Контр-адмирал Ясеновенко Виктор Григорьевич в нашем подвальчике
После окончания восьмого класса я решил поступать в Калининское Суворовское военное училище, мой друг Андрей Пименов ― в Ленинградское Нахимовское военно-морское. А вместе с ним, еще четверо наших одноклассников. Но оказалось, что для поступления одного желания было мало. Я не прошел медкомиссию, ребята не сдали вступительные экзамены.
Не знаю, как насчет моих одноклассников, а то, что меня не приняли в СВУ, это было понятно. С моим врождённым пороком сердца и никудышной физподготовкой, делать мне там было нечего. Поэтому последующие два года учебы мне нужно было серьезно подтянуть свою физподготовку. К сожалению, после 9 класса я неудачно упал с перекладины и сломал позвоночник. Так что с моей мечтой о поступлении в военное училище можно было прощаться. Но отец с детства учил меня делать то, что по силам, для того, чтобы со временем сделать то, что сегодня мне было не по силам. Поэтому я делал упражнения для зрения, рисовал, читал книги и писал стихи, когда не мог ходить. Много ходил, когда не мог бегать. Занимался в музыкальной школе и в театральной студии, в различных кружках и на факультативах. Другими словами, вкладывался в разные «активы», которые со временем должны были помочь мне исполнить мою мечту.
Ах, да, когда я поднялся на ноги после травмы позвоночника, то первым делом сходил в поликлинику, получил там свою медкарту и, выйдя на улицу, порвал, а затем безвозвратно «потерял» её в урне для мусора. Вскоре мне завели новую медкарту, которая было девственно чиста и в которой не было никакой лишней, на мой взгляд, информации. Как хорошо, что в то время не было электронных медкарт! И в результате, в военкомате вскоре был приписан к службе в морской пехоте, чем очень гордился. А после выпуска из школы смог поступить в родное Московское ВОКУ.
После окончания второго курса мой спортвзвод занял первое место на Первенстве Московского военного округа по военно-прикладному плаванию. Мы тогда считали себя очень крутыми! Но на Первенстве Вооруженных Сил СССР на приз газеты «Красная Звезда» уже в составе роты мы позорно заняли лишь пятое место, уступив командам боевых пловцов всех наших флотов: Черноморского, Балтийского, Северного и Тихоокеанского. Понято, там такие лоси!
На третьем курсе я снова смог убедиться в этом воочию, когда рядом с нашей парадной коробкой, готовившейся к прохождению на Красной площади, стояла коробка морской пехоты. Похоже, самые мелкие пехотинцы у них были ростом от двух метров?!
Приятно было стоять рядом с ними. Ведь, если бы я не поступил в военное училище, то у меня был шанс служить в морской пехоте. Стоял бы тогда на Красной площади со своим метр восемьдесят в их коробке, где-нибудь в последней шеренге. Но зато не рядом, а вместе с ними!
И занятия, которые проводит со мной контр-адмирал Ясеновенко, не только преподававший в Академии Генерального штаба, но и четверть века прослуживший на Северном флоте, для меня не просто занятия, а нечто большее. Ведь когда я поступил в Московское ВОКУ, мой лучший друг детства Андрей поступил в Севастопольское высшее военно-морское училище имени Нахимова. После окончания училища, как и Виктор Григорьевич, он служил на Северном флоте, но не на подводной лодке, а на Краснознамённом тяжёлом авианесущем крейсере «Киев». Когда в 1990 году на крейсере случился пожар, вместе со своими матросами, командир БЧ-2, капитан-лейтенант Пименов Андрей Владимирович, потушил его. А ночью у Андрея остановилось сердце. Было ему тогда 26 лет…
Мой друг и одноклассник Андрей Владимирович Пименов, курсант Севастопольского ВВМУ имени Нахимова П.С.
