У нас в части в Пирита , это район Таллина, мистиков не было. Людям сугубо материальной профессии, с баграми, стволами, рукавами и гидравликой, как-то не с руки надеяться на чудеса, когда возле залива горит дом или сухая трава.

Но лучше не желать новой смене спокойных, точно сглазишь.

Таким вещам относились серьёзно. Не потому, что боялись потустороннего. Просто никто не хотел проверять, как это работает.

1. Боёвка и окропление

Тут всё просто: пришёл из отпуска или вышел в первый раз на службу — готовься, пару-тройку выездов караул точно получит.

В мой первый день начкар Георг Моозес оглядел мою новую, нулевую боёвку.

— Надеть успел? — спросил он.

— Только примерил на складе.

Он взял бутылку и на манер батюшки окропил форму водой.

— Чтобы боёвка не рвалась, а рукава не лопались, — буркнул он. — Теперь надевай.

Примета была  простая: новую или только что постиранную боёвку не надевали «насухую». Конечно, никакой мистики.

Но на первом же выезде, уже когда пламя сбили и начали проливку конструкций, меня послали в угол что-то проверить. Я развернулся — за спиной стоял весь наш расчёт. Водитель дал напор, и я ощутил себя на дне водоёма,  фыркал и размазывал сажу по лицу.

Меня поздравили с крещением. При этом мужики внимательно смотрели: обижусь или нет? Я утёрся заулыбался, поняв, что произошло.

— Всё, не обиделся. Значит, может и будет толк. Получится из него тушила.

У нас считалось: если кандидат на такое обижается, а то и в драку лезет — долго он в пожарной охране не задержится.

2. Слова, которые лучше не произносить

Легко можно сглазить, бросив всего одну неосторожную фразу.

7:30 утра, готовимся к сдаче смены. И тут молодой боец, протирая колесо, выдаёт:

— Ну всё, народ! Осталось полчаса — и по домам.

В гараже стало тихо. Так тихо, что было слышно, как ветер с Финского залива гоняет листья по плацу. Мы ещё даже не успели сплюнуть через левое плечо и постучать по дереву — по его пустой голове, конечно, — как сработал сигнал тревоги.

Выезд.

У нас не говорят: «Сегодня спокойно».

Не говорят: «Осталось совсем немного».

А уж сказать: «Сегодня точно ничего не будет» — это вообще запредельно.

Потому что если через пять минут сработает ревун на серьёзный пожар, виновник будет известен сразу. Не диспетчер, не судьба, а твой длинный язык. Проверено, и не раз.

3. Чёрная кошка

За рулём автоцистерны у нас сидел Урмас по кличке Хунт — Волк. Характер соответствующий. В части про него и без кошек ходило достаточно историй, но здесь не о другом.

Даже Хунт при виде чёрной кошки на дороге не рисковал. Одной рукой держал руль, второй поворачивал фуражку козырьком назад и ехал так строго до ближайшего перекрёстка.

Верил ли он в чёрных кошек? Думаю, Урмас и сам не знал. Но проверять не хотел. Водитель — лицо ответственное не только за себя, но и за весь расчёт.

В пожарной части вообще хватало таких мелочей. Упрямец мог сколько угодно храбриться, что никакой мистики не существует, а потом, столкнувшись с приметой, не задумываясь делал то же, что и остальные. Чисто на подсознании. Такая вот борьба с барабашками.

4. Кот Топчан

В диспетчерскую кошек у нас старались не пускать. Считалось: если кошка начинает крутиться возле пульта — скоро будет тяжёлый вызов.

Но в самой части жил кот Топчан. Назвали его так потому, что большую часть жизни он проспал на старом топчане в караулке.

Топчана баловали всей частью, а он ещё и перебирал, что кушать, а что нет. Для нас он был местным оракулом. Если перед разводом спокойно умывается и укладывается спать — хороший знак, больших происшествий быть не должно. Если вёл себя беспокойно — жди «весёлой» ночки с выгребанием сажи до самого утра.

Была у него особая чуйка, и работала она всю его кошачью жизнь. А жил он в части, по общим прикидкам, лет двенадцать.

5. Табуретка

А вот здесь суеверие становилось совсем другим.

Когда мы потеряли парня на завале, в части долго ничего не меняли. Его место в кабине старались не занимать. Его вещи какое-то время лежали нетронутыми.

И уходя после дежурства, мы всегда задвигали табуретки под стол. До конца. Не оставляли их под ногами у следующей смены. Не обсуждали, зачем. Просто задвигали.

Возможно, никакой приметы здесь вообще не было. Скорее, это был способ сказать самому себе: смена закончилась, всё должно быть на своих местах.

Наверное, поэтому пожарные вообще любят порядок в мелочах.

Каска — на месте.

Перчатки — на месте.

Рукава — сухие.

Инструмент — проверен.

Табуретка — задвинута.

А дальше — домой.

Потому что сколько бы ты ни смеялся над приметами, работа у пожарного такая, что лишний раз судьбу за пушистый хвост лучше не дёргать.

А главное правило пожарной охраны было гораздо проще любой приметы: делай как положено, ведь ты в ответе не только за себя, но и за тех, кто идёт с тобой в дым.