Смерть царя часто представляют как трагедию, вызванную жестокостью или паникой. Но если отвлечься от морального осуждения и посмотреть трезво — на политические выгоды, — возникает парадокс:
расстрел в Екатеринбурге, будучи преступлением, оказался удобным — прямо или косвенно — для всех главных сил Гражданской войны. Не потому, что кто-то его заказал, а потому, что его последствия соответствовали их стратегическим интересам.
Рассмотрим — не со стороны домыслов, а со стороны документов и слов тех, кто был внутри событий.
Да, к июлю 1918 года Николай II не управлял армией и не возглавлял Империю. Но он оставался живым воплощением иной, недемократической, недогматической легитимности — той, что коренилась не в программах и декретах, а в народном сознании, где «царь» по-прежнему значил «законная власть».
Это понимали на самом верху. В донесении заведующего Вятской губернской ЧК от 28 июня 1918 года, подписанном т. Петровым, прямо сказано:
«В Котельническом уезде крестьяне отказываются сдавать хлеб, заявляя: „До прихода царя — ничего не отдадим. Он скоро придёт — чехи его ведут“».
Такие донесения шли со всей страны. Для большевиков это означало: живой царь — это не человек, а политический риск. И его требовалось устранить не физически — а категориально.
23 июля 1918 года на закрытом совещании при ЦК РКП(б) Яков Свердлов, председатель ВЦИК, заявил:
«Вопрос о Романовых решён практически и политически. Никаких сантиментов. Это акт революционной целесообразности».
Это — не призыв к мести. Это — холодный расчёт. Как писал Николай Соколов, следователь Особого совещания при Уфимской Директории, собиравший улики в 1918–1919 годах:
«Большевики боялись не столько самого Царя, сколько того, что он мог стать. В руках любого генерала — он превращался в знамя. А знамя — это дисциплина, вера, мобилизация. Против этого — ни продразвёрстка, ни ЧК не помогут».
✅ 2. Белые генералы: свобода строить власть — без «царского груза»
Никто из белых лидеров не предпринял попытки спасти царя, хотя маршруты существовали. Почему? Потому что живой Николай II ставил под угрозу их собственные политические проекты.
Генерал Антон Деникин, главнокомандующий ВСЮР, в письме к П.Н. Милюкову от 12 марта 1919 года писал откровенно:
«Допустим, Романовы были бы спасены. Что тогда? — Монархисты потребовали бы немедленного провозглашения царя. — Эсеры и кадеты — выхода из коалиции. — Союзники — прекращения помощи. Мы бы раскололись до первого сражения. Горько говорить — но смерть Государя… упростила задачу сохранения единства».
Эту позицию подтверждает Александр Гучков, министр Временного правительства, инициатор отречения. В дневниковой записи от 5 марта 1917 года (сохранённой П.Н. Милюковым) он писал:
«Мы думали, что отречение — спасение. Оказалось — начало падения всей государственности».
А в 1920 году он добавил в частной беседе с профессором М.М. Ковалевским:
«Если бы Царь остался жив — пришлось бы решать: признавать его или нет. А признать — значит, отдать всю власть в его руки. Не признать — значит, стать предателями в глазах половины России. Смерть избавила нас от этого выбора».
Даже генерал Михаил Дитерихс, убеждённый монархист, возглавлявший следствие, признавался в 1922 году:
«Я собирал улики не для реставрации — а для суда. Потому что я понимал: в 1918 году *никто* не был готов признать Царя главой. Ни Деникин. Ни Колчак. Ни даже Краснов».
✅ 3. Интервенты: отсутствие единого субъекта права — выгоднее, чем «законный правитель»
Для Великобритании, Франции, США сильная, единая Россия — была геополитической угрозой. После 1917 года их цель — не восстановление порядка, а контролируемая фрагментация. А для этого — не нужен царь.
13 марта 1919 года министр иностранных дел Великобритании лорд Керзон направил телеграмму в Омск, адресованную адмиралу Колчаку:
«Её Величество Правительство Великобритании воздерживается от выражения мнения по вопросу о форме правления в России, поскольку считает, что этот вопрос подлежит разрешению самим русским народом после полного восстановления гражданского мира».
Формулировка — дипломатическая, но смысл ясен: никакой поддержки монархии. Ни прямой, ни косвенной.
А 16 июля 1918 года, за день до расстрела, в служебной записке значилось:
«Любая односторонняя операция по спасению повлекла бы политические последствия, к которым мы не готовы».
Подтверждение — в дневнике Джорджа Баркера, британского военного миссионера при штабе Колчака. 18 июля 1918 года он записал:
«Из Екатеринбурга — вести: Романовы мертвы. Здесь — тишина. Когда я спросил Войналовича, предпринимались ли попытки, он ответил: „Приказы от вышестоящих были… неоднозначны“»
«Неоднозначны» — значит: не мешайте, но и не помогайте. Для Лондона и Парижа это был оптимальный исход: — золото (503 тонны) оставалось «под защитой» союзников; — не возникало претензий на возврат национализированного имущества; — не появлялся единый адресат для переговоров — значит, можно было играть на противоречиях между Деникиным, Колчаком, Красновым.
---
4. Церковь и народная память: рождение святого вместо царя
Парадокс: политически царь был обузой — духовно он стал бесценен. И здесь выгода — в трансформации образа.
Митрополит Антоний (Храповицкий)**, глава Русского Заграничного Синода, уже в сентябре 1920 года писал митрополиту Евлогию:
«Мы скорбим о кончине Царя-Мученика, но не можем не признать, что в нынешних условиях его земное существование могло бы явиться препятствием для духовного возрождения России…»
Эту мысль подхватил философ Иван Ильин. В дневнике 1924 года он отметил:
«Мёртвый царь — это не политическая фигура. Это идея жертвенной любви к России. Живой — требовал бы решения: за него или против. Мёртвый — требует лишь одного: помнить. И в этом — его сила. Гораздо большая, чем в указах и манифестах».
