Президент Никарагуа отменил следующие президентские выборы, чтобы оппозиция точно не пришла к власти
Ортега находился на посту президента с 1979 по 1990 год. В 2007 году он вновь был избран на этот пост и с того времени не покидал его
Ортега официально заявил, что страна не будет проводить следующие президентские выборы. Нужно это по очень важной причине — чтобы предотвратить приход оппозиции к власти.
Ортега также добавил, что конгресс страны примет новые законы, которые «построят стену» против оппозиции.
Выборы президента Никарагуа должны состояться в 2027 году. Во время избирательной кампании 2021 года в стране были запрещены политические партии, а всех кандидатов в президенты от оппозиции заключили в тюрьму.
После парламентских выборов политическое противостояние в Армении не ослабло, а приобрело еще более острый характер.
Оппозиция обвиняет власти в давлении на политических конкурентов, использовании административного ресурса и уголовном преследовании неугодных.
Как передает Вести Баку, политолог ЗурияГараева считает, что реакция западных институтов на происходящее в Армении демонстрирует применение двойных стандартов.
По ее словам, в отношении Грузии западные структуры регулярно выступают с жесткими заявлениями, предупреждают об отступлении от демократических норм и призывают к введению санкций. В случае с Арменией, где оппозиционные политики и активисты подвергаются арестам, реакция оказывается значительно более сдержанной.
«Пашинян под прикрытием демократии строит авторитарный режим. Поддержка Запада стимулирует этот процесс», считает политолог.
Гараева утверждает, что западные государства рассматривают нынешнее руководство Армении прежде всего как инструмент геополитического влияния в регионе. По ее оценке, страна, которую ранее называли российским форпостом на Южном Кавказе, теперь постепенно превращается в форпост Запада.
Политолог полагает, что такая политика может привести Армению к внутреннему расколу, экономическим проблемам и усилению региональных рисков. Страна, по ее словам, все больше оказывается в центре противостояния между Россией и Западом.
Аресты и обвинения после выборов
Парламентские выборы в Армении состоялись 7 июня. Согласно официальным результатам, партия премьер-министра Никола Пашиняна «Гражданский договор» получила около 49,8 процента голосов. Главная оппозиционная сила «Сильная Армения» набрала примерно 23,3 процента.
Оппозиция отказалась признать итоги голосования и потребовала их отмены, заявив о давлении на работников государственных учреждений, подкупе избирателей и преследовании политических противников.
Власти Армении отвергли эти обвинения. Они утверждают, что уголовные дела связаны не с политической деятельностью фигурантов, а с предполагаемой коррупцией, подкупом избирателей, мошенничеством и другими нарушениями закона.
Международные наблюдатели дали выборам неоднозначную оценку. Представители ОБСЕ заявили, что избиратели получили реальный выбор, а сама процедура была организована профессионально. Одновременно миссия указала на крайне конфронтационную кампанию, давление на работников государственного сектора и многочисленные уголовные дела против представителей оппозиции.
Концентрация арестов и уголовных преследований в отношении оппозиционных деятелей, по оценке наблюдателей, создала впечатление «избирательного правосудия».
Новое дело против Царукяна
Политическая напряженность усилилась после ареста лидера партии «Процветающая Армения», предпринимателя Гагика Царукяна. Его поместили под стражу на два месяца по подозрению в крупном мошенничестве и отмывании денег.
Следствие утверждает, что Царукян и его предполагаемый сообщник могли быть причастны к незаконному импорту из Ирана автомобилей, оборудования, топлива и других товаров на сумму около 21 млн долларов.
Следственные действия прошли примерно по 70 адресам, связанным с политиком и его бизнес-структурами. Восемь оппозиционных организаций назвали уголовное преследование Царукяна политически мотивированным. Его адвокаты намерены обжаловать решения суда.
Ранее Пашинян пообещал бороться с тремя крупнейшими оппозиционными силами, назвав их «трехглавой шпионской партией войны».
