«Уважаемые абоненты! Ретрансляция канала приостановлена на время трансляции программы с содержанием, запрещенным ст. 17 ч. (4) п. а Кодекса об аудиовизуальных медиаулугах», — говорится на фото с экрана телевизора, которое показало «Sputnik Молдова»,— РБК

Положения этой статьи гласят, что поставщики медиауслуг не должны транслировать программы информационного, информационно-аналитического, военного и политического содержания, произведенные в государствах, не являющихся США, Канадой, членами ЕС или государствами, ратифицировавшими Европейскую конвенцию о трансграничном телевидении. Исключение составляют фильмы и развлекательные программы, «не имеющие милитаристского содержания».

Своими репортажами о Палестине он якобы сеет "этническую, политическую и религиозную рознь" и тем самым способствует "дестабилизирующей деятельности России". То, что логику может показаться non sequitur ("не следует"), является официальным обвинением против Хюсейна Догру. Он стал одним из трёх немецких журналистов, против которых были введены «ограничительные меры» в рамках 17-го пакета санкций ЕС против России.

О том, как узнают о попадании под санкции, Догру рассказал во вторник газете «юнге вельт»: «Меня вообще никто не уведомлял». Догру является основателем левого медиапроекта Red Media, который сейчас находится в процессе ликвидации, и с 20 мая числится в санкционном списке. Только 22 мая официальное уведомление было отправлено на фирменный адрес в Турции. На место оно прибыло примерно неделей позже. Живущий в Берлине медиадеятель заметил ограничения в повседневной жизни: «Банковские карты перестали работать, и вот ты стоишь без наличных». Его беременная жена попыталась купить лекарства в аптеке, «и вдруг её карта тоже перестала работать», — рассказывает Догру. «Моя жена не в санкционном списке и не имеет к этому никакого отношения». Ответственный за применение финансовых санкций Немецкий федеральный банк после запроса назвал блокировку ошибкой — по состоянию на пятницу счёт был разблокирован, но средства ещё не доступны.

Соответствующее исполнительное постановление Совета ЕС направлено против Российской Федерации, названной главным врагом «европейской свободы». Как говорится в решении от начала октября 2024 года, Москва всё активнее использует «гибридные методы», включая «манипуляцию иностранной информацией и вмешательство, дезинформацию, вредоносную киберактивность». Россия «интенсифицировала эту кампанию на европейской территории».

Санкции вводятся против «лиц, организаций или учреждений (...) которые несут ответственность за действия или политические меры правительства Российской Федерации, подрывающие или угрожающие основным ценностям Союза, его безопасности, независимости и целостности (...) либо реализуют или поддерживают такие меры». Согласно постановлению, в список могут быть включены те, кто «непосредственно или опосредованно» участвует в насильственных демонстрациях, поддерживает их или «иным образом» способствует их проведению. То же самое относится к участию, поддержке или содействию «координированным информационным манипуляциям и вмешательству».

То, что журналисты освещают протестные движения и дают критическую оценку событиям, вряд ли должно удивлять защитников «основных ценностей Союза». По собственным заявлениям Догру, он не был осуждён за какие-либо преступления — тем не менее, санкции против него введены. Это обосновывается тем, что Red Media «систематически распространяет ложную информацию о политически спорных вопросах». Так, по данным властей, издание координировало свои действия с «антиизраильскими погромщиками» во время «насильственного захвата» одного из немецких университетов, чтобы распространять «кадры вандализма».

Журналистика для России

Проблема логической несостыковки (non sequitur) остаётся: какое отношение это вообще имеет к России? По сути — никакого, что следует из объяснений ЕС. Что касается AFA Medya (управляющей компании Red, также включённой в санкционный список), то ей вменяют «тесные финансовые и организационные связи» с Москвой — это основное обвинение. Однако, по заявлению журналиста, это не соответствует действительности. Ранее я работал на левое медиа Redfish, — пояснил Догру в интервью «юнге вельт». — Это издание финансировалось агентством Ruptly, которое входит в структуру российского телеканала RT. Это уже в прошлом, но «если в Германии на тебе ставят ярлык «русского», от этого уже не избавиться», — отметил Догру.

