Снежные сугробы, мороз и зимние забавы. Как изменились зимние пейзажи? Прочувствуем атмосферу настоящей зимы.
На Ленинских горах в Москве, 1958 г.
Соседство старой деревушки недалеко от «Москва-сити» и гостиницы «Украина» на противоположном берегу Москва-реки. 1960-е.
Марьина роща.1960-е гг.
На улицах Москвы. 1960-е гг.
Бассейн "Москва". 1963 г.
Последний деревянный дом на Хорошёвской горке. 1985
Сабурово, 1985 г.
Мосфильмовская улица, 1972 г.
Деревня Матвеевское. Раменки
Фили. Детский парк 1955–1958 гг. До прокладки метро здесь был спуск на левый берег реки Фильки. На этом месте находилось футбольное поле детского парка.
У нашего канала имеется "бусти-ответвление" для донатов. Там эксклюзивно размещаются озвучка и сканы чёрно-белых ретро-комиксов. https://boosty.to/watchlistencomics/d...
По детски непосредственно переходим к описанию видеокомикса.
Что же есть в жизни у Пети? Бабушка, отец и мать; марсиане; попугай; хоккей; друзья с подругами; животные; школа, а также фантазия со смекалкой! Впечатляющий "набор", желанный многими мальчиками и, что уж там, девочками! Автор текста - Г. Черкашин, рисунки Г. Ясинского.
Спасибо за подписки, просмотры-прочтения, лайки, комментарии, репосты и материальную поддержку по реквизитам из описания канала (на приобретение "новой букинистики").
Тут были различия в правилах у разных дворов. По «строгим» правилам играть с жеребьёвки до самого концы нужно было одни и тем же битком. Замена допускалась только если он ломался. А по другим договорённостям биток можно было менять в любой момент. Некоторые этим пользовались. И для жеребьёвочного удара использовали большой, - часто даже больше диаметра котла, - летучий, из тонкого «плекса», биток, который уже летел не по баллистической траектории, а даже немного планировал, подключая аэродинамику. И улетал очень далеко. Играть на котёл таким битком было невозможно, а в жеребьёвке можно было получить преимущество. Но у нас во дворе играли «строго» и таких хитрованских кульбитов не допускали.
Битки были примерно такими. Естественно, в те времена цветного плекса я не видел. Он был невообразимой редкостью и его использовали для цветных прожекторов цветомузыки на дискотеках.
Итак, стекляшки в котле, очерёдность ударов разыграна, у всех соперников лёгкий предстартовый мандраж. Поехали!
Бьёт первый игрок без особого прицела по котлу – не в этом сейчас основная задача! Важно пристреляться, понять отскок битка, найти высоту, силу и место удара. Да и в самом начале игры лучше убрать биток куда подальше, чтобы «накишей» не нахватать. Следом бьёт второй игрок, третий бьёт - его биток, пролетев немного по воздуху, плюхается плашмя на землю, скользит в сторону котла и .. Пластмассовый кружок останавливается совсем рядом с битком кого-либо из соперников! Оба бросаются на поле и начинается замер. Если бьющий игрок сможет растопыренными пальцами одной руки дотянуться от своего битка до соседнего, то тогда – получи дружок «накиш»! Игрок, которому сделали «накиш», должен положить в котёл стекляшку номиналом в первоначальную ставку. Если биток бьющего коснулся другого битка, то это уже «двойной накиш» - клади удвоенную ставку! А уж если совсем лёг на кругляш соперника, тогда плачь – «накиш» тройной! Ставь три единицы! Нет стекляшек – занимай на месте у кого-нибудь и клади в котёл, либо выходи из игры.
При замере нужно было держать ухо востро. Хитрые игроки в пылу измерений могли немного и подтолкнуть битки друг к другу. Замеряли все по-разному, каждый в зависимости от индивидуальной анатомии. У кого-то наибольшим расстоянием было «большой-средний», у кого «большой-безымянный», а уникум Кореш максимума достигал на комбинации «большой-мизинец». Так больше ни у кого не было.
