Дiсклѣймеръ: В одной из веток комментов наткнулся на такой формат изложения тарантиновских Бешеных псов и решил поделиться с вами пиком (лишь по моему скромному мнению) карьеры Тарантино. Да, уже жду и предвкушаю себбе в панамку языковедов.

Драма въ пяти дѣйствіяхъ, съ прологомъ и эпилогомъ

Дѣйствующія лица:

• Гансъ Ланда, полковникъ СС, по прозванію «Охотникъ за жидами».

• Лападитъ — французскій фермеръ.

• Мадамъ Лападитъ — его жена (роль безъ словъ).

• Дочери Лападита — три юныя крестьянки.

• Шошанна Дрейфусъ, дѣвица еврейскаго происхожденія, содержательница парижскаго кинематографа.

• Альдо Рейнъ, лейтенантъ арміи Сѣверо-Американскихъ Штатовъ, по прозванію Альдо-Апачъ.

• Фредерикъ Цоллеръ, ефрейторъ германской арміи, прославленный стрѣлокъ.

• Бригитта фонъ Хаммерсмаркъ, знаменитая актриса, тайная агентка союзниковъ.

• Марсельъ, кинематографистъ, слуга Шошанны, еврейскаго рода.

• «Изверги» — отрядъ американскихъ солдатъ еврейскаго корня: Донни Доновицъ, по прозванію «Жидъ-Медвѣдь», и прочіе.

• Ефрейторъ Бутцъ — нѣмецкій солдатъ, плѣнникъ въ лѣсу.

• Гитлеръ, Геббельсъ, Герингъ, Бормангъ — вожди Третьяго Рейха.

Прологъ

Франція, лѣто 1941 года. Домъ фермера Лападита — просторная ферма среди холмовъ, неподалёку отъ Нанси. Сѣрое небо. Гдѣ-то вдали слышенъ гулъ самолётовъ. За столомъ сидитъ семейство Лападитовъ — самъ хозяинъ, его жена и три дочери. Внезапно въ дверь стучатъ. Входятъ трое солдатъ СС, за ними — полковникъ Гансъ Ланда въ щегольскомъ плащѣ, съ любезною улыбкой на устахъ. Онъ снимаетъ фуражку, кланяется дамамъ.

Ланда (по-французски, съ лёгкимъ акцентомъ): Прошу прощенія за вторженіе, сударь. Я — полковникъ Ланда. Мы ищемъ нѣсколькихъ бѣглыхъ враговъ Рейха. Не будете ли вы столь добры отвѣтить на нѣсколько вопросовъ?

Лападитъ (вставая, съ напускнымъ спокойствіемъ): Входите, господинъ полковникъ. Чѣмъ могу служить?

Ланда: Благодарю. (Онъ садится на предложенный стулъ, достаётъ трубку, не торопясь набиваетъ её табакомъ.) Вы, я вижу, честный крестьянинъ. У васъ дойное стадо? Молоко у васъ, должно быть, отличное. Моя бабушка въ Страсбургѣ всегда говорила, что лучшее молоко — отъ коровъ, кои пасутся на зелёныхъ склонахъ. Скажите, сударь, вы любите молоко?

Лападитъ: Да, господинъ полковникъ. Мы пьёмъ своё, домашнее.

Ланда: Прекрасно. Я тоже люблю молоко. Особенно съ мёдомъ. Но, знаете, я не выношу, когда его разбавляютъ водою. Вкусъ становится преснымъ, обманчивымъ. (Онъ прикуриваетъ трубку, выпускаетъ кольцо дыма.) Вотъ такъ же и люди. Нѣкоторые притворяются французами, а на дѣлѣ — совсѣмъ другіе. Вы понимаете, о чёмъ я?

Лападитъ (сглатывая): Не совсѣмъ, господинъ полковникъ.

Ланда: О, простите мою философію. Я просто хочу сказать, что въ этой странѣ, гдѣ мы, нѣмцы, наводимъ порядокъ, мы часто встрѣчаемъ тѣхъ, кто прячется. Евреи, напримѣръ. Вы знаете, какъ я ихъ нахожу? Я спрашиваю себя: «Если бы я былъ евреемъ, куда бы я спрятался?» И чаще всего я нахожу ихъ тамъ, гдѣ они меньше всего ожидаютъ. (Онъ дѣлаетъ паузу, оглядывая комнату.) У васъ, я вижу, есть подвалъ?

Лападитъ: Есть, но тамъ лишь картофель да старыя бочки.

Ланда: Я непремѣнно хочу взглянуть на вашъ картофель. Я большой любитель картофеля. Но прежде, чѣмъ мы спустимся, позвольте мнѣ задать вамъ одинъ вопросъ. (Онъ наклоняется вперёд, голосъ его становится тише, но острѣе.) Вы, сударь, когда-нибудь слышали о томъ, что я называю «еврейской чумой»? Нѣтъ, не отвѣчайте. Я знаю, что вы слышали. Мы всѣ слышали. Но вот что мнѣ любопытно: какъ вы думаете, почему мы, нѣмцы, такъ усердно ищемъ ихъ? Потому что они — крысы. Они прячутся въ норахъ, подъ половицами, за печками. А когда ихъ находятъ, они пищатъ, просятъ пощады. Но я не люблю стрѣлять въ нихъ, когда они бѣгутъ. Я предпочитаю, чтобы они смотрѣли мнѣ въ глаза. Это благороднѣе.

Ланда встаётъ и направляется къ буфету, гдѣ стоитъ графинъ съ виномъ. Онъ наливаетъ себѣ стаканъ, отпиваетъ.

Ланда: Отличное бургундское. Вамъ стоитъ гордиться своимъ погребомъ. (Онъ подходитъ къ люку въ полу, ведущему въ подвалъ.) А теперь, сударь, я попрошу васъ открыть сей люкъ.

Лападитъ (блѣднѣя): Тамъ только картофель, господинъ полковникъ...

Ланда: Я вѣрю вамъ. Но я хочу убѣдиться собственными глазами. Знаете, есть такая пословица: «Довѣряй, но проверяй». Я всегда ей слѣдую. (Онъ берётся за ручку люка, но останавливается.) Впрочемъ, я передумалъ. Давайте поиграемъ въ игру. Я задаю вамъ одинъ вопросъ, вы отвѣчаете «да» или «нѣтъ». Если вы солжёте, я узнаю. Я всегда узнаю, потому что я — охотникъ. Итакъ: есть ли подъ этимъ поломъ евреи?

Лападитъ (послѣ долгой паузы): Нѣтъ.

Ланда (улыбаясь): Отлично. Вы честный человѣкъ. Но я всё же открою люкъ, просто ради интереса.

Онъ рывкомъ открываетъ люкъ. Изъ-подъ пола доносится приглушённый дѣтскій плачъ. Ланда медленно поворачивается къ фермеру.

Ланда: Сударь, вы только что солгали мнѣ. А я не терплю лжи. (Онъ подаётъ знакъ солдатамъ. Тѣ бросаются къ люку, кричатъ по-нѣмецки: «Раус! Раус!» Изъ подвала вылѣзаютъ испуганные люди — семья Дрейфусъ: отецъ, мать, двѣ дочери, включая Шошанну.)

Отецъ Дрейфусъ (падая на колѣни): Пощадите, полковникъ! Мы ни въ чёмъ не повинны!

Ланда (смотря на него съ любопытствомъ, какъ на насѣкомое): О, вы — жидъ. Я вижу это по вашему носу. (Онъ поворачивается къ Лападиту.) А вы, сударь, заплатите за укрывательство. Но прежде — мои солдаты исполнятъ свой долгъ.

Солдаты СС выстраиваютъ семью Дрейфусъ вдоль стѣны. Ланда подходитъ къ Шошаннѣ, которая дрожитъ.

Ланда (тихо): Дѣвочка, смотри на меня. Запомни моё лицо. Ибо я — тотъ, кто даритъ жизнь или смерть. Сегодня я подарю тебѣ бѣгство.

Онъ велитъ солдатамъ разстрѣлять родителей и старшую сестру. Гремятъ выстрѣлы. Тѣла падаютъ. Шошанна съ крикомъ бросается къ садовой калиткѣ и бѣжитъ черезъ поле. Ланда достаётъ пистолетъ и цѣлится ей въ спину, но стрѣляетъ чуть выше — пуля ранитъ её въ плечо. Она падаетъ, но тотчасъ вскакиваетъ и скрывается за деревьями.

Ланда (убирая оружіе): Ахъ, какая досада. Промахнулся. Но, можетъ быть, такъ даже лучше. Она унесётъ съ собою легенду о моей жестокости. (Онъ поворачивается къ Лападиту.) А васъ, сударь, я приказываю разстрѣлять немедленно. Жена и дочери пусть живутъ — имъ будетъ что вспоминать.

Солдаты хватаютъ фермера. Ланда надѣваетъ фуражку, поправляетъ плащъ и выходитъ изъ дома, насвистывая. За спиной раздаются выстрѣлы.

Дѣйствіе первое

Три года спустя. Парижъ, оккупированный нѣмцами. Кинематографъ Шошанны, нынѣ именуемой Эммануэль Мимо.

Шошанна, принявъ имя француженки, управляетъ своимъ заведеніемъ, гдѣ крутятъ нѣмецкія киноленты. Судьба сводитъ её съ ефрейторомъ Фредерикомъ Цоллеромъ, героемъ фронта, который восхищёнъ ею и хочетъ устроить въ ея кинематографѣ премьеру своего фильма.

Цоллеръ: Мадемуазель, я устрою такъ, что на премьеру моей картины пріѣдетъ самъ фюреръ. Вся верхушка Рейха будетъ здѣсь.

Шошанна (въ сердцѣ своёмъ): О, сколь дивная возможность! Я сожгу ихъ всѣхъ въ пламени сего зала! (вслухъ) Съ величайшимъ удовольствіемъ, господинъ ефрейторъ.

Она замышляетъ поджечь кинематографъ во время показа, заперевъ двери, дабы всѣ вожди Третьяго Рейха погибли въ огнѣ. Въ помощники она берётъ Марселя, своего кинематографиста.

Дѣйствіе второе

Гдѣ-то въ оккупированной Франціи. Альдо Рейнъ собираетъ отрядъ изъ восьми американскихъ солдатъ еврейскаго происхожденія.

Рейнъ: Слушайте, изверги! Каждому изъ васъ я приказываю принести мнѣ по сто скальповъ нѣмецкихъ. Мы будемъ сѣять ужасъ въ сердцахъ враговъ. Мы оставляемъ въ живыхъ одного, дабы онъ разсказывалъ о насъ легенды. Мы — призраки, коихъ самъ сатана страшится.

