(Прежде всего, я хочу заявить что указания на мои ошибки в языке всегда приветствуются, поскольку я активно тренируюсь по русскому языку.)
Всем привет! Это я снова, та иностранка из Малайзии. Желаю вам здоровья, счастья и успехов в жизни.
Сегодня я хочу рассказать вам немного о некоторых своих любимых российских блюдах.
1. Борщ
Мой первый борщ был в каком-то среднем Азиятком заведении около моего места проживания в Москве. Честно говоря, это было не моё, или что-то не было так с их борщем.
Но я начала влюбиться в него когда я впервые раз приехала в Самару к парню и его бабушке (мы живём в Москве но Самара его родной город) за Новый Год 2026. Вкус был такой тёплый, нежный и идеальный со сметаной, что мой язык не может до сих пор забыть. Его бабушка сама приготовила дома и она очень умеет готовить его.
Борщ. Источник фотографии: Wikipedia
Настолько я наслаждалась ворщами у неё что я забыла сфоткать )
2. Шаверма
Моя первая шаверма (shawarma) была в Малайзии, так как около моего дома стоит арабский ресторан, который управляется арабами из Сирии (из-за войны и конфликтов в Сирии, большое множество молодых людей приезжают в Малайзию чтобы окрыть для себя возможности). Я жила в развитой части города около столицы Куала-Лумпур, и поэтому стоимость этого ресторана и вообще продуктов дорогая. В итоге я очень редко кушала шаверму в Малайзии, и последний раз был очень давно. Примерно она так выглядит:
Сирийская шаверма. Источник фотографии: Pinterest
Когда я впервые прибыла в Россию, мне отправили в город, где вокруг меня были много заведений шавермы. У меня было очень хорошее первое впечатление на российские шавермы! Мне было повезло потому что мне помогли товарищи, которые хорошо знали это место и где найти очень вкусные шавермы.
По мне, шавермы в России полезны для здоровья, так как в них содержится больше овощей и балансированное питание.
3. Варенники
С этим блюдом... я реально кайфую. Гораздо вкуснее со сметаной. Варенники с картошкой, с мясом, и т.д..
Хотя к вишнёвым я ещё не привыкла, только сегодня попробовала их с парнем.
Мы с парнем готовили вместе варенники с картошкой. Он шарит за разные специи и умеет готовить их)
Эти варенники продаются в Эрмалино, которое находится рядом с нами. Если вы читатели знают другие рецепты приготовления вареников, то пожалуйста, поделитесь с нами).
4. Плов
Плов в России. Источник фотографии: Pinterest
Я много раз сходила в Плов Центр около моего места проживания за пловами. Я очень обожаю их вкус, так как их специи, вид риса и мясо всё хорошо сочитаются друг с другом. Питательное в осовном. По какой-то причине во время стресса я ела пловы, но в последнее время плов в Плов Центр стали подороже ( поэтому меньше часто ем его сейчас. Хотя в кафетерии Глобус (Globus) внутри ТЦ Солариса (около метро Саларьево), я съела вкусный дешевле плов. Там тоже были разные кухни всего мира и мне очень понравилось это место. К сожалению ТЦ сам не близок ко мне.
Как я поняла, пловы готовятся в Республике Татарстана и Республике Башкортостана как их народное блюдо, и я очень хочу посетить в этих республиках в будущем. Мне очень любопытно какой вкус у плова там)
На следующий пост напишу либо о России, либо о Малайзии. Скоро я заберу несколько продуктов из Малайзии от малазийского друга. Скоро будет вторая часть поста про российские блюда. Всем всего доброго!
Говорят, что в капле воды можно увидеть отражение всей Вселенной. Если эта капля – правильно приготовленное консоме, то в ней вы точно увидите не только своё отражение, но и всю историю высокой гастрономии, от блестящих залов Версаля до уютных гостиных дореволюционного Петербурга.
Прозрачность как высшее искусство
Что же такое консоме? Если говорить сухим языком кулинарных справочников, то это сильно концентрированный осветлённый бульон. Но для нас, гастроэнтузиастов и гурманов-ценителей, это прежде всего триумф воли повара.
Само слово consommé переводится с французского как «завершённый», «совершенный», «доведённый до идеала». И это не преувеличение.
История консоме уходит корнями в те времена, когда французская кухня начала решительно избавляться от средневековой тяжести и мутных, перегруженных специями похлёбок.
Уже в XVII веке Франсуа Пьер де Ла Варенн, автор легендарного трактата «Французский повар», описывал способы сделать бульон «чистым». Но настоящий расцвет блюда наступил в XIX веке, в эпоху «короля поваров и повара королей» Мари-Антуана Карема.
Для аристократии того времени прозрачность супа была символом чистоты помыслов и высокого статуса. Если сквозь слой бульона в тарелке нельзя было рассмотреть герб и прочитать девиз на дне фамильного фарфора, повара могли и уволить.
