Серия «Немецкая журналистика: убийство или самоубийство?»

Папа Франциск, если бы он ещё был жив, вчера вечером в одной из римских тюрем омыл бы ноги заключённым – верховный пастырь церкви каждый год вновь преклонял колени, даже в глубоком и немощном возрасте, и омывал ноги «наименьших из братьев своих». Но тогда они уже перестают быть наименьшими, потому что омовение ног как ритуал символизирует равенство всех людей. Причём совершенно независимо от того, бедны они или богаты. Если бы епископ Рима решил омыть ноги человека, находящегося под санкциями ЕС, пришлось бы ему иметь дело с приспешниками ЕС?

Таможня Клингбайля

В наши дни, кажется, нет ничего невозможного. Обычно считается благородным делом, а для некоторых — тихой обязанностью помогать людям, оказавшимся в беде. Современное буржуазное общество по-прежнему полагается на благотворительность — даже в своих безумных рефлексах саморазрушения. Лучше, когда кто-то помогает по своей воле, чем когда за это платит государство: таково кредо разобщения и разрушения солидарности. И до сих пор никто никогда не возражал, если кто-то считал себя праведником и помогал. До недавнего времени, когда одной группе — пусть и, признаться, очень немногочисленной, но которая в любой момент может вырасти — отказали даже в помощи, объявив её преступной.

Вернёмся, однако, снова к делу Хюсейина Догру. Нельзя говорить об этом слишком часто – и, возможно, обсуждение этого дела – единственная форма помощи, которая ещё более-менее разрешена. Потому что материальная помощь, даже оплата обеда, согласно Закону о внешней экономике, может быть истолкована как денежное преимущество, а значит, как запрещённая помощь. Тогда уголовное преследование гарантировано.

Федеральный министр финансов и вице-канцлер Ларс Клингбайль, кроме того, демонстрирует особое рвение в исполнении обязанностей перед Европейским союзом. Немецкая таможня, действующая в ведении Клингбайля, заморозила также счета жены Догру. Обоснование: «В отношении супруга(-и), как правило, предполагается наличие тесных близких отношений. То, что они действительно существуют, видно, в частности, из того, что они живут вместе и имеют троих общих детей». Около четырёх лет назад Клингбайль уже разглагольствовал о том, что Германия наконец-то, спустя 80 лет, должна снова играть роль. Однако 80 лет назад роль играла национал-социалистическая Германия – а в ведении Клингбайля теперь находится инструмент, который пользовался тогда особой популярностью: коллективное наказание (Sippenhaft).

Дестабилизируют ли дети Догру Федеративную Республику (Германия)?

Конечно, аккаунты не блокируются, а их «обезопасили», что звучит примерно так: «Можем ли мы взять вас под защитную стражу?» Ах да, эвфемизмы у немецких чиновников просто в крови. Но нужно себе это представить: таможня инкриминирует супругам Догру близость — и общих детей. Это та самая всеми любимая детская бедность, с которой так любит бороться партия этого самого Ларса Клингбайля? И всякий, кто захочет сделать детям что-то хорошее — игрушки, комиксы, возможно, оплатить экскурсию, не важно, — тот становится преступником и превращается в сторонника российской дестабилизации. Потому что именно это комиссия ЕС вменила Догру — его репортажи с пропалестинских демонстраций якобы служат России и дестабилизируют Германию. Если эта страна выходит из равновесия от того, что не выдерживает картинок с протестов, то она и так кончена.

Но помимо этого, даже если бы существовали реальные доказательства, даже если бы кто-то из участников получал вознаграждение от России: разве в правовом государстве наказание не должно быть соразмерным и учитывать достоинство наказаемого? Скажем прямо: с каждым убийцей в этой стране обращаются с большим уважением и достоинством, чем с журналистом Догру.

И чем с его женой и детьми! Из-за высокомерия, основанного на собственном удобстве, их просто отстранили, словно малыши могли бы угрожать внутреннему миру этого всё более человеконенавистнического государства. Что здесь действует не только Европейский союз как некая чужая внешняя сила, снова довольно отчётливо видно на примере действий таможенной бюрократии Клингбайля. Она выгоняет на улицу целую семью — то, что журналисту и его близким грозит бездомность, на прошлой неделе уже было предметом весьма немногочисленных репортажей.

Как помогать перед лицом дьявольских искажений?

