Привет, Пикабу! Сегодня поговорим о Бархатной книге, самом знаменитом родословном своде допетровской Руси. Название у нее звучит солидно, а заблуждений вокруг накопилось столько, что хватит на отдельную статью. Вот ее и пишем.
Если коротко, Бархатная книга — официальный свод родословий знатнейших родов Русского государства, завершенный в 1687 году. Назвали ее так по переплету из малинового бархата. Составила свод Палата родословных дел после отмены местничества, а в основу легли Государев родословец середины XVI века и росписи, которые подавали сами роды. Подлинник лежит в РГАДА.
Многие ищут в ней фамилию, чтобы проверить, насколько знатен их род, и не находят. Дело не в роде: книга устроена иначе и отвечает на совсем другой вопрос.
Что случилось в январе 1682 года и зачем понадобился новый свод
12 (22) января 1682 года на чрезвычайном собрании при царе Федоре Алексеевиче, где были духовенство и выборные служилые люди, приговорили отменить местничество. Соборное деяние утвердили, а разрядные книги, в которые столетиями записывали назначения на службу, сожгли. Решение готовила комиссия выборных служилых людей, которая разбирала устройство войска. Возглавлял ее князь Василий Голицын.
Мотив был военный и управленческий. При местничестве назначение зависело от того, какие должности занимали предки человека по сравнению с предками других родов. Ставить людей по способностям при такой системе было трудно. Что такое местничество, как считали места и что эта система оставила генеалогу, мы разбирали в статье про местничество.
У отмены была и вторая сторона, о ней вспоминают реже. Когда сожгли доказательную базу старшинства, знати надо было дать что-то взамен, чтобы закрепить свое положение. Этим «чем-то» стала родословная книга. Вопрос поменялся: не «кто где сидел на службе», а «кто от кого происходит».
Для исследователя эта разница очень практическая. Разрядная книга описывала службу: в ней годы, походы, воеводства, полки. Родословная книга описывает происхождение: в ней колена и ветви, но почти нет дат. Первая обслуживала карьеру, вторая — статус.
Решение о родословных книгах приняли вместе с отменой местничества, а исполнение растянулось на несколько лет. Завершение свода принято датировать 1687 годом. Время ушло не на переписывание, а на сбор: роды должны были сами принести свои родословия.
Есть и обратная сторона пожара. Официальные экземпляры разрядных книг сгорели, но разрядная традиция осталась: частные списки хранились в семьях, потому что были им дороги как доказательство. Именно они до нас и дошли. Государство сожгло свои тетради, знать сохранила свои.
Отсюда вывод, который пригодится в любой работе с допетровскими документами. Многое о службах знати XVI–XVII веков дошло до нас через фильтр: семья хранила и переписывала то, что считала для себя выгодным. Негодным такой материал от этого не становится, но читать его стоит как чью-то позицию в давнем споре, а не как нейтральную запись делопроизводителя.
Палата родословных дел: кто собирал росписи и как их проверял
Для сбора и проверки родословий в 1682 году при Разрядном приказе создали Палату родословных дел. Она работала до 1700 года, пока приказное управление не начали перестраивать. Подробнее об учреждении и составе его дел есть в глоссарии: Палата родословных дел.
Порядок был заявительный, и от этого зависело все остальное. Род подавал роспись: от кого ведет начало, какие колена прошли, кто где служил, какими поместьями и вотчинами владел. Подавал либо глава рода, либо несколько представителей разных ветвей сообща. В последнем случае в росписи видно, как ветви договаривались о своей общей древности, а иногда и не договорились.
К росписи прикладывали доказательства: жалованные грамоты, царские указы о пожаловании чинов и поместий, выписи из разрядов, служилые списки, духовные грамоты, порой те самые частные разрядные тетради.
У коллективной подачи был свой интересный эффект. Ветви одного рода могли спорить, какая из них старшая и от какого сына родоначальника идет. В поданных росписях такие расхождения видны прямо: один и тот же предок получает разное потомство в зависимости от того, кто подавал бумагу. Там, где версии расходятся, обычно и находится слабое место традиции, то самое колено, которое каждая ветвь достраивала под себя.
