Это была здоровенная монета - 1 сикль равнялся 20 динариям. Каждый взрослый иудей обязан был на Пасху пожертвовать храму полсикля. Здесь тоже таилась своя хитрость. Полсикля было купить, естественно, невозможно. И если муж с женой на двоих отдавали за сикль 20 динариев, вносили священную монету в Храм и тут же жертвовали ее левитам, то, например, холостому взрослому человеку, приходилось вдвое переплачивать, покупая целый сикль и отдавая Храму те же 20 динариев. Это был как бы местный "налог на бездетность", стимулирующий женитьбу и, соответственно, производство детей.
Обязательные ежегодные пожертвования были как бы налогом с простых евреев на поддержку местной власти. Иудеей тогда, помимо римского наместника, управлял "религиозный парламент" - Синедрион. В Синедрионе было две партии - саддукеи и фарисеи. Нам совершенно неважно, чем они отличались друг от друга по идеологии, не будем вдаваться в их религиозные оттенки. Но если опять-таки проводить современные политические аналогии, то саддукеи были ближе к квасным патриотам, а фарисеи - к центристам с легким налетом либерализма.
Фарисеи были прагматиками, а саддукеи ортодоксами. Исторически сложилось так, что меняльные столы, то есть все финансовые потоки Храма (читай - государства), были полностью подконтрольны фарисеям. Это естественно: прагматики всегда ближе к деньгам, чем твердолобые патриоты содержанцы. За твердолобость, кстати, фарисеи саддукеев очень не любили. Не любили, но поддерживали финансово. За что? А примерно за то же, за что нынешние финансисты поддерживают коммунистов и ЛДПР.
Патриоты-саддукеи всегда резко выступали против западных оккупантов, переводя таким образом стрелки народного гнева с фарисеев на римлян. Патриоты-саддукеи сочувствовали террористам - зелотам. Саддукеи твердили о традиционных ценностях, размываемых западной римской заразой. Короче говоря, саддукеи отвлекали трудящиеся массы от богатеющих левитов. Римляне, мол, во всем виноваты. Грабят нашу Родину, сволочи!

Хотя все было намного сложнее... Ибо это была всего лишь часть операции перенаправления денежных потоков.

И самый цимес был в том, н7а кого работали эти менялы. И что происходило с обменянными римскими динариями и сестрециями далее.

Итак ,
Основной денежной единицей Рима были серебряные сестерции и динарии. Сестерций весил 1 г, а динарий - примерно 4,3 г. (Динарий вообще-то был выпущен римлянами "под драхму". Когда бывшие греческие владения отошли Риму, там ходили греческие драхмы весом около 4,3 г. Чтобы не собирать все эти монеты и не переплавлять их в сестерции, римское руководство приняло решение выпустить аналогичную по весу свою монету - динарий.)
И еще одна была монета у римлян - аурея. Как следует из названия, она была сделана из золота и весила 8 г. Тяжелая такая монетка, подогнанная пол половину персидского дарике, который весил аж 16г. Золотые монеты в Древнем Риме играли ту же роль, что сегодня играет доллар. Это была мировая валюта. Также как когда-то английские гинеи, римские ауреи были введены для расплаты за колониальные товары.

Геологически так сложилось, что на Востоке были месторождения золота, а в Апеннинах - серебряные рудники. Стало быть Рим был богат серебром, а Азия золотом. Поэтому 1г золота в метрополии стоил 12,6 г серебра, а на Востоке, в том числе в Иерусалиме за тот же грамм золота давали 4,7г серебра. Рано или поздно кто-то должен был этой разницей курсов воспользоваться...

Короче драгметаллы с меняльных столов приводились общему золотому знаменателю по курсу 4,7, грузилось на корабли, ехало в метрополию, где оно реализовывалось по курсу 12,6.

Саддукеи вообразили себя самостоятельной и даже силой, и попытались с помощью топ-менеджера новой маргинальной секты этот канал прибрать "к их правильным" рукам... Они проиграли. Топ-менеджера назначили крайним, и распяли как водится, садукеев, причастность которых доказать прямо начали щемить, а те развязали гражданскую под девизом "Освобождения от всего плохого, римского ессно, и утверждения всего хорошего"... Разумеется твердолобость не привела к ожидаемому ими результату. Иудейские войны кончились разрушением очередного храма, как рассадника религиозного кретинизма, и евреи лишились своего государства вообще...

Свами Вивекананда видел в Тантре не темный культ, пугающий обывателей, а высшую метафизику в действии. Для него этот древний путь был не набором суеверий, а инженерным чертежом человеческого духа, кратчайшей дорогой к реализации божественности. В его мировоззрении суровая дисциплина масонского зодчего и экстатическая энергия тантрического адепта сливались воедино, рождая уникальный сплав воли и любви.