Не иметь права помогать, быть криминализованным как готовый помочь современник, как жертвователь — это вопиющие условия, напоминающие времена, которые пришлось переживать в самые темные часы человечества. Деградировать милосердного самаритянина до преступника, до сомнительного типа, которого можно преследовать в уголовном порядке — не будем говорить «в уголовно-правовом порядке», ибо что тут происходит по справедливости и по закону? Такое искажение категорий — назовем это в Страстную пятницу библейским мотивом — есть дьявольское дело.

Снова и снова озвучивать это дело, делать его известным повсюду, доносить до общества — это та форма помощи, которая пока не запрещена. По крайней мере, в печатной версии того самого Закона о внешней экономике. Но в закулисных кабинетах власти, в Брюсселе и Берлине, возможно, и это уже воспринимают как запрещённую помощь. Но что нам, людям, остаётся? Должны ли мы молчать из страха, пока одного из нас, гражданина из нашей же среды, приносят в жертву? Было бы лучше игнорировать судьбу троих детей Догру и утешать себя тем, что их не бомбят, как детей в других странах, а всего лишь отдадут под опеку государства, если родители окажутся на улице?

И горе тому, кто приютит супругов или даст им просто помыться! Боже мой, как они будут на пасхальных праздниках снова говорить в речах и с политических трибун о ценностях, о послании Иисуса и его жертве — и пока они так будут рассуждать, здесь люди бьются за своё будущее, а всех, кто готов помочь, низводят до пособников зла. Делу Догру нужна помощь — и если только в том, чтобы снова и снова доносить его до страны, будь то публицистически или в разговорах, на работе и в клубах, то пусть будет так. На HateAid (немецкая НКО, якобы помогающая жертвам ненависти в сети) и подобных полагаться нельзя — эти славные учреждения по улучшению мира очень тщательно выбирают, кого они представляют в общественности. Несправедливость для них не проблема, пока она поражает тех, кого они отвергают. Слово «Aid», то есть помощь, у них только в названии. Догру — жертва преследования на почве ненависти, совершаемого властями. И одно должны знать критикующие правительство: следующий Догру — это ты!

Автор - Роберто Х. Де Лапуэнте

Перевод с немецкого языка.

https://overton-magazin.de/hintergrund/gesellschaft/dogru-und-keine-helfer/

Предыдущие статьи про журналиста Хюсейина Догру:

Репрессии в Европе/Германии: Человеконенавистническое безумие

Европа/Германия. Журналист Хюсейин Догру: Под санкциями — и скоро без крыши над головой?

Германия: Санкции против Росси: Враг внутри

Режим санкций ЕС все туже затягивает петлю на шее Хюсейина Догру. Новые репрессии, о которых он узнал в пятницу, бьют по самому сердцу его частного существования. Они затронули бывшего оператора интернационалистической видеоплатформы Red Media, который с мая 2025 года находится под санкциями как «субъект дезинформации» из-за своих солидарных с Палестиной репортажей. Центральное ведомство по обеспечению санкций (ZfS), подчиняющееся Министерству финансов Ларса Клингбайля (СДПГ), «заблокировало» счета супруги Догру — мера, которая напрямую затронула и их общих детей: семилетнего мальчика и двух младенцев. «Теперь мы больше не можем о них заботиться», — сказал Догру в воскресенье в интервью jW. «Немецкое государство ввергло моих детей в гуманитарную катастрофу».

Центральное ведомство по обеспечению санкций (ZfS) обосновывает эту фактическую коллективную кару в отношении семьи предположением, что средства на счетах его жены находятся под контролем Догру. В конце концов, как утверждается, пара поддерживает «тесные близкие отношения». В качестве примера экономической взаимосвязи между ними приводится страховка автомобиля для совместно используемого транспортного средства, которую оформила его жена.

Несколькими днями ранее Франкфуртский районный суд отклонил срочное ходатайство Догру, которым он пытался добиться смягчения жестких ограничений на использование его собственного счета в Comdirect (банк). Речь шла о срочных переводах для выполнения обязательств по договорам, заключенным им до введения санкций. Суд, однако, считает одобренные 506 евро в месяц достаточными для «удовлетворения основных потребностей» Догру и его семьи.

После расширения режима санкций ЕС семье из пяти человек теперь угрожают бездомность и существование в нищете. Санкционированным лицам запрещено принимать деньги, товары и услуги для своей экономической выгоды. Это распространяется и на гуманитарную помощь: тот, кто пригласит Догру на обед, совершает уголовное преступление. Даже пожертвование молока или подгузников для его двоих младенцев может быть квалифицировано как нарушение санкционного режима.

