Мир, который вы видите, — лишь бесконечно малая часть великого полотна реальности, лишь поверхностный уровень. Это фасад, скрывающий за собой ужасы, которые людям не дано узреть.
Я открыл для себя этот таинственный мир, когда проснулся после тринадцати дней сна. Поначалу я думал, что это последствия снижения когнитивных функций, но обследование в больнице развеяло все сомнения — я был здоров.
Однако не только я столкнулся с этим. Мой друг тоже пережил нечто подобное.
Чтобы побить мировой рекорд, я изучил методику британского гипнотизёра Питера Пауэрса, которому удалось добиться восьми дней гипнотического сна подряд. После нескольких попыток я превзошёл его достижение. 20 декабря 2024 года я погрузился в сон и проснулся туманным зимним утром 2 января 2025-го.
Я заснул. Я проснулся. Звучит обыденно, не правда ли? Но пробуждение в то снежное утро было не похоже на выход из восьмичасового сна или даже на пробуждение после долгой пьяной ночи. Этот 13-дневный сон был иным, словно я оказался в другом измерении.
Ошеломление — слишком слабое слово. Боль разрывала мой мозг, словно невидимые когти. Когда я открыл глаза и, ворча, нащупал телефон, Люк уже бежал по лестнице, чтобы проведать меня. Мой друг и сосед приглядывал за мной всё это время.
Люк позвонил Ребекке, беспокоясь за моё состояние. Я жаловался на постоянный тикающий звук и, кажется, видел слуховые и визуальные галлюцинации. Смутно помню, как Люк ворвался в комнату и заметил высокую продолговатую тень на лестнице.
Оглядываясь назад, эта мысль вызывает во мне невообразимый страх. Но чтобы вы поняли, что произошло, мне придётся начать с самого начала.
Люк и Ребекка отвезли меня в больницу. Я не показывал признаков улучшения, а лишь говорил о красном солнечном свете, льющимся в окна моего дома. Люк достал ключи от машины, понимая, что моё состояние может быть серьёзным. Ведь 312-часовой сон — это не то, что можно назвать естественным.
«Запись...» — пробормотал я, пока друзья вели меня к входу в больницу. «Представитель Гиннесса сказал...»
«Мы разберёмся с этим после того, как ты посетишь врача», — пообещал Люк, поддерживая мою тяжёлую руку.
«Я просто рада, что ты проснулся», — сказала Ребекка, её голос дрожал. Она не хотела, чтобы я делал это.
Снег приставал к моим ботинкам, а туман — к коже. Но даже в этот пасмурный день мир казался невероятно ярким. Я списал это на свои напряжённые глаза, но беспокойство не покидало меня. Небо с каждой секундой становилось всё более странным — красный дневной свет не исчезал, пытаясь пробиться сквозь облака.
«Небо совершенно нормальное, Куинн», — заверил меня Люк, когда перед нами с лёгким шелестом распахнулись автоматические двери больницы. «Мы попросим врачей провести несколько анализов, хорошо?»
Мы так и поступили, но профессионалы, осматривавшие меня, лишь покачали головами, выражая своё недоумение. Перед тем как приступить к эксперименту, я побеседовал с терапевтом. Он предостерегал меня от попыток гипнотического сна, но мы с Люком никогда не придавали значения предостережениям авторитетных фигур. В нашей жизни, лишённой ярких красок, мы постоянно стремились добавить в неё хоть немного острых ощущений.
Когда работники больницы взяли у меня кровь, я почувствовал тошноту и невыносимую боль — по крайней мере, так мне показалось. Я испытывал сильную боль и раньше, но сейчас она была иной, словно раздирала моё тело и разум изнутри. Этот ослепительный цвет за облаками был причиной моего страдания. Даже из окна больницы я мог видеть красный цвет, угрожающе пробивающий дыру в сером одеяле неба.
«Очевидно, это нелегко для нас, мистер Трентон», — сказал врач, его голос звучал устало, но профессионально. «Я сталкивался с пациентами, у которых возникали галлюцинации из-за недосыпания. Но пересып — по крайней мере, до такой степени — для меня, честно говоря, неизведанная территория. Я помню того гипнотизёра в девяностых…», — он замолчал, словно пытаясь вспомнить что-то важное.