Проверка была настоящей, но неравномерной. Поздние колена XVI–XVII веков Палата сверяла с тем, что лежало в Разряде: назначения, оклады, поместные дачи, упоминания в походных росписях. Все это можно было найти и сопоставить. Ранние колена проверять было нечем, документов такой глубины в приказе просто не существовало.
Поэтому многие поданные росписи устроены по одной схеме. В ближайших к составителю поколениях все достоверно, ниже идет участок, где имена держатся на семейной памяти, а в самом низу стоит легендарный родоначальник: «выехал из Прус», «выехал из Орды», «выехал из Немец к великому князю». Это не обман и не наивность, а жанр со своими правилами и своей аудиторией. Читать такую легенду как документ нельзя, но и выбрасывать целиком не стоит: иногда за ней прячется реальный след переселения или службы.
Родов, подавших росписи, оказалось больше, чем родов, вошедших в итоговый свод. Для исследователя это обстоятельство важнее самого памятника.
Государев родословец 1555 года: на чем стоит свод
Свод 1687 года писали не с чистого листа. Его стержнем стал Государев родословец, официальный родословный памятник середины XVI века, который обычно датируют 1555 годом.
Родословец появился тогда, когда происхождение уже имело служебную цену: на него ссылались в спорах о назначениях. Он фиксировал княжеские и боярские роды, их ветви и старшинство внутри ветвей. Это был первый общегосударственный опыт свести родовую память в один текст и придать ему официальный статус.
Бархатная книга устроена как надстройка над ним: текст родословца, плюс продолжение тех же родов за сто тридцать лет, плюс роды, добавленные по росписям 1682–1687 годов.
Из этого следует важная вещь. Ранние колена в Бархатной книге — это текст XVI века, со взглядами, умолчаниями и ошибками своей эпохи. XVII век его не переписывал заново, а наследовал. Когда вы читаете в своде поколение XIV века, перед вами не документ XIV века, а реконструкция, сделанная двумя столетиями позже.
Рабочее правило простое: чем глубже колено, тем осторожнее с ним обращаться. Верхние поколения свода, близкие к моменту составления, опираются на приказные материалы и проверяемы. Нижние держатся на традиции.
Как устроена книга и откуда название
Название у памятника бытовое. Малиновый бархат переплета дал своду прозвище, которое полностью вытеснило официальное заглавие: «Бархатную книгу» знают все, полное название почти никто. В издании XVIII века свод назван родословной книгой князей и дворян российских и выезжих, с пояснением, что известна она под названием Бархатной.
Текст устроен так. Сначала родословие великих князей и царей, то есть потомство Рюрика. Потом потомство Гедимина: княжеские роды литовского происхождения, осевшие на русской службе. Дальше прочие роды, разнесенные по главам.
Внутри главы идет сплошной повествовательный текст: у такого-то дети такие-то, у такого-то из них дети такие-то, и так вниз по коленам. Это схема родства, записанная словами, а не таблица и не дерево. Современному читателю, привыкшему к графике, придется перестраиваться.
Чего в записях почти нет:
дат рождения, венчания и смерти (как правило, их нет совсем);
мест (изредка, обычно когда место связано с вотчиной или дало роду прозвание);
женщин (редко, чаще когда брак имел значение для положения рода);
ссылок на источник каждой записи. Составители свели материал, но не оформили научный аппарат. Для XVII века это нормально, а для проверки сегодня неудобно, и поэтому поданные росписи ценнее итогового текста.
Практический совет: переводите прочитанное в собственную поколенную роспись сразу, по ходу чтения, с нумерацией поколений. Держать длинное ветвление в голове не получается почти ни у кого. Заодно при таком переводе сразу вылезают неоднозначные места: непонятно, чей именно сын упомянут, или одно имя оказывается сразу в двух ветвях. Чаще всего это не ошибка чтения, а особенность самого памятника. Такие места лучше отметить отдельно, а не сгладить в пользу удобной версии.