Так что на первоначальном этапе игры основной задачей было пополнить котёл за счёт накишей. Когда банк достигал приличной величины игроки уже начинали прицельная бить по лунке, не забывая при удобном случае сделать сопернику накиш. «Пятерки» постепенно заменялись на «двадцатки», стоимость котла росла и если он был очень трудным (далеко и маленький), то игра могла затянуться очень надолго. Когда лунка в земле полностью заполнялась пуговицами, их доставали, совместно пересчитывали и отдавали на сохранение кому-нибудь из наблюдателей с авторитетом. Оставляли в котле только несколько «пятёрок» для размена. Когда игра сильно затягивалась, то некоторые игроки банкротились, им не хватало стекляшек, чтобы проставить очередной накиш. По правилам давалось какое-то небольшое время, чтобы игрок достал игровую валюту: занял наличные стекляшки на месте или быстро сбегал домой. «Котёл долг не варит!» - серьёзно заявляли другие игроки, подчёркивая, что на «воздух» не играют. В котле должна быть только наличка. Если игрок за какое-то приемлемое время не мог раздобыть нужное количество пуговиц, чтобы оплатить очередной накиш, то он должен был покинуть игру. Какие тут драмы разыгрывались – Шекспир в восторге замирает! Были и слёзы, и ругань, и обиды смертные, и ссоры кентов закадычных, и даже до драк бывало доходило.
Но до исключения из игры доходило редко. Чаще всего друзья-болельщики помогали банкроту и субсидировали его стекляшками для продолжение борьбы.
А если кто-то думает, что, мол, - что ж тут такого, - мол, пуговицы и пуговицы - тьмы их, то я тут скажу, что - «Нет, нет»! Не так всё просто было. В простом бытовом обиходе такие пуговицы были достаточной редкостью. После того, как ты опустошал от нужных пуговиц домашнюю мамину шкатулку с иголками, нитками, замками-молниями, клубками шерсти и вязальными спицами. После того, как прореживал через одну пуговицы на бабушкиной кофте или тётином платье - «Не знаю я, куда они делись! Оторвались и потерялись, наверно! Я не трогал, мам!». После того, как выпрашивал под всяческими предлогами несколько стекляшек у лояльных девчонок в классе. Если, задействовав все эти экономические операции, ты просаживал свой капитал в жарких баталиях, то дальше вставал чисто гамлетовский вопрос: «Как быть? И где взять ещё?». А больше-то, по серьёзному счёту, взять было и негде. А стекляшки к тому же постепенно теряли свою стоимость и некоторые выходили из оборота: они терлись о песок в котлах, царапались и мутнели, они скалывались на гранях в кисетах и карманах, у них отламывались пришивные ножки. Сломавшуюся пуговицу можно было склеить канцелярским клеем и под шумок закинуть в котёл, но каличные пуговицы постепенно выявлялись и бывало уничтожались кем-либо из уважаемых игроков прямо на месте, путём превращения в стеклянную пыль ударом каблука. Поэтому наличная масса стекляшек постоянно уменьшалась и по всем законам экономики требовалась регулярная эмиссия новых оборотных средств.
Розовенький цветочек, скорее всего "пласмаска", а не "стекляшка".
Конечно, пуговицы продавались в галантерейных магазинах, но стоили они, по-ребячьим меркам, совсем недёшево. Если мне не изменяет память, то целлофановый блистер из шести «двадцатитысячных» стекляшек стоил в районе полутора рублей (не помню уже точно). Учитывая, что проиграть их можно было за один вечер, это было достаточно дорого для обычных дворовых пацанов начала восьмидесятых. Причём раздобыть какие-то деньги это было только частью дела. Дальше возникала ещё одна проблема. Так как в нашем маленьком городке галантерейных отделов было раз-два и обчёлся, продавщицы быстро поняли, что мелкие пацаны с измазанными землёй руками, скупают пуговицы отнюдь не для портновских затей, не для пошива карнавальных костюмов, не для подарков мамам и бабушкам, не для вышивки крестиком и прочего макраме. Быстро прошёл слух, что дети используют их не на уроках труда в школе, а для какой-то дворовой игры, причём игры далеко не пионерской. И, поняв, что деньги на покупку чаще всего добываются не вполне легальными методами, продавщицы всех галантерейных отделов городка объявили бойкот на продажу пуговиц малолеткам с горящими глазами. Для игрового рынка это оказалось шоком и даже привело к некоторым колебаниям курса стекляшек. Некоторые «пятитысячные» стекляшки с пограничными размерами отдельные ухари пытались выдать за полноценные «десятки», что опять приводило к многочисленным спорам и волатильности рынка.
Мне этот волюнтаристский неконституционный запрет был только на руку. Я уже в возрасте двенадцати лет мог писать разными «взрослыми» почерками, разными ручками, на разной бумаге, с разными формулировками, и чисто из альтруистических идеалов писал для проигравшихся, но имевших на руках рублёвую массу, игроков, записки, якобы, от матерей: «День добрый! Продайте, пожалуйста, моему сыну Егору зелёные пуговицы, шесть штук за 1 рубль 47 копеек. Спасибо. Тимофеева Е.В.». А они шли в пуговичные магазины и спокойно отоваривались с этими записками. Ну и себя я обеспечивал по необходимости, хотя играл к тому времени уже очень хорошо и обычно не нуждался в пополнении кисета за наличные полновесные рубли. Не так уж и много я, конечно, написал этих маляв, но как помнится, осечек не было ни разу.