«Да, это тот самый, чей рекорд только что побил Куинн», — вмешался Люк, его голос звучал насмешливо, но с нотками беспокойства. «С ним всё будет в порядке?»
Врач тяжело вздохнул, словно разговор с моим другом был для него утомительным. «Что ж, результаты анализов положительные. У Куинна незначительное истощение питательных веществ, но физически и психически он здоров», — сказал он, но его слова не могли развеять мои страхи.
«Он выглядит так, будто вот-вот потеряет сознание», — всхлипнула Бекка, её голос дрожал от волнения. Она кивнула на меня, и я почувствовал, как её тревога передаётся мне. «Он говорил о красном небе, когда мы были…»
«Я понимаю ваше беспокойство», — прервал её врач. «Вы оба правильно поступили, что привезли друга сюда. Это, безусловно, сказалось на его самочувствии, но не навсегда. Завтра всё будет выглядеть лучше, когда мистер Трентон нормально выспится. Его телу просто нужно время, чтобы восстановиться. По сути, ему нужно адаптироваться к реальности».
«И галлюцинации прекратятся?» — пробормотал я слабым голосом, стараясь скрыть дрожь в руках.
Врач раздражённо вскинул руки, словно пытаясь отогнать мои сомнения. «Как я уже сказал вам, мистер Трентон, это новая территория для меня. Хотите верьте, хотите нет, но у нас не так много пациентов, которые экспериментируют с гипнотическим сном».
«Хорошо, не нужно так говорить!» — отрезала Бекка, её голос был полон решимости. «Мы просто хотим, чтобы нашему другу стало лучше».
«Ложитесь спать сегодня в разумное время, мистер Трентон», — сказал врач, его взгляд был строгим, но не лишённым сочувствия. «И самое главное, просыпайтесь в обычное время. Вам просто нужно нормально выспаться восемь часов. Таково моё профессиональное мнение».
Когда мы покидали больницу, мои друзья всё ещё обсуждали грубость врача, который отчитал меня. Я почти не участвовал в их разговоре, мои мысли были заняты странными ощущениями, которые я испытывал. Даже в этих четырёх стенах, вдали от красного неба наверху, всё казалось мне немного неправильным.
А потом появилось что-то осязаемое, сопровождающее это ужасное чувство в моём животе. В конце коридора к нам катилась каталка, которую толкали несколько встревоженных сотрудников в синих халатах. Меня напугал не мужчина, который корчился на тележке и у которого шла пена изо рта. Это была красная фигура шести футов ростом, которая заставила меня испуганно ахнуть.
Он был не красным, как небо. Его цвет напоминал алую плоть, вывернутую наизнанку, словно неведомая сила обнажила мясистые мышцы, которые должны были скрываться под кожей. Фигура, шатающаяся рядом с тележкой, не имела глаз, её лицо и всё тело были покрыты той же самой багряной, сочащейся плотью.
Эта жуткая фигура не обращала внимания на мир вокруг. Её взор был прикован к пациенту на каталке, чьи судороги разрывали тишину коридора. Хуже всего, что монстр, которого, казалось, никто больше не замечал, собирал капли слюны изо рта больного и размазывал их по нашим лицам.
Существо передавало болезнь, и я видел это. В оцепенении я ничего не сделал, но когда эта тварь протянула свою слюнявую руку к Люку, я, наконец, очнулся.
— НЕТ! — закричал я, толкая друзей в открытую дверь справа.
— Что на тебя нашло, приятель? — выдохнул Люк, теряясь в пространстве пустой комнаты.
Я не позволил им выйти, когда тележка промчалась мимо. Я стоял, не обращая внимания на их вопросы, а затем последовал за доказательством того, что я не сошёл с ума.
Красная фигура шла следом, оставаясь всего в нескольких ярдах за тележкой, но остановилась у нашего дверного проёма. Застыв на месте, она повернула свою мерзкую шею, издав резиновый скрип, и её безглазое лицо обратилось ко мне. Я пытался кричать, пытался что-то сделать, но смог лишь застыть на месте.
Существо снова повернуло шею и последовало за тележкой, которая исчезла в конце коридора.
Он видел меня. Более того, он видел, что я его видел. И я понял: ни одно живое существо не должно было видеть то, что видел я.
То, что дёргает за ниточки за кулисами.
— Земля вызывает Куинна! — продолжала Бекка. — Тебе не нужно было толкать нас. Уверена, тележка бы нас не сбила.