Он обвинил оппонентов в попытках вернуть Армению к конфронтации с Азербайджаном.
Критики премьер-министра считают, что после выборов его политическая модель все меньше опирается на массовую общественную поддержку и все больше основывается на контроле над государственными институтами и ослаблении возможных альтернатив.
Формально демократические институты в Армении продолжают действовать, однако оппозиция заявляет, что пространство для реальной политической конкуренции последовательно сужается.
На этом фоне армянские и зарубежные аналитики прогнозируют дальнейшее усиление противостояния. Новые уголовные дела, отказ оппозиции признать результаты выборов и жесткая риторика властей могут еще сильнее углубить недоверие и внутренний политический кризис в стране.
в Армении на подобные заявления Зурии Гараевой, вероятно, отреагировали бы с иронией. первым прозвучал бы риторический вопрос: «кто бы говорил о демократии и ее ценностях?»
критики отметили бы, что, несмотря на острые внутриполитические конфликты и претензии к действующей власти, Армения не считается авторитарным государством по основным международным критериям. в стране отсутствует пожизненное правление, власть не передается по наследству, регулярно худо-бедно проводятся конкурентные выборы, а политическая оппозиция продолжает участвовать в общественной и парламентской жизни. перечень подобных аргументов можно продолжить.
не исключено, что с долей сарказма напомнили бы и о самой Гараевой, отметив, что она занимает должность главного специалиста Отдела международных связей Центральной научной библиотеки Национальной академии наук Азербайджана (НАНА), а потому ее оценки неизбежно будут восприниматься через призму азербайджанской позиции по региональным вопросам.
Александр Шляпников начинал как токарь на питерском заводе и кончил наркомом труда в первом советском правительстве - случай редкий даже для большевиков, у которых рабочее происхождение часто было скорее декларацией, чем биографическим фактом. Он рос в старообрядческой семье в Муроме, отец умер рано, мать осталась с детьми без средств, и уже в десять лет Шляпников пошёл работать. К двадцати годам он стал одним из лучших токарей Петербурга, тратил большую часть зарплаты на книги и самообразование, участвовал в стачках и в 1901 году вступил в РСДРП, а после раскола партии в 1903-м стал большевиком. Дальше была обычная для подпольщика жизнь - аресты, тюрьма, в 1908 году отъезд за границу. Во Франции он не сидел в эмигрантских кружках, а работал на заводах как простой рабочий и через это вплотную узнал европейское профсоюзное движение, вступил во французскую социалистическую партию. Этот опыт окажется ключевым - его последующие взгляды на роль профсоюзов вырастут не из теоретических построений, а из того, что он видел своими глазами на французских предприятиях.
В 1915 году он входит в ЦК РСДРП, в 1916-м возвращается в Россию, и дальше происходит то, что отличает его от большинства партийной верхушки: в дни Февральской революции Шляпников оказывается единственным членом ЦК, который реально находится в Петрограде и участвует в событиях. Он входит в исполком только что созданного Петросовета, организует встречу Ленина на Финляндском вокзале, участвует в создании отрядов рабочей милиции. После Октября он становится первым народным комиссаром труда, по совместительству какое-то время заведует и наркоматом торговли и промышленности, борется с саботажем старого чиновничества, участвует в создании Совета рабочего контроля и его превращении в ВСНХ. То есть к моменту, когда разворачивается история с рабочей оппозицией, у Шляпникова за плечами не кабинетная теория, а реальный опыт того, как рабочие сами организовывали производство на местах в первые месяцы советской власти - и именно этот опыт он будет потом пытаться отстоять как модель на будущее.