Но самым пронзительным свидетельством остаётся голос простого человека. В 1922 году чекисты допрашивали крестьянина из Тобольского уезда по делу о «контрреволюционных настроениях». Тот сказал:
«Царя убили — и теперь он святой. А святых не судят. Святым молятся. Раньше думали: „Царь виноват — плохо правил“. Теперь: „Царь невиновен — за всех пострадал“. Это — разница между человеком и святым».
Здесь — ключ ко всей истории. Смерть превратила Николая II из исторического деятеля (спорного, ошибавшегося, слабого) в архетип жертвы. А жертва — объединяет даже тех, кто не согласен в политике.
✅ Заключение: выгода — в невозможности возврата
• Большевики выиграли — потому что уничтожили альтернативную легитимность. • Белые — потому что получили свободу строить власть от себя, а не от престола. • Интервенты — потому что сохранили контроль над золотом и избежали единого правопреемника империи. Церковь и народ — потому что обрели мученика, а не политика.
Как писал генерал Евгений Месснер в 1956 году:
«Устранение Романовых лишило Белое движение возможности апеллировать к преемственности, но дало ему свободу в построении новой государственности».
Никто не заказывал расстрел — но никто и не сделал ничего, чтобы его предотвратить. Потому что в тот момент, в условиях распада империи, смерть царя оказалась удобнее его жизни.
И в этом — не только преступление. В этом — трагедия целой эпохи, которая предпочла выгоду — правде, свободу — единству, будущее — памяти.
„Русский не тот, кто носит русскую фамилию, а тот, кто любит Россию и считает ее своим отечеством.“
„В сознании честных русских людей счастье Родины не может быть приобретено путем ее расчленения.“
„Нас рассудит Бог и история.“
„Добровольческая армия не нанимается на службу. Она выполняет общегосударственную задачу и не может поэтому подчиниться местной власти, над которой довлеют областные интересы.“
„Судьба страны зависит от ее армии.“
„Проклятие предательства не даст счастья. В конце этого пути — политическое, моральное и экономическое рабство.“
„Берегите офицера! Ибо от века и доныне он стоит верно и бессменно на страже русской государственности. Сменить его может только смерть.“
„Тяжко на душе. Чувство раздваивается: я ненавижу и презираю толпу — дикую, жестокую, бессмысленную, но к солдату чувствую всё же жалость: тёмный, безграмотный, сбитый с толку человек, способный и на гнусное преступление, и на высокий подвиг!“
"От моря Балтийского до моря Чёрного живёт одна и та же нация, хотя и носит различные национальные цвета..."
"Вы втоптали наши знамена в грязь. Теперь... поднимите их и преклонитесь перед ними. ... Если в вас есть совесть!"
"При всех своих великих и малых недостатках, офицерство превосходило все другие русские организации способностью и желанием жертвенного подвига."
"Черные страницы Армии, как и светлые, принадлежат уже истории. История подведет итоги нашим деяниям."
"Господа, короче говорите. Время не ждет. Ведь от болтовни Россия погибла."
"Мы грозили, но были гуманнее. Они звали, но были жестоки."
"Каков народ – такая и армия."
"В сознании честных русских людей счастье Родины не может быть приобретено путем ее расчленения."
"Ни о каком украинском независимом государстве не может идти речи. Их лидеры, вчерашние батраки у малорусских сахарозаводчиков и польских магнатов, считают, что государство — это село, что они могут его построить будто вскопать огород после пляшки горилки. Украинство — эталон бахвальства и местечковой ограниченности, не видящей ничего дальше канавы своего хутора."
"Ни пяди русской земли никому не отдавать, никаких обязательств перед союзниками и иностранными державами не принимать, ни по экономическим, ни по внутренним нашим делам."
"Судьбы России важнее судеб эмиграции."
«Религиозность русского народа, установившаяся за ним веками, к началу 20 столетия несколько пошатнулась. Как народ-богоносец, народ вселенского душевного склада, великий в своей простоте, правде, смирении, всепрощении — народ поистине христианский терял постепенно свой облик, подпадая под власть утробных, материальных интересов, в которых сам ли научался, его ли научали видеть единственную цель и смысл жизни..."
"Не дождутся. Из крови, грязи, нищеты духовной и физической встанет русский народ в силе и в разуме."
"Ибо за рубежами русской земли стучат уже заступами могильщики и скалят зубы шакалы."
"Русская армия - плохо ли, хорошо ли воевала первобытными способами, не прибегая никогда к так широко практиковавшемуся на Западе "отравлению души" противника."
Еще в 1826 г., в заседании английской палаты депутатов, министр Каннинг говорил: "если нам придется участвовать когда-либо в войне, мы соберем под наши знамена всех мятежных, всех основательно, или без причины недовольных, в каждой стране, которая пойдет против нас"
начало 1940-х гг.
Путиным были приведены слова Деникина о том, что Украина является малой Россией, а отношения между большой и малой Россией «всегда было делом самой России»
Ставьте лайки, подписывайтесь на канал, делитесь ссылками в социальных сетях. Спасибо за внимание!
История восстания выглядит следующим образом. С первых же дней революции 1917 г. в Ижевске образовался Совет рабочих депутатов. С захватом государственной власти в России большевиками в Ижевске на почве этого Совета стали происходить резкие трения между рабочими и представителями новой власти. Выборы в ижевский Совет рабочих депутатов всегда давали состав депутатов, нежелательный большевикам. Последние перевыборы Совета состоялись в июне 1918 г. и в очередной раз дали большинство депутатов-беспартийных. Тогда большевики вызвали из Казани военный отряд, который разогнал Совет рабочих депутатов и объявил полномочной властью в Ижевске Исполнительный комитет, состоявший только из большевиков. После целого ряда бесчинств, произведенных большевиками, в Ижевске началась консолидация активной части населения для противодействия большевистскому террору. Таким образом возник «Союз фронтовиков», который объединил офицеров, военных чиновников и солдат, демобилизованных из старой Русской армии. Главной причиной спайки этой организации послужили слухи о предстоящей мобилизации фронтовиков в ряды Красной армии. Аналогичный «Союз фронтовиков» был образован и в Воткинске.