— Прости, — пробормотал я, колени дрожали, когда Люк обнял меня за плечо.
— Пошли, — сказал он, и Бекка подхватила меня с другой стороны. — Ты всё ещё немного нетвёрдо стоишь на ногах. Давай отвезём тебя домой. Сегодня пораньше ляжешь спать, ладно? Может быть, завтра тебе станет немного лучше, как и предложил доктор.
Я кивнул и позволил друзьям вывести меня из комнаты.
Когда мы вышли на больничную парковку, я заметил перемену в воздухе. Инстинктивно подняв глаза, я увидел, как два серых облака расступились, открывая не голубое, а алое небо. Ужасное, неоспоримое красное.
— Нет, Куинн, небо всё ещё не красное. Пойдём. Давай вернёмся домой, поедим и хорошенько выспимся, — сказала Бекка, нахмурившись и подняв глаза вверх.
Я опустил голову, чтобы ответить, но мой взгляд зацепился за что-то ужасное на туманной парковке. Моё пересохшее горло попыталось выдавить хоть слово, но я смог лишь прохрипеть, пока друзья тащили меня к «Корсе» Люка.
Тень, преследовавшая нас, внезапно отлетела в сторону, словно испугавшись, и растворилась в воздухе, оставив за собой лишь ощущение пустоты. На мгновение мир вокруг замер, словно природа сама затаила дыхание. Я подумал, что всё это было лишь игрой моего воображения, галлюцинацией, вызванной усталостью и напряжением.
Но пронзительный крик Бекки, раздавшийся с другой стороны машины, разрушил эту иллюзию. Я медленно повернулся, готовый увидеть что угодно, но только не то, что предстало перед моими глазами. На парковке стоял человек, вывернутый наизнанку, его красные мышцы, словно костюм, обтягивали тело. Вокруг него не было теней, только зловещая тишина. Он поднял Люка в воздух и рассматривал его безглазым лицом, словно изучая свою добычу.
Всё произошло мгновенно. Извивающееся тело Люка, зажатое в его руках, исчезло в красном мясистом торсе существа. Мы с Беккой закричали, наши голоса смешались с треском ломающихся костей и хлюпаньем разрывающейся плоти. Люк изогнулся в неестественной позе, словно его тело было разорвано на части. Мой разум и тело застыли в оцепенении, пока я наблюдал за этой ужасающей сценой.
«ЛЮК!» — завопила Бекка, падая на машину и не отрывая взгляда от происходящего.
Я тряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения, и заставил свои ноги двигаться. Страх и инстинкт выживания придали мне сил. Я обежал машину и схватил Люка за плечи. Бекка не нуждалась в словах — она поняла всё без объяснений и побежала прочь.
Адреналин пульсировал в моих венах, поддерживая меня в движении. Мы мчались прочь с парковки, наши шаги эхом разносились по пустой дороге. Туман стал ещё гуще, а снег под ногами казался твёрже, как камень. Мы бежали, пока не оказались в центре города, где не было ни души. Спрятавшись в переулке, мы присели за мусорным баком, тяжело дыша.
«Он просто исчез», — прошептала Бекка, глядя на стену из красного кирпича напротив нас.
«Ты же не видела его, правда?» — спросил я, чувствуя, как внутри меня что-то ломается.
«О, я видела его», — всхлипнула она. Её взгляд был пустым, словно она смотрела в бездну.
«Нет, не Люка», — прохрипел я. — «То существо, которое его забрало».
«Существо…» — повторила она, поворачивая ко мне заплаканные глаза. — «Я видела, как… как воздух поглотил его. Он стал…»
Бекка уткнулась головой в моё плечо и разрыдалась. Её слёзы обжигали мою кожу, а её боль проникала в моё сердце. Я начал думать о Люке, о том, что с ним могло произойти. Я спас его, но в конце концов он оказался в ещё большей опасности. Я заглянул за завесу тайны, и теперь он пострадал.
Я не знал, сколько времени мы просидели там, но солнце уже садилось, когда меня наконец вырвал из моих мыслей знакомый звук. Тиканье. Оно было не слабым и почти незаметным, как утром, а громким и всеобъемлющим.
«Ты это слышишь?» — робко спросил я.
Бекка спала. Она не ответила.