Консоме стало квинтэссенцией буржуазного шика: чтобы получить одну тарелку «жидкого золота», нужно извести несколько килограммов отборной говядины или дичи. Это ли не истинное расточительство, возведённое в ранг искусства?
Тайна «оттяжки»
Главный секрет консоме кроется в процессе осветления, который профессионалы называют «оттяжкой». Вспоминаем знаменитый ответ Микеланджело на вопрос, как ему удаётся делать свои великие скульптуры – берётся камень (в нашем случае бульон) и отсекается всё лишнее.
Представьте: у вас есть крепкий, но мутный мясной навар. Чтобы превратить его в прозрачный янтарь, повар готовит особую смесь из яичных белков, мясного фарша и льда. Эту массу вводят в холодный бульон и начинают медленно нагревать. По законам практической физики и кулинарной магии белок сворачивается, поднимается на поверхность и, словно мощный фильтр, забирает с собой все мельчайшие частицы, делавшие жидкость мутной.
В этот момент на поверхности образуется плотная «шапка», которую повара называют «плот» (raft). В центре этого плота проделывают отверстие, чтобы бульон мог «дышать» и циркулировать.
Через час-другой под серым, неприглядным слоем плота обнаруживается истинное сокровище – сияющая, кристально чистая жидкость с ароматом, способным воскресить падшего духом.
«Бульон – душа кухни», — неоднократно повторял великий Огюст Эскофье. И если это так, то консоме – это душа, достигшая высшей точки просветления.
Консоме в зеркале русской жизни
В Россию консоме пришло вместе с модой на всё французское в конце XVIII века и прижилось так основательно, что в XIX столетии оно стало неотъемлемой частью русского аристократического стола. Только наши предки с известной широтой русской души немного адаптировали французскую строгость под русский размах.
Если в Париже консоме могли подать просто так, то в Петербурге или Москве к нему полагался целый арсенал необходимых «принадлежностей». Это могли быть крошечные профитроли, пирожки-карасики, гренки с костным мозгом или слоёные палочки с сыром.
Вспомним классическую русскую литературу – консоме там мелькает постоянно, как символ благополучия и гурманства. Великий знаток человеческих слабостей и кулинарных радостей Антон Павлович Чехов начинает рассказ «Глупый француз» с консоме:
Клоун из цирка братьев Гинц, Генри Пуркуа, зашел в московский трактир Тестова позавтракать. — Дайте мне консоме! — приказал он половому. — Прикажете с пашотом или без пашота? — Нет, с пашотом слишком сытно... Две-три гренки, пожалуй, дайте...
В романе Льва Толстого «Анна Каренина» Стива Облонский заказывает одну из разновидностей консоме – прентаньер.
— Что ни говори, это одно из удовольствий жизни, — сказал Степан Аркадьич. — Ну, так дай ты нам, братец ты мой, устриц два, или мало – три десятка, суп с кореньями... — Прентаньер, — подхватил татарин. Но Степан Аркадьич, видно, не хотел ему доставлять удовольствие называть по-французски кушанья. — С кореньями, знаешь? Потом тюрбо под густым соусом, потом... ростбифу; да смотри, чтобы хорош был. Да каплунов, что ли, ну и консервов.
Татарин, вспомнив манеру Степана Аркадьича не называть кушанья по французской карте, не повторял за ним, но доставил себе удовольствие повторить весь заказ по карте: «Суп прентаньер, тюрбо сос Бомарше, пулард а лестрагон, маседуан де фрюи...»
Для русского дворянства консоме было не просто едой, а маркером принадлежности к европейской цивилизации, приправленным отечественным гостеприимством.
Это уже после Октябрьской революции консоме превратилось в дразнилку:
Бульон, бутерброд, консомэ! Мы по-русски не понимэ!
– Жизнерадостно рифмует Самуил Яковлевич Маршак в стихотворении «Петрушка-иностранец» 1927 года, когда в Советской России уже мало кто «понимэ», что такое «консомэ».
Разнообразие
Мир консоме удивительно разнообразен. Французская классика выделяет десятки видов в зависимости от того, что плавает в этой прозрачной глубине.
Консоме Рояль (Consommé Royale): Самый аристократичный вариант. В бульон добавляются кубики нежного яичного крема, приготовленного на сливках. Эти кубики должны быть идеально ровными, мягкими и буквально таять на языке.
Консоме Целестина (Consommé Célestine): Для тех, кто любит побогаче. В тарелку нарезают тончайшую лапшу из несладких блинчиков с зеленью.
Консоме Претаньер (Printanier): «Весенний» вариант с ювелирно нарезанными молодыми овощами – морковью, репой, горошком.