Почему-то я был уверен, что Виктор Григорьевич будет дразниться дальними походами и морской романтикой (все морские волки любят это делать по отношению к сухопутным), но вместо этого он рассказывает о диверсификация ― стратегии, при которой ресурсы вкладываются в разные активы. О том, как легко «закрыть» при необходимости наши военно-морской и торговый флоты в Чёрном и Балтийском морях. О высокой себестоимости доставки различных грузов по Северному морскому пути. И о недостаточном количестве у нас ледоколов и ледокольных танкеров арктического класса. Поэтому, по его словам, вместо получения прибыли от продажи нашего сырья и ресурсов, мы с трудом будем выходить в «ноль». Точнее, с учетом утечки мозгов и капиталов из нашей страны на Запад, уходить в огромный минус.
Почетный профессор МГУ Сухомлин В.А., контр-адмирал Ясеновенко В.Г., Каменева Е., Каменев А., Влад Исмагилов; спиной к нам - профессор Каменев А.И. в нашем подвальчике
А еще он рассказывает мне о страховом бизнесе и о британском рынке страхования и перестрахования Ллойд (бывшая Ллойдс оф Лондон), следы которой можно ненароком обнаружить даже в привычных всем нам полисах ОСАГО. И о том, что все мы платим дань этой самой Ллойд, заложенную в цену очень многих товаров и продуктов, которые покупаем в наших магазинах и супермаркетах. О том, какие огромные убытки несет наша страна от этого «рынка страхования» при морских перевозках, от умышленного замедления таможенного и санитарного досмотра наших кораблей, погрузки-выгрузки и других мероприятий, проводимых в портах. Ведь, как гласит одна известная поговорка, время ― деньги. Более длинные и трудные маршруты, длительные задержки в портах ― это тоже стратегия тысячи порезов, которую используют против нас.
По словам Виктора Григорьевича, активизировавшиеся в последнее время в Индийском океане сомалийские пираты, тоже часть страхового бизнеса. Как обычно, сначала создается проблема, затем предлагается способ её решения.
― Нам нужно решить эту проблему без помощи британцев. И не на их благо, а на благо нашей страны. Провести классическую многоходовку. В Ленинграде (Виктор Григорьевич до сих пор называет Питер Ленинградом) сейчас создается организация ветеранов спецназа, которая планирует заниматься охранным бизнесом. Нужно будет помочь ребятам и вместо охраны предпринимателей и складов, направить их усилия сначала на охрану сухогрузов и танкеров, а позднее на работу в Африке, иначе мы её потеряем. Знаю, что Карл Вуоно предлагал тебе работу в MPRI (Military Professional Resources Inc). Они довольно результативно работают сейчас по всему миру. Пришло время и нам брать на вооружение их опыт и создавать свои частные военные компании, которые будут действовать в интересах нашего государства. Без поддержки правительства и крупного бизнеса многого мы сделать не сможем, но хотя бы посеем правильные семена в благодатную почву. И направим усилия наших ветеранов на хорошее, нужное и очень важное дело. Пора начинать наступать на пятки американцам и британцам, чтобы у них было меньше желания и возможностей нам гадить.
То, что рассказывает наш адмирал, для меня дремучий лес. Для чего мне принцип «разделяй и властвуй» и информация об арабских шейхах? Об Индийском океане и о дальних странах, в которых я едва ли когда окажусь? Это очень странно. Хотя, судя по занятиям, которые проводились со мной перед отправкой в Афганистан, вся эта информация была не для общего развития, а для выполнения вполне конкретной задачи, о которой я ещё не знал.
И я ещё не знал, что вскоре мне предстоит лететь через Объединенные Арабские Эмираты на Шри-Ланку. И на украинском балкере «Cape Madras» прогуляться от порта Галле до Суэца, чтобы немного обломать малину британскому рынку страхования в Индийском океане.