Итог: книга отвечает на вопрос «кто от кого» и только на него. Хронологии, биографий и имущественной истории рода в ней искать не нужно, их там и не предполагалось.
Кто попал в свод и по какому признаку
Мерилом была не состоятельность рода на момент составления и не чин его тогдашнего главы, а признанная древность и знатность. Формального регламента с перечнем критериев в своде нет, принцип восстанавливается по самому составу.
княжеские роды, возводившие себя к Рюрику;
княжеские роды Гедиминовичей;
нетитулованные роды старомосковского боярства и выезжие роды, чьи родоначальники, по родословной традиции, пришли на службу из-за рубежа.
Два последних термина часто употребляют небрежно. Старомосковскими называют роды, чье возвышение связано со службой московским князьям примерно с XIV–XV веков. Княжеского титула они не носили, но занимали верх думных чинов и по положению шли вровень с титулованными. Выезжие — это те, чья родословная традиция возводит родоначальника к переселенцу извне. Насколько такие «выезды» достоверны исторически, вопрос отдельный и в большинстве случаев открытый: документов нужной глубины, по которым это можно проверить, просто нет.
К содержательному критерию добавлялся механический: подача. Род, не подавший роспись, в свод не попадал, как бы древен он ни был. Причины бывали самые прозаические: некому было подать, ветвь обеднела и потеряла вес, бумаги сгорели, наследники не сочли нужным или не успели в срок.
Третий фактор — решение Палаты. Она определяла, куда отнести род и принять ли заявленное родство, а решения принимали люди конца XVII века со своими представлениями и отношениями.
И последний слой, политический. Конец XVII века — время, когда расстановка родов у власти быстро менялась. Состав свода отражает эту расстановку в момент составления, а не некую вечную иерархию.
Отсюда две зеркальные ошибки, которые встречаются постоянно. Первая: считать, что наличие рода в своде означает княжеский титул. Нетитулованных родов там много, и сам факт записи титула не дает. Вторая: считать, что отсутствие означает незнатность. Отсутствовать можно было по причинам чисто делопроизводственным.
Что осталось за пределами книги
За пределами свода осталось подавляющее большинство населения страны. Это не пробел, а замысел: памятник создавали для верхнего слоя и о верхнем слое.
крестьяне всех разрядов, посадские люди, духовенство;
служилые люди по прибору: стрельцы, городовые казаки, пушкари;
основная масса служилых по отечеству, то есть городовые дворяне и дети боярские уездных корпораций. Именно этот многочисленный слой дал большую часть позднейшего дворянства, а в Бархатной книге его нет;
роды, возвысившиеся позже. XVIII и XIX века произвели множество дворянских фамилий, чье дворянство основано на чине, ордене или пожаловании. Их место в губернских дворянских родословных книгах, введенных Жалованной грамотой дворянству 21 апреля (2 мая) 1785 года. К своду 1687 года они отношения не имеют.
Палата планировала составить не одну книгу, а несколько, для родов разного разряда. Надежных сведений о том, что эту работу довели до конца, нет: до нас дошел один свод и массив поданных росписей. Приписывать Палате несуществующие завершенные тома не стоит.
Практический вывод такой. Если род не княжеский и не старомосковский, искать его в Бархатной книге бессмысленно. Не потому, что он «недостаточно хорош», а потому, что источник устроен иначе. Начинать поиск предков разумнее со своего дерева и документов ближних поколений. Собирать их можно хоть в тетрадке, хоть в нашем конструкторе семейного древа, а к своду вернуться, если цепочка действительно дотянется до XVII века.
Родословные росписи Палаты: источник ценнее самого свода
Тут есть парадокс. Свод знают все, а рабочий материал, из которого его делали, известен куда хуже, хотя для исследователя стоит заметно дороже.
Росписи подавали сотни родов, включая те, что в итоговую книгу не вошли. В своде осталась верхушка, а в росписях более широкий круг служилых родов, которые сочли нужным заявить о себе.