«Каждый раз, когда мой случай привлекает внимание СМИ, как это произошло недавно, винт репрессий закручивается всё туже», — указывает Догру в беседе с jW на системность в действиях против него. Федеральному правительству, которое «сознательно поддерживало политически и логистически геноцид в Палестине, где были разбомблены десятки тысяч детей», он доверяет и наихудшие сценарии: например, изъятие его детей теми самыми органами власти, которые и создали их бедственное положение. В качестве соучастников Догру прямо называет журналистов, действующих в русле «немецкой государственной доктрины» (Staatsräson), которые как «канцелярские преступники» пропагандистски сопровождали убийства в Газе и с 2024 года ведут против него клеветническую кампанию, особенно усилившуюся в последние недели.

«Это человеконенавистническое безумие», — прокомментировала Севим Дагделен расширение санкционного режима против Догру. «То, что за круговую поруку теперь отвечает именно социал-демократ, свидетельствует об абсолютной исторической беспамятности», — заявила политик партии «Союз за социальную справедливость и экономический разум» (BSW), ранее «Союз Сары Вагенкнехт» в интервью jW. Если ЕС сейчас не заставят пересмотреть свою политику, завтра это может коснуться каждого. Поэтому Дагделен намерена создать инициативу против санкций. «Я призываю всех демократов объединиться и выступить в защиту правового государства, демократии и человечности».

Автор - Сузанн Витт-Шталь

Перевод с немецкого языка.

https://www.jungewelt.de/artikel/520030.sanktionsversch%C3%A4rfung-menschenverachtender-wahnsinn.html

Предыдущие статьи про журналиста Хюсейина Догру:

Европа/Германия. Журналист Хюсейин Догру: Под санкциями — и скоро без крыши над головой?

Германия: Санкции против Росси: Враг внутри

Сервис коротких сообщений X (ранее Twitter) стал беднее на одну достопримечательность. Süddeutsche Zeitung объявила о своём уходе с помощью «предварительного последнего поста». С её точки зрения, «растущее огрубление платформы больше не позволяет вести конструктивный публичный диалог». Мюнхенская ежедневная газета, в конечном счёте, лишь повторяет то, что многие журналисты и СМИ из мейнстримовского поля постоянно твердят: X стал невыносим, слишком правым, слишком грубым и способен только на скандалы. С тех пор как Элон Маск приобрёл платформу, они особенно охотно повторяют это прозрение – как будто раньше Twitter был таким миролюбивым и чутким.

В принципе, SZ, безусловно, права. Этот X — настоящий ад тотального огрубления. Однако возможно, что автор этих строк и уходящая ежедневная газета говорят о совершенно разных вещах. Ведь ещё недавно эта платформа была для мейнстрима идиллическим местом — хотя и тогда было грубо. Но грубое обращение приходилось терпеть только тем людям и мелким медийщикам, которые сомневались в официально публикуемом мнении. Им платформа вешала дисклеймеры под посты, которые, согласно прочтению правительственной повестки, считались критическими — чтобы каждый видел, с каким конспирологическим психом или поперечником (Querdenker) он имеет дело. Теперь хор критических голосов звучит всё громче, и никто больше не маркирует эти высказывания своевременно. Дисклеймеры больше не в моде. Ситуация перевернулась, и вдруг грубияны прежних времён обнаружили огрубление, которое уже давно воцарилось в публичном пространстве. Так что SZ опоздала.

Хроника объявленного огрубления

Огрубление и мейнстрим: это история, полная недоразумений – или, лучше сказать, полная моральных отрицаний. Уже несколько лет Германия находится в эмоциональном чрезвычайном положении. Можно сказать, что с началом нового века, с утверждением нового социального законодательства, которое сопровождалось стигматизацией бедности и безработицы, Федеративную Республику привели в состояние ментального перекоса. Социальных сетей тогда ещё не существовало; огрубление происходило со стороны медиа.

Безработные, а ещё хуже — долгосрочно безработные, были объявлены людьми второго сорта. Их не считали жертвами системы, отсутствие рабочего места трактовали как личный недостаток. Да, даже как нечто, заложенное в их характере. Тогдашний министр экономики Вольфганг Клемент — человек, который мог опрокинуть в глотку стакан пива менее чем за две секунды, что, вероятно, и было его главной квалификацией для министерского поста, — распорядился напечатать для своего ведомства брошюру, в которой безработных приравнивали к паразитам. Это был климат тех лет — тотально огрубевший. С полным презрением говорили о тех, кто получает социальные трансферты, кому в конце месяца не хватало денег, а иногда и хлеба. Слова «язык вражды» ещё не родилось, но само явление уже существовало. Хотя не на таких платформах, как Facebook или X, — их тогда ещё не было. Политически активные пользователи уходили на форумы, которые привлекали мало внимания, там они оставались в своей среде — мейнстрим же мог совершенно беззастенчиво ополчаться на неимущих. Та бессмыслица, которую творили в ток-шоу по этому поводу — например, министр Клемент выдумывал цифры о мнимой недосягаемости безработных, — оставалась практически без комментариев. Конечно, некоторые возмущались на уже упомянутых форумах. Но кто это замечал?