Но Вивекананда проводил черту между философской тантрической наукой и ритуальной вамачарой, которую он считал искажением духа. Для него путь левой руки в Бенгалии того времени был синонимом моральной деградации, где священные практики превращались в потакание инстинктам. Он жестко критиковал использование вина и сексуальных ритуалов, утверждая, что в эпоху упадка люди слишком слабы, чтобы касаться таких инструментов, не превращаясь в рабов своих чувств.

Тантра Вивекананды была путем сублимации, где физическое вожделение не удовлетворялось, а переплавлялось в оджас — высшую духовную силу. В его системе поклонение женщине как Шакти полностью исключало эротический подтекст, заменяя его благоговением сына перед Матерью, как это проявлялось в Кумари-пудже. Он отсек от тантры всё внешнее и пугающее, оставив лишь психологию власти над собой и веру в то, что материя и дух едины. Его целью было не обретение магических способностей, а полное освобождение.

Особое место в сердце Вивекананды занимала «Маханирвана-тантра». Этот текст стал для него мостом между монашеским отречением и жизнью в миру, подтверждая, что святость не требует бегства в пещеры. Он часто обращался к санскритской истине:

ब्रह्मनिष्ठो गृहस्थोऽपि तत्त्वज्ञो विमुच्यते (БРАХМАНИШТХО ГРИХАСТХО'ПИ ТАТТВАГЙО ВИМУЧЙАТЕ)

Он напоминал, что «даже домохозяин, утвержденный в Брахмане и знающий Истину, достигает освобождения». Для Вивекананды это звучало как масонский идеал в действии: человек может строить города, воспитывать детей и служить обществу, оставаясь при этом «свободным каменщиком» своей судьбы, если его помыслы чисты, а сердце храбро.

Но Свами пошел дальше теоретических построений. Он наполнил абстрактную геометрию духа живым дыханием, обратившись к концепции Шакти — изначальной Энергии. Он учил, что весь проявленный мир есть пульсация Матери, и без поклонения этой Силе нация обречена на угасание. Вивекананда перевел древний принцип микрокосма и макрокосма на язык современной ему мысли, призывая каждого стать архитектором собственного сознания. Его знаменитый призыв был пропитан тантрическим динамизмом:

त्तिष्ठत जाग्रत प्राप्य वरान्निबोधत (УТТИШТХАТА ДЖАГРАТА ПРАПЬЯ ВАРАННИБОДХАТА)

«Встаньте, пробудитесь и не останавливайтесь, пока цель не будет достигнута». Эти слова стали фундаментом для внутренней архитектуры его учеников.

Самым же пронзительным актом его тантрического служения стал ритуал Кумари-пуджи — поклонения живой девочке как воплощению Божественной Матери. Во время своего пребывания в Кашмире в 1898 году Свами совершил поступок, который потряс многих его ортодоксальных современников. Он омыл стопы маленькой девочки, поднес ей цветы и сладости, видя в ней не просто ребенка, а живое присутствие Шакти. Опираясь на тексты, он утверждал:

स्त्री देवः स्त्री प्राणः स्त्रिय एव विभूषणम् (СТРИ ДЕВАХ СТРИ ПРАНАХ СТРИЙА ЭВА ВИБХУШАНАМ)

«Женщина — это божество, женщина — это сама жизнь, женщина — это украшение мироздания». Он превратил ритуал в урок радикального гуманизма, напоминая о тантрическом обещании:

कुमारीपूजनं यत्तु तत्तु साक्षाच्छिवप्रदम् (КУМАРИПУДЖАНАМ ЯТТУ ТАТТУ САКШАЧЧХИВАПРАДАМ)

«Поклонение Кумари дарует непосредственное присутствие Шивы».

Для его западных учеников, воспитанных в строгих традициях, это стало шокирующим, но великим откровением. Вивекананда показал им, что если масон чтит Наугольник как символ Истины, то живой человек является самым совершенным символом Бога. Своим примером он разрушил барьеры между религиями и кастами, доказав, что великая формула Веданты — не метафора, а реальность:

सर्वं खल्विदं ब्रह्म (САРВАМ КХАЛВИДАМ БРАХМА)

«Всё это, поистине, есть Брахман». Если ты не можешь увидеть Бога в глазах ребенка, ты никогда не найдешь Его в холодном камне храма или в мудрости книг. В 2026 году мы видим завершенную картину этого пути: масонство дало Вивекананде структуру и понимание вселенского братства, а Тантра наполнила эту структуру огнем и жизнью, создав Храм Человечества, построенный на живом уважении к каждой душе.