Двойное консоме (Consommé Double): Это когда для осветления используют в два раза больше мяса, чем обычно. Получается концентрат такой силы, что после охлаждения он превращается в плотное желе.
В своём знаменитом «Кулинарном путеводителе» Огюст Эскофье приводит несколько десятков рецептов сервировки консоме под самыми разнообразными названиями, в том числе и русскими именными: «Демидофф» (с шариками моркови, репы, трюфелей и кнелями из куриного фарша), «Иван» (с отваренным рисом и маленькими горячими пирожками), «Ольга» (с добавлением портвейна, нарезанными соломкой корневым сельдереем и огурцами, а также визигой), «Орлофф» (с фаршированным бычьим хвостом, телятиной, курятиной, мясом фазана, белыми грибами и маленькими пирожками), «Владимир» (с сырными кнелями), «Багратион» с головками отварной спаржи и сметаной.
Важный нюанс: консоме принято подавать в специальных двуручных чашках, если это неформальный обед, или в глубоких тарелках на званом ужине. И помните, если в консоме есть гарнир (овощи, омлет), его едят ложкой. Если же вам подали чистый бульон в чашке – его можно пить, как чай, держа блюдо за ручки.
Где искать «жидкое золото» сегодня?
В советское время консоме почти исчезло из обихода, превратившись в «прозрачный бульон с гренком» в меню ресторанов системы «Интурист». Сложная технология «оттяжки» плохо вписывалась в стандарты общепита, где эффективность важнее нюансов.
Однако сегодня консоме не то чтобы диковинка. В современных ресторанах авторской кухни (особенно тех, что вдохновляются исторической русской гастрономией) это блюдо снова в почёте. Оно часто выступает как промежуточное блюдо в дегустационном сете, призванное освежить рецепторы. Стоимость такого удовольствия может варьироваться от 1200 до 2500 рублей за порцию.
В регулярном меню московских «исторических» заведений вроде «Кафе Пушкинъ» или «Яръ» я не нашёл консоме (кстати, если знаете, где есть, подскажите). Однако в рамках спецпредложений или сетов можно подловить.
Фото сета Консоме Ришъ с пирожками с сайта ресторана «Кафе Пушкинъ»
Сейчас, например в «Пушкине» проходит гастрономический фестиваль Set-o-Mania (он продлится до 13 февраля 2026 года), так среди прочего исторического великолепия там подают консоме Ришъ с пирожками. Цитирую первоисточник:
С тех пор как «Прага» из трактира, который ямщики называли по ассоциации «Брагой», превратился в роскошный ресторан Тарарыкина, каждое блюдо тут подавали на специальной посуде с золотой надписью: «Привет от Тарарыкина!» 18 сентября 1911 года в ресторане «Прага» меню комплексного обеда состояло из: Консоме риш суп тортю с пирожками; цыплята кокет Монте-Карло; жаркое: перепелка, салат латук; цветная капуста, соус сухари, груша жуанвиль.
Стоимость блюда, пардон, мне неизвестна. Если знаете, напишите в комментариях.
Модное веяние – «Костный бульон 2.0». Это, конечно, не совсем классическое консоме, но некоторые кафе предлагают осветлённые, долго варящиеся бульоны как суперфуд. Это доступнее (400-600 рублей), но той самой «версальской» прозрачности там искать не стоит.
Вместо десерта
Консоме – блюдо-медитация. Оно не терпит спешки ни при приготовлении, ни при дегустации. Это еда для тех, кто уже всё всем доказал и теперь хочет просто наслаждаться чистотой вкуса.
Если вам когда-нибудь станет грустно или захочется почувствовать себя Весьма Важной Персоной, найдите место, где готовят правильное консоме. Посмотрите сквозь него на дно тарелки, вдохните густой мясной аромат и сделайте первый глоток. И пусть весь мир со всей его мирской суетой подождёт за дверью.
Рассказывайте, пробовали ли вы консоме – где довелось его заказать, как это выглядело и какие остались впечатления? Стоит ли это блюдо тех восторженных слов, что я о нём написал?
Вы когда-нибудь задумывались, глядя на порцию пресловутого салата «Оливье», что это частичка великой истории – и лишь бледная тень того великолепного пиршества, которое когда-то разворачивалось на просторах Российской Империи?
Ботвинья «Имперский шик» в современном прочтении
Октябрьская революция 1917 года не просто сменила политический строй. Подобно неосторожной кухарке, которую заставили управлять государством, она вместе с водой выплеснула ребёнка. Сформированные и зарождающиеся российские кулинарные традиции, французский шик и русский размах – всё это осталось в дореволюционных трактирах и ресторациях.
Кулинарный Ренессанс
Если в середине XIX века в высшем свете считалось дурным тоном не иметь у себя повара-француза, то к концу столетия ситуация круто изменилась. В России случился национальный гастрономический подъем.