Что ж, нужно быть справедливым до некоторой степени: у SZ был — и есть — Хериберт Прантль. Он регулярно критиковал то, как политики и медиа обращаются с людьми, которые не могут найти работу. Но стандартом такое понимание, конечно, не было. Когда сегодня мейнстримовые СМИ критикуют, насколько огрубела атмосфера в стране и особенно в соцсетях, они забывают, что тогда они обладали монополией, которая позволяла им бесконтрольно грубо говорить о людях в стране, у которых не было лобби и которые соответственно не могли защититься. Их протест против сокращения социальных выплат, который повторялся по понедельникам в разных городах, быстро выставлялся как дерзкая акция людей, которые подсаживаются на поезд понедельничных демонстраций, за несколько лет до этого приведших к концу ГДР. Мол, они присвоили себе хорошее дело, чтобы продвигать свою ретроградную повестку, — такова была оценка; у граждан не было возможности защититься от подобных интерпретаций. Их считали социальными романтиками, что тогда означало примерно такое же уничижительное отношение, как сегодня к «понимающим Россию» (Russlandversteher).

Поучать вместо информирования

Тогда и началось огрубление. Медиа воспринимали себя как продолжение политической воли к реформам и реформаторского рвения. Почти ни одно мейнстримовое СМИ не сомневалось в курсе на сокращение социальных выплат — казалось, наступило новое время, отныне каждый был «ИЧП-шником» (Ich-AG), кто действительно хотел, тот якобы мог добиться всего. Капиталистическая система победила, конец истории должен был означать и конец социального государства. Что реформы всегда необходимы, разумеется, общее место — но тогда утвердили совершенно новый образ человека и общества. Локоть стал символом республики на подъёме. Ответственным витало в голове некое существо, существующее лишь для того, чтобы встроиться в рынок. Оно должно быть гибким — и всегда доступным и готовым к использованию. Кто прилип к своему клочку земли, того жизнь накажет — и почему это общество должно поддерживать кого-то в Лерте пособием по безработице, если он может мыть посуду в Шонгау? Насчёт клочка земли автор этих строк повторяется часто. Тогда он сам был безработным, и курирующий его сотрудник биржи труда объяснил тогда ещё молодому человеку, как обстоит дело с прилипанием к своему клочку земли: так ни до чего не дойдёшь. Поэтому нужно выбирать: родина, семья, друзья, региональная привязанность — или мобильность и гибкость? Это тоже было огрублением в кабинете чиновника.

Эта логика человеческого капитала, который больше не должен считаться с семьёй, друзьями и родиной, должна была лишить граждан уверенности, сделать их покорными нуждам рынка. Левые, тогда ещё сопротивлявшиеся этой неолиберальной революции расползающегося нигилизма, тем не менее облегчали капиталу задачу: ведь он — как уже упоминалось — атаковал понятие родины, человек должен был быть глобалистом, а не существом в локальной системе координат. Поскольку «в левых кругах» родину в любом случае считали правым конструктом, они не стали адаптировать это понятие в мудрой предусмотрительности, а отвергли его, как и реформаторы. И эта враждебность к родине тоже была частью огрубляющей повестки, поскольку она быстро клеймила людей, которые хотели жить в своём городе, в своём районе, как крайне правых.

Мейнстрим тем временем уже давно начал сворачивать своё информирование, чтобы заменить его поучением. Особенно явным это стало с осени 2015 года. Критические голоса, которые с недоумением сопровождали решение администрации Меркель об открытии границ, перечисляя самые разные пункты критики, были не только заглушены, но и грубой рукой затолканы в «правый угол». Того, кто высказывал опасения, что его коммуна не справится с этим новым курсом — финансово, социально и культурно, — мейнстрим быстро дискредитировал. Зигмар Габриэль назвал обеспокоенных граждан — ярлык, который позже с презрением использовался СМИ, — «сволочью» (Pack). Милыми господами, конечно, те, кто орал и хулиганил, не были. Но называть граждан свысока грубыми словами — это был прорыв плотины.