Старший преподаватель военной кафедры МИФИ Александр Иванович Карцев
Эх, хорошо быть военным: окончил военное училище, немного послужил в войсках - там, где какой-то неведомый Макар не гонял своих телят, повоевал, поступил в военную академию, еще немного послужил, окончил Академию Генерального штаба, вышел на пенсию. А после этого выращиваешь на даче огурцы, учишь уму-разуму детей, нянчишься с внуками. У разведчиков всё примерно так же, но немного по-другому. Ты так же всю жизнь учишься, служишь, воюешь, мотаешься по служебным командировкам. И некоторые из нас даже получают пенсию, а вот выйти на неё как-то всё не получается. Наверное, поэтому и говорят, что бывших разведчиков не бывает.
Вот и сейчас Сан Саныч готовит меня, старого, больного пенсионера на пятом десятке лет, к очередной командировке. На этот раз в Западную Европу. А контр-адмирал Ясеновенко Виктор Григорьевич и профессор Каменев Анатолий Иванович из Академии Генерального штаба проводят со мной в нашем подвале занятия по военному делу. Как говорится, для общего развития.
Всё это почему-то напоминает мне мои курсантские годы, когда на втором курсе училища наш спортивный взвод был освобожден от учебных занятий. А преподаватель высшей математики, участник Великой Отечественной войны, войсковой разведчик Василий Прокофьевич Балашов приходил по вечерам и по выходным в расположение нашей роты и занимался со мной своим предметом. И уговаривал меня перевестись в Физтех МГУ или в МВТУ имени Баумана. Говорил, что он договорится о переводе, и в науке я принесу больше пользы нашей стране, чем в армии. Слышать это было немного обидно: неужели я такой бесполезный для нашей армии, что только в науке от меня может быть хоть какая-то польза?
Хотя уроки Василия Прокофьевича не прошли даром. Благодаря этим урокам, в Афганистане я разработал очень эффективную систему огня, которая спасла жизни многих наших военнослужащих. А во время работы на военной кафедре МИФИ придумал интересную методику обучения стрельбе на звук. Но тогда я был командиром, позднее преподавателем, а сейчас, похоже, стал студентом.
Сан Саныч постоянно твердит, что разведчик должен всегда учиться и никогда не сдаваться. На самом деле, если почитать мои книги, в них слова «учиться» и «не сдаваться» встречаются, чуть ли не на каждой странице. Как говорится, с кем поведёшься. Вот и приходится мне снова садиться за школьную парту.
Говорят, что каждая война не похожа на предыдущую. Появляются новые образцы оружия, техники и приёмы ведения боевых действий. В принципе, это так. Но есть вещи, которые неизменны, и которые нужно всегда помнить. Даже если они из школьной программы. И не только из школьной.
Ведь почти каждый из нас помнит Закон Карла Бэра, о котором нам рассказывали на уроках географии, что правый берег рек в Северном полушарии Земли обычно выше левого. А значит, если есть такая возможность, в нашем полушарии вести наступление разумнее с севера на юг или с юга на север, чем с востока на запад.
Когда после выпуска из училища мне довелось работать на иранской границе, местные туркменские волки научили меня гулять по линии водораздела. А в Афганистане начальник штаба нашего полка Руслан Султанович Аушев, научил всех разведчиков игре «Царь горы» ― кто на горе, то и царь. С тех пор мы никогда не забывали об этой игре, планируя засады и боевые действия.
Но сегодня профессор Каменев Анатолий Иванович рассказывает мне о трудах древнекитайских стратегов, которые и сегодня выглядят более чем актуальными.
Старший преподаватель Академии Генерального штаба, профессор Каменев Анатолий Иванович в нашем повале рассказывает о своей Энциклопедии русского офицера и о трудах древнекитайских стратегов
Много веков назад великий Вэй Лао-цзы в одном из своих трактатов написал: "Земля - это средство обеспечения населения; [укрепленные] города - это средство защитить землю; битва - это средство защитить города. Поэтому, тот, кто следит, чтобы люди пахали землю, не будет голодать; тот, кто следит за обороной земель, не окажется в опасности; тот, кто отдает все силы сражению, не будет окружен. Эти три были основной заботой правителей прошлого, и среди них военные дела были главной.
