dlyarass

Она вернулась. Вадим остался, понимая, что он ей не нужен. А в опустевшей квартире, где недавно не стало брата, поселилась такая тишина, что стены, казалось, звенели. Лена поняла: здесь больше нельзя. Нельзя дышать этим воздухом, полным теней.

Ленинград встретил её серым небом и мелким дождиком. Лена, на удивление быстро, устроилась в издательство и стала Аллой — потому что ей показалось, что новое имя носить в новом городе, гораздо лучше и правильней.

И там она встретила Андрея - переводчика. Женатый, нерешительный, вечно озабоченный — проблемами, которые он сам же себе и создавал из-за своей нерешительности. Лене - Алле показалось, что в его глазах она увидела ту же тоску, что жила в ней самой. И она осталась. Осталась ждать.

Годы шли, как ленинградские дожди — неумолимо и монотонно. Андрей всё не решался. А она всё ждала… И однажды Лена проснулась и поняла: больше не надо. Ни ждать, ни надеяться, ни ловить уходящий поезд, который всё равно ушёл. Собрала вещи и уехала. Туда, где можно просто жить.

В деревне она стала Еленой Михайловной, учительницей. Школа стояла на пригорке, за окнами шумели берёзы, а по утрам от реки тянуло туманом и сыростью. Здесь Лена нашла то, что искала всю жизнь — покой. Не мёртвую тишину опустевшей квартиры, а живой, дышащий покой.

Андрей остался в Ленинграде. Но Лена уже носила под сердцем его сына. Сын родился здесь, в деревенском роддоме, под крики петухов и запах скошенной травы.

Он вырастет и будет приезжать к ней несколько раз в год. Лена — Елена Михайловна — будет встречать его на автобусной остановке, вглядываясь в пыльное стекло подходящего автобуса. Они будут сидеть на веранде, пить чай с мёдом, и говорить о пустяках. А она будет слушать и смотреть на его руки — такие же, как у Андрея, тонкие, с длинными пальцами. Но это уже не будет больно. Это будет просто — жизнь, которая продолжается.

Вечерами, когда сын уезжал, Лена выходила за околицу и долго стояла, глядя на дорогу, уходящую в лес. Пахло рекой, тёплой пылью и черёмухой, которая цвела в овраге. И было в этом запахе что-то такое, отчего хотелось жить дальше. Не искать, не бежать, не метаться — а просто жить.