Отрядъ совершаетъ дерзкіе налёты на нѣмецкіе посты. Слухи объ «извергахъ» разносятся по всему Рейху. Гитлеръ, узнавъ о нихъ, приходитъ въ ярость. Солдаты Рейна оставляютъ одного выжившаго послѣ каждой расправы, дабы страхъ ширился.

Дѣйствіе третье

Лѣсная чаща. Отрядъ Рейна захватываетъ нѣмецкій патруль. Всѣхъ, кромѣ одного, убиваютъ. Оставшагося — ефрейтора Бутца — привязываютъ къ дереву. Альдо Рейнъ подходитъ къ нему съ ножомъ въ рукѣ.

Бутцъ (дрожа): Я прошу пощады... Я — простой солдатъ, я никого не убивалъ...

Рейнъ: Нѣтъ, ты убивалъ. Ты носилъ эту форму, ты стрѣлялъ по приказу, ты былъ частью машины, что давитъ мой народъ. Но я оставлю тебѣ жизнь. Я сдѣлаю тебѣ подарокъ — такой, что ты никогда его не снимешь.

Онъ вырѣзаетъ на лбу Бутца глубокую свастику. Бутцъ вскрикиваетъ отъ боли.

Рейнъ (наклоняясь къ самому его лицу): Слушай меня, ефрейторъ. Война кончится — можетъ быть, черезъ годъ, можетъ, черезъ два. И тогда вы, нацисты, снимете свою славную форму, спрячете орловъ и кресты, станете мирными гражданами, будете ходить въ штатскомъ и притворяться, что никогда не служили Рейху. Вы скажете: «Я не зналъ», «Я лишь исполнялъ приказы», «Меня заставили». И многіе повѣрятъ вамъ, ибо люди любятъ забывать. Но ты, Бутцъ, не сможешь забыть. И никто не сможетъ забыть, взглянувъ на твой лобъ. Когда ты надѣнешь цивильное платье и выйдешь на улицу, всякій прохожій увидитъ сей знакъ и поймётъ, что ты — нацистъ, палачъ, участникъ злодѣяній. Ты будешь носить эту печать до самой смерти. Она будетъ горѣть на твоёмъ челѣ, какъ клеймо Каина. Форма снимается, а преступленіе остаётся. И ты никогда не станешь невиннымъ, какъ бы ты ни отрекался. Ступай. Разскажи своимъ генераламъ, что съ тобой сдѣлали «изверги». И скажи имъ, что это — лишь начало.

Рейнъ отрѣзаетъ верёвки. Бутцъ, шатаясь, уходитъ въ лѣсъ, зажимая окровавленный лобъ. Рейнъ смотритъ ему вслѣдъ и усмѣхается.

Рейнъ (своимъ людямъ): Вотъ такъ мы пишемъ свою исторію.

Дѣйствіе четвёртое

Таверна въ оккупированной Франціи. Тайная встрѣча.

Альдо Рейнъ встрѣчается съ Бригиттой фонъ Хаммерсмаркъ, знаменитой актрисой и тайной агенткой союзниковъ. Она сообщаетъ, что на премьеру въ кинематографъ Шошанны соберутся всѣ главари Рейха.

Бригитта: Въ театрѣ будетъ самъ Гитлеръ. Я могу провести васъ туда. Всѣ мы переодѣнемся въ итальянскихъ офицеровъ.

Рейнъ: Отлично. Мы заложимъ взрывчатку за экраномъ и уничтожимъ всю сію гидру разомъ.

Однако въ тавернѣ случается перестрѣлка. Отрядъ теряетъ двухъ товарищей. Бригитта ранена. Но планъ остаётся въ силѣ.

Дѣйствіе пятое

Кинематографъ Шошанны. День премьеры.

Шошанна и Марсель готовятъ горючіе матеріалы. Она замѣчаетъ, что въ залѣ присутствуетъ полковникъ Гансъ Ланда — тотъ самый, что убилъ ея семью. Она трепещетъ отъ ненависти, но сдерживается.

Шошанна (про себя): Сегодня ты сгоришь, палачъ. И вмѣстѣ съ тобою — весь вашъ проклятый Рейхъ.

«Изверги» проникаютъ въ кинематографъ подъ видомъ итальянскихъ офицеровъ. Донни Доновицъ («Жидъ-Медвѣдь») и другой солдатъ закладываютъ взрывчатку за экраномъ.

Дѣйствіе шестое

Въ кинематографѣ. Начинается показъ. Въ ложѣ сидятъ Гитлеръ, Геббельсъ и прочіе вожди.

Шошанна поднимается въ свою ложу, дабы въ нужный мигъ подать знакъ Марселю. Планъ «изверговъ» почти готовъ. Но Гансъ Ланда, заподозривъ неладное, проникаетъ въ залъ и вступаетъ въ переговоры съ Альдо Рейномъ. Рейнъ и его люди схвачены.

Ланда: Лейтенантъ Рейнъ, я знаю, кто вы. Но я сдѣлаю вамъ предложеніе. Я отпущу васъ и вашихъ людей въ обмѣнъ на мою безопасность и почётныя условія сдачи. Я желаю перейти на сторону союзниковъ.

Рейнъ: Ты — гнусный предатель, Ланда. Но... я согласенъ.

Ланда отпускаетъ Рейна, но тотъ про себя клянется отомстить.

Кульминація

Въ то же самое время Шошанна, не вѣдая о планѣ «изверговъ», подаётъ знакъ Марселю. Тотъ поджигаетъ горючіе матеріалы. Взрывъ! Кинематографъ объятъ пламенемъ.

Шошанна смѣется, глядя на горящихъ враговъ, но въ сей мигъ Цоллеръ, охваченный безумствомъ, стрѣляетъ въ неё. Она падаетъ, но умираетъ съ улыбкою: враги ея гибнутъ.

Въ то же время Донни Доновицъ, «Жидъ-Медвѣдь», пробивается сквозь дымъ и пламя. Онъ встрѣчаетъ Гитлера и Геббельса и разстрѣливаетъ ихъ изъ автомата. Вся верхушка Рейха гибнетъ въ огнѣ и свинцѣ.

Эпилогъ

Лѣсъ на границѣ Франціи. Альдо Рейнъ и его уцѣлѣвшіе люди ведутъ Ганса Ланду на мѣсто обмѣна. Рейнъ, сдержавъ слово, отпускаетъ его, но прежде приказываетъ привязать плѣнника къ дереву.

Рейнъ (вынимая ножъ, съ холоднымъ спокойствіемъ): Полковникъ Ланда, я обѣщалъ вамъ жизнь — и я сдержу слово. Но я не обѣщалъ сохранить вашу репутацію.

Онъ вырѣзываетъ на лбу Ланды глубокую свастику. Тотъ вскрикиваетъ, но сдерживается.

Ланда (сквозь зубы): Мерзавецъ... вы заплатите за сіе.

Рейнъ: Нѣтъ, платить будешь ты. И вотъ что я тебѣ скажу, Ланда. (Онъ наклоняется къ самому уху полковника.) Война скоро кончится. И тогда всѣ ваши — всѣ нацисты — снимутъ свои мундиры, спрячутъ орлы и кресты и попытаются затеряться среди мирныхъ гражданъ. Они скажутъ: «Я не зналъ», «Я лишь исполнялъ приказы», — и будутъ жить, притворяясь людьми. Но ты, Ланда, не сможешь спрятаться. Ибо этотъ шрамъ, что я вырѣзалъ у тебя на лбу, останется съ тобою навсегда. И когда ты снимешь свою форму, когда надѣнешь штатское платье и выйдешь на улицу, всякій, кто взглянетъ на твой лобъ, узритъ твою истинную сущность. Онъ поймётъ, что ты — нацистъ, убийца, палачъ, охотникъ за невинными душами. Форма можетъ быть сброшена, но злодѣяніе неизгладимо. И тогда ты станешь изгоемъ, презрѣннымъ всѣми, ибо самъ Господь отмѣтилъ тебя симъ знакомъ. Ты будешь носить его до самой смерти, и никто не приметъ тебя за порядочнаго человѣка. Сіе — моя послѣдняя любезность тебѣ.

Ланда молчитъ, прижимая руку къ кровоточащему лбу. Рейнъ отрѣзаетъ верёвки.

Рейнъ: Ступай. Но помни: твоя форма снята, но ты всегда будешь въ ней — въ глазахъ каждаго, кто увидитъ твой ликъ. (Отступаетъ на шагъ.) Сіе, пожалуй, и есть мой шедевръ.

Ланда, пошатываясь, уходитъ въ лѣсную чащу. Рейнъ смотритъ ему вслѣдъ, потомъ поворачивается къ своимъ людямъ и усмѣхается.

Занавѣсъ.

P.S.: @Re.Tarded, спасибо тебе за идею.

Доброго времени, уважаемые пикабутяне, сегодня закончим первый день пиздореза и поговорим об Аяксе Теламониде.

Мы остановились на том, что Гектор и Парис, завершив все свои дела в Трое, отправились в неутихающую битву, бушующую у стен города. Братья времени не теряли: Саня отправил на тот свет Менесфия, а Гектор метко поразил Эио́нея, проткнув тому шею. Не отставал от Приамидов и Главк, выбивший из колесницы Эфиноя мощным ударом копья в плечо. Афине такой поворот событий не понравился и она устремилась с Олимпа к стенам Трои. Но на её пути возник Аполлон и сказал: «Обожди». Он предложил богине завершить на сегодня сражение, а чтобы было не скучно -  замутить поединок. Пусть, мол, Гектор вызовет на махач кого-нибудь из греков, а мы посидим посмотрим. Афине подобный расклад пришёлся по душе, и она дала Аполлону добро. Тогда у Гелена случился очередной приход, и он поведал волю богов Гектору. Тот дал сигнал «три зелёных свистка», отозвав троянцев из битвы. Агамемнон последовал примеру своего визави. Армии прекратили пиздорез, расселись ровными рядочками и стали ждать, что будет дальше. Гектор бросил вызов любому из греков, кто готов был махаться с ним раз на раз.

Но желающих так сразу не нашлось. Тогда слово взял Нестор, который начал рассказывать одну из своих охуительных историй про то, как он махался с Эревфальоном и победил во время Пилосско-Аркадской войны. Тогда встали один за другим греческие воины: Диомед, Аяксы, Идоменей, Мерион, Эврипил, Фоас и Одиссей. Агамемнон кинул жребий и честь сразиться с Гектором досталсь Аяксу Великому Теламониду.