Поэтому правители прошлого уделяли внимание пяти военным делам. Когда амбары не полны зерна, воины не выступают. Когда награды и поощрения не щедры, люди не воодушевлены. Когда лучшие воины не отобраны, войска не будут сильны. Когда оружие и снаряжение не подготовлены, сила их будет невелика. Когда награды и наказания несоответствующие, войска не будут им доверять. Если уделять внимание этим пяти, тогда встав [армия] сможет удержать, а пойдя, взять.
Государство [настоящего] правителя обогащает народ, государство гегемона обогащает чиновников. Государство, которое лишь выживает, обогащает высоких чиновников, а государство, которое вот-вот погибнет, обогащает лишь свои склады и амбары. Это называется "верх полон, а низ протекает". Когда придет беда, спастись будет невозможно.
Поэтому я говорю, что если приближать достойных и назначать на посты способных, то [даже] если времена неблагоприятны, обстоятельства будут выгодными. Если сделать законы ясными и быть внимательным, отдавая приказания, то даже без гадания на панцире черепахи или по стеблям тысячелистника удача повернется лицом. Если ценишь успех и прилагаешь усилия, то и без молитвы получишь благословение. Более того, сказано: "сезоны Неба не столь хороши, как выгоды Земли. Выгоды Земли не столь хороши, как гармония между людьми". То, что ценит совершенномудрый - это человеческие усилия, и это все!"
Сунь-цзы в своем трактате «Искусство войны» писал:«Самая лучшая война - разбить замыслы противника; на следующем месте - разбить его союзы; на следующем месте - разбить его войска».Первичной целью должно стать подчинение других государств без вступления в военный конфликт, а потому невоенные средства борьбы с внешним противником выдающиеся китайские полководцы ставили на первый план.
«Никогда еще не бывало, чтобы война продолжалась долго, и это было бы выгодно государству. Война любит победу и не любит продолжительности». Другими словами, «затяжка» войны сулит гибельные последствия не только чисто в военном смысле (враг использует это время для подготовки новых рубежей обороны, обучения своей армии, пополнения запасов оружия и боевой техники), но и в финансовом, и экономическом плане. А также в международных отношениях.
Вэй Ляо-цзы настаивал, что «карательные меры нужны против злых правителей и их приспешников, а не против населения, за исключением, пожалуй, случаев, когда вооруженные взрослые мужчины яростно нападают на войско». Он проповедовал мысль о сохранении полей и садов, отказ от разграбления городов и истребления населения, от порчи его домашней утвари. Следуя этому совету, китайские полководцы добивались быстрого умиротворения населения покоренной территории и тем самым уменьшали последствия потерь в случае противодействия населения победившей армии.
А Конфуций добавлял, что «Посылать на войну людей необученных - значит предавать их».
Всё это я уже читал в Науке побеждать Всеобщей хрестоматии полководческого искусства, написанной Анатолием Ивановичем, которую он подарил мне недавно. Но сегодня мы разбираем эти наставления применительно к нашей современной России. Это очень странно, но, похоже, что все наши нынешние российские политики и руководство страны прекрасно знают все эти наставления древнекитайских мудрецов и активно их используют в своей работе. Но делают всё почему-то ровно наоборот.
Анатолий Иванович говорит, что их «работа» очень похожа на государственную измену, за которую они должны нести самые суровые наказания. И приводит в пример «Приказы о суровых наказаниях», написанные Вэй Лао-цзы в третьем веке до нашей эры.
«Если полководец, командуя тысячей или более человек, выходит из сражения, сдает позиции или покидает поле боя и предает войска, его называют «государственным разбойником». Он должен быть казнен, семья его — уничтожена, его имя вычеркнуто из анналов, могилы его предков — вскрыты, а их кости выставлены на площади. Его дети обоих полов должны быть отданы в рабство государству».
― Китайское правительство до сих пор следует этим наказам по отношению не только к государственным преступникам, но и к коррупционерам, которые тоже считаются государственными преступниками. ― Анатолий Иванович вопросительно посмотрел в мою сторону. Видимо, ожидая, что я скажу. Ведь у нас все занятия построены в виде диалога. Так учебный материал усваивается лучше.