Осведомлённость ЕС, судя по всему, не отличается особой глубиной: в Брюсселе, например, считают журналиста гражданином Турции — хотя на самом деле он является исключительно гражданином Германии. Ни одно из пресс-служб, к которым обратилась «юнге вельт», не смогло ответить, имеются ли у полиции или спецслужб данные о возможных связях журналиста с Россией, а также какое ведомство инициировало введение санкций против Догру. Федеральное ведомство уголовной полиции (BKA) отказалось предоставить информацию, сославшись на защиту данных. Пресс-секретари земельного правительства Берлина сначала переадресовали запрос друг другу, а в итоге — федеральному правительству. МИД ФРГ, представляющий последнее, сообщил «юнге вельт» в понедельник, что «при составлении доказательных пакетов, служащих основой для включения физических лиц и компаний в [санкционные] списки, (...) используются общедоступные источники», после чего также перенаправил запрос в вышестоящую инстанцию — ЕС.

Более развёрнутый комментарий предоставила Аннита Хиппер, старший пресс-секретарь Еврокомиссии по вопросам внешней политики и безопасности. «Предложения о включении в список могут вноситься либо Верховным представителем» — эстонкой Каей Каллас — «либо одним или несколькими государствами-членами», — заявила Хиппер в среду. Поскольку обсуждения новых санкций носят конфиденциальный характер, она «не может сообщить, кто именно внёс предложение». Кроме того, публично доступное обоснование санкций «подкрепляется доказательствами», которые «передаются только внесённому в список лицу или его законному представителю». В отличие от заявлений МИД ФРГ, Хиппер подтвердила, что могут использоваться «как общедоступные, так и секретные доказательства», но раскрывать их содержание она не уполномочена.

Доступ к закрытым материалам дела Догру и его адвокаты получили лишь во вторник - спустя почти месяц после включения в санкционный список. Вывод? Никаких секретных доказательств нет, заявил журналист в пятницу. Пока же, до дальнейших консультаций с юристами, он может сказать лишь одно: до сих пор неизвестно, какое именно немецкое ведомство инициировало против него санкции. Но разве всего этого достаточно, чтобы превратить журналиста в «российского агента влияния»?

Что не подходит…

…будет сделано так, чтобы подошло. Депутат Европарламента Рут Фирменич (BSW) отказалась строить предположения о том, является ли обоснование санкций недопустимым смешением якобы «российских операций» и солидарности с Палестиной. Однако, как заявила политик во вторник в ответ на запрос «юнге вельт», «совершенно очевидно, что политические протесты на фоне войн на Украине и в Газе сталкиваются со всё большими ограничениями и попытками криминализации». Мнения, отклоняющиеся от правительственного курса, всё чаще попадают под подозрение в незаконности. ЕС гордится своей приверженностью свободе прессы, однако «санкционные списки теперь используются и для криминализации критической журналистики».

Чем менее прозрачен процесс составления списка, тем ощутимее его последствия. Лицам, попавшим под санкции, запрещён въезд в страны ЕС. Все их активы замораживаются, то есть становятся недоступными для владельцев. Хотя прожиточный минимум должен быть обеспечен, для этого требуется одобрение Бундесбанка, как подтвердили там на прошлой неделе в ответ на запрос. «Это может занять до двух недель», — добавил Догру. Как отмечает Фирменич, подобными мерами ЕС «разрушает жизнь и профессиональное существование пострадавших», рассчитывая на «сдерживающий эффект для других журналистов».