«Теперь позвольте пару слов без протокола. Чему нас учит, так сказать, семья и школа?» - частенько в те времена вопрошал с магнитофонных бобин и компакт-кассет незабвенный Владимир Семёнович Высоцкий.
Про школу сказать особо нечего, потому что игорное поветрие затронуло почему-то только дворы и в учебные заведения не проникло. На переменах играли и в «осла», и в «лянгу», с которой, кстати, школа зачем-то активно боролась, но котлы у школьных стен почему-то не рылись и битки не стучали о стены цитадели знаний. А вот с родителями история была сложнее. Нельзя сказать, игра «в пуговицы» прямо преследовалась или запрещалась, но точно не приветствовалась. Во-первых, пока дети самозабвенно рубились за стекляшки, простаивали кружки и спортивные секции, откладывались «до завтра» домашние дела и уроки. Во-вторых, игра уж больно напоминала азартную, ведь шла «на интерес», с соблюдением некоего кодекса, напоминающего кодекс карточных игроков, что шло в разрез с социалистическими идеями, моральным обликом будущих строителей коммунизма и заветами основоположников советской пионерии. А в-третьих, игра действительно приносила некоторые реальные проблемы и материальные затраты, начиная со срезанных и утащенных из дома пуговиц и заканчивая всевозможными попытками малолетних игроков раздобыть деньги любым способом, для приобретения вожделенной игровой валюты – «стекляшек». Помню, Витёк из четвёртого дома знатно отхватил от отца ремня за то, что вскрыл копилку, вытащил оттуда тридцать рублей, накупил на эти деньги пуговиц и проиграл их все примерно за неделю. Так что все родители смотрели на это баловство скрепя сердце, выражали недовольство, но категорического запрета на игру до поры до времени не было. Видимо, сами вспоминали своё послевоенное детство и свои дворовые, отнюдь не всегда безобидные, игры.
А что Брежнев?! Да помню, помню я, что по завету известного классика, если в первом акте на стене висит Брежнев, то он обязательно должен получить очередную звезду. Есть в начале Брежнев? Есть! Вот так Брежневым я сейчас и закончу.
Когда дорогой Леонид Ильич скончался, мы, одиннадцати-тринадцатилетние пацаны не очень-то огорчились и не особо опечалились. Помню, в школе ещё была непривычная тишина, учителя шикали на учеников, которые громко разговаривали и пытались бегать на переменах. Помню был ещё «пост памяти» в школьном холле и траур по стране объявили. Но во дворе были свои законы и свои правила. Смерть генерального секретаря никак не могла повлиять на мальчишеский азарт и в первый же день траурных мероприятий игра разгорелась с новой силой. По стране и в телевизорах начался траур, а мы во дворе шумели, галдели, спорили, смеялись и не выказывали подобающей скорби. За это и поплатились!
Кому-то из жильцов окружающих домов это не понравилось, они сколотили группу из граждан с активной жизненной позицией, и всей взрослой массой ополчилась на нас за то, что на фоне всесоюзной печали мы «шумим, галдим, играем, смеёмся, не выказываем скорби и … вообще!». В итоге запретили нам играть и стали гонять при малейшем намёке на организацию игры.
Игровое поветрие закончилось со смертью Генерального секретаря ЦК КПСС. Сейчас уже можно пафосно сказать, что игра «в пугвицы» символически канула в лету вместе с «брежневскими временами»! Больше мы в эту игру никогда не играли.
Последующие смерти Андропова Ю.В. и Черненко К.У. на дворовых играх никак не сказались, поэтому так и не запомнились.
P.S. Следопытов-метеорологов прошу не напрягаться. Напоминаю, что дело происходило в солнечном Узбекистане и в начале ноября было достаточно тепло, сухо и комфортно для уличных дворовых игр.
* История получилась длинноватая. В один присест тяжело осилить. Поэтому в две части.
В ту осень 1982 года, когда умер Брежнев, все пацаны нашего небольшого городка в возрасте десяти-тринадцати лет были повально увлечены очередным дворовым поветрием – игрой «в пугвицы». Да, именно так – «пугвицы»!
Суть игры заключалась в следующем: на некотором расстоянии от твёрдой, - кирпичной или бетонной, - стены выкапывалась в земле небольшая лунка, она назвалась «котёл». Важно было, чтобы земля около стены была твёрдой и достаточно ровной. Необходимо было ударить об стену круглым «битком» так, чтобы он, отскочив от поверхности и проскользив по земле, упал прямо в лунку. Если бы вся идея заключалась только в том, чтобы как можно быстрее загнать биток в пустую лунку, то игру можно было бы назвать спортивной. Но наша игра была азартной!