Вы знаете, что сейчас я бы написал портянку текста о сабже, но, если по правде, рассказать о нём в общем-то нечего. Да, его отец был аргонавтом, товарищем Геракла, брал Трою до того как это стало мейнстримом, но это всё вы уже знаете. В наследство Аяксу достался батин башенный щит, который был больше и тяжелее обычного и использовался для обороны крепостей, что впрочем не мешало сабжу успешно сражаться с ним в фаланге, а при необходимости прикрывать отступление. И, что характерно, именно Аякса звали остальные греки в ситуациях, когда к примеру на пожаре ноздри начинает щекотать запах керосина.

Так или иначе, герои вышли сражаться и первым делом метнули копья. Оружие Гектора завязло в семикожном щите Аякса, а сам он оказался удачливее, пробив щит противника насквозь. Тем не менее троянец успел уклониться. Махач продолжился. Аяксу удалось ещё раз пробить щит Гектора и ранить того в шею, но полководец, отпрянув, подхватил здоровенный валун и бросил в противника, на что получил ответку в виде ещё более здорового камня, который повредил Гектору колени. Но Аполлон был тут как тут, что-то подшаманил, и герой продолжил бой. Противники были готовы зарубиться на мечах, но сражение прервали Идей и Талфибий. Они сказали, что наступает вечер, а софиты ещё не изобрели, так что пора завязывать, да и подкушать не мешало бы. Противники согласились с мудрыми товарищами, обменялись подарками и разошлись в разные стороны. На этом поединок закончился.

Греки вернулись к кораблям,по-быстрому сообразили ужин и принялись держать совет. Умную мысль предложил Нестор. Он сказал, что надо замириться с троянцами на денёчек, чтобы устроить похороны безвременно ушедшим товарищам, а ещё построить стену для защиты кораблей. Агамемнон, к моему удивлению, Нестора поддержал, видимо не был до конца уверен в своём войске, ведь в нём были не только спартанцы.

В Трое в плане похорон мыслили в ту же сторону, а Антенор до кучи предложил отдать грекам Елену, за что был послан Парисом на хуй. Хотя последний был не прочь откупиться, жену отдавать был категорически против. Приам сынулю поддержал, на том совет и закончился.

Наутро Идей отправился к Агамемнону на ковёр, чтобы передать ему просьбу о перемирии, а также предложить выкуп в обмен на мир. По первому пункту у царя возражений не возникло, а со вторым он был категорически не согласен. Даже если бы Приам был готов выдать Елену, Агамемнон не пошёл бы на мир, потому что считал, что участь Трои уже решена. Но стену решил всё-таки построить...

Весь день оставшиеся в живых с той и с другой стороны сжигали и закапывали покойников, а греки так вообще успели построить стену со рвом, воротами и башнями. Работы они вели правда армейским способом.

Анекдот:

Задачу можно выполнить правильно, неправильно и армейским способом.

Поэтому жертвы богам принести забыли, так что Посейдон с Аполлоном, с позволения Зевса, разворотили стену по камушку, наслав на неё буйство стихии... Но сделали это, конечно, не сразу, а уже после того, как Троя пала и греки съебались по домам.

Вечером дня перемирия после праведных трудов греки снова закатили пирушку, хотя, мне кажется, они по-другому кушать не умели. Троянцы от них не отставали. Впрочем, особой радости пир воинам не доставил, потому что Зевс посылал им страшные видения о грядущем дне. О котором я расскажу вам в следующем посте.

А на сегодня всё, спасибо за внимание. Для вас, мои любимые подписчики, я стараюсь как могу, а как не могу не стараюсь. Искренне ваш, Halbrand.

В предыдущей части мы узнали, какие планеты бывали в Империуме, чем агромир отличается от мира-улья, а также - как Император начал Великий Крестовый поход и начал собирать своих детей-примархов как покемонов. Двух из них мы узнали - Хоруса, примарха XVI(16) легиона Лунных волков и Лемана Русса, примарха VI(6) легиона волков космических. Пришло время познакомиться с остальными, ибо каждый из них - это и цирк, и волки, в нем выступающие.

Двух сыновей Император уже нашел, а также одного УДАЛЕНО ИЗ ИМПЕРСКИХ ЗАПИСЕЙ. Осталось 16(или 17 (или 18 (или 19 - смотря как считать, я же говорил что ваха это просто)))). И следующим, третьим из числа официальных, стал Феррус Манус, человек с металлическими руками.

Феррус Манус, X(10) легион "Железные руки"

Источник всех возможных сравнений с кузницей, печью, сталью и прочей беллетристической похабщиной. Знаете, ну "внутри него пылал неугасимый огонь, сдерживаемый холодной стальной волей" и тому подобные пошлые обороты. А все потому, что Феррусу на роду и по имени было написано стать кузнецом-перфекционистом, чтобы если меч - то такой, чтобы об него можно было порезать даже секунду, а если молот - то как минимум Молот Ведьм.

Ребенком Феррус оказался на планете Медуза, больше всего подходящей под описание "здравствуйте, вам пизда". В темную эру технологий она была люто развитой планетой с кучей технологий, которым сейчас и описания толком нет, но к моменту высадки примарха экология планеты была больше похожа на морозильное отделение холодильника - холодно, темно, и только где-то в глубине теплится, возможно, нежелательная жизнь.

Буквально после приземления маленький примарх уже понял что его капсула - какое-то устройство, равно как и вся пещера, в которой он приземлился - пробив корку планеты, капсула оказалась в каком-то помещении, в ТЭТ явно служившем или цехом или ангаром, в котором находилось не то существо, не то циклопическая машина той же эпохи, которая пробудилась и скрылась в недрах. Феррус, который страдал перфекционизмом уже с младенчества, пообещал себе не успокоиться, пока не разберется с тварью.

Все это время на поверхности планет кланы выживающих людей пиздились друг с другом, но Феррус их избегал, играя в собственную версию "Русского ниндзи", придумывая себе все более тяжелые испытания. Так он собственно и вырос, а поскольку он был сверхчеловеком, то учился и рос буквально не по дням а по часам. А попутно он расковыривал остатки темного прошлого и изучал их, пока наконец не встретил ту хуйню, которую выпустил при посадке.

Это был гигантский змей, которому дали имя Азирнот. Беда в том, что поскольку авторов в вахе дохуя, а следить за мелкими деталями лора некому, то никто толком не знает, что это за хуйня. С одной стороны, он состоял из живого металла, некродермиса, который использовали некроны. Пиздить его было бесполезно, ибо он или клал хер на удары или регенерировал. С другой, он в отличие от машин некронов, вел себя осмысленно, хоть и хаотично, ну тупо очередная хуйня из варпа. Некроны с варпом не дружили, зато дружили с ним Древние, которые, к слову говоря, в свое время и воевали с некронами.

В итоге у нас получилась какая-то гибридная мразь, порочный результат фразы "Ебитесь там сами", избавиться от которой было крайне проблематично. Тем не менее, Феррус, возмужавший до состояния "терминатор на анаболиках", вышел и отмудохал неубиваемую тварь, найдя ей единственное применение - утопив в магме, где она расплавилась и сдохла. Поскольку Феррус Манус был перфекционистом и, судя по всему, читал воинский устав жителя Медузы, то змея держал на вытянутых руках, чтобы расплавленный живой металл не попал на казенную одежду. Но при этом металл облепил его руки и стал буквально их продолжением.

То есть Феррус буквально получил металлические руки, которыми можно было хоть дракона придушить, хоть кольцо ковать в огне роковой горы - без молота. Выполнив свою клятву, он после эпической схватки йокодзун спустился с гор вниз, к людям, которые не стали спорить с Джаксом из Мортал Комбат, только вдвое выше их, а начали учиться. Буквально за несколько десятилетий из отсталых варваров-козолюбов они стали механиками и танкистами, и хоть они продолжали устраивать между собой терки, но делали это технологично. Феррус считал, что здоровая конкуренция им не повредит, и клановая вражда осталась, став буквально игрой на выживание. Планета быстро стала технораем для тех, кто обожает копаться в проводах и железках, а также пиздить ими друг друга, когда Великий крестовый поход добрался до них.

Император спустился на планету и встретил Ферруса, который вырос в атмосфере "кто сильнее, тот и прав", и само собой, новости уровня "привет сын, я твой папка за молоком выходил, айда со мной, новые игрушки покажу" его мало порадовали. Он вызвал батю на бой и долго молотил того своими серебристыми кулаками. Ну как - пытался. Император играючи отбивался от сына, а потом вжарил так, что местные гималаи быстро стали уральскими горами, а Феррус убедился, что батя на пару порядков более могучий.

Он получил от бати X(10) легион, который даже названия толком не имел, но поскольку все в нем имели генетическое наследие Ферруса, то тоже упарывались по технике, обожали всякие роборуки и механодентриты и с удовольствием ставили их себе, если теряли в бою конечности. Ну а плюс к этому - чудовищно ледяной расчет и следовавшая за этим безжалостность, потому что если геноцид ксеносов продиктован необходимостью, то выполнен он будет неукоснительно. Феррус, как и другие, решил что Медуза станет базой легиона. А легион в свою очередь, возглавил местные кланы. Вы же помните принципы их существования? Ну так вот, легионеры просто перебили всех руководителей кланов и заняли их места. Отныне кланы хоть и воевали между собой, но целью их было другое - доказать, что каждый из них достаточно силен и могуч, чтобы их забрали в легион и сделали таким же полубогом.

Феррус неплохо так подружился с механикусами и они обменивались секретами. Феррус делал оружие и изобретал новые вещи, которых до него не делал никто. Но была и еще деталь - хоть он и делился с ними технологиями, в ходе ВКП, как и другие легионы, они обнаруживали много всякой странной, неизученной и попросту опасной хуйни, артефакты хаоса и ксеносские технологии, которые предписывалось уничтожать на месте, но Железные руки этого не делали. Феррус изучал некоторые из них и позже складировал в тайных схронах. И что характерно, его батя, судя по всему, обо всем знал.

Возможно, все дело в том, что по характеру Феррус и Император были очень похожи. Каждый очень замкнут в себе и не горит желанием распространяться о своих планах, каждый расчетлив до жестокости. А еще бытует мнение, что Феррус, очевидно, столкнувшийся с варпом и победивший, заслужил особое доверие Императора.