Почему же мы вдруг «переобулись» из парижских сапог в лапти (правда, расшитые золотыми нитками)?
Во-первых, выросло мощное и невероятно богатое сословие – купечество. Эти люди не хотели вкушать прозрачные французские консоме. Подавай им исконную стерляжью уху, да такую, чтобы ложка стояла!
«У меня этих разных фоли-жоли да фрикасе-курасе не полагается... — выражал свою патриотическую позицию гурман-миллионер Иван Васильевич Чижёв в незабвенной книге Гиляровского «Москва и москвичи». — По-русски едим – зато брюхо не болит, по докторам не мечемся, полоскаться по заграницам не шатаемся».
Во-вторых, в воздухе витали идеи славянофильства и поиска «русского стиля». Архитекторы строили терема, художники писали богатырей, а повара начали переосмысливать сермяжные русские народные рецепты, используя наработанную столетиями профессиональную базу.
Французская техника (соусы, тонкая нарезка, подача) соединилась с загадочной русской душой и подручными продуктами. Это был настоящий триумф: русская кухня перестала быть «мужицкой» и стала модной.
Еда в литературе
Главным летописцем той эпохи был, конечно, Владимир Алексеевич Гиляровский. Его описания – просто мучение для голодного читателя!
Вот диета упомянутого выше богатого старика Чижёва:
«Меню его было таково: порция холодной белуги или осетрины с хреном, икра, две тарелки ракового супа, селянки рыбной или селянки из почек с двумя расстегаями, а потом жареный поросёнок, телятина или рыбное, смотря по сезону. Летом обязательно ботвинья с осетриной, белорыбицей и сухим тертым балыком. Затем на третье блюдо неизменно сковорода гурьевской каши. Иногда позволял себе отступление, заменяя расстегаи байдаковским пирогом – огромной кулебякой с начинкой в двенадцать ярусов, где было всё, начиная от слоя налимьей печенки и кончая слоем костяных мозгов в черном масле».
Именно в это время еда стала не просто средством насыщения, а частью национальной идеи. За столом с расстегаем и стерляжьей ухой на шампанском решались судьбы империй и заключались миллионные сделки.
У Чехова есть рассказ «Сирена», в котором голодные судебные чиновники в ожидании особого мнения председателя съезда обсуждают гастрономические прелести:
«Кулебяка должна быть аппетитная, бесстыдная, во всей своей наготе, чтоб соблазн был. Подмигнешь на нее глазом, отрежешь этакий кусище и пальцами над ней пошевелишь вот этак, от избытка чувств. Станешь ее есть, а с нее масло, как слезы, начинка жирная, сочная, с яйцами, с потрохами, с луком...»
Неудивительно, что заседатели так и не дождались вердикта председателя. Я бы тоже не выдержал, и скорее отправился бы заморить червячка в ближайшее предприятие общественного питания.
«Еда, Иван Арнольдович, штука хитрая. — уже после Октябрьской революции поучает своего ассистента профессор Преображенский в «Собачьем сердце». — Есть нужно уметь, и представьте, большинство людей вовсе есть не умеет. Нужно не только знать, что съесть, но и когда и как».
И настоятельно рекомендует ни в коем случае не читать перед обедом советских газет. Еда для Филиппа Филипповича была не топливом, а священным ритуалом. Впрочем, как и у других осколков империи, потерявших землю под ногами.
Утраченные вкусы
После 1917 года кухня стала функциональной. Сложные рецепты, требующие многочасового томления, редких ингредиентов и целой команды поваров, были объявлены «буржуазным излишеством».
Вместе с золотыми погонами и двуглавыми орлами с кремлёвских башен в Лету канули:
Ботвинья. Королева русских холодных супов. Это не просто окрошка, это сложнейшее блюдо из нескольких видов трав (щавель, шпинат, крапива), с обязательным сопровождением из благородной рыбы (осетрина, лосось) и колотого льда.
Дичь во всех её проявлениях. Рябчики, дупеля, бекасы. В Советской России (да и сейчас тоже) на столе преобладали курица и индейка, а тогда лесная птица была обыденностью. Знаменитый «Оливье» изначально базировался на рябчиках и раковых шейках, а не на варёной колбасе.
Сложные пироги. Кулебяка на 12 углов, где каждый слой начинки отделялся тончайшим блинчиком. Это было архитектурное сооружение, а не выпечка.
Визига. Хорда преимущественно осетровых рыб (иногда в комбинации с белужьей, севрюжьей или сомовой), которая в том или ином виде использовалась в начинках самых разных блюд и была непременным компонентом кулебяк. Нынче найти этот деликатес – задача для самого удачливого гастрономического Шерлока Холмса.
Возвращение котлеты
Среди забытых имен того времени есть одно блюдо, которое мы хорошо знаем, но теперь под другим именем. Речь о котлете Ново-Михайловской.