Я знал, что не должен этого делать, но поднялся на ноги и оставил её там. Я вышел из переулка на пустынную дорогу, чувствуя, как холод пробирает меня до костей. Я не знал, почему я это сделал, но понимал, что если возьму её с собой, её постигнет та же участь, что и Люка. Я должен был держаться от неё подальше. Этот скрытый мир существовал только для меня, и я не мог позволить ему поглотить её.
Я буду страдать в одиночестве.
В центре города, где обычно кипит жизнь, я бесцельно блуждал, когда тишину нарушил нарастающий тикающий звук. Он становился всё громче, и боль в груди усиливалась. Это была не просто остаточная боль от ужаса, вызванного тем, что я стал свидетелем ужасной участи моего дорогого друга. Это было что-то новое, нечто, что я не мог объяснить, как ни пытался.
Было всего шесть часов вечера, но наш город обычно в это время переполнен. Туман и ночная завеса не могли отпугнуть людей, особенно в канун Нового года. Тиканье достигло крещендо, а затем к нему присоединилось что-то ещё: хруст шагов по снегу. Это были не мои шаги.
Я обернулся и пронзительно закричал, увидев не тень, танцующую на белом фоне, а нечто более жуткое. В белом тумане и снегу передо мной стояла фигура, далёкая от человека. Она была без одежды, а её кожа напоминала полированные деревянные доски изысканной мебели. Фигура была ростом не менее десяти футов, но не её долговязые деревянные конечности вызвали крик из моего горла. Это была её голова — идеально угловатая прямоугольная голова.
Как и фигура из красного мяса, этот новый кошмар не смотрел на меня глазами. Его лицо было похоже на старинные дедушкины часы. Там, где должны были быть сетчатки и ноздри, находился белый овал с римскими цифрами и двумя стрелками, тикающими, как насекомые. А там, где должен был быть рот, зияла бездна черноты. Вместо языка раскачивался лижущий маятник, манящий меня в свои глубины.
Но самое страшное было то, что я подчинился. Я обнаружил, что иду к фигуре. С каждым тиком маятника я делал шаг, двигаясь в жуткой синхронности. Секундная стрелка вращалась к верхней части циферблата, но не к двенадцати, как обычно, а к тринадцати — XIII.
Я попытался закричать, надеясь, что Бекка услышит меня, но из моего рта вырвалось лишь тиканье, словно это был маятник, раскачивающийся внутри меня. Мои тело и душа принадлежали Человеку-дедушке, и я не знал, что он приготовил для меня.
Меня не спасло проявление силы воли. Я не мог отвернуться от гипнотического притяжения кошмара. Спас меня яркий свет, исходящий от заснеженной дороги позади фигуры. Он поглотил её, меня и всё остальное, словно ослепительный вихрь.
Грузовик пронёсся сквозь фигуру, невидимую для водителя, а затем меня поглотила тьма.
Когда я очнулся пару дней назад, рядом со мной всхлипывала Бекка. Я снова оказался в больнице. Грузовик свернул в сторону, и, к счастью, я был задет только боковым зеркалом. Самое странное, что я чувствовал себя отдохнувшим. Я не превозносил целительные силы почти раздавленной мчащейся стали; я был дезориентирован, но не чувствовал себя таким отстранённым.
На самом деле я чувствовал себя относительно нормально. Я сказал себе, что, возможно, восстановил свой разум и тело, как обещал доктор. Я сказал себе, что исправил вред, причинённый 13-дневным сном. Мир, который я видел, снова стал невидимым.
Но когда Бекка снова навестила меня сегодня днём, всё ещё в слезах, у меня возникли сомнения. Я вскочил с кровати, болезненно кряхтя, когда оперся на сломанную ногу в гипсе. Подруга подвела меня к окну, и я начал почти беззвучно рыдать.
«Оно всё ещё красное?» — спросила Бекка, когда я посмотрел на небо.
Я кивнул, и в моей искривлённой шее раздался звук хлопающего сустава. Затем последовал второй, третий, четвёртый. Несколько часов спустя я понял, что это тикающий звук.
Я понимаю. Я не должен видеть эти вещи. Я не должен слышать всё это. И они позаботятся о том, чтобы я замолчал.
Источник
Благодарю за прочтение.
Подписывайтесь, буду стараться публиковаться каждый день!
Также, я рад вашей обратной связи!