Игроки, - в количестве от двух до пяти-шести пацанов, - перед началом игры складывали в котёл игровую валюту – «пугвицы». «Пугвицы» были настоящими пуговицами, но не простыми пластмассовыми кругляшами с четырьмя дырочками, усеивавшими мужские рубашки и не металлическим металлоломом, который можно было спороть с любого школьного пиджака. Эти виды швейной фурнитуры в нашем ребячьем сообществе не котировался абсолютно. Игра шла только на «стекляшки»!
«Стекляшками» назывались художественные пуговицы, изготовленные из стекла, с ушком для пришивания на обратной стороне. Определялись стекляшки просто – надо было постучать пуговицей по фасаду передних зубов и если получившийся стук был звонким и стеклянным, как звук стукнувшихся во время тоста бокалов, то значит у тебя в руках полноценная дворовая валюта - игровая стекляшка.
Снизу ряд пуговиц - не "стекляшки". Они пластмассовые. Ценности никакой не имели.
Пуговицы были разных размеров, цветов и формы. Некоторые выделялись сложной фактурой поверхности и интересными художественными решениями. В зависимости от всех этих факторов, стекляшкам назначалась игровая стоимость. Она выражалась просто в «тысячах»: «пять тысяч», «десять тысяч», «пятнадцать тысяч», «двадцать тысяч» и т.д. Номинал каждой стекляшки определялся общественным договором. Небольшие гладкие, одноцветные стекляшки имели стоимость «пять тысяч», более крупные, цветные – «десять тысяч», ещё покрупнее, переливающиеся, - с фактурной поверхностью, – «пятнадцать тысяч», крупные, красивые, нестандартной формы – «двадцать тысяч». Это были самые ходовые пуговицы, которых было достаточно много и которые имели стандартную, признаваемую котировку во всех дворах. Были и более крупные номиналы, но они были уникальными и оценивались индивидуально в каждой игре и в каждом районе. Помню здоровенную, круглую, с куполообразной поверхностью «Загадку мира» - небесно-лазурного цвета, с мраморными белыми прожилками с каким-то объемным эффектом из-за блестящего лакового покрытия. Фигурировала она в единственном экземпляре и о её стоимости ходили постоянные споры. В соседнем дворе она стандартно котировалась за «шестьдесят тысяч», а когда соседи приходили играть к нам, мы принципиально никогда не оценивали её выше «пятидесяти тысяч». Так и болталась она между дворами, с плавающим номиналом. Всё по-взрослому, как и у настоящих валют.
Такие котировались высоко - от "сорока тысяч" и выше. Самая верхняя справа, вообще, шла бы за "шестьдесят-семьдесят тысяч".
«Котел» вырывался в земле, в зависимости от уровня игрового мастерства собравшихся, на разных расстояниях от стены. У «профессионалов» он вполне мог находится на расстоянии четырех-пяти метров от ударной поверхности. Чем дальше котёл - тем выше уровень мастерства участников. Также у хороших игроков лунка в земле имела форму не воронки от разорвавшегося снаряда, как у младших и начинающих, а представляла собой строгую цилиндрическую выемку с отвесными стенками, диаметром не больше 100 миллиметров. Один раз я видел в соседнем дворе, где слабые непрочные грунты не позволяли сделать нормальный строгий котел, обрезок стальной трубы, закопанный чуть ниже поверхности земли.
На игровом поле было несколько постоянных котлов, на которых в разное время перманентно играли: младшие пацаны, раньше возвращавшиеся из школы - на ближних котлах, а потом, часам к четырём-пяти и старшие - на самых дальних и сложных котлах. Если приходили играть серьёзные ребята из соседних дворов, - либо «двор на двор», либо в индивидуальном зачёте, - то совместно, путём громких и ожесточенных споров выбиралось место для нового котла, ибо считалось, что к уже существующим местные игроки хорошо пристрелялись. И это на самом деле было правдой. Для попадания в котёл нужно было, как в бильярде рассчитать высоту удара, угол отскока битка от стены, силу удара для этой высоты и данного угла. Приходилось учитывать и твёрдость основания, и рельеф поля до котла, и даже ветер, если он был сильным и мог влиять на полёт битка. Не возбранялось ставить на стене отметки для индикации мест постоянного удара. Настоящие, «серьёзные» игры могли длится несколько часов и даже иногда переносились на следующий день – настолько непросто было попасть битком в маленький и далёкий котёл.