Играют ли газеты в безвоздушном пространстве?

Тогда был необходим защитный барьер против огрубления элит и их медиа. Но они всё больше нацеливались на людей, которые хотели бы видеть определённые вопросы внутри немецкого общества принципиально иначе решёнными или хотя бы хотели бы их задать. Им отказывали в дискурсе, более того, стигматизировали их и сближали с людьми, которые когда-то видели надежду в группе Хоффмана, а в рассказах деда о приключениях в СС — истории из любовной старой поры. Это было недостойно — и это было грубо. Медийная сфера оставалась странно одномерной, участвуя в патологизации инакомыслящих. То, что сегодня Восточную Германию считают тёмным местом, где люди якобы трансформировались из социализма в неонацизм, связано именно с теми мейнстримовыми СМИ, которые сейчас возмущаются огрублением в обществе и соцсетях — и теперь хотят бежать из последних, потому что считают это невыносимым.

А куда могли бежать граждане, если их медийно заталкивали в углы, где они никогда не хотели оказаться? Спрашивал ли их кто-нибудь? Они тоже находили невыносимым то обращение, которое им и другим гражданам оказывали. Но что они могли сделать? От X уйти можно, но не от тех СМИ, которые до сих пор претендуют на господство в толковании в стране — и им обладают, если честно. Нужно ли ещё говорить о ковиде и о том, как обращались с гражданами, которые были недовольны политикой ограничительных мер? Для многих ковид считается началом медийного огрубления; якобы только с этого момента произошёл разрыв доверия между человеком и СМИ. Но ковид лишь наполнил бочку, которая уже была почти полна до краёв, теми последними каплями, которые были необходимы для переполнения. Разрыв был заложен уже до этого, был уже больше, чем волосяная трещина — да, отчасти уже и совершился. А SZ — как и весь мейнстрим — вышла на пик формы в эти годы; каждый критик считался потенциальной жертвой, которую можно и нужно было разносить в пух и прах. Утрата человечности? Да откуда же ты только взялась?

Конечно, можно уйти из X, если считаешь это нужным. Многим вообще было бы полезно вырваться из параллельного мира быстро набросанных коротких сообщений. Потому что в этих сетях тебя ждёт только безумие — кто проводит там слишком много времени, тот может только заболеть. Покидать X и при этом ныть, потому что тебя угнетает тамошнее огрубление, тогда как ты сам, по собственной оценке, всегда старался быть дружелюбным: это тот самый неприятный привкус, который не стоит спускать мейнстримовым СМИ. Потому что это именно мейнстрим не только благоприятствовал огрублению, но и строго его форсировал. Неужели ежедневные газеты и ток-шоу в этой стране всерьёз полагали, что они движутся со своей ненавистью и травлей в безвоздушном пространстве? И они хотят иметь граждан, которых можно поливать грязью в зависимости от политической повестки, и которые никогда не будут держать на них зла за это? Если да, то они хотят глупых граждан — а поскольку глупых, видимо, гораздо меньше, чем они надеялись, они теперь покидают социальные сети и плачут об огрублении, которое обрушилось на них, как буря, которую они не могли предвидеть. Неприятно, когда с тобой грубо обращаются, не так ли, SZ?

Автор - Роберто Х. Де Лапуэнте

Перевод с немецкого языка.

https://overton-magazin.de/hintergrund/gesellschaft/eine-ganz-kurze-geschichte-der-verrohung/

В распоряжении Хюсейина Догру остаётся 506 евро. И это лишь потому, что Немецкий федеральный банк, ответственный за исполнение финансовых санкций, великодушно разрешил ему использовать эту сумму для так называемых основных потребностей. Для понимания масштаба: одинокому человеку полагается 563 евро пособия плюс оплата аренды — таким образом, Догру живёт далеко за пределами официально признанного в обществе прожиточного минимума. Теперь ему угрожает бездомность, как сообщает Berliner Zeitung. Излишне говорить, что журналист больше не может оплачивать свои счета.

Европейский Союз ввел санкции против журналиста в прошлом году, фактически наложив на него запрет на профессию. Счета Догру были заморожены, его репортерская деятельность запрещена – кто предлагает ему помощь, тот совершает уголовно наказуемое деяние. Газета Junge Welt хотела нанять Догру вскоре после объявления санкций, но тем самым нарушила бы санкции ЕС и должна была бы считаться с суровыми наказаниями. Поэтому трудовые отношения не состоялись.