Впервые её начали готовить в 1912 году Петербурге, в Купеческом клубе, располагавшемся неподалёку от Михайловского дворца (отсюда и название котлеты). Это была почти ювелирная работа – отмоченные в молоке или сливках и тщательно отбитые куриные грудки образовывали рулет, внутри которого прятали кусочек замороженного сливочного масла, смешанного с зеленью. Чтобы гость не пачкал руки, в котлетку вставляли косточку с бумажной папильоткой.
После революции это гурманское наслаждение сгинуло вместе с другими кулинарными шедеврами. Однако в 1947 году один старый повар переизобрёл его, назвав забытое блюдо котлетой по-киевски – в том самом виде, в котором она существует сейчас.
Ботвинья «Имперский шик» (современное прочтение)
Давайте же попробуем воскресить дух давних времён. Мой выбор остановился на ботвинье. Это по-современному облегчённая, но верная традициям версия того самого блюда, которое обожал Александр I.
Оказавшись после разгрома наполеоновской армии в гастрономическом Париже, император приказал повару приготовить на праздничный обед не каких-нибудь лягушек, а именно ботвинью.
Есть ещё анекдот, как Александр I хвалился русской кухней перед зарубежным гурманом (то ли маршал Веллингтон то был, то ли британский посол, то ли ещё какой политический деятель), и поделился как раз рецептом своей любимой ботвиньи. В ответ русский царь получил сдержанное недоумение. Оказывается, англичанину подали ботвинью... горячей.
Но мы так делать не будем. Итак, вот вам ботвинья по-имперски, но в духе нашего быстрого времени.
Ингредиенты:
Зелень: по 200 г свежего шпината и щавеля.
Основа: 1 литр качественного белого кваса.
Рыбная часть: 400 г подкопчённого лосося или отварного судака (идеально – осетрина).
Добавки: 2 огурца, пучок зелёного лука, укроп, тёртый хрен (обязательно свежий!), 1 ч. л. горчицы, сок половины лимона.
Для подачи: колотый лёд.
Приготовление:
Шпинат и щавель припустите в кипящей воде буквально 2 минуты, откиньте на дуршлаг, обдайте ледяной водой и мелко порубите.
Смешайте квас с хреном, горчицей, лимонным соком и солью. Добавьте туда мелко нарезанные огурцы и зелень.
Важный нюанс: Рыба в ботвинью никогда не кладётся сразу! Она подаётся на отдельной тарелке, украшенная ломтиком лимона.
В глубокую тарелку налейте зелёную основу, а рядом поставьте розетку с колотым льдом. Смысл в том, чтобы зачерпывать ложку супа, добавлять кусочек холодной рыбы и чуть-чуть льда.
Приготовьте – и вы согласитесь с профессором Преображенским, что есть нужно уметь. Пусть уже никогда не вернуть те времена, но мы можем хотя бы попробовать почувствовать тот самый вкус.
Делитесь своими рецептами, кулинарными секретами и удивительными открытиями. Буду рад узнать или попробовать что-нибудь новое.
Когда январский мороз за окном буквально проверяет нас на прочность, попробуем согреться чем-то душевным. Достанем из закромов памяти те самые блюда и напитки, которые всегда были на русском столе в Крещение – праздник самый холодный, строгий, и, пожалуй, один из самых магических в нашем календаре.
Кулинарное эхо Богоявления
Мало кто помнит, что до IV века Рождество и Крещение отмечались в один день под общим названием Богоявление. Позже праздники разделили, но отголоски этого единства сохранились: и перед Рождеством, и перед Крещением полагается Сочельник с его строгим постом и обязательным сочивом.
Однако если рождественская трапеза – это радостное, почти детское ожидание чуда, то крещенская – сосредоточенность, тишина и подготовка к «великому водосвятию».
18 января в народе называли «Голодной кутьёй». И дело здесь не в отсутствии еды как таковой (закрома-то ещё полны), а в её предельном, почти звенящем аскетизме. В этот день стол накрывался скупо, чтобы подчеркнуть торжественность момента, когда небо сходится с землёй у ледяной проруби.
Старые порядки и «маково молочко»
Главным блюдом вечера накануне праздника была кутья. Но кутья не простая, а «сытовая». Само название происходит от «сыти» – мёда, разведённого водой или, что считалось особым шиком, маковым молоком.
Процесс приготовления этого молока напоминает медитативный ритуал, который в наш век скоростей кажется почти немыслимым. Мак нужно было долго, до изнеможения в плечах, растирать в тяжёлой деревянной ступке, постепенно добавляя горячую воду. И вот у нас на глазах происходит маленькое кулинарное чудо: тёмные, сухие зёрна превращаются в белёсую, густую и невероятно ароматную эмульсию.