Основным инструментом и орудием игры был «биток». Он представлял собой кругляш диаметром 50-70 мм. из какого-нибудь материала, который хорошо пружинил и имел повышенную отскакиваемость от бетона или кирпича. Биток был для каждого игрока как кий для бильярдиста, как шпага для мушкетёра, как личный безотказный кольт для бретёра-дуэлянта. Это было личное оружие, которое каждый подбирал под себя и свою манеру игры. У профессионалов было постоянно при себе два-три разных битка, которые они использовали в поединке для решения разных игровых тактических задач.
Главным и самым подходящим материалом для битков считался плексиглас. В основном все выпиливали кружки сами, под себя, под свою руку: разного диаметра из «плекса» нужной толщины. Вручную, лобзиком. А потом долго доводили напильником до идеала. Чтобы биток лучше скользил, нужно было снять по кругу небольшую фаску с торца. Но если снять фаски слишком много, да если плексиглас был достаточно тонкий, то тогда очень быстро скалывался торец и биток терял свои свойства. Многие экспериментировали с разными материалами. Я, например, пробовал и эбонит, и ещё какой-то пластик, благо, ходил на авиамодельный кружок и имел некоторый выбор листовых пластиков. Сделать хороший биток было целой наукой. Каждый игрок индивидуально, путем проб и опытов, подбирал себе материал, размер и толщину этого главного игрового аксессуара. Так что не думаю, что Амати или Страдивари быстро стали бы звёздами биткодельного дела, ведь сделать хороший, летучий и долговечный биток, это вам не скрипку из колоды выстрогать.
Итак, серьёзные игроки, отложив домашние задания на вечер, а то и на завтра, собираются у стенки. Сейчас начнётся игра! Малышню, дождавшись окончания очередного кона, вежливо просят с поля. Они либо перемещаются подальше в сторону, в «лягушатник» с неровной землёй и воронкообразными лунками, которые язык не поворачивается назвать котлами, либо, - что чаще, - устраиваются вокруг болельщиками, смотреть игру ветеранов-профессионалов. Участники схватки складывают в котёл начальную ставку, обычно «пять тысяч» - если договаривались играть «с накишами», либо по «двадцать-тридцать тысяч» если играли «без накишей».
При игре «без накишей» необходимо было ударить битком о стену так, чтобы он, отскочив, проскользил по земле и упал в котёл, обязательно коснувшись пуговиц. Биток можно было после удара забрать с поля, или оставить, в надежде, что он либо помешает чужому битку попасть в котёл, либо сам упадёт туда, подбитый битком соперника. Это была самая простая игра, «лобовая», без особой тактики, игралась она обычно на ближних, не сильно «строгих» котла. «Без накишей» играли редко - не сильно азартно это, а потому и не сильно интересно.
Главной и основной была игра «с накишами». Строгий, небольшого диаметра котёл, - в сражении опытных игроков, - делался достаточно далеко от стены для максимального усложнения процесса. Оговаривались особые условия, оценивались спорные по стоимости «стекляшки» и приступали к захватывающему азартному матчу, который мог длится несколько часов, а мог прерваться на честную драку «один на один» между участниками действия, по-разному трактовавшими спорный игровой момент. Но такое случалось редко, обычно все конфликты решались объединённым дворовым третейским судом.
Перед игрой необходимо было доказать свою платежеспособность и «засветить» какой-то стекляшковый капитал. Особым шиком считалось хранить пуговицы в специальном кисете, мешочке с горловиной, затягивающейся вшитым шнурком. Кому-то эти кисеты шили матери или старшие сёстры, а кто-то, как я, шил их сам, пользуясь домашней швейной машинкой. Солидно было достать из кармана набитый до отказа стекляшками кисет. Богатство! Почёт и уважуха! Но не все одобряли кисеты. Некоторые напрочь их не признавали, считая, что пуговицы в них получают повреждения, царапины и сколы, что сразу же приводило к потере ценности. Такие ортодоксы распределяли пуговицы по разным карманам одежды, разделяя их по номиналу или просто по кучками, раскладывая небольшими объемами.
Взаимно визуально оценив капиталы и поняв, что соперники вполне состоятельные люди, игроки, чаще всего в количестве четырех-пяти человек, складывали в котел каждый по начальной ставке, обычно по «пять тысяч». Дальше шла жеребьёвка. Необходимо было просто как можно сильнее ударить битком о стену. Так, чтобы он улетел как можно дальше. При игре «без накишей» тот, кто запустил биток дальше всех, начинал игру первым, потому что целью такой игры было просто, как можно быстрее «взять котёл» и право первого удара давало некоторое преимущество. Но при игре «с накишами» на начальном этапе котёл был «бедным» и поэтому быстро брать его не имело никакого смысла. В этом случае, игрок, выигравший жеребьевку, обычно бил последним в кругу. Хотя иногда давалось право вступить в игру, когда он сам захочет на первом круге ударов. Иногда этим правом пользовались, чтобы встать после более слабого игрока и пользуясь его ошибками, наделать ему «накишей», тем самым увеличивая за его счёт котёл. Все остальные били по очереди, как сложилась жеребьёвка: первым – самый ближний, вторым – тот, кто послал биток чуть дальше первого и так далее. Дальше все били по очереди, по сложившемуся кругу.