Наказание без предъявления доказательств

Доказательства финансирования его работы российскими каналами по-прежнему не установлены – улик, которые могли бы подтвердить такое подозрение, также не существует. Однако Европейская комиссия публично заявила, что репортажи Догру о пропалестинских демонстрациях в Берлине якобы играют на руку российской стратегии дезинформации. Эта аргументация является троянским конем, поскольку таким образом любой выбор темы можно квалифицировать как пророссийский и приблизить к введению санкций.

Дело Догру, соответственно, является серьезным ударом по свободе мнения и печати – журналисты, вероятно, должны воспринимать это как предостерегающий пример со стороны берлинских медийных заправил и заранее обдумывать, о чем и как они хотят сообщать.

Однако этот случай подразумевает гораздо больше. Санкции ЕС именно в этом случае перерастают в человеческую трагедию, которая разворачивается на глазах у всех, публично и очевидно для каждого. Догру — как и все остальные подсанкционные лица на европейской территории — изымается из социальной жизни. Тот, кто вступает с ним в контакт, находится, в некотором смысле, под общим подозрением в поддержке: это позволяет закон от 15 января 2026 года о внесении изменений в составы преступлений и санкции за нарушения ограничительных мер Европейского союза, имплементирующий директиву ЕС 2024/1226. Любое финансовое предоставление со стороны третьих лиц квалифицируется как «предоставление экономических ресурсов» и влечет уголовное преследование.

Перед пропастью

Догру недавно подал срочное заявление в участковый суд Франкфурта-на-Майне. Журналист надеялся на положительное для себя решение, чтобы его банк снова разрешил проводить переводы. Однако суд отклонил срочное заявление, постановив, что Догру не имеет права на разблокировку счета или на то, чтобы его банк осуществлял для него транзакции. Кредитное учреждение действует правомерно в соответствии с обновленным Законом о внешней экономике. Даже драматические последствия не допускают отступления от права ЕС о санкциях. Кроме того, Догру несет судебные издержки. Как он должен их оплатить, как перевести деньги?

И снова: прямо сейчас разворачивается большая человеческая трагедия — и в стране, где так любят делать вид, что всегда заботятся о нуждах отдельного человека. Догру, вероятно, видят, ведь его дело к настоящему моменту получило известность, — и никто не может, никто не имеет права ему помочь. Судебный путь, как сейчас приходится констатировать, оказывается тупиковым. Догру стоит перед пропастью — он и его семья, ведь у Догру трое детей. Режим санкций ЕС, безусловно, отягощает и его отношения, и связь с детьми, поскольку клеймо поставлено только на отце семейства.

Европейский союз и его государства-члены, прежде всего Федеративная Республика (Германия), любят кичиться своей человечностью. Она-де является подлинной основой «общих ценностей», о которых в этих краях так охотно вещают. Дело Догру показывает теперь во всей своей жестокости, чего это стоит. Отрезать человека от всех ресурсов, поставить его перед пропастью, перед бездомностью, быть может, даже перед потерей семьи — можно лишь молиться, чтобы этого хотя бы не случилось, — подвергнуть его остракизму и стигматизации, сделать из него прокаженного: это, вероятно, и демонстрирует истинную суть этого Европейского союза. Тот, кто ему мешает, должен быть готов к самым страшным последствиям. Это, разумеется, достаточно ужасно, но всю эту казуистику делает еще более ужасающей то, что всё происходит публично и не имеет никаких последствий. Общественность столь же бессильна, как и лишенный прав Догру. Постыдный случай для Европы, которая так любит, когда ее прославляют как врага презрения к человеку.

Автор - Роберто Х. Де Лапуэнте

Перевод с немецкого языка.

https://overton-magazin.de/hintergrund/politik/sanktioniert-und-bald-obdachlos/

Как сообщил в среду основатель видеопортала Red Хюсейин Догру, Совет ЕС отклонил его ходатайство о пересмотре меры, введённой против него в рамках 17-го пакета санкций против России. Немецкий журналист был внесён в санкционный список ЕС 20 мая 2025 года и с тех пор фактически подвергается профессиональному запрету. В среду на онлайн-платформе X Догру заявил, что «шокирован», и назвал действия Совета ЕС «опасными» для свободы прессы. Поэтому, по его словам, он вынужден обнародовать обоснование [санкций], хотя ему даже это было запрещено.

В датированном 1 сентября документе органы ЕС настаивают на обвинениях, выдвинутых ещё при введении санкций: Red, по их утверждению, поддерживает «тесные финансовые и организационные связи» с деятелями «российской государственной пропаганды» — это заявление Догру вновь отклонил как «ложное». Кроме того, повторяются обвинения в том, что Red публиковал дезинформацию, включая нарративы ХАМАС, и предоставлял «эксклюзивную медиаплатформу» «антиизраильским погромщикам».