Фулгрим, III(3) легион "Дети Императора"

Я думаю, вы плюс минус уловили паттерн. Каждый из примархов попадал в какие-то условия, до боли похожие на спизженные из мифов и легенд сюжеты, каждый по возможности превозмогал, кому-то везло, кому-то не очень, но в будущем это вообще не будет решать.

И если Феррус был аутистом, которому надо было прям сделать все идеально самому, то следующий, четвертый по счету примарх, был его противоположностью. Капсулу с ребенком закинуло на планету Кемос, которая в масштабах галактики могла считаться мусоркой - провизии нет, воды мало, местные работали на шахтах и получали провизию с соседних планет, но в перспективе всех жителей планеты ждал входящий звонок от смерти в нищете. Поэтому местные грабили и мародерили все что можно, и когда с небес упал корабль, его отправилась лутать целая команда. Оказалось, капсула случайно пробила местную твердь, под которой обнаружился источник чистой и даже вкусной воды, а сам ребенок был так прекрасен, харизматичен и так гугукал, что большая часть группы в нарушение закона об утилизации сирот решила его оставить. Тогда же произошел первый пиздорез - меньшая часть мародеров пожелала избавиться от сироты, как того гласил закон, и эта самая часть группы была насильно определена в сироты со всем вытекающим. Пацану дали имя "Фулгрим", сиречь приносящий воду, а история его появления стала легендой.

В отличие от Ферруса Фулгрим был парнишкой общительным, но при этом еще и открытым, располагающим, и уже в 15 лет он был главным инженером, который буквально на кураже заражал окружающих идеей всеобщего блага и целью превратить помойку в клумбу. Он и сам чинил и строил механизмы очистки, планировал масштабные перестройки, и уже тогда стало понятно - этот парень вырастет ебнутым по части идеализма. Все, что он делал, он стремился довести до совершенства, а желательно, чтобы этим можно было еще и выебываться. Поэтому Кемос в течение десятилетий неуклонно становился из бывшей шахты самой настоящей райской планетой, и все только для того, чтобы Фулгрим мог пофлексить ею перед Императором, когда тот появится.

Он еще и науки развивал, и искусства, и культуру, ну то есть буквально реализовывал все мечты древнегреческих философов об идеальном человеке. Но в отличие от братьев, стоило Фулгриму увидеть Императора, он в ту же секунду понял, что перед ним то самое совершенство, на которое примарх дрочил еще с отрочества, и сходу примкнул к нему, твердо вознамерившись приближаться к этому самому идеалу всю жизнь. Как вы понимаете, гордыня - это был буквально смертный грех Фулгрима.

Как и всего его легиона "Дети императора". Само название уже звучит так, что из одного только чсв легиона можно было керамитовую броню делать. И это не просто так. Фулгрим в отличие от многих, сам отправился на Терру принимать легион, и выяснил что там после пары неудачных инцидентов осталось полтора инвалида, а все хранилища геносемени уничтожены. Фулгрим тут же поклялся, что они - Дети Императора и восстанут из пепла аки феникс и вся их цель отныне - избавиться от недостатков. С помощью землян и жителей Кемоса он быстро восстановил легион и составил компанию своему лысому брату Хорусу, из-за чего они сдружились.

Ну а поскольку все легионеры унаследовали как плюсы, так и минусы своего примарха, то представьте себе несколько тысяч фулгримов пожиже, каждый из которых, хоть и полубог для обычного человека, но в среде таких же ничем не выделяющийся вояка. Поэтому легионеры выебывались чем могли. Один был апотекарием, который стремился стать самым искусным лечилой, другой - мечник, выебывающийся рубкой с двух рук по-македонски. И так весь легион. А они еще в своих фиолетово-золотистых цветах брони выглядели так, что хоть на парад. По сравнению с Железными руками, которым главное чтобы работало идеально, Дети императора еще и выглядели так, будто только что сошли с конвейера.

С другой стороны, все вместе они представляли собой одно большое стремление выебнуться перед папой и доказать что они лучше других. И что характерно, задатки то для этого у них были - тщательнейшее планирование, индивидуальный подход к каждой задаче, поиск оптимальных путей и молниеносные операции - они флексили даже войной! Как вы понимаете, рано или поздно это должно было врезать им самим по яйцам. Ну а пока они продолжали покорять галактику, быстро и стильно.

Вулкан, XVIII(18) легион "Саламандры"

Я думаю, если примарха зовут Вулкан, то вы уже выхватили набор отсылок - что он будет кузнецом, а его родной мир - какая-нибудь вулканическая планета, потому что так и есть. Ноктюрн. Извержения, местные животные (вы только прикиньте, какие там местные) - это ерунда, потому что планету еще и стабильно посещали темные эльдары, пидоры из прошлых выпусков, которые обожали хватать себе рабов, а потом годами мучить их и заставлять страдать.

Вулкан упал буквально как снег на голову на дом местного кузнеца, и тот взялся воспитывать пацана. Рос тот, как и все примархи - пятилетка в три месяца, и уже к четырем годам был полноценного примаршьего размера, по местным меркам мог считаться доктором наук, так и в кузнице работал за десятерых, и это только до обеда. Как обычно пишут про таких в новостях о невероятном успехе - "он был обычным парнем". Только черным, к слову. Ноктюрнианцы все были черными, и не неграми, а именно что черными - экология, не поймите неправильно.

При этом Вулкан был и очень сострадательным. Понимая, что его руки - это стотонный пресс, он осознавал и чисто человекопаучьи принципы, мол ответственность, все дела. И потому когда в селение заявились друкхари, чтобы напиздить людей и угнать в рабство, их ждал небольшой сюрприз. Ну как небольшой.

Произошел ГТА: Сан Андреас момент. Вулкан взял молоты, которым только что ковал подковы или что там, и пошел крушить черепушки. Мамой клянусь, из ближайшего огненного разлома в этот момент начали раздаваться тяжелые гитарные запилы Мика Гордона. Пока бдсм-эльфы в полной мере осознавали мягкость своих тел по сравнению с кузнечным оборудованием, Вулкан успел выкосить сотни нападавших, при этом (!) максимально гуманно (один удар, один труп) и стремился в первую очередь защищать своих, а не устраивать кровавый Дум на максималках.

Так люди узнали, что друкхари, оказывается, можно бить, и ребенок, который по местным поверьям был мессией, посланным с небес, в одночасье стал самым уважаемым существом планеты, а местные племена наперебой принялись ему присягать, хотя он этого даже не просил. И что характерно, даже править Вулкан не планировал. Ему было важно лишь ковать да защищать простых людей. И когда об этом узнал Император, его это озадачило.

Ну то есть вы уже заметили, что каждый примарх обладает почти божественными способностями и естественным образом становится великим лидером, равного которому люди еще не видели. Но с Вулканом дело так не пошло, потому что его гуманность претила ему этим заниматься. Быть местным тираном, каким хорошим вы бы ни были - это значит, применять насилие там, где это нужно. И это вызвало у императора сомнения, правильно ли тут сработал его генный коктейль. По крайней мере, Импи решил устроить сыну проверку и под видом анонимуса вызвал Вулкана на соревнование - знаете там, сила, ловкость, партия в шахматы, и везде сын не уступал отцу.

В итоге все закончилось тем, что местные старейшины, уже не зная что придумать, решили так - каждому надо за сутки выковать оружие и добыть этим оружием самую большую саламандру, а они на Ноктюрне, как вы поняли, были с коня размером. Проигравший поступает в услужение победителю. И как вы понимаете, Импи мог легко победить, но внезапное извержение вулкана (горы, а не примарха) чуть все не испортило. Импи спас Вулкана ценой поражения в соревновании, но Вулкан сам сдался и присягнул Импи на верность.

Крч Вулкан доказал что во первых, он силен, а во вторых - он запредельно гуманен и честен настолько, что зеркало телескопа Хаббл рядом с ним - грязный булыжник. Тогда Император предстал в своем облике и предложил договор - бойцы XVIII(18) легиона теперь обретаются тут и пиздят друкхарей, если те вернутся, они становятся легионом Вулкана, благо что генетически почти что его дети, а тот летит за Импи распространять гуманизм по всей галактике. Правда, тут опять был нюанс.

Еще раз (я много раз это скажу) - десантники наследуют черты своих примархов, а Вулкан у нас крайне гуманистичен, считая что КАЖДАЯ человеческая жизнь важна. Что будет делать легион? Правильно - там где другие десантники на людей не обращают внимания, считая их буквально не стоящими времени, Саламандры костьми ложатся, лишь бы эвакуировать местных. Если за вами пришли Саламандры, у вас две новости: с одной стороны, вас почти гарантированно спасут, вас буквально телами прикрывать будут. С другой стороны: судя по тому, что спасать вас отправили саламандр, вы сейчас в середине такого пиздореза, что друкхари будут сипеть "хватит, хватит!".

Собственно, именно это и происходило, пока Вулкан обучался на Марсе (кузнец же), у самого Императора и у Ферруса Мануса - легион эвакуировал людей из-под огромного ВАААГХ!а, неся тяжелые потери. Но там и соотношение было - несколько тысяч против миллионов. В итоге Вулкан с криком "Хватит это терпеть!" взял 3000 новобранцев и отправился помогать. Так он спас легион, увез его на Ноктюрн и сделал планету коронным миром легиона, привив легионерам своим традиции. Что характерно, сам Вулкан, в отличие от всех примархов, не считал себя выше своих десантников и был против всякого подобострастия.

И вы, кажется, уже должны были понять, что план императора, кажется, заключался в том, чтобы каждому из примархов дать какие-то уникальные ключевые характеристики. Одному перфекционизм, другому гуманизм, третьему аутизм, четвертому черную кожу, что досталось Пертурабо вообще говорить страшно. Но вот нахуя он это сделал - этого не знает никто.

Рогал Дорн, VII(7) легион "Имперские кулаки"

Возможно, вы подумаете, что ну сколько можно, что ни примарх - то живет в очередном мире смерти, неужели нельзя было вкинуть их куда-нибудь в успешное развитое общества. Нельзя. Ну, как. По крайней мере в отношении примарха VII(7) легиона Рогала Дорна это было по своему. На планете Инвит все было хуево, но те кто выживал на ней, становились как кремень. Поэтому пока на Терре еще и Император не пришел, жители Инвита уже летали по окружающим планетам и даже сколотили себе миниимперию на сколько-то планет. Рогал появился внезапно, но никто не знает откуда. Он как-то сам собой возглавил династию Дорн, построил всех по струнке, потом объединил планету, построил там прочную систему управления.

