Двадцать гостевых комнат к свадьбе... И отказ зиговать в нацистской Германии... Что за человек жил в этом замке?!
Наталья Баган
Юрист-риелтор · Калининградская область Недвижимость — всерьёз, остальное — из любопытства. Саранское. Неприметнейший посёлок Калининградской области. Проедешь — даже голову направо не повернёшь.
А мы повернули.
И я просто обалдела.
Сначала брусчатка. Настоящая, старая, по которой хочется идти пешком, разглядывая каждый метр. А впереди — огромный замок! Не туристическая декорация, не современная фантазия на историческую тему. Настоящий Лаукен.
Как вообще можно было проехать мимо такого?!
А рассматривать его можно часами. Старая кладка, окна, фасады, архитектурные детали… Только от одного глаз оторвёшь — уже замечаешь что-то другое. И всё это здесь, в неприметном Саранском!
Первые письменные упоминания этого места относятся к XIII веку. Почти восемьсот лет истории!
Сам замок, конечно, многократно перестраивали. А сохранился он до наших дней во многом благодаря тому, что после войны здесь разместили школу. Дети учились в бывшем дворце. Возможно, именно это его и спасло.
Но дальше произошло то, чего я совсем не ожидала.
Я начала читать о людях, которые здесь жили. И поняла, что сам замок — ещё не самое потрясающее в этой истории.
Людвиг Рогалла фон Биберштайн.
Молодой, красивый, светловолосый мужчина из состоятельной дворянской семьи. Огромное имение, деньги, положение в обществе.
В 39 лет он женится.
Его избраннице Ханне — 35. Она вдова. У неё четверо детей от первого брака.
И вот что делает Людвиг.
К свадьбе, в 1913 году, он полностью перестраивает родовое имение. Старый господский дом разбирают, на его фундаменте возводят новый дворец. Двадцать гостевых комнат!
ДВАДЦАТЬ!
Я не знаю, можно ли доказать любовь строительной сметой.
Но ведь он не просто отремонтировал несколько комнат. Он построил целый дворец к свадьбе с женщиной, которую выбрал вместе с её четырьмя детьми.
Можно предполагать что угодно. И расчёт, и положение, и общие интересы. Они оба были состоятельными людьми.
Но я смотрю на этот поступок и почему-то вижу именно любовь. Большую. Совершенно взрослую. Когда уже прекрасно понимаешь, кого выбираешь и какую жизнь хочешь прожить рядом с этим человеком.
Своих общих детей у них так и не будет.
А потом Первая мировая война.
В замке размещаются войска Российской империи. Обстрелы, разрушения, разграбленное имение. Семье приходится уехать.
Но они возвращаются. Восстанавливают дом. Продолжают жить.
И вот есть фотография примерно 1930 года.
Посмотрите её внимательно в ролике.
Людвигу уже около 57, Ханне — за пятьдесят. Двое людей, проживших вместе столько лет, столько переживших.
Я могу ошибаться. Но мне почему-то кажется, что они смотрят на жизнь в одном направлении.
И я очень хочу, чтобы вы сами рассмотрели эту фотографию.
Потому что дальше мне вообще трудно спокойно рассказывать.
Представьте, что было у Людвига к этому времени.
Любимая, как мне кажется, женщина. Семья. Огромное имение. Деньги. Уважение. Дом, который он построил, потерял во время войны и сумел восстановить.
Ему было что терять.
Очень много.
А в Германии к власти пришли нацисты.
И Людвиг их не принимает.
Не просто возмущается дома, за закрытыми дверями. Не просто не соглашается с происходящим в разговорах с близкими.
Он принципиально отказывается от нацистского приветствия.
Отказывается участвовать в обязательных политических шествиях. Помогает польским военнопленным — кормит их, даёт табак. Слушает зарубежные радиостанции.
Он делает всё это не в какой-то другой стране.
В нацистской Германии.
И у меня не укладывается в голове, какой внутренней силы должен быть человек, чтобы вот так, открыто, не соглашаться.
Неужели он не понимал, что с ним могут сделать?
Думаю, прекрасно понимал.
В марте 1940 года газета сообщает о его осуждении. Причём перечисляет его «преступления» практически с торжеством.
Помогал польским пленным. Слушал иностранное радио. Не пользовался нацистским приветствием.
Вы только вдумайтесь.
Человек не захотел делать рукой жест, который от него требовал режим. Не захотел считать врагами людей, оказавшихся в плену.
И оказался в каторжной тюрьме.
4 августа 1940 года Людвиг умер в тюрьме Вартенбург.
От сообщения о приговоре до его смерти прошло меньше пяти месяцев.
В источниках встречаются разные версии того, как именно он погиб. Я не хочу выдавать ни одну из них за окончательно установленную истину.
Но одно известно точно: домой он больше не вернулся.
И на этом несчастья семьи не закончились.
В 1945 году в советском плену умер Рихард — сын Ханны от первого брака. В 1946-м умерла сама Ханна.
Дальнейшая судьба семьи оказалась непростой. О некоторых её членах сохранилось совсем мало сведений.
А общих детей у Людвига и Ханны не было.
Я даже не смогла установить, где сегодня находится его могила.
И знаете, что меня мучает?
Огромный замок сохранился. Сохранилась дорога к нему. Сохранились фотографии.
А человека, благодаря которому этот дом получил свой последний облик, чья жизнь оказалась такой невероятной, так легко было бы вообще не заметить.
Мы ведь действительно могли проехать мимо.
Не повернуть направо.
И я никогда бы не узнала, что жил такой Людвиг.
Я приехала показать вам замок.
Но теперь мне гораздо важнее, чтобы вы запомнили человека, который в нём жил.
И обязательно посмотрите на их фотографию с Ханной.
Для меня это теперь самый важный кадр всей истории.
Наталья Баган
«Мимо не проехали» · Выпуск №22
Недвижимость — всерьёз, остальное — из любопытства.