Догру также запрещено профессионально работать журналистом, в том числе в газете «юнге вельт». Такое разъяснение по запросу издания предоставил Звен Заттлер, руководитель отдела по реализации санкций Федерального министерства экономики и энергетики. Хотя его ведомство не уполномочено давать юридические консультации, в случае индивидуальных финансовых санкций действует так называемый «запрет на предоставление средств». По словам Заттлера, это означает, что «санкционированному лицу не могут поступать какие-либо экономические выгоды» — даже в обмен на трудовую деятельность. И уточняет: «Умышленное нарушение запрета является уголовным преступлением». Представитель Генерального таможенного управления также подтвердил «юнге вельт» существование запрета и уголовную ответственность за его нарушение.

Тем временем Догру готовится к юридическому сопротивлению. Его адвокат Александр Горски в пятницу в беседе с «юнге вельт» не выбирал выражений: «Эти санкции демонстрируют, насколько далеко готов зайти ЕС, чтобы заставить замолчать критическую журналистику, освещающую палестинскую тему. Санкции против журналиста за его профессиональную деятельность — это скандал с точки зрения правового государства».

https://www.jungewelt.de/artikel/502871.russland-sanktionen-der-feind-im-inneren.html

В нашем мире, где эмоции стали валютой, а доверие — формой капитала, эмпатия превращается в двуострый нож, способный как укрепить, так и разрушить человека. А привязанности — это не просто чувства, а цепи, готовые к быстрому натягиванию и порой необратимому слому. Это — не просто сухая теория, а реальная игра на грани человеческих чувств и слабостей, которая давно стала оружием в руках тех, кто умеет пользоваться человеческой эмпатией и привязанностями как инструментами власти.

История знает немало примеров, когда эти механизмы использовались в самые мрачные цели. В эпоху фашизма, например, лидерские фигуры использовали искреннюю эмпатию для внушения и подчинения масс. Гитлер, умело играя на чувствах народа, создавал иллюзию заботы, которая превращалась в гипнотизирующую зависимость. Аналогично, в наши дни, многие диктаторы и психологи-тренеры используют технику эмпатического маскировки, чтобы манипулировать сознанием тысяч, делая их зависимыми и уязвимыми. Для таких людей чужая эмпатия — это инструмент, позволяющий почувствовать и понять слабости другого, чтобы использовать их против него.

Даже в семейных отношениях, где чувства кажутся искренними, зачастую скрывается опасность — привязанности могут стать цепями, которые не позволяют человеку выйти из токсичной зависимости. Яркий пример — история о Жанне, которая всю жизнь была связана с токсичным супругом. Он создавал иллюзию заботы, но на деле использовал её привязанность, чтобы полностью контролировать ее жизнь. В результате, когда она наконец смогла разорвать эти цепи, оказалось, что её уязвимость и эмоциональная зависимость были использованы против нее как оружие шантажа и эмоционального давления.

Это не только теоретическая модель. В политике, бизнесе, личных отношениях — эмпатия и привязанности давно превратились в оружие. Лидеры, используя эмпатию, создают ложное чувство доверия, а затем манипулируют этим доверием для достижения своих целей. Контроль через привязанности — одна из самых опасных стратегий, ведь человек, утративший свободу выбора, становится марионеткой в руках хитрых манипуляторов.

Если говорить о конкретных приемах, то эмоциональный шантаж — один из самых распространенных. Манипулятор угрожает разорвать связь, если жертва не пойдет на его условия. Это классика жанра, которую используют не только в личных отношениях, но и в политике, и бизнесе. Взять хотя бы кейс с известными предпринимателями, которые используют привязанности своих сотрудников для формирования лояльности и подчинения. Или политика, который, манипулируя чувствами электората, создаёт образ заботливого лидера, чтобы получить абсолютную власть.

Что же делать? Разоблачать эти механизмы, понимать их логику, научиться защищать свою эмоциональную сферу. В противном случае, вы рискуете стать очередной пешкой в чужой игре.

https://technosuveren.ru/tajnye-mehanizmy-vlasti-kak-jempati...