Потом построил логистику и построил империю. Он вообще строителем был. И потому построил ни много ни мало - Фалангу (ну или нашел и отреставрировал). Видимо, чтобы путешествовать с комфортом и желательно - вместе со всем населением планеты, потому что Фаланга - это корабль, крепость, док и хер его знает что еще, размером с небольшую луну. Чтобы вы понимали - разные исследователи по-разному считали и в среднем приходили к выводу, что эта летающая хуйня в диаметре была от 300 до 700 километров. По крайней мере, большая часть имперских кораблей, для сравнения - около километра, а боевые баржи космодесанта, линейные боевые корабли - 5-8 км. И их спокойно можно было парковать возле Фаланги рядком.

Если б не Император, то не стоило сомневаться - Дорн бы ПОСТРОИЛ по настоящему могучую империю. Буквально - он строил и строил, бастионы, города, корабли, себя, что угодно. И когда Империум встретился с Инвитом, Дорн с первого взгляда понял, что все делал по образу своего новообретенного отца. В качестве жеста доброй воли он в первую же встречу передал Фалангу тому в качестве подарка, и чтобы вы понимали, Импи назвал ее своим флагманом.

Сама личность Рогала была буквально под стать всему что он делал. Не только в том смысле, что он построил себя сам. Он сам больше был похож на бастион вроде тех, что строил. Рассудительный и предельно прямолинейный, честный даже там, где тактически стоило бы спиздеть, он был буквально скалой, на которой мог стоять Империум. Его верность не требовала одобрения бати, он не искал славы, не выебывался - а просто выполнял задачи, строил планы и выполнял их.

Его качества сделали его просто убойным мастером по обороне. Уверен, он еще в песочнице обустраивал такие валы, что другие дети просто не могли добраться до его игрушек. Его легион, названный имперскими кулаками, обладал всеми этими качествами в полной мере. Проще сдвинуть кукуху императора, чем поколебать стойкость духа легионеров и их тактическую мысль. Если ваш город обороняли эти любители фистинга, то в какой-то момент времени город затапливало - слезами тех, кто пытался его осаждать. И это тоже не помогало, потому что бойцы Дорна уже успели подготовить сливные канавы.

В общем, сложно найти легион более душный, чем Имперские кулаки. Они настолько правильные, что сдаться им - единственный разумный вариант, потому что если ввяжетесь в противостояние, вы уже не вывезете. Или вас перебьют, или переживут. Или прилетит Фаланга и сядет вам на лицо. Тоже вариант. Если вы высаживаете десант и видите желтые наплечники седьмого легиона - то это значит, что впереди у вас увлекательное путешествие через четыреста тридцать семь линий обороны, чтобы, добравшись до конца, вы поняли что вернулись к началу. И так бесконечно.

Но это только начало. Там где Фулгрим флексил своей шашкой и сносил неугодных Империуму, после чего улетал в закат, Имперские Кулаки и Дорн лично только начинали работу. Пока большинство десантников устраивали кровавую резню (исключая саламандр, которые еще и мороженое детям раздавали) и оперативно отправлялись дальше, Кулаки начинали строительство. Бастионы, дороги, города. "Эти имперские варвары врывались в наши аулы, оставляя дороги, крепости и больницы" - это вот литералли они. К моменту, когда легион уходил дальше, имперский мир не просто присягал Императору - он буквально становился оплотом стабильности во всех прямых и метафорических смыслах.

Робаут Жиллиман, XIII(13) легион "Ультрамарины"

А еще вы наверняка заметили, что многие примархи в чем-то похожи как родные братья. Феррус вот кузнец и Вулкан кузнец, Феррус перфекционист и Фулгрим перфекционист. Это, конечно, усложняет понимание кто есть кто, и так хуй запомнишь, не говоря уж о номерах, но что поделать. И у Рогала Дорна был такой похожий на него брат, прям практически брат. Капсула Робаута упала на мире под названием Макграгг в субсекторе Ультрамар. Если послушать тех, кто там жил, то это был довольно суровый мир, который знаете, знал лучшие годы, ведь когда то во времена Великой ночи он был центром империи в несколько сотен планет, а сейчас - все это постепенно угасает, знаете ли. Все остальные примархи сейчас такие: "ну да ну да, пошли мы нахуй".

Но вот ток общество при этом было единым, достаточно технологичным и тащемта развитым, так что местная знать, увидев капсулу Робаута, решила что им прислали Супермена и один из консулов (а Маграгг знатно дрочил на римскую империю) по фамилии Жиллиман живенько усыновил того. К десятому году примарх усвоил все, что вообще ему могли предложить - он мог любого борца завязать в гордиев узел, ставил мат в три хода (и это в футболе), мог переспорить таксиста и убедить бабку в очереди в поликлинику. И при этом он уже был взрослым и могучим как три быка, как и другие примархи.

Чисто юридически местные не могли ему разрешить до совершеннолетия участвовать в жизни, поэтому он изучал теорию, тактику пехотного боя и занимался самосовершенствованием. Поэтому когда он наконец дорос, ему дали экспедиционное войско и отправили воевать. но войну он выиграл еще до выхода. Он распланировал:

- кто и куда пойдет

- сколько, кому, куда и когда понадобится ресурсов

- какие потери понесет противник

- когда закончится кампания

Короче говоря, Жиллиман еще ребенком раскусил что любая война - хуйня, главное - логистика и маневр. И мне лично непонятно, как, имея в обществе вот такого гигачада, можно задумывать военный переворот и убийство его приемного бати. Тем не менее, старая римска...тьфу, простите, макраггская знать, опасаясь что Жиллиман, чей отец еще и был героем плебса, во всем лучше их, устроила мятеж, подожгла город, уничтожила здание сената и начала бунт.

Как вы понимаете, отец Робаута был ранен, и спустя три дня скончался на руках сына. Сына, который по сводкам погоды мог подсчитать, где стоит вражеская армия, сколько их и сколько их останется завтра, когда они попадут в расставленную им тактическую западню. Макраггская знать восстала против человека, который за 10 лет поглотил всю их культуру, переварил и составил психопаспорт каждого их тех, кто ему противостоял. При этом его собственные люди, которые под его руководством совершали невозможное, его боготворят, а рядовое население, страдающее от охуевшей знати, любило его отца, погибшего фактически за них. Вы можете представить себе хоть один вариант событий, который должен закончиться победой бунтовщиков?

А может быть, вы решили, что он, будучи самым просвещенным человеком планеты, будет гуманен как Вулкан? Или может, пойдет всех месить как Леман Русс, благо мощь позволяла? Или просто вырежет всех в позиционных боях? Хуй там. Жиллиману от настоящего бати досталось всего понемногу - гуманности, жестокости, расчета, ярости, честолюбия и бескорыстия. Он подавил восстание, разогнав противника, но это было только начало. Народ за восстановление порядка тут же избрал его единственным консулом Макграгга, а после этого, в свою очередь, улицы городов густо увешали виселицы, где развесили всех бунтовщиков.

Знать Жиллиман официально упразднил, а земли эффективно распределили. Отныне власть и положение получали те, кто его заслужил и заработал тяжелым, но честным трудом. А еще технологии стали доступны не только знати, а вообще всем, общественные блага стали доступны повсеместно, а все споры решались централизованно - судами и тому подобным.

И знаете что? Если кто-то и был против изменения всего их мироустройства, то его спросить забыли. Процветание общества начало так расти, что планета в одночасье стала прибавлять по 25% ВВП. За это вахоебы ласково зовут Жиллимана - "Боевой бухгалтер". Заслуженно, и ящетаю, ни капли не обидно, кроме того факта, что Жиллиман бесит своей безупречностью. Он даже понимает что неидеален и принимает это как есть. Если Хорус во всем был лучший, знаете самый самый крутой парень в классе, по которому вначале все сохнут а потом выясняется что он перепрыгнул свою планку и скопытился от героина, не рассчитав, когда остановиться, то Жиллиан - это примарх маминой подруги.

Он, блядь, сбалансированный во всем, даже в ярости и мести, он не отключил думалку когда мстил за батю и за это перестроил весь Макрагг без массовой бойни. И наоборот, разрабатывая планы и тактику, он никогда не вырубал сердце и думал о том чтобы обеспечить мирняку отход или прикрыть, решая свои задачи. Бесит Жиллиман именно тем, что он, сука, дохуя правильный во всем, и мы все прекрасно понимаем, что он прав! Он не такой холодный как Дорн, не такой скрытный как Феррус, не жертвует всем ради идеала как Фулгрим и куда более дипломатичный чем его собственный батя.

Всего через 5 лет после того как Жиллиман начал править планетой, он уже торговал со всеми окрестными системами и воевал с тем с кем было нужно (вот просто не спорьте, надо было - значит надо). И тут на него наткнулся Император, чьи флоты как раз добрались до окрестных планет. Что он увидел? Империум. Ток в миниатюре. Что увидел Жиллиман? Макрагг, только в масштабе галактики. Они настолько сошлись, что Импи тут же на месте передал XIII(13) легион примарху, тот разместил его на родной планете и присоединился к походу, который он и сам затеял бы, только в миниатюре. Чисто для понимания - через 12 тысяч лет космодесант будет воевать по методичкам Жиллимана.

Его легион - Ультрамарины - уступали в скорости завоеваний только Лунным волкам Хоруса. НО - в отличие от тех, кто прокатывался по планете огненным вихрем, ультрамарины, они же суповары (в комменты призывается пояснительный орден), они же унитазники из-за омеги на гербе, ультрамарины обходились без лишних разрушений, действуя филигранно и выверенно. А планету они покидали когда на ней не просто устанавливался порядок, а еще налажена оборона, логистика, связь, а местная элита на коротком поводке и всецело верна Империуму. Практически как у Дорна, но с душой.

И вот эта вот братия - это ток половина. И если вы думаете, что им повезло, ведь все они заняли высокие места, были образованны, умны и культурны, то погодите немного. Мы подходим ко второй половине списка

Но об этом будет уже через неделю!

И да - чтобы не пропустить выход новых постов, ныряйте сюда:

Я благодарю всех, кто поддерживает выход новых постов плюсами, подписками, комментариями и - донатами, а именно: @Pichenuyshka, @Axsandr, @darkdan, Ut123, @fcha2, @GrinchMD и 2 анонима. Вы настоящие сыны Империума!

Кидайте свои копипасты в комментарии. Скоро увидимся. Пока!

В первой части мы в плотную подошли к финалу, дальше, в промежуточной части отвлеклись на спин-офф, ну а в прошлый раз разобрались что же не так с финальной аркой истории.