Что нового: По словам Догру, в «пакете доказательств», представленном Советом ЕС, фигурируют посты с его личного канала в X, в основном представляющие собой мнения и комментарии; среди них — критика отказа истеблишмента немецких СМИ, профсоюзов и НПО вступать в дискуссию по поводу «внесудебного наказания» Догру. Равно как и комментарий о подстрекательстве к войне со стороны немецкого «класса капиталистов».

Автор Сузанн Витт-Шталь

Перевод с немецкого языка. Текст из источника:

https://www.jungewelt.de/artikel/507579.eu-sanktionen-gegen-h%C3%BCseyin-do%C4%9Fru-antrag-abgelehnt.html?sstr=sanktionen

Своими репортажами о Палестине он якобы сеет "этническую, политическую и религиозную рознь" и тем самым способствует "дестабилизирующей деятельности России". То, что логику может показаться non sequitur ("не следует"), является официальным обвинением против Хюсейна Догру. Он стал одним из трёх немецких журналистов, против которых были введены «ограничительные меры» в рамках 17-го пакета санкций ЕС против России.

О том, как узнают о попадании под санкции, Догру рассказал во вторник газете «юнге вельт»: «Меня вообще никто не уведомлял». Догру является основателем левого медиапроекта Red Media, который сейчас находится в процессе ликвидации, и с 20 мая числится в санкционном списке. Только 22 мая официальное уведомление было отправлено на фирменный адрес в Турции. На место оно прибыло примерно неделей позже. Живущий в Берлине медиадеятель заметил ограничения в повседневной жизни: «Банковские карты перестали работать, и вот ты стоишь без наличных». Его беременная жена попыталась купить лекарства в аптеке, «и вдруг её карта тоже перестала работать», — рассказывает Догру. «Моя жена не в санкционном списке и не имеет к этому никакого отношения». Ответственный за применение финансовых санкций Немецкий федеральный банк после запроса назвал блокировку ошибкой — по состоянию на пятницу счёт был разблокирован, но средства ещё не доступны.

Соответствующее исполнительное постановление Совета ЕС направлено против Российской Федерации, названной главным врагом «европейской свободы». Как говорится в решении от начала октября 2024 года, Москва всё активнее использует «гибридные методы», включая «манипуляцию иностранной информацией и вмешательство, дезинформацию, вредоносную киберактивность». Россия «интенсифицировала эту кампанию на европейской территории».

Санкции вводятся против «лиц, организаций или учреждений (...) которые несут ответственность за действия или политические меры правительства Российской Федерации, подрывающие или угрожающие основным ценностям Союза, его безопасности, независимости и целостности (...) либо реализуют или поддерживают такие меры». Согласно постановлению, в список могут быть включены те, кто «непосредственно или опосредованно» участвует в насильственных демонстрациях, поддерживает их или «иным образом» способствует их проведению. То же самое относится к участию, поддержке или содействию «координированным информационным манипуляциям и вмешательству».

То, что журналисты освещают протестные движения и дают критическую оценку событиям, вряд ли должно удивлять защитников «основных ценностей Союза». По собственным заявлениям Догру, он не был осуждён за какие-либо преступления — тем не менее, санкции против него введены. Это обосновывается тем, что Red Media «систематически распространяет ложную информацию о политически спорных вопросах». Так, по данным властей, издание координировало свои действия с «антиизраильскими погромщиками» во время «насильственного захвата» одного из немецких университетов, чтобы распространять «кадры вандализма».

Журналистика для России

Проблема логической несостыковки (non sequitur) остаётся: какое отношение это вообще имеет к России? По сути — никакого, что следует из объяснений ЕС. Что касается AFA Medya (управляющей компании Red, также включённой в санкционный список), то ей вменяют «тесные финансовые и организационные связи» с Москвой — это основное обвинение. Однако, по заявлению журналиста, это не соответствует действительности. Ранее я работал на левое медиа Redfish, — пояснил Догру в интервью «юнге вельт». — Это издание финансировалось агентством Ruptly, которое входит в структуру российского телеканала RT. Это уже в прошлом, но «если в Германии на тебе ставят ярлык «русского», от этого уже не избавиться», — отметил Догру.

