Я делаю шаг в сторону, но продолжаю идти вдоль этого бронированного утюга. И тут по спине начинает ползти липкий, холодный пот. Мурашки маршируют строем. Мне не по себе.

Эта штука не просто припаркована. Она ждет.

Я смотрю на её тонированные стекла, а она смотрит на меня своими камерами. Это ведь не машина. Это мобильный, четырехколесный блокпост. Идеальная американская точка наблюдения, брошенная посреди нашей хмари. Интересно, как эта хреновина вообще дышит в нашем эфире? Ей нужен ВПН, чтобы отправить фотку моей кислой рожи прямиком в Пентагон? Или она плевать хотела на провайдеров и тупо сосет данные с околоземной орбиты, общаясь со спутниками напрямую? Твой смартфон, который слушает, о чем ты говоришь на кухне, — это просто детский пейджер по сравнению с этой бандурой. Эта серебристая падла сейчас сканирует мой пульс, рисунок сетчатки, длину шага и, возможно, уровень холестерина, просто пока я дышу с ней одним воздухом.

Я ускоряю шаг. Дыхание сбивается.

Внутри никого нет. Пусто. Но она живая. Самая жуткая, самая скрытая фича этой коробки в том, что она в любую секунду может ожить. Беспилотник. Мечта бюрократа и кошмар параноика. В любой момент где-то на другом конце земного шара пухлый клерк в рубашке с пятнами от горчицы нажмет «Enter». И этот стальной гроб тихо щелкнет реле, заведется без единого звука, вывернет руль и бесшумно покатится за мной. Куда? Зачем? У алгоритма нет совести. У алгоритма нет прав. У него есть только координаты.

Я представляю себе этот абсурдный суд будущего. Заседание комитета по общественной безопасности. Судят не водителей — судят куски металла с вай-фаем.

— Подсудимый Кибертрак, вы признаете, что незаконно считали мысли гражданина Н. и переехали его здравый смысл?

А машина только равнодушно мигает поворотником, скачивая обновление прошивки, чтобы научиться убивать еще эффективнее. И однажды их признают опасными. Обязательно признают. Запретят, накинут на них цифровые кандалы, запрут на гигантских штрафстоянках, где по ночам эти коробки будут переговариваться друг с другом, подмигивая фарами в холодное небо.

Сердце колотится в ритме индустриального техно. Главное — не смотреть в камеры. Главное — делать вид, что ты просто органический мусор, не представляющий интереса для нейросетей.

Я сворачиваю за угол. Выдыхаю. Слякоть снова чавкает.

Но теперь я знаю правду. Они не уродливые. Они просто сделаны без изгибов, чтобы с них было легче смывать наши иллюзии.