― Да, но судя по тому, что показывают по телевизору, коррупционеров в Китае меньше не становится.
― Главное, что их не становится больше. Серёжа, вы должны понимать, что борьба с коррупционерами и государственными преступниками, не разовая акция, а непрерывный процесс, требующий постоянного совершенствования работы государственной машины и законодательства. А лично вы, что бы предложили нашим китайским товарищам?
― Думаю, что расстрел ― это не совсем правильно. Он должен быть заменен на пожизненную работу на урановых рудниках или опасном производстве ― пусть искупают свою вину. Вместо «уничтожения семьи» должна производиться полная конфискация имущества и капиталов не только у самих коррупционеров или государственных преступников, но и у их ближайших родственников. А передача детей в рабство заменена на двадцать лет службы в армии (в льготном исчислении, в штурмовых подразделениях, это будет менее семи лет) или на вредном производстве ― для мальчиков. И двадцать лет работы санитарками в больницах или в военных госпиталях ― для девочек. Говорят, что дети не отвечают за преступления родителей. Это так. Но и безнаказанно пользоваться, украденным их родителями, они не должны. Зная об этом, дети подскажут своим родителям, что им не нужны дворцы, элитные автомобили и яхты, полученные преступным путём. И что их родителям быть коррупционерами не стоит.
― Да, занятное предложение по улучшению китайского законодательства, ― Анатолий Иванович, почему-то улыбнулся. ― Ладно, после перерыва наш адмирал тебе хочет что-то рассказать. А я пока прощаюсь. Дела.
здравствуйте те кто заинтересовался этому великолепному названию,у меня возникли трудности с моим преподавателем химии он наглый напыщенный индюк который не учитывая временные сроки решил поглумиться над мной и моей группой и задал две тетради(200+) страниц накалякать и принести ему и тут появился казус поскольку он нихерашеньки не объяснил ну вот я теперь сижу и думаю где же найти ответы так что надеюсь на вашу анонимную или не очень помощь авторы тетради С.Н Рягин,К.И Рожков С.А Хвостова,Ю.В Яцентюк среднее специальное образование нужны ответы на первую и вторую часть(можно и третью если есть) если что 2025 года
Да бля ))) То что класснуха не понимает вашего выбора нихуя не означает что она права. Её возраст и статус педагога добавляют прав выёбываться, но не оснований быть правой ))
Во времена ее детства дома что было? Левая стена, правая стена, прямо стена, сзади выход наружу.
А снаружи что? Динозавры, трилобиты, тигры саблезубые, мамонты мохнатые. Ясен хер снаружи интереснее и она не понимает, хуле вы рванули домой к своим плойкам виарам и роблоксам )))
Старший преподаватель военной кафедры МИФИ Александр Иванович Карцев
Во время учебы на выпускном курсе Московского высшего общевойскового командного училища я предложил начальнику политотдела полковнику Чемисову Владимиру Сергеевичу, чтобы мы, старшекурсники, проводили в наших подшефных школах уроки Начальной военной подготовки, хотя бы по изучению стрелкового оружия. Ведь многие учителя НВП прежде служили в авиации, военно-морском флоте, в инженерных войсках и стрелковое оружие знали не слишком хорошо. А наше училище не случайно в народе называлось ковбойским. Ведь мы стреляли лучше ковбоев, и бегали лучше их лошадей. Я считал, что для наших будущих выпускников это будет хорошей педагогической практикой. Для учителей НВП ― хорошим инструкторско-методическим занятием. А для школьников ― интересным уроком от настоящих профессионалов.
В начале 1985 года такие занятия стали регулярно проходить в нескольких московских школах. И за полгода до моего выпуска из училища, уроки НВП послужили хорошей «легендой» для моих занятий по разведподготовке. Формально я должен был проверять уровень профессионального мастерства наших курсантов, проводивших эти уроки, но он был настолько высок, что проверять его необходимости не было.