А. Г. Шляпников с Леонидом Красиным
Идея, с которой он войдёт в историю, простая и довольно радикальная: управлять народным хозяйством должны профсоюзы, а не партийный аппарат. Это не было выдумкой с нуля - программа партии, принятая на VIII съезде в 1919 году, сама содержала пункт о том, что профсоюзы должны прийти к фактическому сосредоточению в своих руках всего управления хозяйством. Шляпников и его единомышленники, среди которых ключевую роль играла Александра Коллонтай, просто требовали выполнения того, что партия сама же продекларировала, и критиковали ЦК за военные методы работы с профсоюзами - то есть за то, что вместо самоуправления выстраивается обычная бюрократическая вертикаль. За этим стоял и личный опыт Шляпникова как председателя союза металлистов, и общая память о рабочем контроле 1917-1918 годов, когда заводские комитеты на короткое время действительно сами решали производственные вопросы.
Конфликт обострился в ходе так называемой профсоюзной дискуссии 1920-1921 годов, и удобный контраст здесь - позиция Троцкого, который предлагал прямо противоположное: милитаризацию труда, превращение профсоюзов в придаток государственного аппарата, жёсткое единоначалие на производстве. Если у Троцкого логика военного коммунизма продолжалась и после войны, то Шляпников звал назад, к опыту самоуправления, который страна уже пережила и из которого, по его мнению, не нужно было выходить. На съезде горнорабочих в январе 1921 года он формулирует это почти афористично - что в системе государственного управления растёт та часть, которая просто потребляет паёк, и сокращается та, что работает и думает. Резко сказано, и Ленин в ответ назвал его демагогом.
Если попробовать представить, куда могла вести эта линия, полезно посмотреть на параллели, которые позже возникли в реальной истории социалистического лагеря. Ближе всего идейно - анархо-синдикализм, и собственно на X съезде партии взгляды рабочей оппозиции официально были квалифицированы именно как анархо-синдикалистский уклон. Дальше - югославская модель рабочего самоуправления, введённая законом 1950 года: казалось бы, тот же принцип передачи управления производством трудовым коллективам, но архитектура совсем другая. У Тито самоуправление строилось на уровне отдельного предприятия, каждый коллектив сам решал вопросы своей прибыли - Шляпников же говорил не про автономию отдельного завода, а про общенациональную профсоюзную вертикаль, которая должна была заменить партийный аппарат целиком. И любопытно, что критика, которую много позже советские идеологи адресовали Тито за "узаконение собственности рабочих отдельной фабрики на их особое производство", почти текстуально совпадает с тем, чем сам Ленин громил рабочую оппозицию в 1921 году - то есть партийная логика тут на удивление устойчива во времени, меняются только адресаты. Наконец, третья точка сравнения - это советский опыт 1917-1918 годов, рабочий контроль и фабзавкомы, тот самый эпизод, который Шляпников переживал лично и пытался удержать как норму, а не как переходный момент.
Почему это не прошло. Ситуация в стране была такая, что любая децентрализация управления воспринималась руководством как угроза самому существованию советской власти - шла Гражданская война, разруха, и Ленину нужна была управляемая, единая структура, а не конкурирующая с партией профсоюзная вертикаль. На X съезде в марте 1921 года платформа рабочей оппозиции была официально признана несовместимой с принадлежностью к партии, на XI съезде в 1922 году вопрос был закрыт окончательно - резолюция заклеймила группу, нескольких её участников исключили из партии, а самому Шляпникову, Медведеву и Коллонтай сделали последнее предупреждение. Характерно, что летом 1921-го дело едва не дошло до исключения Шляпникова из партии прямым голосованием на пленуме ЦК - предложение Ленина не прошло, не хватило одного голоса. После этого голоса рабочей оппозиции как организованной силы внутри партии фактически не стало.
