Только ПЯТНАДЦАТЬ из нас должны были выжить
Это похоже на русскую рулетку.
Всякий раз, когда мы собираемся в круг на песке — застывшие, с непроницаемыми лицами, скрестив ноги, — я уверена: на этот раз курок спускать мне.
Мы голодны. Мы умираем от голода. Мы готовы убивать, чтобы выжить.
Пятнадцать девушек.
Год назад мир лежал у наших ног. Чемпионки штата. Чирлидерши, которым всё доставалось по щелчку пальцев. Стипендии, колледжи, национальные первенства. Всё это принадлежало нам.
Теперь от тех девочек остались одни оболочки. Бездушные, пустые тени прежних нас.
Напротив меня сидит Астрид. Остатки формы болтаются на её скелете; школьные цвета выцвели и смешались с грязью, превратившись в черно-золотое месиво.
Светлые кудри опущены: она яростно царапает что-то палкой на камне. Чьё бы имя там ни было — этой девочке конец. Я внимательно изучаю каждую из сидящих передо мной.
Кэл, рыжая, с копной непослушных волос и веснушками, не решается взглянуть мне в глаза.
Я перевожу взгляд на нашу предводительницу, сидящую ближе всех к огню. Бесс. Брюнетка с хвостом. Джинсовые шорты и лифчик, темная кожа блестит от пота. Она потеет. Сильно. Бесс много болтала о своей заначке дезодоранта, так что я это подмечаю.
Её оптимистичная улыбка слишком яркая, слишком фальшивая. Мы все до сих пор чувствуем вкус Эльзы.
Этот кисло-сладкий привкус всё ещё на языке. Мясо было хорошим. Волокнистым, легко отходило от кости.
Мы думали, что самозванка — она.
В авиакатастрофе выжили шестнадцать девушек. Мы знаем друг друга с девятого класса, вместе росли в нашем крошечном прибрежном городке. Мы были лучшими подругами. Ночёвки. Ссоры. Расставания. Мальчики.
По спине бежит холодок. Я держу лицо. Мимика может выдать с головой, особенно если ты виноват.
Мне нечего скрывать, и всё же меня трясет, дыхание поверхностное, рваное. Я изо всех сил пытаюсь его выровнять, пытаюсь контролировать лицо. В команде нас было пятнадцать. А здесь, под стынущим солнцем, сидят шестнадцать.
Это значит, одна из нас лжёт. Одной из нас удалось убедить остальных, что она — настоящая.
— Изабель, ты закончила? — голос Бесс вырывает меня из оцепенения.
Я написала имя подозреваемой первой. Но показывать это было бы подозрительно.
— Готова, — говорю я. Бесс кивает и встает.
— Мы готовы голосовать, — объявляет она на одном дыхании.
По глазам вижу: она ненавидит быть главной. Ненавидит принимать решения и позволять последствиям пожирать её изнутри. Бесс сильная и стойкая, но слишком... человечная. Её трясет, взгляд лихорадочно мечется от одной к другой.
— Как всегда, — Бесс делает глубокий вдох, — по кругу, в алфавитном порядке.
Она поворачивается к Анне. Та уже рыдает, уткнувшись лицом в грязные светлые кудри на коленях.
— Анна?
Девушка резко вскидывает голову. Как загнанный зверь, она обводит нас безумным взглядом.
— Я не хочу этого делать, — шепчет она, беспокойно ёрзая.
Я отмечаю её поведение. Голос Бесс звучит спокойно. Убаюкивающе.
— Кто, по-твоему, самозванка, Анна?
Анна поднимает свой камень.
— Я думаю, это Джесси, — выдавливает она сквозь зубы. — Я видела, как она воровала еду, а вчера вечером она отказалась наполнять ведро водой.
Джесси, молчавшая до этого момента, выпрямляется, глаза её темнеют.
— Меня тошнило, сука ты тупая!
— Джесси, — тон Бесс напоминает, кто здесь главный.
Мы продолжаем по кругу, одна за другой. И, как я и думала, имя Анны повторяется снова и снова. Потому ли, что она плакса? Или из-за того, что отказалась есть Эльзу? Кто знает.
Когда очередь доходит до меня, я поднимаю камень.
— Анна, — тихо произношу я, и девушка срывается в истерику.
Я пытаюсь улыбнуться ей.
— Просто мне кажется, ты слишком хорошая актриса.
Я задерживаю дыхание, пока Бесс подсчитывает голоса дрожащими руками. Смотрю, как она собирает шестнадцать камней.
— Так, — громко говорит она. — Тринадцать голосов за Анну. Два за меня и один за Изабель.
Её пустой взгляд находит Анну, которая замерла, парализованная ужасом.
— Прости, Анна.
Бесс достает из грязных джинсов наше единственное оружие. Девятимиллиметровый пистолет.
— Закройте уши, — командует она остальным.
Я повинуюсь, с силой прижимая ладони к ушам. Крепко зажмуриваюсь.
Я притворяюсь, что не слышу ВЫСТРЕЛА. Не слышу сдавленного крика Анны. Звука падения тела.
Я считаюсь вдохи. Жду, когда Бесс перестанет плакать. Когда я медленно отнимаю руки от головы, Бесс уже снова нацепила маску безразличия.
— Отнесите её в палатку и освежуйте, — приказывает она. — Внутренности сохранить. Заберите всё мясо.
Мы подчиняемся, как обычно. Я помогаю раздеть и освежевать Анну. Других девочек рвёт. Меня — нет.
Я всё равно уже не помню вкуса настоящей еды. Мы жарим лучшие куски. Я смотрю, как она вращается, насаженная на вертел.
Чувствую себя странно... уютно. Мы можем поесть. Голод нам не грозит. И самозванка найдена.
И тут сдавленный вопль — чужой, незнакомый — разрушает наше сытое оцепенение.
— Какого хрена?!
Девочки вскакивают на ноги, визжа.
Семь парней-подростков жмутся друг к другу. Лица в крови, глаза расширены, на телах — лохмотья спортивной формы.
Бесс медленно поднимается и бежит к ним.
— Боже... О боже, — шепчет она.
В том самолете было пятнадцать девушек и пятнадцать парней.
Бесс бросается на шею парню, что стоит впереди, но тот отшатывается, губы искривлены в отвращении.
— Коди? Мы думали... — голос срывается, она падает на колени. — Мы думали, вы погибли. Самолёт взорвался. Мы нашли кровь... — она рыдает, слова вылетают беспорядочно. — Мы перестали вас искать!
Коди, их лидер, не отвечает. Его взгляд прикован ко мне. Он делает шаг вперед, глаза расширяются от ужаса. Он поднимает нож, который я только сейчас заметила у него в руке.
— Бесс, — его голос пугающе спокоен. — Кто это, блять, такая?
Новые истории выходят каждый день
В телеграм https://t.me/bayki_reddit
И во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit
Озвучки самых популярных историй слушай
На Рутубе https://rutube.ru/channel/60734040/
В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit



































