Продолжение поста «Берти и Элис»3
Роскошный ужин путников не остался без внимания завистливых глаз, да и ящик, что везла сорящая деньгами парочка, распалил воображение лихих людей, не знавших о его содержимом.
А потому стоит ли удивляться, что ранним утром, отъехав от постоялого двора не больше двух миль, зоркий оруженосец приметил у моста через речушку поджидавшего их путника с походным посохом, больше напоминавшим увесистую дубину.
Берти не стал тревожить задремавшую жену, которой сам же и не дал ночью выспаться. Незаметно вынул из ножен меч, положил рядом под руку, прикрыл плащом.
«А место выбрали удачное, — мысленно отметил он, — под таким мостом и прятаться удобно, да и избавиться от нежелающих делиться по-доброму легко: дубиной по голове — и в заросли».
Незнакомец присвистнул, и из‑под моста вышло ещё двое. Суетливо путаясь, кому встать слева, а кому справа, они всё же кое‑как перегородили проезд.
Разбойнички были те ещё — по виду крестьяне, в льняных рубахах, без мало‑мальской защиты, да и оружие сделали из наспех вырванных с корнем молодых дубков. Да и откуда в ту пору было взяться опытным грабителям? Карьера лихих людей обыкновенно быстро заканчивалась петлёй, так и не успев толком начаться. Но этим ребятам удача, видно, иногда улыбалась: на главаре была женская безрукавка — вещь хоть и не новая, но затейливо вышитые цветочные узоры указывали, что когда‑то у неё была хозяйка не из бедных.
— А ну‑ка! — главарь подошёл к повозке. — Бросай‑ка мне сюда всё ценное, не то все кости переломаем!
— И ящик ещё! — напомнил подручный с моста.
— И ящик скидывай! — повторил главарь.
— Надругаться задумали над скелетом благородного рыцаря! — с гневом завопил Берти. — Клянусь святым Георгием, не избежать вам кары небесной…
Берти поднял левую руку и, потрясая перстом, указал в небо. Ошарашенные разбойники посмотрели вверх — тоже.
И напрасно, потому что всё самое важное происходит не там, куда указывают. В это же мгновение правой рукой Берти подхватил меч и нанёс молниеносный укол главарю в кисть, с той же скоростью вернул меч.
Детина ойкнул, выронил дубину и посмотрел на руку — ладонь окрасилась кровью. Он даже ничего не понял. Растерянно обернулся в поисках поддержки, но подручные уже показали спины, спеша укрыться в зарослях под мостом.
— Благодарю, святой Георгий, что поразил копьём небесным неразумного раба Божьего, тем самым направив на путь исправления. Ступай и не греши больше, — обратился он к остолбеневшему разбойнику.
Повозка тронулась, оставляя за собой на дороге застывшего столбом детину.
Элис, которая всё это время следила за представлением широко распахнутыми глазами, пришла в себя.
— Нас же чуть не убили! И мы вот так вот его просто отпустим?
— Хотела бы покатать этого громилу на повозке, а потом посмотреть, как его повесят? — спросил Берти. — Боюсь, наша старушка Дора будет против, хоть она ещё и крепкая лошадка.
— Нет, — неуверенно ответила Элис. — Но хорошо ли ты поступил? Можно ли вот так смеяться над вмешательством Божьим? Я ведь заметила: это не святой Георгий, а ты ткнул его мечом.
Берти рассмеялся.
— А как, по‑твоему, Бог вмешивается? Мы оказались здесь, и разбойники тоже. Я сделал то, что сделал, и теперь, быть может, они откажутся от своего ремесла. Не этому ли нас учит святое Писание? Сказано же: «Грех тому, кто разумеет делать добро и не делает».
Элис согласно кивнула — ей нравились поступок и слова Берти куда больше, чем проповеди викария о неизбежной виселице, уготованной разбойникам при жизни, и о геенне огненной после смерти.
Дора спокойно брела по дороге, легко справляясь с повозкой. Между тем утро набирало силу. Первые лучи солнца пробили холодную дымку тумана, и капли на траве вспыхнули, как россыпь мелких бриллиантов. Пахло ромашкой и душистым клевером. Над лугом разливалось пение жаворонка: он приветствовал солнце, а вдалеке отозвалась кукушка, отсчитывая бесчисленные годы будущей счастливой жизни.
— Я люблю тебя, — просто и искренне сказала Элис, обнимая мужа.