В прошлый раз мы закончили разговор на конце «Войны кланов», она же арка «Спасения Шиномии» и том как у меня горело от финальной арки. И как бы в насмешку Аки Акасаки, далее пишет главы в которых чётко даёт понять, что в отношении положений своих героев, придерживается взглядов схожими с моими, чем, в некотором смысле, троллит.

Если вы не понимаете, о чем я, то поясню, на 5 страницах (в манге их восемь, но три не несут никакой информации, и я их исключил) нам показали: внутреннюю грызню семьи Шиномия, повзрослевшего Миюки, который за один диалог проявил себя больше, чем за весь экшен прошлой арки, грамотное использование денег героем, подчёркнутый факт могущества Шиномия Дзайбацу и то, что победить их и освободить Кагую может только нечто такое же могущественное.

Следующая важная глава продемонстрировала, как между Иино и Ю появляется ситуация, схожая с тем, что было между Миюки и Кагуей, и что президент студсовета, как всегда, чуток к чужим эмоциям и старается помочь Иино. Т.е. опять же показывают характер Миюки, чего не было в финале.

Не менее важна глава 269, где у Кагуии не получается фотографировать (а ведь её мечта — стать фотографом), с одной стороны, это хороший ответ на тренировки Миюки и Чики, теперь у Кагуи есть свой тренер (Ишигами), который помогает ей справиться с тем немногим, в чем она плоха.

Но что важнее, автор смог и, главное, осмелился показать, что Кагуя чего-то не может. Вот только это нужно было в прошлой арке – вот там она не должна была иметь возможности сделать всё сама, а не тут.

А с другой стороны, наша принцесса все еще ноет о том, какой она плохой человек и что никто её не любит. (Женщина, за тобой прилетел волшебник в голубом вертолете, выпей валерьянки и успокойся.) И, на мой взгляд, это из-за того, что даже в прошлой главе она фактически сама себя спасла и не дала друзьям проявить себя (тут же будут чуть подряней раскрыты отношения Кагуи и отца, который как раз покинул этот бренный мир. Но как же плевать на это в контексте того, что на его раскрытие Аки забил). Благо Ишигами хоть немного вправил ей мозги.

Главу про «Майнкрафт» пропустим, как и продолжение похождений Чики по ремённым, вместо этого я лучше забегу немного вперёд. Дело в том, что у Аки была ещё одна манга, которая закончилась немного раньше, и в её финале был такой фрейм:

А потом была апатия, «гениальные ходы», которые автор нам продемонстрировал в рамках арки «Война кланов», ударили по мне сильнее, чем я на тот момент думал. Я не то что не читал новые главы, я не хотел их читать, я не ждал их. Главной жертвой в «Войне кланов» пал мой интерес к произведению, он ещё некоторое время поддерживался гневом, вызванным теми событиями, и желанием увидеть, какой ужас нас ждёт дальше. Но после того как буквально в следующей главе я увидел, что автор всё ещё может выдать хорошую историю и понимает, что у него за герои, я осознал, что автор не исписался и не попытался поэкспериментировать, нет, он на полном серьёзе посчитал, что его идеи в «Войне кланов» — это хорошо и никак не выбивается из структуры всего произведения (автор умудрился идеально прикинуться тапочком и демонстрировать героев такими, какими они должны были бы быть на данный момент, исходя из изначальной концепции, а не такими, какими они были показаны в последних событиях). Одним словом, я посчитал, что Ака Акасака сошёл с ума.

Когда я вернулся к «Кагуе», история уже была закончена.

272 глава — финальная глава Кей… в которой нам показывают мать Миюки и Кей (которая представляет из себя что-то среднее между среднестатистической мразотой и киборгом-убийцей, помноженным на вечность), и как же она хороша! Настолько хороша, что я даже прощаем эту меняющую канон шизу о том, что компания Папогане была успешна только из-за руководства его жены (для тех, кто в танке, уточню — это реткон, так как 270 глав нам говорили, что он привлёк её внимание тем, что добился успеха, и сейчас это такое же явление, как та муть на вертолёте).

273 и 274 главы необходимо рассматривать единое целое, так как они повествуют о финале истории Маки Сидзё. Которая, судя по последней странице, так-то и не закончилась, ведь финал открытый, но обо всём по порядку.

Для начала, финальная арка Кей Широгане заняла всего 1 главу. Представляете, с точки зрения автора Маки более важный герой, чем Кей. И аргументы в стиле: «Ну финальная арка Маки завершала не только её историю, но и историю Нагисы и её парня (как оказалось, у него есть имя – Цубасу), которая тянется фактически с начала манги, а потому неудивительно, что ей уделили больше времени…» — не принимаются, так как в противовес этому в финальной главе Кей, буквально у самого финала произведения, появляется такой «маловажный» персонаж, как МАТЬ ГЛАВНОГО ГЕРОЯ! И знаете, для меня сестра главного героя и его мать, которая ответственна за все его комплексы и то, каким человеком он стал, более важные персонажи, чем девушка, которая служила фоном всё произведение, её безымянный парень и комедийный персонаж третьего плана.

Так или иначе, первая глава начинается с того, что Маки в очередной раз пытается сделать вид, что она нормальный взрослый человек, но тщетно, и она впадает в депрессию из-за неразделённой любви, потом по этому же пути идёт Ишигами (который вроде как уже осознал, что ему нравится Мико Иино, а потому его переживания выглядят неуместными и тупыми), оба в последствии проявляют агрессию в сторону единственного успешного в личной жизни (Ишигами, кхм… Мико) – Миюки, что хоть как-то поднимает планку юмора и интереса. Нагиса, стоящая за дверьми студсовета, слышит, что её лучшая подруга влюблена в её парня (Чёрт, поставьте туда стеклянные двери! Каждый раз в этом коридоре кто-то слышит то, что не следует).

«Отличный» разговор Нагисы с Кагуей, который существует по большей части для того, чтобы напомнить, какая Кагуйка классная, я опущу, скажем лишь то, что по итогам разговора и рефлексии Нагиса бросила своего парня. Чем и оканчивается первая глава.

Вторая глава начинается с того, что Ишигами и Маки утешают ничего не понимающего паренька, в ходе чего девушка решает спросить у подруги, что вообще происходит. Последняя пытается отыграть роль высокомерной суки, которой просто надоело играть в любовь, и, если она хочет, Маки может забирать его себе. Но Маки не дура и ловит свою подругу за руку как дешёвку, угрожая чуть ли не переспать с ним у неё на глазах, чем вызвала у неё приступ ревности.

В результате всё возвращается на круги сво… Всё да не всё, когда Нагиса говорила с Цубасу (так непривычно, что у него есть имя), ей стало плохо, и знакомый нам по прошлым главам врач выяснил, что она беременна.

Как итог, Маки в нокауте, но автор обещает нам, что вскоре она нашла свой путь к счастью.

Про следующую главу можно сказать намного меньше, она посвящена концу истории Кобачи Осараги и выборам нового президента, и она просто хороша: отлично себя показал Ю, который очень повзрослел.

Был отличный комедийный момент с тем, что речь в поддержку противника Мико на выборах говорила Фудзивара

Весьма приятная речь Кобачи, значительно повзрослевшая Мико и приятный финал.

К слову, про финал, хоть, внезапно для меня, и понравились эти главы (потому что Аки перестал страдать ерундой и продолжил писать про то, что у него получается: взаимоотношения гениальных дебилов, то есть школяров, которые могут продумать сложный план до мельчайших мелочей, но не могут поговорить друг с другом, и об их взрослении), к автору есть серьёзный вопрос. Смотрите, это финал произведения, так? Так. В названии каждой главы фигурирует «финал арки», так? Так. И где финал? У Кей глава заканчивается тем, что её подростковый бунт продолжается, что не финал, и тем, что ситуация с матерью не поменялась, что не финал. У Нагисы и её парня прям точно не финал, и у Маки тоже анонсировали что-то прямо в главе. Фактически реально арка закончилась только у Осараги и эта тенденция продолжится.

Глава 276: Последняя глава Ай Хаясаки – прекрасная. Нас переносят в «будущее» и показывают уже повзрослевших героев, хотя как «будущее», нам показывают будущее таким, какое оно представляется Ай, именно поэтому многие герои внешне не поменялись. Но даже так невероятно интересно наблюдать за повзрослевшими героями, да и представления эти весьма реальны, кроме, быть может, Мико. (Да и тот факт, что автор повторно использовал рисунок с Кагуей ШИРОГАНЕ, и кольцо на пальце Миюки как бы намекает, что в общем-то да, так и будет). Единственный серьёзный минус, который я могу отметить – это то, что это не последняя глава. Из-за этого нам не дают в полной мере увидеть все, например, отношения Ю и Мико, ведь их финальная глава, а точнее две главы, следующие, поэтому тут их отношения опускаются. Да и в целом весь этот приём отлично бы подошёл для эпилога, но впереди ещё 5 глав, причём не буду лукавить, на фоне последней главы Ай, последняя глава Мико Иино и Ю Ишигами выглядит слабовато, причём именно на фоне главы Ай.

Главы 276-277: Последняя глава Мико Иино и Ю Ишигами. Как я уже говорил, тут не всё так радужно, но именно на фоне прошлой главы. В первой главе нам показывают то, как герои, в частности Ю, повзрослели, после чего во второй главе нам демонстрируют, что это всё ещё те же герои (Ю ищет способ свалить и поиграть, а Мико заваливает его работой, чтобы тот не сбежал), а также параллели между старым и новым студенческим советом (в том числе лень автора придумать новый дизайн, серьёзно, новый казначей выглядит один в один как президент), в некоторой степени закольцовывая историю: отношения внутри студсовета (например, Ю помог первогодке, которого травили, так же, как Миюки когда-то помог Ю, и теперь этот первогодка – казначей), слухи об отношениях президента и вице-президента, невозможность поговорить и начать строить отношения в течение полугода, хотя всем понятно, что чувства есть и они взаимны… Да, вериться в это несколько слабее, так как их отношения к этому моменту нам раскрыты более чем достаточно, но суть понятна и имеет место быть. Отдельно меня порадовала Кагуя, которая все это прошла и комментирует нынешнюю ситуацию. Приятные главы.

Глава 279: Последняя глава Чики Фудживары. Порадовала пояснительная вставка и метакомментарий на эту тему. В остальном глава пустая.