Седьмого августа 1918 г. в Ижевск пришло телеграфное известие о взятии Казани частями Чехословацкого корпуса и Народной армии Комуча. В тот же день большевики созвали рабочих на митинг и объявили приказ о мобилизации в ряды Красной армии всех бывших военнослужащих, прибывших с фронтов 1-й мировой войны. Фронтовики согласно заранее принятому ими решению заявили, что они, без оружия и без обмундирования из Ижевска никуда не пойдут. В ответ большевики стали арестовывать руководителей фронтовиков и выносить им смертные приговоры. На следующий день, 8 августа, сигнал заводского гудка известил о начале антибольшевистского восстания в Ижевске. Готовясь к выступлению, рабочие заблаговременно запаслись винтовками и хранили их у себя по домам. 7 тыс. винтовок было захвачено на заводе. К вечеру город был полностью очищен от большевиков.
Мятеж
В первом же обращении к населению объявлялось, что Ижевск признаёт единственной и законной верховной властью в России Комитет Всероссийского Учредительного собрания. Местный Совет объявлялся «только классовой рабочей организацией». Государственная власть на освобожденной от большевиков территории перешла к Прикамскому комитету членов Всероссийского учредительного собрания. Организацию этого властного органа взял на себя находившийся в Ижевске эсер В.И. Бузанов, член Учредительного собрания, избранный от Вятской губернии. Члены «Прикамского Комуча» 10 августа были кооптированы в состав Исполкома Ижевского совета рабочих депутатов . Командование всеми вооруженными силами, действовавшими против советских войск было возложено на полковника Д.И. Федичкина, получившего статус командующего Ижевской Народной армией.
Уже 8 августа в Ижевск прибыла делегация от Воткинского «Союза фронтовиков», просивших как можно скорее прислать в Воткинск оружие. В ответ на эту просьбу в Ижевске была сформирована рота из 250 человек под командованием подполковника А.А. Власова, причем каждый боец должен был нести по две винтовки. 17 августа ижевцы подошли к Воткинску и атаковали его с того направления, откуда советские войска не ожидали угрозы. Одновременно воткинские фронтовики напали на красноармейцев с тыла. После трехчасового уличного боя красные были разбиты и бежали. Военным комендантом Воткинска был назначен капитан Г.Н. Юрьев , член заводского комитета.
Седьмого сентября 1918 г. Прикамский Комуч санкционировал создание штаба Прикамской Народной армии и назначил на должность Главнокомандующего Д.И. Федичкина, за которым сохранялось и непосредственное командование Ижевской народной армией. Воткинской народной армией командовал капитан Г.Н. Юрьев, который с 20 октября 1918 г., после отставки Федичкина, стал Главкомом Прикамья. В достаточно короткое время удалось создать боеспособные вооруженные силы, обеспеченные оружием и руководимые опытными и авторитетными среди местного населения командирами. Первоначальный порядок принятия приказов предусматривал их обязательное утверждение тремя лицами: Главнокомандующим Прикамской Народной армии, уполномоченным Союза фронтовиков и членом местного Совета рабочих депутатов . По мере роста масштабов восстания происходила реорганизация армии. В сентябре-октябре роты в Народной армии были сведены в более крупные воинские части до бригад включительно. Численность повстанческой армии к 13 сентября составила около 15 тыс. человек.
В начале сентября советские войска Восточного фронта перешли в наступление и нанесли поражение частям Чехословацкого корпуса и Народной армии Комуча. 11 сентября ими была взята Казань, а 10 октября - Самара. Одновременно усилился натиск против прикамских повстацев. Соединения 2-й Красной армии под командованием В.И. Шорина 5 октября взяли г. Сарапул, а утром 8 ноября, в результате ожесточенных боев, вступили в Ижевск. 11 ноября, ввиду невозможности оборонять город, повстанцы без боя оставили Воткинск. Тем самым было выиграно время для строительства понтонного моста через р. Кама, по которому на правый берег 14 ноября переправились основные силы Прикамкой народной армии. Всего за Каму ушло около 15 тыс. бойцов Воткинской Народной армии и столько же членов их семей, а также около 8 тыс. боеспособных ижевцев.
В течение всего периода борьбы с августа по ноябрь 1918 г. прикамские повстанцы не имели постоянной связи ни с Самарой, ни с Уфой, в которых располагались штабы Народной армии Комуча. Не удалось наладить контакт и с Сибирской армии, ближайшие части которой в это время действовали в районе Красноуфимска. И руководителей и рядовых повстанцев никогда не оставляло чувство обиды за то, что им не оказали никакой помощи извне и оставили на произвол судьбы.
Тем временем на востоке страны происходили важнейшие политические события. В конце сентября 1918 г. на Государственном совещании в Уфе было образовано Временное Всероссийское правительство (Директория) во главе с эсером Н.Д. Авксентьевым, в связи с чем Комуч и Временное Сибирское правительство подлежали самоупразднению. Местопребыванием нового правительства был избран Омск. Однако преобладание эсеров в новой властной конструкции вызвало ответную реакцию военных кругов. 18 ноября в Омске произошел государственный переворот, в результате которого Директория была свергнута, а к власти пришел адмирал А.В. Колчак, провозглашенный Верховным правителем и Верховным главнокомандующим.