Внимание! В комментариях продолжение из 35 фото. В посте только 25 фото из 60!
В конце 80х и начале 90х были у детей широкие возможности для коллекционирования вкладышей и наклеек из жвачек в крупных городах. Сейчас это слегка ослабло. Да, можно купить блок русских или турецких "Турб" с озонов всяких, но вкус уже как у самых дешевых "резинок" конца 90х. А вот вкусы дынных, шоколадных и мятных "Бомбибомов" уже повторить не сможет никто и никогда. Да даже вкус всяких более ранних "бомбиков", "турб", "патбомов" и т.д. середины 90х уже утрачен навечно. Производили большинство известного всем в Турции. А ещё были Египет, Пакистан и много кто ещё. У меня и оттуда есть в наборе.
У нас жвачки коллекционные продавались исключительно в ларьках соки-воды-алкоголь, да и то не во всех, а в районе 1999-2001 точки торговли стали сильно сокращаться вплоть до исчезновения полностью заветных товаров. Увы. Зато до начала 00х можно было собирать и ходить сдавать стеклянные бутылки. Пивные коричневые стоили дороже остальных, как раз имели цену сдачи в 1 жвачку. В общем, это был единственный простой источник финансов для пополнения коллекций у большинства.
Я, брат и отец собирали вкладыши, вот и появилась коллекция скромная. Собирались как из жвачек так и более просто: с пола-земли. За долгие годы коллекции просматривались сотни раз, да так, что глянцевое покрытие новеньких "Турб" конца 90х слезло полностью практически. Нынче появились файлы с 9 карманами, так что появилась возможность законсервировать коллекцию.
Увы, мой набор бумажек потерял мелкие "Бомбибомы", что с широкими желтыми полосами снизу и сверху: http://wrappers.ru/?act=coll&acm=coll&id=6. Было собрано 90%. И полоски "mayfair bubble" (http://wrappers.ru/?act=coll&acm=coll&id=4) почти все утрачены. Не забрал 1 коробочку вовремя - выкинули, как мусор. Жаль. Зато сохранилась скромная коллекция всего прочего. Некоторые вкладыши даже с историями получения, которые ещё помню.
По годам на память. Точность +-1 год. В 1993 у нас продавались самые первые "Бомбибомы" - квадраты с фотографией авто во всю площадь (самые вкусные), "Турбы" с черной надписью и номером правее известной надписи, а ещё картонки "Бэтмена". Их брат покупал за денежные призы с соревнований и олимпиад. В 1994 были уже белые "Бомбибомы" с яхтами, мотоциклами и машинами, а заодно "Турбы" с жёлтой надписью. А ещё картонки "Черепах-ниндзя" (с черным номером карточки на тёмно-коричневом фоне), но были крайне редким, жвачка там была очень маленькая и на вкус, как "Джусифрут", то бишь так себе по тем временам. В 1995 были квадратные "Бомбибомы" с жёлтой широкой надписью снизу и "Турбы" "спорт/супер" 4**, с одинаковыми картинками и разными надписями внизу. Потому и собраны в одну кучу. Собирались картинки машин тогда... В 1996 уже "Бомбибомы" истощились, были маленькие с узкой желтой полосой снизу, да и пропали быстро. "Турбы" пошли уже "спорт/классик" с первых номеров. В 1997-1998 продавались "Турбы спорт" (1** с фиолетовой надписью и 5** с зеленой надписью, которые были одинаковы по картинкам), супер 71-140 и классик 71-140. Продавались аж 2 года! Потому удалось собрать полный набор супер (спасибо другу, он подарил весь полный), "спорт" (да, есть зеленые 5**, но если из номера вычесть 400 и покрасить зеленые буквы в фиолетовые, то получится недостающий вкладыш). А дальше девальцация, кризис, точек продаж стало почти нисколько. В 1999 были "Турбы спорт" 141-210. В 2000 уже, внезапно, "Турбо 2000", а в 2001 опять пошли с первых номеров, мелкие, невкусные, да и запасы их истощились мгновенно.