Глава 280: Гении. Начинается всё с разговора Миюки и Микадо. Последний напоминает, что завтра их класс заканчивает школу, и интересуется, будет ли Миюки поздравлять Кагую. Последний говорит, что не предупреждал её, но вернётся в страну, чтобы сделать ей сюрприз (как бы я хотел, чтобы в духе манги Миюки приехал к ней в Японию, а она к нему в Америку). Как вы понимаете, глава уже выглядит многообещающей, но тут Микадо вытаскивает козырь из рукава и напоминает об их с Миюки споре по поводу финального экзамена. Но Миюки внезапно говорит, что его больше не интересует быть номером один, уж точно не в классе (ура, автор показал личностный рост героя! Бухай!). Дальше идёт небольшой разговор о зависти и о том, что быть гением не значит быть счастливым. С интересным выводом о том, что слово «гений» — синоним слова «чужой» (нет, речь не о ксеноморфе, а о том, что гений всегда будет выделяться среди людей, а значит, будет одинок в той или иной степени), что многие из таких гениев не имеют социальных навыков (вся манга про это), что нет идеальных людей, что каждый человек обречён на одиночество, если не будет носить приемлемые обществом маски. Помимо этого, в словах героев есть и некоторое количество спорных утверждений, но я хочу сосредоточить внимание на том, что считаю правильным, тем более что автор через Миюки тоже отвергает спорные решения. Миюки говорит, что Микадо мог бы послать все свои таланты к черту и жить обычной жизнью, без бремени гения, но он сам против этого, он, Миюки, хочет, чтобы когда-нибудь его назвали величайшим гением всех времён, после чего протягивает ему ответы на экзамены.

Кто-то может сказать, что автор опять дал заднюю в развитии характера, но я воспринимаю это как демонстрацию того, что Миюки уже не интересно быть первым среди класса, он буквально это перерос, его амбиции нацелились на то, чтобы стать первым если не во всём, то в его области. Да и он сам говорил, что противостояние с Микадо — это личное (Микадо пытался обойти Миюки хотя бы в учёбе). Ну и заканчивается глава тем, что демонстрирует нам подслушивающую весь разговор Кагую. Глава отличная, всё ещё хуже финала Ай, но на уровне финала Кей.

Глава 281: Прощай, Шучиин. Глава начинается с Миюки, ожидающего конец выпускной церемонии у ворот школы, он сам отказался от этой церемонии, он уже не ученик Шучиина. В этот момент на спорткаре подъезжает его отец (Мужик поднялся). И говорит, что Миюки должен быть там с друзьями, после чего передаёт ему школьную форму. Миюки переодевается и проникает в школу, немного побродив, он натыкается на учителя, который проводит его в зал, где проходит церемония. Учитель поясняет, что в школе не нашлось бы человека, который посчитал бы, что у Миюки нет права быть здесь. Они успели как раз к моменту вручения Кагуе диплома. Директор школы замечает Миюки и говорит о нём Кагуе. Она делает вид, что удивлена, после чего они отправляются в комнату студсовета, где вспоминают всё, что происходило за это время… И заканчивается всё привычной нам клоунадой, но уже не на тему «признайся мне», а по поводу свадьбы.

Ну а уже на улице вся школа, очевидно с подачи Кагуи поздравляет Миюки

Мы видим уже другую версию «Миленько»

Т.е. Миюки реально перерос свою травму, он больше не воспринимает фразу Кагуи как издёвку. Герои отправляются праздновать, и история заканчивается.

Вот такой вышла финальная глава. Она действительно неплоха, но, на наш взгляд, проигрывает финальной главе Ай. Является ли это финалом истории? Ну, давайте обратимся к словам самого Аки Акасака, который в комментарии после финальной главы сообщил:

«У меня осталось кое-что незаконченным (с Кагуей), так что, возможно, я смогу это как-то изложить. Думаю, я хотел бы это сделать (спин-офф)».

На тот момент казалось, что нас ждёт как минимум побочная история, скорее всего про Ай Хаясаки или отношения Ю и Мико, а возможно и продолжение основной истории. И оно было — экстра-глава к 28 тому и некое произведение под названием «Ю Ишигами хочет подарить».

Итак, давайте начнем с простого, а именно экстры. Она представляет собой несколько страниц с изображениями героев истории, их кратким описанием и короткой репризой о том, что ждёт их после окончания манги (играли в игры серии Fallout? Помните их финалы? Вот что-то такое). Идея вроде бы неплохая, но, говоря о реализации, наиболее ёмкое описание — пусто и не то что нужно. Дабы не быть голословным, давайте пройдёмся по каждому герою вкратце:

Итого, мы имеем, что экстра почти не имеет никакой дополнительной (не говоря уже про интересную) информации.

Так что перейдём к чему-то более интересному, а именно рассказу «Ю Ишигами хочет подарить». Не надейтесь, это не продолжение истории, так как описываемые события происходят до финальной главы.

Ну как сказать, происходят. Собственно, вся проблема в том, что особо-то ничего и не происходит, а потому мы кратко обозначим самые интересные, на мой взгляд, моменты:

1) Ю всё знал: «Я уже знаю, почему Иино останавливается на середине предложения и что она хочет мне сказать. Моя башка не настолько непонятлива. Я настолько уверен в своих навыках наблюдения за людьми, что однажды хвастался, как могу расшифровать определенный процент мыслей человека, просто заглянув ему в глаза.

Я знаю, что Иино сейчас думает, также как я знал, что Широгане-сәмпай и Шиномия-сәмпай любили друг друга с самого начала, также как я знал, что Цубамэ-сэмпай не видит во мне ничего, кроме милого кохая. Зачастую лучше делать вид, что ты не знаешь, что происходит. Такова философия моей жизни.

В начальной школе я правильно угадал, что учитель, которая мне нравилась, имела роман с отцом одного из учеников. Из-за этого ей пришлось уволиться. С тех пор я стараюсь не говорить о таких вещах. Когда дело касается любви, лучше не тыкать пальцами куда не следует, если на это нет очень важной причины. Это то, что я узнал из собственного опыта».

И знаете, если на секунду представить, что автор не придумал всё это постфактум, то события манги с участием Ишигами становятся намного интереснее, но, к несчастью, это не так. У меня две причины так думать: первая — это Цубамэ, да, автор даёт какое-то обоснование, но мы уже слишком хорошо знаем, кто такой Ака Акасака, чтобы вестись на его выверты, с личностью автора связана и вторая причина, Ака всю мангу позиционировал Миюки и, особенно, Кагую как гениев из гениев, и вот почему-то они тупили и до последнего не были уверенны во взаимности своих чувств, а вот Ю всё знал... Ага, верим.

2) Отсылки на самое начало, что самое характерное сработало: «Я спросил у Танумы-сэмпай (если что, это парень Нагисы), существует ли такой метод, и он рассказал мне о "кабэ-даане". И я тогда подумал: "А разве это не обычный кабедон?". Если он думает, что этот способ действительно работает, он, наверное, в такой же категории тупости, что и Фудживара-сэмпай. И цундерэ-сэмпай тоже дура, что влюбилась в него».

3) Представление нового студенческого совета. Серьёзно, что за фигня творится в «Шучиине». Я понимаю, что, может, нам такой перевод попался, но даже если смягчить эти раза в два, девочка Тоно прямым текстом говорит, что она честная давалка. Ладно, допустим. Новый казначей — высокомерный мерзавец, что, впрочем, не ново ни для произведения, ни для «Шучиина». Что интересно, он не только выглядит как клон Миюки, не только, как и он, бюджетник, но он ещё и буквально Миюки, если бы не попал под крыло бывшего главы студсовета. Ладно, допустим. Но персонаж женского пола, который идентифицирует себя одновременно как мужчина и как гендерквир... Автор, что ты курил?

4) Куча ностальгии иии... Ака, а Ака? АКА, ЧТОБ ТЕБЯ! ТЫ ОПЯТЬ?! Как же меня достали твои прохладные истории с обожествлением Кагуи. Помните тот шикарный момент, когда к сидящему в тёмной комнате, опущенному жизнью Ю зашёл Широгане и восстановил справедливость? Помните, как это подходило характеру Миюки? Ну, типа доброта, стремление к справедливости... Ага, забудьте нафиг. Теперь оказывается, что эта холодная и расчётливая Кагуя обратила внимание на Ю и предложила Миюки пригласить его в совет (один в один ситуация, когда Кагуя предсказала план по собственному спасению). Ака Акасака, иди к черту, вот серьезно.

А в остальном всё, ну да, нам говорят, что идею с лепестками «сакуры» на фестивале придумал на самом деле Ю, но кому не пофиг. Да, приятно, что героя пытаются сделать глубже и интересней, но я как во время выхода финальных глав, так и сейчас говорю, что истории не хватает нормального эпилога, которым могла бы быть «Финальная глава Ай Хаясаки», если бы после неё не шло ещё 5 глав.

И вот спустя… сколько там? Четыре? Четыре года выходит «Лестница во взрослую жизнь», которая тоже не становится этим эпилогом. Точнее, как не стал. Стал, только там этого эпилога минуты на 3, наверное.

Я сразу должен сказать пару слов про опенинг, который прямо включает в себя элементы предыдущих. Одно только перечисление сезонов бьёт по ностальгии. Песня Abunai Kiokuне лучший опенинг в серии, но очень даже хороша.

В самом аниме нам показывают будущее. Повзрослевшая Кагуя разбирает чулан и находит ящик с вещами времён школы: фотоальбом, старые телефоны и очень неестественно погружается в воспоминания.

Она буквально говорит сама с собой, было бы гораздо лучше, если бы это был какой-то переезд и герои помогали ей собирать вещи, находили памятные артефакты и вспоминали это, или чтобы уже взрослая Кагуя рассказывала об этих событиях кому-то (например, детям или даже внукам) в духе «Как я встретил вашу маму».

Авторы стремятся заспидранить остаток манги, а потому оставляют только линию Миюки и Кагуи и только те куски истории, где происходят важные для них моменты. Например, первая новелла, где Чика пытается разыграть Кагую, на первый взгляд пустая, но там Кагуя первый раз пусть и в шутку, но рассказала друзьям об их с Миюки отношениях. Второе воспоминание — это первый телефонный разговор этой парочки, далее история о том, как отец Широгане стал витубером и их семья стала жить лучше (кстати, в этой серии есть сцена, где Кей подошла к компьютеру отца, пока тот отошел, и пыталась уговорить людей не донатить, когда они ее видят в кадре, и серьезней относиться к деньгам — не помогло, и, как я помню, в манге ее не было).