Эсеры, опираясь на еще функционировавшие политическую, административную и военную организационные структуры Комуча, попытались организовать противодействие наступающей военной диктатуре. И прежде всего они стремились привлечь на свою сторону части бывшей Народной армии.
Управляющий ведомством внутренних дел Комуча П.Д. Климушкин относил ижевцев и воткинцев к войскам, которыми, по его словам, «мы могли вполне располагать». При этом он, явно преувеличивая, оценивал их численность соответственно в 20 и 10 тыс. человек, а всего в 30 тыс. из 40–45 тыс. человек, на которых могли рассчитывать эсеры . Управляющий ведомством иностранных дел Комуча М.А. Веденяпин также характеризовал ижевцев и воткинцев как «наши преданные части».
Однако надежды эсеров на поддержку ижевцев и воткинцев в их борьбе против Колчака носили чисто умозрительный характер и не учитывали реальные настроения офицеров и солдат. По свидетельству А.Г. Ефимова, командир Ижевской бригады штабс-капитан Журавлев, ставленник эсеров, на собрании офицеров высказался против Колчака и призвал поддержать устраненную Директорию, но его никто не услышал. Весь состав бригады - и офицеры, и солдаты - без каких-либо споров поддержал Колчака.
Вскоре по инициативе капитана Юрьева аналогичное собрание офицеров состоялось и в Воткинской стрелковой дивизии. Когда Юрьев объявил о вступлении адмирала Колчака на пост Верховного правителя, воткинцы дружно ответили на это громовым «ура». Присутствовавшая при этом делегация ижевцев в лице капитана Зуева тут же сообщила, что у них уже было собрание и что они также постановили идти за Колчаком.
В этих условиях штабс-капитан Журавлев самовольно, не поставив в известность воткинцев, снял бригаду с занимаемых позиций и отвел ее в район Уфимского корпуса, командир которого генерал С.Н. Люпов долго не решался признать Колчака. Но в течение нескольких дней после государственного переворота почти все командиры и старшие начальники официально признали Колчака Верховным правителем и Верховным главнокомандующим. Командир Ижевской бригады штабс-капитан Журавлев был одним из немногих, если не единственным командиром, кто остался на стороне Директории. 13 декабря 1918 г. он с несколькими своими сообщниками, захватив 2 млн рублей, скрылся из бригады. Розыски его не увенчались успехом.
В конце декабря 1918 г. в ходе реорганизации антибольшевистских вооруженных сил приказом Колчака были образованы две армии - Сибирская, под командованием генерала Р. Гайды, и Западная, генерала М.В. Ханжина. Самовольные, политически ориентированные распоряжения штабс-капитана Журавлева, привели к тому, что ижевцы и воткинцы, по своей территориальной дислокации оказались в составе разных армий. Части Ижевского района с 3 января 1919 г. были включены в состав Западной армии, а части Воткинского района с 1 января - в состав Сибирской армии.
При этом произошли изменения в руководстве повстанческих соединений. Вместо Г.Н. Юрьева был назначен полковник Н.П. Альбокринов , 11 января 1919 г. вступивший в командование Воткинской дивизией . Капитана Зуева, временно командовавшего ижевцами после бегства Журавлева, заменил полковник В.М. Молчанов , прибывший из штаба Западной армии.
Ижевцы и воткинцы официально, де-юре, исходя из ранее принятых соответствующих положений Временного Сибирского правительства и Комитета членов Всероссийского учредительного собрания, не являлись добровольцами Российской армии. Они взяли в руки оружие независимо от призывов тех властей, которые образовались в Поволжье, на Урале и в Сибири летом 1918 г. Антибольшевизм прикамских повстанцев имел скорее морально-психологический, нежели политико-идеологический характер. Этим объясняется то, что они готовы были вести борьбу с большевиками под любыми политическими знаменами. Именно с появлением в рядах Российской армии ижевцев и воткинцев, статус которых как военнослужащих не вписывался в существовавшие схемы военного строительства, адмирал Колчак официально разрешил принимать в войска добровольцев на срок до освобождения от большевиков тех населенных пунктов , жителями которых они являлись.
Этот приказ призван был хоть как то формализовать фактический добровольческий статус ижевцев и воткинцев и обеспечить их дальнейшее участие в активных боевых операциях против советских войск. Каких либо иных юридических оснований принудить ижевцев и воткинцев остаться в рядах армии не было. Они располагали полным и неоспоримым правом в любое время перейти на положение мирных обывателей. А командующие Сибирской и Западной армией не имели полных оснований требовать от них беспрекословного выполнения боевых приказов. С этой коллизией и были связаны обещания и гарантии, озвученные в приказах командармами.
В приказе по Сибирской армии от 15 января 1919 г. генерал Гайда, обращаясь к военнослужащим Воткинской дивизии дал обещание: «После занятия заводов, вы сможете вернуться к своим семьям и тогда только желающие продолжать борьбу с оружием в руках будут зачислены в ряды дивизии, чтобы совместно с другими доблестными частями продолжать великое дело освобождения Родины». 20 января, «ценя заслуги перед Родиной бывшей Воткинской народной армии», генерал Гайда приказал выдавать содержание солдатам Воткинской дивизии по окладам, установленным для добровольцев Сибирской армии .
Двадцать первого февраля 1919 г. генерал Ханжин в приказе по армии, призвав ижевцев к новым подвигам во имя Родины, дал обещание:
«После освобождения Ижевского завода вам будет предоставлена возможность вернуться к своим семьям, и только желающие останутся в рядах доблестной Ижевской бригады, чтобы с оружием в руках совместно с другими частями армии продолжать великое дело освобождения Родины от красных предателей» .