Осведомлённость ЕС, судя по всему, не отличается особой глубиной: в Брюсселе, например, считают журналиста гражданином Турции — хотя на самом деле он является исключительно гражданином Германии. Ни одно из пресс-служб, к которым обратилась «юнге вельт», не смогло ответить, имеются ли у полиции или спецслужб данные о возможных связях журналиста с Россией, а также какое ведомство инициировало введение санкций против Догру. Федеральное ведомство уголовной полиции (BKA) отказалось предоставить информацию, сославшись на защиту данных. Пресс-секретари земельного правительства Берлина сначала переадресовали запрос друг другу, а в итоге — федеральному правительству. МИД ФРГ, представляющий последнее, сообщил «юнге вельт» в понедельник, что «при составлении доказательных пакетов, служащих основой для включения физических лиц и компаний в [санкционные] списки, (...) используются общедоступные источники», после чего также перенаправил запрос в вышестоящую инстанцию — ЕС.

Более развёрнутый комментарий предоставила Аннита Хиппер, старший пресс-секретарь Еврокомиссии по вопросам внешней политики и безопасности. «Предложения о включении в список могут вноситься либо Верховным представителем» — эстонкой Каей Каллас — «либо одним или несколькими государствами-членами», — заявила Хиппер в среду. Поскольку обсуждения новых санкций носят конфиденциальный характер, она «не может сообщить, кто именно внёс предложение». Кроме того, публично доступное обоснование санкций «подкрепляется доказательствами», которые «передаются только внесённому в список лицу или его законному представителю». В отличие от заявлений МИД ФРГ, Хиппер подтвердила, что могут использоваться «как общедоступные, так и секретные доказательства», но раскрывать их содержание она не уполномочена.

Доступ к закрытым материалам дела Догру и его адвокаты получили лишь во вторник - спустя почти месяц после включения в санкционный список. Вывод? Никаких секретных доказательств нет, заявил журналист в пятницу. Пока же, до дальнейших консультаций с юристами, он может сказать лишь одно: до сих пор неизвестно, какое именно немецкое ведомство инициировало против него санкции. Но разве всего этого достаточно, чтобы превратить журналиста в «российского агента влияния»?

Что не подходит…

…будет сделано так, чтобы подошло. Депутат Европарламента Рут Фирменич (BSW) отказалась строить предположения о том, является ли обоснование санкций недопустимым смешением якобы «российских операций» и солидарности с Палестиной. Однако, как заявила политик во вторник в ответ на запрос «юнге вельт», «совершенно очевидно, что политические протесты на фоне войн на Украине и в Газе сталкиваются со всё большими ограничениями и попытками криминализации». Мнения, отклоняющиеся от правительственного курса, всё чаще попадают под подозрение в незаконности. ЕС гордится своей приверженностью свободе прессы, однако «санкционные списки теперь используются и для криминализации критической журналистики».

Чем менее прозрачен процесс составления списка, тем ощутимее его последствия. Лицам, попавшим под санкции, запрещён въезд в страны ЕС. Все их активы замораживаются, то есть становятся недоступными для владельцев. Хотя прожиточный минимум должен быть обеспечен, для этого требуется одобрение Бундесбанка, как подтвердили там на прошлой неделе в ответ на запрос. «Это может занять до двух недель», — добавил Догру. Как отмечает Фирменич, подобными мерами ЕС «разрушает жизнь и профессиональное существование пострадавших», рассчитывая на «сдерживающий эффект для других журналистов».

Догру также запрещено профессионально работать журналистом, в том числе в газете «юнге вельт». Такое разъяснение по запросу издания предоставил Звен Заттлер, руководитель отдела по реализации санкций Федерального министерства экономики и энергетики. Хотя его ведомство не уполномочено давать юридические консультации, в случае индивидуальных финансовых санкций действует так называемый «запрет на предоставление средств». По словам Заттлера, это означает, что «санкционированному лицу не могут поступать какие-либо экономические выгоды» — даже в обмен на трудовую деятельность. И уточняет: «Умышленное нарушение запрета является уголовным преступлением». Представитель Генерального таможенного управления также подтвердил «юнге вельт» существование запрета и уголовную ответственность за его нарушение.

Тем временем Догру готовится к юридическому сопротивлению. Его адвокат Александр Горски в пятницу в беседе с «юнге вельт» не выбирал выражений: «Эти санкции демонстрируют, насколько далеко готов зайти ЕС, чтобы заставить замолчать критическую журналистику, освещающую палестинскую тему. Санкции против журналиста за его профессиональную деятельность — это скандал с точки зрения правового государства».

https://www.jungewelt.de/artikel/502871.russland-sanktionen-der-feind-im-inneren.html