Далее была первая совместная ночевка Кагуии и Миюки, проводы Миюки в Америку… Самый смех – что в сцене с прощанием с Миюки включает в себя персонажа Микадо. Не то чтобы он был очень важный в манге, наоборот, на мой взгляд, его образ не раскрыли в полной мере, о чём я и говорил, но в аниме его вообще нет! Т.е. для людей, которые не читали мангу, с Миюки прощается случайный чел.

Ну и как итог домой с работы возвращается Миюки и говорит, что эти фотографии нужны для какого-то эксперимента, который он проводит вместе с бывшей главой кружка настольных игр, которая ведёт себя как безумный учёный. Всё.

Финал в аниме чувствуется и является скомканным. Да, я матерился на сюжет манги, но противостояние Миюки и семьи Шиномии напрашивалось с самого начала, с источника вдохновения, с фестиваля и подводилось к нему всю мангу. Тут же есть эта огромная пропасть между Рождеством и отлётом Миюки. А потому что не было пусть и ненавистной мне, но изменившей персонажа Ай арки «Классной поездки», арка «Алфавит мужчин и женщин» сжалась до одного только финала, отношения Мико и Ишигами остались за кадром.

И дело в том, что я ожидал от этой истории что-то такое:

С другой стороны, в манге тоже есть странные элементы: герои справились с семьёй Шиномии, потом проводили Миюки, и потом Миюки пришёл к ним на выпускной; финал Ай, который выглядит так будто должен быть последним, находится за 5 глав до финала…

Короче, и там, и там есть проблемы. И тут я должен признаться, что я ошибся. «Лестница во взрослую жизнь» не финал анимационной серии. Дело в том, что одновременно с выходом данного спешла был анонсирован фильм «Кагуя-сама: Любовь — это война — Финал» (не путать с лайфэкшеном 2021 года), и я принял одно за другое. И вот предстоящий фильм как раз будет иметь новую концовку, которую Аки напишет специально для фильма. И мне очень интересно, что он придумает. Так что это не конец, а только пауза, и нам предстоит ещё один разговор про «Госпожу Кагую». А пока я буду заканчивать, и у меня к вам остался последний вопрос: «Любовь – это война?»

The финал. Не прошло и года. Давайте ненадолго заглянем в мир, в котором Роскомнадзор таки победил. Плохие шутки, спойлеры, необъективное мнение... Стандартный набор!

Мир

451 градус по Фаренгейту, научно-фантастический роман-антиутопия за авторством Рэя Брэдбери. Законы и технологии 451 недалеко ушли от современных реалий, потому мир кажется довольно приземлённым, в сравнении с многими соседями по жанру. В чем-то это даже плюс, так как не нужно погружаться в многочисленные нюансы, чтобы понимать мышление местных жителей. Выделяющимся отличием книги от реальности стала профессия пожарного. Теперь пожарные, сохранившие свое название будто издёвки ради, обязаны находить и сжигать книги. Тушение пожаров, благодаря строительству домов из огнеустойчивых материалов, стало ненужным. Главным лицом книги выступает Гай Монтэг - потомственный пожарный с многолетним стажем.

Зачем сжигать книги?

Прежде чем галопом пробежаться по сюжету, лучше сразу прояснить суть действия. Рупором идеи в книге служит начальник Гая по имени Битти. По книге вообще складывается ощущение, что Битти душевный мужик, который желает наставить Гая на верный путь ( сжигания книг если что ). Причем делает это как-то, по-отцовски. Даёт возможность ошибиться и исправиться. Рассуждая перед Гаем о книгах, Битти заключает, что человек счастлив, когда не мечтает и не развивается. Книги сеют смуту: рассказывают о несуществующем, заставляют думать. Местный человек находится в информационном пузыре. Он не знает, что что-то плохое в его окружении является плохим. У него нет альтернатив, чтобы сравнить. Есть реклама, которая говорит, что есть хорошо и реальность в которой нет ничего "лишнего". Параллельно с этим в книге неоднократно показывается, что государство пыталось, и пытается до сих пор, убрать ценность жизни, путем уменьшения внимания к смерти. Трупы быстро сжигают, реальные казни превращены в развлекательные шоу. Последствия такого воздействия можно найти на протяжении всей книги. Напрямую показано в конце, когда главный герой пытается перебраться через дорогу, а его стараются задавить подростки. Просто прикола ради.

Сюжет

Роковое знакомство

Тут он максимально незамысловатый, а потому проскачем по нему аки сайгаки по горам. Как уже говорилось выше, Гай - пожарный с многолетним стажем. И что же могло вдруг свести такого человека с пути? Случайная встреча. Во время ночной прогулки Гай встречает юную Клариссу Маклеан... Маклан... Маклеллан! Местные могли бы описать девчушку как странную и, возможно, сумасшедшую. Однако она привлекает Гая своей необычностью. Ему нравится с ней общаться. Ее рассказы отличаются от пустых разговоров окружающих и близких. Но совсем скоро Клариссу насмерть сбивает автомобиль. Это событие становится точкой невозврата для главного героя. Ему больше не с кем поговорить, некому излить душу. Он разочарован несправедливой судьбой, которая настигла несчастную девочку. Масла в огонь подливают местные, обрадованные тем, что странная соседка им больше не будет докучать. Нарастающее недовольство жизнью доводит его до страшного греха - чтения украденной книги.

Мечты-мечты

Монтэг начинает читать украденные книги, которые спас на очередном вызове. Прочитанное вызывает в нем неподдельный интерес. Он находит описанное на страницах чудным, но притягательным. Не найдя поддержки среди близких, жена оказалась негативна настроена к новым интересам мужа, Гай решает найти единомышленников среди черного списка пожарных. выбор падает на старого профессора английского языка, по имени Фабер. Тот отнесся к главному герою с недоверием, ещё бы, на порог сама смерть явилась. Но пообщавшись, Гай смог убедить будущего друга и союзника в искренности своих помыслов - обрести знания. Фабер, видя удивительную возможность, делает из Гая шпиона, чтобы узнать о работе пожарных изнутри, а также следить за ними в реальном времени. Также у них созревает план по печати книг.

Гонка

В очередной рабочий день приходит очередной вызов. Приехав, Гай с удивлением обнаруживает, что цель сжигания - его дом. Конечно же выходки героя не могли пройти даром. Жена, на пару с соседями, с чистой душой его сдала. Главного героя заставляют сжечь дом, собственноручно забросить в пламя охапку книг. Когда казалось, что хуже стать не может, Битти устраивает перепалку с Гаем из-за прослушки. Главный герой, в страхе за Фабера, сжигает Битти и ударяется в бега. Погоню транслируют по телевидению, как развлекательное шоу, а когда Гая не удается найти - убивают случайного прохожего, обставляя все как казнь Гая Монтэга. Сам же герой, который смог сбежать не без помощи Фабера и с которым они договорились встретиться в другом городе, выбирается в лес. Вскоре Гай натыкается на группу оборванцев, которые оказываются такими же беженцами как и он сам. Они решили сохранить книги в своей памяти и ждать падения текущего режима. А затем падает бомба, уничтожая весь город. Понимая, что режим пал, оборванцы встают и идут навстречу неизвестному, но наверняка хорошему, будущему.

Заключение

Если мой пересказ показался вам ближе к финалу уж больно смятым, то... Так, в общем, и есть. У книги очень резкий конец, который вызывает больше вопросов. Как-то все так удобно сложилось, что все кто надо из города ушли, а кто не надо, ну... сгорели? Символизм?

Война, про которую иногда говорят, в книге особо не видна. Начинается и кончается она мгновенно, как-то радужно для всех положительных персонажей. В общем это было странно и будто не к месту. Слащавый финал вида: "и стал он новым пилигримом, что хранит книги в своей памяти. Странствуют они по свету, передавая истории из уст в уста. Сожгут книги, запретят печать, но истории продолжат жить, а люди продолжают мечтать." - смотрелся бы чуть уместнее. Можно ещё пожурить самого Рэя Брэдбери, за открытую и несколько нелепую критику общества: любовь к телевизору и предательство книг. Хотя с тягой человечества к развлечениям в ущерб развитию - соглашусь. Но в остальном больше походило на старое доброе непринятие старшим поколением новинки и слепоту к открывающимся возможностям.

В остальном книга мне понравилась. В ней почти нет лишних вещей. Она размерено идет по своему пути не ломая темп. Отдельного внимания заслуживает сцена смерти Битти. Его персонаж словно на перепутье. В отличие от Гая, который смог сделать выбор, Битти хоть и оставался пожарным до конца, но так и не смог спокойно жить со знаниями прочитанных им книг. Возможно, Битти страдал, в Гае он видел себя и ожидал, что тот отречётся от книг. Возможно, Битти провоцировал Гая из-за глубокого разочарования в самом себе.

А теперь занятный факт. Нет, не о надоевшей теме с неправильными градусами или машинке в подвале библиотеки. Товарищ Рэй хотел оставить Клариссу в живых, что реализовал уже в пьесе по своему роману. Информацию об этом можете найти в его эссе "Дзен в искусстве написания книг".

Несмотря на сомнительные обстоятельства "смерти" Клариссы, идея, что её действительно сбили лихачи и никакого заговора или инсценировки тут нет - мне нравится. Показывает насколько в 451 смерть быстра, обыденна и как окружающим плевать на происходящее. Да и без её смерти Гай не смог бы двинуться дальше и закончил Битти. А так, пар выпустить негде. Недовольство копилось, превратившись в любопытство, а затем в открытый протест.

Заключение по всему прочитанному

Занятное было приключение. В "Мы" были увлекательные токсичные отношения D и I, а также дивный взгляд на будущее. "1984" имеет самый скудный по проработке мир, но самое интересно и активное взаимодействие правительственных органов и главного героя, да и финал весело катает на качелях. "О дивный новый мир" заставляет завидовать оболваненным искусственно выращенным людям. Ну а "451" скорее любовное эссе к книгам как таковым. Его мне тоже тяжело назвать антиутопией. В целом ситуация похожа на "О дивный новый мир", где в большинстве своем люди счастливы. Единственное отличие - выбора тут не дают. Либо смерть либо не читай.

Остальные посты:
Мы
1984
О дивный новый мир

Если захочется поддержать, то в шапке профиля валяется ссылка на Дзен. Можете зайти полистать чего-нибуть и мне капнет... 1/100000 копейки? В любом случае там все тоже самое, что я сюда выкладываю.

Как-то так. Всем хорошего чтения или просмотра, приятных произведений и... удачи ;)