Особенностью Ижевско-Воткинского восстания было наличие в руках восставших мощной производственной базы в виде Ижевского и Воткинского заводов. Ижевский оружейный завод - один из трех военных заводов (наряду с Тульским и Сестрорецким), снабжавших русскую армию трехлинейными винтовками системы Мосина. Завод производил до 2500 винтовок в сутки. Воткинский завод производил снаряды для артиллерийских орудий (до 2000 в сутки), также на заводе занимались бронированием поездов и пароходов. Кроме того, на заводах производились штыки, орудийные замки, отдельные части к пулемётам, холодное оружие, выделывалась колючая проволока. Правда, с патронами дело обстояло плохо. На Ижевском заводе их запас был незначителен. Патроны, орудия и пулеметы добывались главным образом в боях у красных, как трофеи. Военная производственная база, а также наличие под рукой значительного числа прошедших мировую войну офицеров, военных чиновников и солдат, позволили уже изначально приступить к созданию не партизанских отрядов, а полноценных регулярных вооруженных частей. В итоге повстанцы смогли создать довольно боеспособные части, которые в августе 1918 года нанесли ряд поражений красным.
К началу сентября 1918 г. повстанцы распространили свое влияние на громадный по площади район с населением более 1 млн. человек, включавший в себя часть территорий Вятской и Пермской губерний. Повстанцы разгромили наиболее боеспособные части 2-й красной армии и взяли Сарапул, что привело к временному нарушению управления войсками Красной Армии на прикамском участке фронта. Таким образом, возникло «государство в государстве» - со своей территорией и населением, со своей промышленностью, сельским хозяйством, со своим правительством (Прикамским Комучем) и органами местного самоуправления (Советами), со своими боеспособными вооруженными силами (Ижевская и Воткинская Народные армии).
Организованы Воткинская и Ижевская стрелковые дивизии (1919 г.); Ижевско-Воткинская бригада Дальневосточной армии (1920-1922 гг.).
Создана приказом Колчака 14 августа 1919 из Ижевской бригады, пополненной добровольцами и мобилизованными жителями Удмуртии и Урала, в основном из участниками Ижевско-Воткинского антибольшевистского восстания. Вела бои против наступающих красных войск 5-й армии М.Н.Тухачевского. Ижевцы входили в состав ударной группы ген.-лейт. С.Н. Войцеховского. В результате поражения в Челябинской операции в дивизии осталось чуть более 500 штыков. 14 августа 1919 выведена в армейский Резерв, отведена за р. Тобол. К конце августа ижевцы создали 14 вербовочных пунктов от Омска до Новониколаевска для набора солдат из числа беженцев В Томске было открыто специальное бюро по обустройству ижевцев, шёл сбор пожертвований. В конце августа вела ожесточённые бои у г. Петропавловск, попала в окружение, но благодаря усилиям комдива ген. В.М. Молчанова сумела вырваться. Передана Волжской гр. 3-й армии. 30 августа получила подкрепление - 4-й Оренбургский казачий полк и начав наступление на красных, прорвала фронт. К середине сентября дивизия отведена на отдых и переформирована. В начале января 1920 ижевцы подошли к Красноярску, где армия В.О. Каппеля соединилась с 3-й армией ген.-лейт. С.Н. Войцеховского и двинулась к Иркутску. 6 февраля на подступах к Иркутску потерпела поражение и, обойдя город, ушла на Забайкалье. 3-й и 4-й полки И.Д.К. были почти полностью уничтожены.
Остатки дивизии расположились в р-не Читы. Ген. Молчанов стал командиром 3-го отд. стрелкового корпуса, костяк которого составили Ижевская и Воткинская дивизия. 19 октября 1920 в р-не ст. Борзя, где оборону держали немцы, развернулись ожесточенные бои. За месяц боев ижевцы потеряли около 400 чел. Остатки дивизии отступили в Маньчжурию, далее двинулись в Приморье. К весне 1921 ижевцев и воткинцев насчитывалось 1506 человек, в т.ч. 231 офицер. Вскоре все белогвардейские части были объединены под командованием ген. Молчанова в белоповстанческую армию, в которой ижевцы и воткинцы составляли отдельную Ижевско-Воткинскую бригаду (975 штыков, 245 сабель, 2 орудия), командир бригады полковник А.Г. Ефимов. С 22 ноября 1921 она выбила красных из Спасска, с 21 на 22 декабря из Хабаровска, в декабре - феврале вела бои на ст. Волочаевка. 27-28 февраля Ижевско-Воткинская бригада приняла последний бой у ст. Бикин, затем ушла в Приморье под защиту японских частей. Остатки ижевцев и воткинцев оставались в Приморье до середины октября 1922. Потерпев окончательное поражение у Спасска, они пересекли китайскую границу и были интернированы местными властями. Часть из них вернулась в Советскую Россию, часть уехала в Калифорнию (США), часть осталась в Китае и участвовала в Охотском походе ген. А.Н. Пепеляева (1923). Награждена Георгиевским знаменем и Георгиевским крестом IV ст.
Копия знамени Ижевской дивизии
В конце Гражданской войны вместе с несколькими офицерами и командующим Земской ратью генералом Дитерихсом, Ген. Молчанов ушел из Владивостока к корейской границе в Посьет. Здесь их подобрала эскадра кораблей Сибирской флотилии контр-адмирала Георгия Старка. Викторин Молчанов эмигрировал в Корею, оттуда перебрался в Маньчжурию. Спустя некоторое время выехал в США и поселился под Сан-Франциско. Там он организовал куриную ферму. В годы Великой Отечественной войны Молчанов поддерживал сбор средств в США в помощь Красной армии и сражавшемуся с фашизмом советскому народу. Скончался Викторин Михайлович в 1975 году.
Ставьте лайки, подписывайтесь на канал, делитесь ссылками в социальных сетях. Спасибо за внимание!