Во время моей подготовки к командировке в Афганистан, моими наставниками были профессора из Академии общественных наук при ЦК КПСС, 2-го Медицинского института и некие таинственные «журналисты-международники», которые работали в Афганистане ещё до ввода туда наших войск. Самым удивительным на этих занятиях было то, как просто и понятно они объясняли свой учебный материал. Позднее мой друг, профессор МГУ Юрий Дмитриевич Нечипоренко часто будет повторять слова Курта Воннегута из его книги «Колыбель для кошки»: «Если ученый не может объяснить восьмилетнему мальчику, чем он занимается, ― он шарлатан». Шарлатанов среди моих наставников не было. Но методический приём, который они тогда так эффективно использовали в моей подготовке, долго был мне непонятен. Возможно, по их летоисчислению, мне тогда еще не исполнилось восемь лет?
Перед самой отправкой в Афганистан мой наставник и руководитель Сан Саныч Щелоков сказал, что я обязательно должен оставить здесь нечто очень важное, чтобы у меня была цель не только успешно выполнить поставленную передо мною задачу, но и непременно вернуться домой целым и невредимым. Я долго не мог понять, о чём он говорит. Но случайно попав на спектакль «Беседы с Сократом», который шел в театре имени Моссовета, я нашел не только, то, что искал. Но и гораздо большее. Спасибо за это замечательному Армену Джигарханяну, который так талантливо исполнял роль Сократа и так проникновенно произносил его любимое слово ― порассуждаем!
Тогда я понял, что нечто важное, которое подарит мне шанс вернуться, не какой-то таинственный предмет или сундук с сокровищами. Это тепло маминых рук, улыбка отца, свет в родном окне, поцелуй любимой девушки, которая у меня когда-нибудь обязательно будет и топот детских ножек рядом с моим рабочим столом.
И именно метод Сократа, основанный на диалоге с обучаемым, использовался в моей подготовке. Со временем он станет и моим любимым методом.
В сентябре 1986 года я лежал с тифом в реанимации баграмского инфекционного госпиталя. На второй или третий день, когда я пришел в сознание, за стеной моей палаты по телевизору шла передача, посвященная деятельности выдающегося донецкого учителя-новатора Виктора Шаталова. На этой передаче Виктор Фёдорович рассказывал о Куликовской битве. И, похоже, нарисовал на школьной доске, какую-то закорючку (опорный знак). А потом пошутил, что теперь вы можете забыть, что Куликовская битва началась 8 сентября 1380 года. Что в ней участвовали Мамай и Дмитрий Иванович Донской. И почему на поле битвы опоздали Ягайло и Олег Рязанский. Только у вас это не получится.
Я не знаю, какой знак он нарисовал на школьной доске (могу только догадываться), но до сих пор так и не смог забыть его урока. Хорошая методика использования опорных знаков в преподавании! Работающая.
В феврале 1988-го года, когда я прилетел из Афганистана в очередной отпуск, моя школьная учительница Галина Ивановна Милокостова попросила меня провести урок литературы с её 9 «А» классом, посвященный современной военной поэзии. Этот урок должен был уложиться во время классного часа, но затянулся на несколько часов. Я практически ничего не рассказывал ребятам об Афганистане, просто читал им свои стихи. А они всё никак не хотели расходиться…
Через две недели я улетал в Афганистан и не знал, вернусь ли обратно. А 1 марта ребята слушали мои стихи по «Маяку» на «Полевой почте Юности». Вся эта радиопередача была посвящена только им. И, по сути, была дополнительным, внеклассным уроком. По словам ребят, это были лучшие и самые запоминающиеся уроки литературы в их жизни. Я понимаю, что это была не совсем объективная оценка, ведь наша школьная учительница Галина Ивановна Милокостова (позднее, Соколова) была самым лучшим на свете учителем. И именно её уроки были самыми, самыми лучшими.