Это молоко, смешанное с распаренной пшеницей, создавало тот самый вкус, который невозможно забыть. О маковом молочке и сытновой кутье с тоской вспоминает Горкин в книге «Лето Господне» Ивана Шмелёва:
«– А чего те хорошенького сказать… Мороз. Бушуя уж отцепили, Антипушка на конюшню взял. Заскучал, запросился, и ему стало невтерпеж. За святой вот водой холодно идти будет. Крещенский сочельник нонче, до звезды не едят. Прабабушка Устинья, бывало, маково молочко к сытовой кутье давала, а теперь новые порядки, кутьи не варим…»
Это «теперь не варим» звучит как вздох об уходящей натуре.
А ведь кутья была не просто народным десертом. С ней был связан обряд «закликания мороза».
Глава семьи выходил на порог с ложкой каши и кричал в морозную тишину: «Мороз, Мороз! Иди кутью есть! А летом не приходи, огурцы не съедай, коноплю не валяй!»
Еда здесь выступала как ставка при заключении своеобразного дипломатического договора с суровой русской природой. Мы тебе – лучшее, а ты нам – милость.
Геометрия судьбы: печенье «кресты»
Если кутья – общее место святочного цикла, то печенье «кресты» – исключительно крещенская сладость (или не очень сладость). Их пекли ранним утром в сам день праздника. Это было пресное, зачастую совсем постное печенье, которое должно было быть готово к моменту возвращения семьи из храма с бутылками освящённой воды.
Кулинария в этом случае соседствовала с бытовой магией. Каждая хозяйка, отправляя выпечку в печь, замирала в ожидании. Ведь от того, как себя поведут «кресты», зависело будущее семьи.
Если печенье выходило ровным, золотистым и хрустящим – это сулило домочадцам год без потрясений, ровную и спокойную жизнь.
Когда «крест» трескался или подгорал – жди беды, это воспринималось как предупреждение о болезнях или лихих переменах.
Интересная деталь, демонстрирующая тонкость народной психологии: те печенья, что не удались («неудачные судьбы»), никогда не подавали к столу. Их не выбрасывали, нет – это грех. Выносили во двор и скармливали птицам. Считалось, что птицы, Божьи создания, своей чистотой нивелируют плохое предзнаменование. Остальные же «кресты» съедали, запивая святой водой – и только после этого приступали к основному праздничному обеду.
Кстати, если решите повторить этот кулинарный опыт дома, добавьте в тесто для «крестов» каплю мёда и немного цедры – традиция традицией, а гастрономическое удовольствие никто не отменял.
Узвар: больше, чем просто компот
Напиток, который сопровождал всё Крещение – узвар. В отличие от нашего привычного столовского компота, где фрукты варятся до состояния бесформенной каши, узвар (от слова «заваривать») только доводили до кипения и долго настаивали.
Для правильного узвара брали «сушину»: копчёную грушу (она и давала тот самый неповторимый аромат дымка), яблоки и чернослив. Сахар был дорогим удовольствием, поэтому сластили мёдом.
Зажиточные семьи добавляли в узвар щепотку пряностей – корицу и гвоздику, что роднило его с европейским согревающим глинтвейном или глювайном, но на наш, российский, безалкогольный манер. Узвар пили холодным в сочельник и обжигающе горячим – после возвращения с «иордани» (проруби в форме креста, в которую окунаются на Крещение).
Чем грелись у проруби: мифы и реальность
Сегодня бытует мнение, что после окунания в прорубь первым делом нужно «принять на грудь» добрую стопку водки. Историческая правда и здравый смысл говорят об обратном. В старые времена «хождение на иордань» было событием массовым, торжественным и... абсолютно трезвым.
У прорубей всегда дежурили сбитенщики. Сбитень – вот настоящий «король» крещенского согревания. Это горячий напиток на основе мёда и жжёного сахара с добавлением трав: шалфея, зверобоя и лаврового листа. Последний ингредиент может показаться странным для напитка, но именно он в сочетании с имбирём давал тот резкий, «пробивной» эффект, который моментально возвращал чувствительность замерзшим пальцам и согревал изнутри.
Сбитенщик носил на спине огромный медный сосуд, основательно обмотанный ветошью для сохранения тепла, и разливал дымящееся пойло по стаканам и кружкам.
Алкоголь же появлялся позже, уже за домашним столом. И здесь наступал черёд свинины. Поскольку Крещение завершает Святки, на столе обязательно красовался запечённый поросёнок или домашние колбасы.
Свинья у славян всегда была символом плодовитости, и её обильное поедание в финале зимних праздников должно было обеспечить достаток на весь будущий год.
Вместо послесловия
Сегодня празднование Крещения часто сводится к спортивному нырянию в ледяную воду, что больше напоминает состязание в выносливости, чем духовный акт. Но если вы хотите почувствовать настоящий вкус русской культуры, попробуйте восстановить часть этой древней магии.