Содержание росписи богаче содержания свода. В ней встречаются:
имена, не попавшие в итоговый текст;
перечни служб с указанием, кто где и кем был;
поместья и вотчины;
отсылки к грамотам и указам с датами;
иногда копии документов, подлинников которых давно нет.
Для восстановления конкретной линии это материал совсем иного качества, чем сухое «у такого-то дети такие-то».
Массив отложился в составе документов Разрядного приказа и хранится в РГАДА, фонд 210. Точные описи и номера дел смотрят по описям и научно-справочному аппарату читального зала. Переписывать шифр из чужой статьи, не сверив его по описи, — верный способ получить отказ на заказ дела: нумерация в публикациях устаревает, а часть ссылок относится к спискам и копиям, а не к нужному делу.
Часть росписей введена в научный оборот публикациями разных лет, но полностью массив не опубликован. Утверждать обратное было бы неосторожно, наличие публикации проверяют по конкретному роду.
Работа с росписями отличается от работы со сводом. Свод читают насквозь или по оглавлению, а роспись берут адресно: сначала выясняют, подавал ли нужный род роспись вообще, потом ищут дело по описи и только после этого читают. Первый шаг нередко оказывается и последним: подали не все, а отрицательный ответ тоже результат, он экономит месяцы бесплодного поиска.
Есть и барьер, о котором предупреждают редко, палеографический. Росписи написаны скорописью XVII века, и без навыка чтения текст выглядит непроходимым. Зато навык ставится тренировкой и окупается на всем допетровском материале.
Издание Новикова 1787 года: что опубликовано и чего в печати нет
Текст свода напечатал Николай Новиков в 1787 году, в двух частях. Благодаря этому архивный памятник стал доступным справочником: им можно пользоваться, не имея доступа к рукописи.
Издание Новикова остается рабочим текстом до сих пор. Оно оцифровано, и открыть скан проще, чем заказывать дело в читальном зале. Популярные тексты о Бархатной книге пересказывают в основном его.
Но у удобства есть ограничения:
Печатный текст — не рукопись. Издатель XVIII века воспроизводил список с решениями своего времени: разбивка на части и главы, орфография, раскрытие сокращений, исправление очевидных, с его точки зрения, описок. Для спорного места, где от одной буквы зависит чтение имени, нужна сверка с рукописью.
Аппарат устроен не как у современного справочника. Сплошной просмотр занимает время, а полагаться на алфавитный перечень как на исчерпывающий нельзя: род может упоминаться в главе другого рода, через брак или в боковой ветви, и в перечень такое упоминание не попадет.
В интернете ходят поздние перепечатки разного качества, сделанные без сверки. Ссылаться лучше на скан издания с выходными данными, а не на текст с сайта, где не указано, откуда он взят.
Как пользоваться Бархатной книгой сегодня и не обмануть себя
Типовая ошибка у всех одинаковая. Человек открывает оглавление, находит знакомую фамилию и считает вопрос о происхождении решенным.
Не работает это по двум причинам. Во-первых, у большинства населения России XVII века фамилий в современном смысле не было. У крестьян и мещан они закреплялись массово в XIX веке, у части и вовсе при выдаче документов после отмены крепостного права и позже. Совпадение сегодняшней фамилии с родом из свода само по себе ничего не доказывает.
Во-вторых, даже дворянская фамилия может принадлежать нескольким несвязанным родам. Однофамильцы — норма, а не исключение. Посмотреть распространенность фамилии, варианты написания и географию можно в справочнике фамилий, это отрезвляет быстрее любых рассуждений.
Рабочий порядок обратный привычному. Сначала документированная цепочка от себя вглубь: свидетельства ЗАГС, метрические книги, исповедные ведомости, ревизские сказки, служилые документы. Когда цепочка дошла до XVII века и уперлась в конкретного человека с конкретным поместьем и конкретной службой, тогда имеет смысл сверяться со сводом. Полный маршрут дворянского поиска (губернские дела, депутатские собрания, фонды Герольдии) разобран в материале про дворянскую генеалогию.
