм Санта-Клауса. Но мы узнали его из тысячи. :)))
Я такой было рыпнулся за адресом, на который мы отправим миллиардный иск за нарушение авторских прав на персонажа, ведь все исходники у нас сохранены. Но увидев Шеньжень, Гуанчжоу, Чайна и т.п. с другой стороны - быстро успокоился.
Жаль только, ошибался американский консультант, что мы сможем получить выгоду от сотрудничества с китайцами. У китайцев с исполнением всё хорошо. А теперь и с бесплатными идеями.