Дальше начинается история медленного отодвигания от политики. В 1923 году Шляпников подписывает "Заявление 46-ти" с критикой экономической политики ЦК и внутрипартийной демократии, и после этого его отправляют на дипломатическую работу - формально повышение, по сути способ убрать активного критика из Москвы. Он недолго работает торгпредом во Франции, в 1925-м возвращается, под давлением Политбюро вынужден публично отказаться от какой-либо фракционной деятельности. Пытается заниматься хозяйственной работой, перебирает разные должности, и в начале тридцатых уходит в литературу - пишет мемуары "Канун семнадцатого года" и "Семнадцатый год". Это оказывается последней каплей: в январе 1932 года в "Правде" выходит статья с резкой критикой его воспоминаний, в 1933-м его исключают из партии как окончательно порвавшего с большевизмом, в 1934-м высылают в Карелию. Вернувшись из этой первой ссылки, он не может найти работу и живёт на содержании жены, последние месяцы перед арестом продавая личные вещи. В 1935 году его арестовывают повторно по делу о так называемой "московской контрреволюционной организации - группы рабочей оппозиции", приговаривают к пяти годам лагерей, позже заменённым ссылкой в Астрахань. Там в 1936 году его арестовывают в третий раз, на этот раз по обвинению в подготовке террористических актов, и 2 сентября 1937 года расстреливают.
Реабилитировали его в 1963 году - военная коллегия Верховного суда нашла в его действиях отсутствие состава преступления. В партии официально восстановили только в 1988-м, посмертно. Жена, Екатерина Сергеевна, провела долгие годы в заключении, но дожила до этого времени. Из детей сын Юрий стал химиком, в 1948 году сам попал под репрессии, а позже эмигрировал в США вслед за своей дочерью, биофизиком по профессии. Дочь Ирина не понаслышке знала, что значит расти ребёнком репрессированного - в её собственных словах, память о той прежней жизни у неё оказалась почти стёрта, и об отце она узнавала заново уже взрослой, по архивным документам, на основе которых в итоге написала о нём большую книгу. Внуки - биофизик в Америке и врач в России - живут уже совершенно вне той логики, которая определила жизнь и смерть их деда.
Лидеры фракций КПРФ, ЛДПР и «Новые люди» втроём прокатились на одном электросамокате по Красной площади. Политики навязчиво раздавали прохожим глянцевые листовки с призывами голосовать за их партии.
В листовках оппозиционеры, в частности, обещают расширить полномочия коллекторов, а также ввести государственную программу содействия риелторскому бизнесу – эти специалисты получат льготы, как у IT-сектора, и смогут рассчитывать на субсидии.
В ходе пробега глава либеральных демократов с помощью мегафона агитировал против права на 8-часовой рабочий день, лидер коммунистов требовал увеличивать зарплаты футболистов, а руководитель фракции «Новые люди» призывал закрыть молодёжи путь в политику – страной, по его словам, должны руководить опытные чиновники в возрасте от 60 лет.
Лидер КПРФ Геннадий Зюганов на закрытом совещании региональных отделений заявил, что после выборов лично передаст в органы списки всех избирателей, которые отдадут голоса за его партию. Это, по его словам, единственный способ гарантировать победу партии власти и сохранить стабильность в стране. Ветерану оппозиции важно, чтобы у власти не возникло «иллюзии массовой поддержки» КПРФ.
Доносы будут составляться от руки на фирменных бланках партии, чтобы органы точно знали – информация проверенная. Члены фракции сидели с каменными лицами, но перечить вождю никто не посмел. Зюганов уточнил, что случайные активисты, проголосовавшие за коммунистов, должны быть наказаны, а настоящие партийцы – это проверенные люди, с которыми он сам разберётся.
«Я старый солдат и знаю, что такое дисциплина, – заявил Зюганов. – Пусть за КПРФ голосуют только наши, а всякие случайные пусть идут за другие партии – там настоящая забота о народе. Я эту партию строил, я её и разрушу, если надо. И не вздумайте возражать».
Ну и самая мякотка, многие наверное уже этого не помнят тот самый 2017 год. А именно война Немагии против Тинькова. Как к "Немагии" пришли с обыском оперативники аж из самой Москвы. Обида Олега не знает границ.