Гербов в своде тоже нет. Это не геральдический памятник, описаний гербов в нем не содержится, а «герб по фамилии» — конструкция, которой не существует. Почему так и что с этим делать, разобрано в статье про фамильный герб.
Короткий проверочный список перед тем, как признать связь со сводом:
Есть ли непрерывная цепочка документов от вас до человека XVII века, без пропущенных звеньев?
Совпадает ли у этого человека не только имя и фамильное прозвание, но и место службы, поместье или вотчина с тем, что известно о роде из источников?
Нет ли поблизости другого рода с тем же прозванием и другим происхождением?
Подтверждается ли связь чем-нибудь, кроме самого свода?
Если хотя бы один пункт остался без ответа, связь остается гипотезой. В дереве ее надо записывать как гипотезу, а не как факт.
И главное ограничение: свод не доказывает родства. Он показывает, как род видел и заявлял себя в 1687 году и какую версию происхождения считал официальной. Доказательство родства строится из другого материала, из непрерывной цепочки документов, каждое звено которой можно предъявить.
Бархатная книга и губернские родословные книги: почему их путают
Путаница устойчивая, и растет она из одного словосочетания, «родословная книга», которым называют две совершенно разные вещи.
Бархатная книга — единый свод, составленный в Москве в 1682–1687 годах. Он охватывает верхний слой родов и существует в подлиннике в одном экземпляре. Она никого никуда не вносит и ничего не удостоверяет: это памятник, закрытый моментом своего составления.
Губернские дворянские родословные книги. Они появились почти столетием позже, велись отдельно в каждой губернии, пополнялись постоянно и служили инструментом сословного права, а не историческим сводом. Именно они породили тот слой архивных дел с прошениями, доказательствами и решениями, с которым реально работает исследователь дворянского рода. Их устройство и основания внесения относятся к Жалованной грамоте дворянству 1785 года.
Различить их в чужом тексте помогают даты и слова. Все, что относится к 1785 году и позже, к губерниям и депутатским собраниям, — не Бархатная книга. Все, что относится к 1687 году, Палате родословных дел и Разрядному приказу, — она. Выражение «дворянская бархатная книга», которое иногда встречается в объявлениях об услугах, смешивает обе сущности и обычно значит, что автор сам их не различает.
Где искать подлинники и публикации
Подлинник свода хранится в РГАДА. Точный шифр смотрят по описям и путеводителю по фондам архива: цифры, кочующие по популярным статьям, нередко относятся к спискам и копиям, а не к основной рукописи.
Как устроен сам архив, как он разделен на фонды, как заказывать дела и что делать в читальном зале, мы разбирали в статье как устроен РГАДА.
Материалы Разрядного приказа, включая родословные росписи Палаты, хранятся там же, в фонде 210. Это второй адрес по теме, а для практического поиска первый по значимости.
Списки и копии свода XVII–XVIII веков осели в отделах рукописей крупных библиотек. Они интересны разночтениями: сравнение списков показывает, где текст правили и какие имена добавляли позже.
Печатное издание 1787 года есть в фондах федеральных библиотек и в цифровых коллекциях. Для большинства задач начинать разумно именно с него, а к рукописи обращаться, когда упретесь в спорное чтение.
Напоследок про цитирование, на нем спотыкаются даже аккуратные исследователи. Ссылка «согласно Бархатной книге» без указания, по какому тексту она дана (по подлиннику, по одному из списков или по изданию 1787 года), в работе ничего не стоит. Разночтения между списками существуют, и от того, какой текст перед вами, зависит чтение отдельных имен, а иногда и принадлежность целой ветви. Указать конкретный источник цитаты — не педантизм, а способ дать следующему исследователю возможность вас проверить.
Адреса, режимы работы и контакты архивов собраны в каталоге учреждений, а непонятные термины из допетровских документов можно посмотреть в глоссарии.