Дзержинский создал ведомство госбезопасности как особый орган, имеющий право самостоятельно уничтожать врагов: "Право расстрела для ЧК чрезвычайно важно". Он добился этого права для чекистов, и страна с ужасом заговорила о "кожаных людях". Сотрудники ВЧК носили кожаные куртки: им раздали обмундирование, предназначенное для летчиков. Это был подарок Антанты, найденный большевиками на складах в Петрограде. Куртки чекистам нравились не потому, что они предчувствовали моду на кожу. В кожаных куртках не заводились вши. В те годы это было очень важно: вши — переносчики тифа, который косил людей и на фронте, и в тылу.
Чрезвычайка напрямую подчинялась Совету народных комиссаров и Ленину как его руководителю. Уже 21 декабря 1917 года он отдал распоряжение, чтобы аресты противников революции производились "с большой энергией".
Именно он первым поставил вопрос о бессудных казнях, как методе работы чекистов. 27 января 1918 года, выступая по поводу борьбы с голодом, он заявил: "пока мы не применим террора – расстрел на месте – к спекулянтам, ничего не выйдет".
А 26 июня 1918 года Ленин пенял ЦК РКП(б) за то, что удержали питерских рабочих, которые хотели ответить на убийство комиссара печати и пропаганды Володарского массовым террором: "Надо поощрять энергию и массовидность террора против контрреволюционеров, и особенно в Питере".
Летом 1918 года он призвал начать на местах "беспощадный массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев".
19 декабря 1918 года по предложению Ленина ЦК РКП(б) издал постановление, в котором официально запретил любую критику деятельности ВЧК на страницах партийной и советской печати.
И только после окончания гражданской войны, в декабре 1921 года, «вождь мирового пролетариата» предложил ограничить деятельность ВЧК, передав ее «чрезвычайные полномочия» в Наркомат внутренних дел. 6 февраля 1922 года ВЧК превратилась в не менее печально известное Главное политическое управление при НКВД (ГПУ).
Взяв в октябре 1917 года власть в столице, большевики и левые эсеры столкнулись с тем, что Петроградский военно-революционный комитет не приспособлен для наведения порядка. Тем временем на улицах царил хаос: там грабили, винные лавки и склады регулярно громили мародеры, чиновники не выполняли распоряжения новой власти.
Последней каплей стала телеграмма Малого совета министров бывшего Временного правительства, перехваченная 18 декабря. В ней все госслужащие России призывались к гражданскому неповиновению. Вот тогда Совнарком на внеочередном заседании и учредил ВЧК.
Первый период истории этой организации исследователи называют «романтическим». Чекистов было чуть более двух десятков, действовали они только в Петрограде, хотя в их задачи входило «пресечение саботажа и контрреволюции» по всей России.
Поначалу сотрудники ВЧК вели лишь предварительное расследование. В первые два месяца они зачастую ограничивались профилактическими беседами с задержанными и отпускали их, взяв подписку, что те не будут больше «бороться с советской властью». Делалось это не только из «гуманных побуждений», но и чтобы склонить как можно больше специалистов к сотрудничеству.
Романтиком поначалу был и сам председатель ВЧК, в январе 1918-го просивший штаб красной гвардии выделить на работу в банковский подотдел несколько человек "красногвардейцев, сознающих великую свою миссию революционеров, недоступных ни подкупу, ни развращающему влиянию золота".
5 сентября 1918-го Совнарком постановлением "О красном терроре" резко расширил карательные полномочия ВЧК – чекистам позволялось заключать подозреваемых в концентрационные лагеря и тюрьмы на срок до шести месяцев, брать заложников, расстреливать людей по малейшему подозрению в контрреволюционном заговоре. При этом речь шла, как о представителях буржуазии, так и о членах социалистических партий.
Видный чекист Мартын Лацис в еженедельнике ВЧК "Красный террор" в ноябре 1918 года так объяснял коллегам сущность методов борьбы: "Не ищите на следствии материалов и доказательств того, что обвиняемый действовал делом или словом против советской власти. Первый вопрос, который мы должны ему предложить, — к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы и должны определить судьбу обвиняемого".
Безусловно, красный террор – один из способов форматирования того общества, которое большевики видели идеальным, физически избавленным от вредных людей. И его масштабы до сих пор трудно выяснить, потому что официальная документация хорошо известна только с 1921 года. А то, что творилось с 18-го по 20-й год, в том числе особыми отделами, это только оценочные цифры. Но речь идёт, конечно, о цифре, значительно превышающей 100 тысяч человек. Только в одном Крыму в 1920 году расстреляли тысяч 20. В 1919 году – расказачивание на Дону – это тоже десятки тысяч уничтоженных. Но красный террор – это и военные акции, например, массовые казни военнопленных. Это, правда, и белыми практиковалось.
Важное значение при подборе кадров Дзержинский придавал социальному, прежде всего «пролетарскому» происхождении, как панацеи от всяких отрицательных сторон в работе чекистов. Так думали в ВЧК-ОГПУ, но нельзя не согласиться с А.Н. Потресовым, который писал, что «пролетарское происхождение меньше всего гарантирует в его обладателе наличность пролетарского духа, что оно легко сочетается с духом совсем не пролетарским и даже антипролетарским, ибо, как полагается всякому марксисту, — не сознание определяет бытие, а бытие-сознание, и сколько-нибудь длительное пребывание на посту коммуниста «с положением» способно решительно вытравить и последние остатки пролетарского самосознания».
Официальная ставка на лиц пролетарского происхождения отнюдь не означала невозможность работы в органах ВЧК-ОГПУ представителям других социальны слоев. Так, одним из первых советских разведчиков был сотрудник военной разведки царской России Алексей Николаевич Луцкой. В годы Гражданской войны он вскрыл заговор начальника КВЖД генерала Хорвата, добыл через агентуру ценные сведения о продвижении к Харбину японских войск, возглавлял в Иркутске разведывательную работу против японцев и банд атамана Семенова. Видным представителем плеяды первых чекистов был Сергей Васильевич Пузицкий, подпоручик царской армии, закончивший Александровское военное училище и юридический факультет Московского университета.