Да, там ещё много чего встречалось с конца 80х и по 1995, но оно было непопулярно, крайне редко: Патбом, Том и Джерри, Лазер, диснеевские комиксы...
Так и завершилось коллекционирование. Да, ещё были альбомы Panini с наклейками года примерно с 1995 по 1999. Продавались в киосках Роспечати наклейки. Где-то лежит недособранный альбом всего 1. И фишки на даче где-то сложены в коробку...
Осторожно! Ниже 25 фотографий. Остальное в комментариях.
Фнизу наглядно видно отличия "спорт" и "супер" вкладыша того времени.
был в Екатеринбурге такой 4 канал с маскотом Ворона Капа. и в 19:15, за 15 минут до показа Симпсонов и сразу после новостей, был блок общения со зрителями.
вот там как-то раз и спросили, чем юные зрители будут заниматься в весенние каникулы. я отправил им на пейджер истинную правду - буду писать первый в жизни реферат по обществознанию.
не помню, почему выделили мой ответ, но мне в итоге дали билеты на концерт Уральских пельменей в ДК Железнодорожников. Получается что выиграл приз на ТВ. Тогда это ощущалась как компенсация за все разы, когда не дозвонился Кузе.
Когда наступали настоящие зимы, кажется, всё вокруг замедляло дыхание. Снег ложился неравномерными пластами — то белыми холмами, то гладкой блестящей коркой — и каждый шаг отзывался хрустом, как будто земля шептала свои старые истории. Дома пахли сырой древесиной, чаем и чем-то сладким из печи; за окном мороз рисовал причудливые узоры, и эти узоры казались картой прошлого, по которой можно было бродить часами.
Люди тогда жили медленнее и внимательнее друг к другу. Вечером сосед приносил бутылку молока или кусок хлеба, а кто-то всегда умел починить детские лыжи или засорившуюся печную трубу. В эти зимы не спешили — ждали, когда растает тропинка, или собирались на крылечке, чтобы обсудить последние новости и пересказать старые истории. Смех был громким, разговоры — простыми, а заботы — совместными: если у одной семьи обрывалась дрова, другие приносили в мешках.
Детство таких зим — это бесконечные соревнования на санках и замерзшие щеки, которые краснели до темноты. Мы строили крепости из снега, забрасывали друг друга снежками и прятались в сугробах, пока нос не переставал чувствовать. Школы закрывались на школьные «каникулы из-за морозов», и это был праздник уличных приключений: катание с горки, гонки на самодельных лыжах, поиски старых следов в снегу.
Память хранит и суровые стороны тех зим. Бывали холода, когда вода в ведрах замерзала за ночь, а дороги становились непроходимыми. Тогда люди не жаловались, а действовали: готовили запасы, перетаскивали продукты на санках, помогали ближним. Старики сидели у печи и рассказывали про прошлые годы, сравнивали морозы и делились житейской мудростью — как пережить трудности, как беречь здоровье и как не растерять человеческого достоинства.
Особенно запомнились праздники: зимой все собирались вместе. На елках в доме мерцали самодельные украшения, из кухни доносился запах блинов и пирогов, а центр поселка наполнялся музыкой и детским шумом. Эти встречи скрепляли людей — не формально, а по-настоящему: доверие и привычка помогать формировали сети поддержки, которые и сейчас кажутся редкостью.
Со временем многое изменилось: теплее стало в домах, дороги стали чище и короче по времени, а люди — беглее. Но память о тех зимах живёт в мелочах: в старом шарфе, который передавали по очереди, в потрескавшемся черте на ручке санок, в рассказах родителей. Они напоминают, что даже в холодное время можно согреться человеческим теплом — и это важнее технологий и удобств.
- «Я помню ту зиму по звуку: каждое утро двор начинал хрустеть, как старый граммофон…»
После того как хорошо поработали, что надо сделать? Правильно — хорошо отдохнуть. В этот раз я расскажу, куда наша семья выбиралась от городской суеты.
Уверен, что местным жителям не то чтобы было доступно много вариантов для досуга. Но вот нам, как иностранцам, было очень много вариантов. В одну сторону глянь — горы, в другую сторону глянь — озеро, а в третьей стороне так вообще море.
В общем, у нас была традиция. Нет, не ходить в баню и напиваться до чёртиков! Традиция — почти каждые выходные куда-то выбираться. Ещё мы дружили семьями, и их тоже иногда брали с собой. Или они брали нас... Не суть.
Тут же возникает вопрос: «А на чём ездили?». У папы был великий и могучий «жигулёнок». Вот он, красавчик.
Великий и могучий!