Приготовьте узвар с копчёной грушей (её сейчас легко найти в лавках с сухофруктами) или испеките «кресты». Это удивительное ощущение: когда за окном мороз и метель, а в доме пахнет мёдом и дымком, кажется, что время замирает и связь поколений становится осязаемой. Традиции – это не устаревшие правила из пыльных потрёпанных книг, а способ сохранить тепло в своём сердце.
Наблюдать за иностранцем, открывающим для себя русскую кухню – особое удовольствие. То, что для нас вполне обыденно, сначала вызывает удивление, а то и недоумение. Потом – смирение, и, наконец, принятие, переходящее в восхищение.
Хоть мы не едим собак, змей и насекомых, в нашем меню достаточно позиций, которые могут смутить неподготовленного едока. Давайте пробежимся по блюдам, закускам и напиткам, непонятным для чужеземца, но при этом составляющим нашу гастрономическую гордость.
Тефтели «Ёжики»
Русские едят ежей? Представьте себе лицо добропорядочного джентльмена, которому вы с улыбкой предлагаете отведать ёжиков. В его воображении тут же рисуется картина варварской охоты на милых лесных обитателей, тушение их вместе с колючками и маленькими лапками. Кто бы мог подумать, что это всего лишь мясные шарики с рисом, которые мы обожаем с детства.
Пирожное «Картошка»
А на десерт у нас картошка... И это, допустим, после борща и котлетки с пюрешкой. «Всё смешалось в доме у русских», – в голове иностранного гостя начинают пульсировать путанные мысли и инстинкт самосохранения подсказывает ему занять позицию поближе к выходу. Когда перед ним на столе появляются брусочки шоколадного цвета, когнитивный диссонанс достигает пика. Это же гений практичной кулинарной мысли – соорудить из остатков бисквита, масла и какао восхитительное лакомство! Но почему его назвали именем овоща? Вкусно? Безумно. Логично? Ни капли.
Селёдка под шубой
Это блюдо – король сюрреализма. Или королева... Для нас «шуба» – символ праздника, уюта и «Голубого огонька» на экране телевизора. Для иностранца – галлюциногенный сон, в котором психоделическая селёдка в роскошной русской шубе вышагивает по подиуму под бодрые советские марши.
Концепция «рыбы в меховом пальто» вызывает вопросы не столь кулинарного, сколько психиатрического характера. А уж сочетание селёдки с майонезом заставляет дорогого гостя мысленно проинспектировать содержимое дорожной аптечки на предмет средств для ЖКТ. А нам нормально. Вот, положите себе ещё этот оливье...
Окрошка
Непременный спутник селёдки под шубой – незабвенный шедевр обрусевшего француза Люсьена Оливье, адаптированный под экономный советский стол (вместо рябчиков докторская колбаса, можно легко обойтись без трюфелей и раковых шеек, а майонез – разумеется, покупной).
Но не так уж страшен салат Оливье, как его «суповой вариант». Только что иностранец с горем пополам принял этот «Рашн салад» с французским именем как данность, и тут русская кухня производит контрольный выстрел.
Мы берём этот уже почти понятный ему салат и... заливаем тёмной шипучей жидкостью, пахнущей дрожжами. «Это суп?» – вежливо интересуется гость. Нет, это окрошка! Салат в кока-коле? Нет, это квас, хлебный напиток. Жидкое месиво с колбасой, варёной картошкой (не путать с пирожным), свежими овощами и зеленью, щедро заправленное сметаной и приправленное ядрёным хреном – ломает все гастрономические каноны, что суп должен горячим, салат – это закуска, а хлеб твёрдый. Для многих это непреодолимый барьер. Кстати. Может, вам сделать окрошку на кефире? Его тоже в ваших краях не встретишь...
Мясо по-французски
Если вы хотите довести до инфаркта живого француза, просто покажите ему рецепт этого блюда. То, что мы называем «по-французски», во Париже сочли бы актом кулинарного вандализма. Мясо, погребённое под толстым слоем лука, картошки, сыра и – о боги! – запечённого майонеза.
Французская кухня базируется на тонкости вкусов, наша версия – на сытности и мощи. Низкобюджетно, вкусно, калорийно – советское народное блюдо, без которого не обходилось ни одно праздничное застолье. Но к Франции, как вы понимаете, наше мясо по-французски имеет такое же отношение, как морская свинка к морю.
Винегрет
Хитрая лингвистическая ловушка. Во всём мире Vinaigrette – это заправка из уксуса и масла. И только у нас это полноценное блюдо. Иностранец заказывает соус, а получает тазик розовых кубиков в постном масле.
Вкус варёной свёклы для многих западных людей уже сам по себе экзотичен (они привыкли есть её маринованной), а в сочетании с солёными огурцами, зелёным горошком и квашеной капустой винегрет становится настоящим шоком для рецепторов, не привыкших к этому кисло-сладко-землистому спектру.