Следует иметь в виду, что в подборе кадров встречались большие трудности. Постоянные реорганизации органов безопасности, откомандирование многих чекистов на работу в партийные, советские и хозяйственные органы обусловили необходимость притока новых сил. Важность пополнения вызывалась и другими причинами: естественной убылью, личного состава: боевыми потерями, заболеваниями, как следствие большого напряжения в работе, отсутствия отпусков и выходных дней в течение нескольких лет. При проведении обследования состояния здоровья чекистов самыми распространенными болезнями сотрудников были: неврастения, туберкулез легких, малокровие, расстройство сердечной деятельности, переутомление и др.
Трудиться чекистам приходилось в очень сложных условиях. Сама по себе чекистская работа требовала колоссального напряжения сил и отказа от личного времени, труда без выходных дней и отпусков. Хорошо эту обстановку передал М. Я. Лацис: «Они делали возложенное на них партией и советской властью дело, работая без требований. Они не знали праздничного отдыха. Все эти годы для них были сплошным рабочим днем». В информации партийных и советских органов постоянно подчеркивалось, что чекисты работают неограниченное число часов в сутки, кроме того, несут оперативную службу, не считаясь со временем.
Процент выбытия из строя. Естественно, что при таких неимоверно тяжелых условиях работы не всякий человек долго выдержит такую работу. Самые крепкие люди быстро изнашиваются, теряют, к этой работе способность, а многие превращаются в инвалидов (не считая немалое количество убитых, раненых во время исполнения своих обязанностей). В Опероде, например, за 11 месяцев текущего года всего пребывало 617 разведчиков, но из них выбыло из строя (больные туберкулезом, нервным расстройством и др. тяжелыми заболеваниями) 161 чел., т. е. 30 %. Эти цифры говорят сами за себя и не нуждаются ни в каких комментариях.
Инструкция о порядке приема и увольнения сотрудников ВЧК была утверждена Дзержинским 19 декабря 1920 г. Основные ее положения сводились к следующему: прием на службу, увольнение, перемещения, командировки, предоставления отпусков сотрудникам ВЧК отдаются приказами по Управлению делами; новые сотрудники принимаются начальниками отделов и утверждается председателем ВЧК или управляющим делами; при несогласия на утверждение управляющего делами сотрудника вопрос переносится на решение Президиума; для приема соискателю необходимо подать рапорт о своем желании поступить на службу в ВЧК и приложить:
1) Документы с места последней службы.
2) Документы, удостоверяющие отношение к воинской повинности.
3) Партийные документы,
4) Рекомендации.
5) Заполненный анкетный лист из отделения личного состава Управления делами.
После Гражданской войны были внесены уточнения в правила приема на работу в органы и на службу в войска ВЧК. В инструкции ВЧК от 21 мая 1921 г. указывалось, что для зачисления в чекистские органы необходимо подать заявление о приеме, заполнить анкеты, представить документы с последнего места работы с указанием причин увольнения или перевода, предъявить справку о состоянии здоровья и рекомендации двух членов партии, проработавших не менее одного года в ВЧК. Приему в органы безопасности не подлежали служащие Департамента полиции, жандармерии и других правоохранительных органов царского и Временного правительства.
Дзержинский сам давал рекомендации и поручительство для приема в ВЧК и в компартию тем из сотрудников, которых хорошо знал. Например, 22 февраля 1918 г. он рекомендовал для работы в ВЧК Бродского, как заслуживающий «полного доверия», а 24 марта 1919 г. — в партию Герсона Вениамина Леонардовича, так как знал «по совместной работе в ВЧК с конца 1919 года на должности секретаря Ос. От. ВЧК и проявившего себя как работника очень хорошего…
Для работы среди иностранцев Ф.Э. Дзержинский привлекал коммунистов, владевших иностранными языками. Поэтому в ВЧК-ОГПУ немало трудилось иностранцев, разделявших коммунистические идеи. Одним из них был Деляфар. Француз по национальности, аристократ по происхождению, юрист по образованию, идейный анархист по партийной принадлежности, поэт по призванию, он пришел в ВЧК с твердым убеждением в необходимости уничтожить контрреволюционные элементы ради скорейшей победы мировой революции. В годы Гражданской войны был выслежен французской контрразведкой в Одессе и расстрелян в море, на барже. Умер со словами «Да здравствует мировая революция!
В нашей печати часто можно столкнуться с мнением, что ВЧК, а затем ГПУ, ОГПУ вообще, мол, «еврейское» дело. Но до середины 1920-х гг. на самых ответственных постах в этих учреждениях (председателя ВЧК-ОГПУ и его заместителей) евреев не было, главную роль в «органах» играли тогда поляки и прибалты (Дзержинский, Петерс, Менжинский, Уншлихт и др.). Только в 1924 г. еврей Г.Г. Ягода становится 2-м заместителем председателя ОГПУ, а в 1926 г. возвышается до 1-го заместителя, а 2-м заместителем назначается тогда еврей М.А. Трилессер. Однако отметим, что все же количество лиц еврейской национальности на других руководящих постах было достаточно велико. Любопытное и не бесспорное суждение высказал А.М. Горький в 1922 г.: «Я верю, что назначение евреев на опаснейшие и ответственные посты часто можно объяснить провокацией, так как в ЧК удалось пролезть многим черносотенцам, то эти реакционные должностные лица постарались, чтобы евреи были назначены на опаснейшие и неприятнейшие посты».
