Июль 1998 года плавил асфальт города и остатки здравого смысла его обитателей. Подпольный Лас-Вегас в спальном районе приносил столько рублевого кэша, что папа Виталий передвигался по городу исключительно с тяжелым спортивным баулом, а плинтусы в Толиной комнате уже ощутимо топорщились от зашитых под них стодолларовых пачек. Но Толя понимал: прятаться по сырым подвалам — это масштаб мелких кооператоров. Пора было выходить на легальный, общегородской уровень.
— Пап, сворачивай конспирацию, — спокойно произнес тринадцатилетний Толя, лениво листая финансовые сводки на своем «Пентиуме». — Возле наших ларьков на рынке пустует здание бывшей советской столовой «Волна». Площади огромные, проходной трафик бешеный. Оформляем там официальный культурно-досуговый центр «Электронный мир». Ставим туда легальные игровые автоматы, покупаем лицензию на проведение моментальных лотерей и приглашаем городское руководство на открытие. Мама всё согласует.
Схема, подогретая административным весом Елены Викторовны, прошла через кабинеты мэрии как нож через масло. Чиновники в упор не видели в мигающих ящиках «Super Gaminator» угрозу для кошельков граждан, считая это «передовыми компьютерными технологиями досуга».
День открытия бывшей столовой превратился в триумф семейного траста. Подъехавший на служебной «Волге» глава района Михалыч — тот самый, что загнал все бюджетные деньги ЖКХ в государственные облигации ГКО — лично, под прицелом местной телекамеры, торжественно разрезал красную ленточку. Елена Викторовна в парадном костюме сияла от гордости, папа Виталий солидно кивал, а тринадцатилетний Толя, шурша широкими джинсами, скромно стоял в стороне, слушая, как в его кармане пищаще звонит «Моторола».
Бизнес расширился до масштабов городского синдиката. Автоматы «Волны» круглосуточно потрошили карманы местных жителей. Люди, одурманенные призрачной стабильностью рубля, спускали в ящики последние заначки.
Но на календаре уже стремительно таял роковой август. Из столичных инсайдов в интернете Толя четко видел: государственная пирамида ГКО мертва. Иностранные инвесторы панически бегут из страны, а в свободной продаже в городских обменниках внезапно и полностью исчезла валюта. Папа Виталий метался по городу, но крупные суммы рублей поменять на доллары было уже физически невозможно — банки придерживали «зелень», предчувствуя катастрофу. Синдикат оказался на грани рублевого дефолта: если рубль рухнет, миллионы на счетах и в баулах превратятся в макулатуру.
Толя принял единственно верное стратегическое решение — пора знакомиться с отцом Алины, управляющим крупнейшего коммерческого банка в городе.
Связующим звеном должна была стать сама Алина, как раз вернувшаяся с заграничного курорта. Договориться о встрече на перроне оказалось легко, но юная фифа, почувствовав остроту момента, сразу выставила жесткие условия:
— Толь, папа сейчас безумно занят, у него в банке круглосуточные селекторные совещания с Москвой. Чтобы я уговорила его уделить тебе время, мне нужен весомый аргумент. В аэропорту в дьюти-фри я видела у одной женщины потрясающий телефон — маленькую, серебристую Nokia 6110. Хочу такой же. Прямо сейчас.
Толя хладнокровно зафиксировал этот ультиматум. Это была чистая деловая транзакция. Великий махинатор сделал свое первое серьезное финансовое вложение в отношения. Используя возможности раннего интернета и столичные курьерские каналы через папу, Толя уже к вечеру следующего дня держал в руках заветную коробку. Алина, получив ультрамодный финский мобильник, буквально пищала от восторга и тут же, прижав трубку к уху, согласовала встречу с отцом.
Переговоры прошли в роскошном, обшитом дубовыми панелями кабинете управляющего банком. Отец Алины, усталый сорокалетний мужчина с мешками под глазами, удивленно и с явным раздражением посмотрел на вошедшего тринадцатилетнего подростка в широких джинсах и его хмурого отца в турецком костюме.
— Виталий, я, конечно, уважаю успехи вашей торговой сети, но у меня сейчас банк горит, из Москвы плохие сигналы, — нервно постукивая пальцами по столу, начал банкир. — Зачем вы привели мальчишку? У меня нет времени на детские разговоры.
Толя сделал шаг вперед, небрежно выложил на дубовый стол свою «Моторолу» и ледяным, абсолютно взрослым басом перебил хозяина кабинета:
— Детские разговоры закончены, Игорь Петрович. Давайте сразу к балансу. Наш семейный синдикат располагает огромной рублевой ликвидностью от сети игровых автоматов. Прямо сейчас у входа в ваш банк стоит машина, под завязку забитая наличными рублями. Нам нужен жесткий, стопроцентный кэш в американских долларах по вашему внутреннему, официальному курсу. Взамен ваш банк получает колоссальный приток живой наличной массы, которой вы сможете закрыть текущие панические требования ваших вкладчиков и спасти свои резервы перед выходными. Вы ведь прекрасно понимаете, что до обрушения системы остались считанные дни.
Офигевший банкир медленно опустил руку. Он смотрел на тринадцатилетнего парня с лицом прожженного брокера и не верил своим ушам. Этот шкет читал его мысли и владел информацией, которую скрывали в министерствах. Оценив масштаб предложения и понимая, что живой рублевый кэш прямо сейчас может заткнуть дыру в кассе, отец Алины тяжело вздохнул, нажал кнопку селектора и хрипло скомандовал:
— Начальника операционного отдела ко мне. Срочно. Оформляем закрытый VIP-обмен для наших стратегических партнеров.
Через черный ход банка в «восьмерку» Костыля были загружены тяжелые инкассаторские мешки, набитые хрустящими, пахнущими заграничной типографией пачками долларов. Великий махинатор успел вытащить свой капитал в самый последний вагон уходящего поезда.
Эпилог главы: Черный понедельник 17 августа 1998 года
Утро 17 августа наотмашь ударило по великой иллюзии рыночной стабильности. Правительство России и Центральный банк объявили о техническом дефолте по государственным ценным бумагам ГКО и фактически отпустили рубль в свободное падение.
Экономика страны рухнула в бездну за несколько часов. По всей России мгновенно закрылись обменные пункты, а у дверей банков выстроились многотысячные, разъяренные толпы людей, пытающихся вернуть свои сгоревшие сбережения. Рубль, еще вчера казавшийся незыблемым при курсе 6 рублей за доллар, стремительно обесценивался, пробивая отметки в 9, 12, а затем и 20 рублей за единицу американской валюты. Цены в магазинах переписывались три раза в день, импортные товары мгновенно исчезли с прилавков, а коммерсанты, державшие оборотные фонды в рублях, банкротились целыми рядами. Глава района Михалыч, прокрутивший бюджетные миллионы на ремонт теплотрассы в ГКО, сидел в своем кабинете серый от ужаса, понимая, что его карьера закончена.
В это же время в своей комнате тринадцатилетний Анатолий спокойно закрыл секретную пластиковую панель системного блока «Пентиума». Рядом, под плинтусами и в шкафу, лежало состояние в твердой американской валюте, выросшее в цене ровно в четыре раза. Великий махинатор подошел к окну, посмотрел на бурлящую, испуганную улицу и хищно улыбнулся. Наступала новая эпоха, и черные тонированные BMW уже практически парковались во дворе его дома.