Однажды, когда я уже вышел на пенсию, меня пригласили провести урок географии в Московской школе № 2104 на Таганке. Это было немного неожиданное приглашение. Ведь формально, это была обычная московская школа, а не какое-то элитное учебное заведение. Но оказалось, что у них давно уже существует такая практика ― приглашать родителей своих учеников, их бабушек и дедушек (многие из которых были академики, профессора, ученые, геологи, инженеры, писатели и художники), чтобы они проводили учебные занятия по темам, близким их специальностям. Это была очень интересная практика! Ведь, оказалось, что, используя образовательный и профессиональный потенциал родителей, бабушек и дедушек, можно сделать занятия не только более интересными и запоминающимися, но и более полезными. Искренне надеюсь, что и урок географии, посвященный Афганистану, который я провел в этой очень гостеприимной школе, ребятам тоже понравился.
Позднее я проводил занятия в МГИМО, в Первом казачьем университете и в других учебных заведениях. Участвовал в телефонных «мостах», которые организовывал благотворительный фонд «Слава. Сила тыла» с ребятами, получившими тяжелые ранения и проходившими реабилитацию по их авторской программе. Но эти занятия больше походили на учебные лекции. И такая форма проведения занятий была практически без обратной связи, а значит, и толку от этих занятий было мало. Ведь, по моему твердому убеждению, настоящий урок – это диалог. Это всегда совместный труд и совместное творчество.
Понятно, что в институтах, университетах и в военно-учебных заведениях без лекций не обойтись. Но в военных училищах и академиях нужно обязательно находить внеклассное время для подобных «уроков», которые будут проводить не преподаватели, а самые лучшие специалисты, которые поделятся со слушателями своими знаниями и боевым опытом. И я с большой теплотой вспоминаю вечера для молодоженов, которые мы с моим другом Володей Черниковым проводили в нашем прославленном Московском ВОКУ на четвертом курсе. На этих вечерах родители, бабушки и дедушки наших курсантов делились с нами не только своими профессиональными секретами, но и секретами крепкого семейного тыла. Не секрет, что военные династии в нашем училище удивительные и очень интересные! Возможно, такие же интересные династии живут по соседству с вашей школой, университетом или институтом. И они тоже многое могут рассказать вашим школьникам или студентам. Огромная от этого будет польза. А время и возможности, для проведения таких внеклассных занятий найти можно. Было бы желание.
А еще я часто вспоминаю свои школьные годы, когда после уроков оставался на факультативные занятия по математике, химии и английскому языку. Часами пропадал в школьных мастерских, где мы делали планеры и радиоуправляемые катера, на токарном станке по дереву изготавливали шахматные фигуры. Как в 6-м классе меня готовили к городской олимпиаде по техническому труду, на которой я должен был не только ответить на теоретические вопросы, но и изготовить из прута-шестигранника болт и гайку. Хорошо готовили, и на этой олимпиаде я занял первое место. А по результатам областной олимпиады по химии был зачислен в МГУ еще до сдачи выпускных экзаменов в школе.
В этом было мало моих заслуг. Просто школа в те времена была для многих из нас вторым домом. Многие наши учителя были фронтовиками или женами фронтовиков. И они не просто учили нас, но и любили. А, как известно, то, что делается с любовью, получается лучше всего.
Когда я прохожу по вечерам мимо школ, в окнах которых не горит свет, на душе у меня почему-то горько. Ведь по факту в последние годы образование из важнейшей государственной задачи превратилось в некую услугу, зачастую, платную. А о воспитании и говорить не приходится. Особенно, когда видишь наших мальчишек и девчонок, выбегающих из школы, которые не ругаются матом, а разговаривают. К сожалению, обнищание нашего красивого и великого русского языка до ненормативной лексики, далеко не случайно. И не так безобидно, как кажется. Не трудно догадаться, что это всего лишь очередные шаги к разрушению нашей страны. Как говорят англичане, step by step.
И очень жаль, что многие школы в последнее время перестали быть для школьников вторым домом, в котором всегда интересно, тепло и уютно. А значит, мы чему-то не научим наших ребят и девчат. Чему-то очень важному. Тому, что поможет им не только стать успешными в жизни, но и просто выжить. И победить.