Холодец
Лидер хит-парада гастрономических страхов чужеземцев – леденящий душу холодец. Мясное желе. Не фруктовое, не сладкое, а солёное, чесночно-мясное и трясущееся. Обязательно со жгучей горчицей. Если в случае с окрошкой иностранец каким-то образом смирился с тем, что суп может быть холодным (ну, ладно, у испанцев есть гаспачо, а корейцы едят холодный куксу), то тут суп твёрдый!
Вид застывшего жира и волокон мяса вызывает у ассоциации с кошачьим кормом, но никак не с праздничным деликатесом. А если вы ещё с гордостью расскажете, как варили это дело не менее 6 часов из свиных копыт и ушей... В общем, в этот раз он может и сбежать.
Вобла
Предложите иностранцу к пиву воблу, и он решит, что вы над ним издеваетесь. «Это же дерево!» – воскликнет он, постучав рыбиной по столу. Вяленая рыба для них воспринимается как мумия, которую забыли уложить в пирамиду или мавзолей. Сам процесс употребления – отбивание, снятие шкуры, высасывание косточек – напоминает какой-то первобытный ритуал. А запах, который въедается в пальцы минимум на три дня, окончательно убеждает их в том, что русские – люди из нержавеющей стали.
Коктейль «Ёрш»
И вот, когда гость уже ошалел от наших странных блюд, мы предлагаем ему главный напиток международной дружбы. «Пиво без водки – деньги на ветер», – при смешивании компонентов обязательно звучит народная мудрость. С точки зрения мировой миксологии, это варварство. С точки зрения физиологии – оружие массового поражения. Углекислый газ из пива ускоряет всасывание алкоголя, и эффект наступает мгновенно и беспощадно. Привыкший цедить пинту лагера целый вечер, после кружки «ерша» иностранец обычно начинает говорить на древнеславянском, а на утро проклинает тот день, когда он решил познать загадочную русскую душу.
А чем бы вы удивили заграничного гостя? Продолжайте список удивительных и непостижимых для других народов наших блюд и напитков.
Один из самых часто задаваемых вопросов - моё отношение к этим блюдам. Начнём с мистера холодца. Впервые я его попробовал в универе, нас угощали перед новым годом. И первое, что мне надо было сделать, привыкнуть к его внешнему виду. Оно блестело и шевелилось, и я никак не мог понять, что это такое.
Еда была интригующая, и я решил найти ответы на кончике языка. Закинул его в рот, и... странное ощущение. Мозг готовится к тому, что это желе будет сладким. Но эта соленая субстанция раскрылась совсем неожиданным образом. Я сначала подумал, что это прикол, но нет😂 В общем, холодец - не моё.
А вот селёдка под шубой совсем другое дело. Её я отведал уже во Владивостоке. Это жёстко вкусно. Тогда я ел очень много майонеза, и селёдка под шубой была, как оазис. Я внушал себе, что это очень полезное блюдо, тут и овощи, и рыба, и майонез😁 Уплетал жадно!
PS: знаете, какой подход меня удивляет? Это всё напоминает десерты! Холодец, как я и сказал, что-то типа желе. А селёдка под шубой напоминает торт. Интересные блюда.
В Сети начал распространяться странный и тревожный слух: якобы в Эстонии запретили салат оливье, а за его приготовление гражданам грозят штрафы от 100 до 500 евро или обязательные общественные работы.
Как на самом деле
Эта «новость» — не более чем шутка, опубликованная сатирическим изданием «Впереди событий» — проекте, специализирующемся на абсурдных пародиях на официальные СМИ и политические инициативы. Оригинальный пост размещён в юмористическом контексте, без малейших признаков официального источника.
«Впереди событий» регулярно публикует подобные материалы, и их «архив» полон примеров:
«Первая в Эстонии гендерно-нейтральная ферма объявила банкротство»;
«Эстонский суд признал незаконным увольнение Чубайса из российского правительства в 1996 году»;
«В Таллине прошёл чемпионат мира по неоткрыванию рта».
Ни один из этих текстов никогда не претендовал на достоверность — это явная сатира, направленная на высмеивание бюрократии, политкорректности и информационной истерии.
Проблема в том, что в условиях высокой информационной нагрузки и недоверия к СМИ многие пользователи перестают различать юмор и реальность — особенно когда «новость» касается привычных бытовых вещей вроде новогоднего салата.
Интересно, что реакция на фейк оказалась настолько серьёзной, что реальные магазины в Эстонии зафиксировали всплеск спроса на майонез и горошек, как сообщила «Газета.Ru». Это яркий пример того, как сатира может выйти за рамки юмора и повлиять на поведение людей — особенно в условиях, когда любые ограничения воспринимаются как вероятные.