Его выдали от посольства, т. е. мы машину никак не покупали и не привозили. За какие такие заслуги — если не ошибаюсь, то для выполнения рабочих поручений. Ещё можно было взять РАФ 2203, он же «Рафик», и повезти на отдых тех, кто был без своего транспорта. Просто по договорённости. Листайте карусель:
1/2
Не менее великий Рафик
Также у жигулёнка вы можете заметить номерную табличку синего цвета. Как мне сказали, такие у всех представителей посольства. У самого посла был блатной номер 01-01. У нас, как видите, 01-82.
Кудаже мы ездили? И вот тут моя память даёт обширный сбой. Найти те места, где мы отдыхали, я почти не могу. Где-то лет до 20-ти я ещё помнил маршрут и даже некоторые его детали, но сейчас вообще никак! Некоторые фотки даже подписаны, но я всё равно не могу найти эти места 🤣 Ладно, давайте опишу, что помню.
Морской порт Нампхо
Маяк и небольшой центр посетителей дамбы
Я сказал, что вообще не помню, как назывались места, куда мы ездили? Я чуточку слукавил. Название города Нампхо я помню хорошо, но это, скорее, единственное исключение. Туда, вроде как, даже пускают туристов.
Собственно, мы ездили в это место не очень часто, поскольку дорога довольно дальняя и не всем хотелось несколько часов мариноваться в машине + везти с собой еду для пикника или шашлыков.
Я помню, что по дороге мы проезжали тот самый город Нампхо, который выглядел вполне нормально. Ну, во всяком случае, в моих воспоминаниях он такой был. Как минимум, его центральная часть. Ещё помню, что между домами иногда выглядывал просто гигантский корабль. Мне казалось, что он был эдак в 9 этажей! Но вот полностью я его никогда не видел.
Потом мы проезжали дамбу. Чем-то похожа на ту, что в Крондштате, держите эксклюзивный видосик:
Что я ещё помню про море? Во-первых, ОЧЕНЬ солёная вода. Прям аж бе-е-е-е-е-е! Не то чтобы я был экспертом в этой области, но такой солёности я больше никогда в своей жизни не видел. И да, ополоснуться после того, как покупался, — обязательная процедура. Иначе через какое-то время ты буквально покрываешься солью. Именно из-за этой особенности я никогда не любил ездить в это место. Да и в целом скучно — вокруг вода, и никакой движухи. Отстой для меня мелкого.
1/4
Сама дамба и кораблики.
Конкретно мы приезжали на остров, который в ГуглеМапс значится как Hojang-do. А если совсем точно, то вот к этой точке. На вершине острова располагается маяк и центр посетителей дамбы Нампхо. Уж не знаю почему, но мы в это здание никогда не ходили, так что не знаю, что там. Но что-то мне подсказывает, что там изображения того, как работники героически, но с улыбкой, строили дамбу.
Эпичное фото, если бы не эти маски... Прямо за нами кафешка, а на первом этаже душ.
Ещё помню, что в море периодически плавала морская капуста. Вид этих бурых лент лично мне нисколько не добавлял желания заходить в воду. Также можно было встретить медуз, больше похожих на желток от яйца. Взрослые их иногда ловили в две ладошки вместе с водой, чтобы показать мне их поближе. Но всегда предупреждали, что их лучше не трогать. И ещё бывали морские звёзды.
И не спрашивайте откуда у нас фото двух кореянок - сам не знаю.
Гора Рёнгак (Ryongak / 용각산)
Я всегда помнил, что эта гора находится где-то рядышком, но каково же было моё удивление, когда оказалось, что Рёнгак находится на окраине Пхеньяна.
Сюда мы ездили как с кем-то, так и сами по себе. Мы оставляли машину где-то в этой точке и дальше шли пешком в сторону Побунского Храма (Pobun hermitage).
Снова я
По пути нам встречался тоненький, но высокий водопад. А дальше стоял как раз тот самый храм. Его построили во времена правления династии Когурё (277 год до нашей эры — 668 год нашей эры). Почему-то фоток самого храма у нас нет, но вот зато есть фото каменных пагод рядом с ним. Несмотря на то, что храм всегда был закрыт, он добавлял какой-то особой атмосферы.
1/2
Рядом с храмом
Ещё я помню, что если идти дальше по дороге, мимо храма, то будет просто огромнейший валун. Ну и красивые виды, куда уж без них. Листайте ленту.
1/5
Тот самый валун и виды
Обычно на этой горе мы устраивали пикники: жарили шашлыки, сосиски и просто отдыхали. Добрые корейские работяги расставили достаточно много каменных скамеек, столов и мест для костра.
1/2
Жарю сосиську
Если честно, то я планировал рассказать и о других местах, в которые мы ездили, но длиннопост выходит уже совсем длинным. Так что давайте об остальных местах в другой раз.