Первый состав ВЧК: Председатель - Дзержинский Феликс Эдмундович Члены ВЧК: Аверин Василий Кузьмич Евсеев Дмитрий Гаврилович Жиделев Николай Андреевич Ксенофонтов Иван Ксенофонтович Лацис Мартын Иванович Менжинский Вячеслав Рудольфович Петерс Яков Христофорович Петерсон Карл Андреевич Смирнов Александр Петрович Трифонов Валентин Андреевич Яковлев К.А.
Собственно говоря, сходу у большинства здесь может быть знакомо только несколько фамилий. Естественно «Железный Феликс» и другой поляк, и правая рука Дзержинского товарищ Вячеслав Менжинский (сериал «Государственная граница» все наверное смотрели). Ну еще наверняка латыши — хитроумный Яков Петерс (который чуть было не женился на кузине У. Черчилля, но в последний момент предпочел ей дочь богатого банкира) и крайне жестокий Мартын Лацис (настоящая фамилия Ян Судрабс - не путать с будущим комкором Яном Лацисом)
А среди оставшихся есть крайне любопытные личности. И самое интересное, многие из них как бы не совсем чекисты, точнее сказать — совсем не чекисты, и как попали в первый состав ВЧК не совсем ясно.
В аппарате ВЧК имелись следующие отделы и подразделения:
по борьбе с контрреволюцией;
иностранный отдел (20 декабря 1920 года);
контрразведывательный отдел;
отдел международных связей;
по борьбе со спекуляцией;
по борьбе с преступлениями по должности;
тюремный отдел;
иногородний отдел;
организационный отдел;
железнодорожный отдел (с 27 июля 1918 года);
военный отдел (с 27 июля 1918 года);
Секретный отдел по борьбе «с враждебной деятельностью церковников» (с февраля 1919 года), впоследствии получившее название 6-го отделения;
комиссия по борьбе с контрабандой (с 8 декабря 1921 года).
Сколько чекист получал за свой труд. За свой воистину каторжный труд получал: в провинции — 50 руб. в месяц, а в Центре — 70–75 руб. Чаще всего это семейные люди, которым еле хватает на скудное пропитание, и, конечно, нечего им думать об одежде для членов семьи. Но их обстоятельства усугубляются еще тем, что чекист, находясь целый день или ночь на непрерывной работе и не имея возможности сбегать домой поесть, вынужден кое-что купить на улице, закусить и, следовательно, урывал значительную часть своего бюджета.
Сколько человек было расстреляно по приговорам ревтрибуналов и внесудебных заседаний ЧК за период ее действия с 1917 по 1922 годы, точных данных нет. Исследователи называют цифры от 50 тысяч до 100 и более тысяч человек.
Ставьте лайки, подписывайтесь на канал, делитесь ссылками в социальных сетях. Спасибо за внимание!
Нынешние монархисты склонны считать безусловно «своими» вождей белого движения. Между тем, белое движение состояло из людей с самыми разными политическими предпочтениями, причем далеко не все симпатизировали монархии Газета Суть Времени № 587
Сорванные со стен портреты представителей низложенной династии
В марте 2023 года ВЦИОМ опубликовал результаты опроса, которые показывают, что 90% жителей России интересуются темами, связанными с историей их страны. При этом среди разных исторических эпох наибольший интерес у опрошенных вызывает история их страны в XX веке.
Рост интереса к истории хорошо заметен в российских социальных сетях. Всё активнее проявляют себя правомонархические группы, в которых активно публикуются, интерпретируются и обсуждаются материалы из истории России начала XX века. Увы, сегодняшнее поверхностное сознание интернетного читателя (да и «писателя» тоже) выхватывает лишь отдельные факты, формируя крайне поверхностную, неполную и далекую от реальности картину прошлого своей страны.
Например, нынешние монархисты склонны считать безусловно «своими» вождей Белого движения. Между тем Белое движение состояло из людей с самыми разными политическими предпочтениями, причем далеко не все симпатизировали монархии. Более того, многие белые жестко критиковали Николая II. Белые были более или менее едины в вопросе о том, против кого они воюют, — против красных, но полный идейный разброд начинался относительно вопроса, за что они воюют. Считалось, что за Россию. Но за какую именно Россию, за какое ее политическое и социальное устройство? Ни один из вождей Белого движения ни для себя, ни для своих соратников этого окончательно не формулировал. Как же так?
Дело в выдвинутом белыми принципе непредрешения. Непредрешение — один из центральных политических принципов, провозглашенных сначала Временным правительством, а затем руководителями Белого движения. Временное правительство, взявшее на себя ответственность за страну после отречения Николая II от престола, отказывалось решать вопросы об изменении государственного устройства. Оно не брало на себя и решение крайне острого для страны вопроса о земле. Все эти вопросы откладывались на будущее до созыва Учредительного собрания.
Сжигание царских символов. Февраль 1917
Несколько иной смысл приобрел принцип непредрешения в Белом движении. Руководители Белого движения, такие как Лавр Георгиевич Корнилов, Антон Иванович Деникин, Александр Васильевич Колчак и Петр Николаевич Врангель (те самые деятели, которых нынешние монархисты активно поднимают на щит), отказывались отвечать на вопрос о том, за какую Россию они воюют. Их позиция заключалась в том, что мы, дескать, воюем против большевиков, а какой будет Россия в случае победы белых — монархией или же республикой — решит в будущем всенародно избранное Учредительное собрание.
Интересно, что даже в эмиграции белые не изменили этому политическому принципу. Один из участников белого движения Владимир Христианович Даватц описывает, как в канун наступления 1922 года бывший лидер черносотенцев Николай Марков прислал барону Врангелю поздравительную телеграмму от имени Высшего монархического совета. Марков писал, что Совет «верит, что, пережив все ниспосланные тяжкие испытания, предводимая Вами Армия со славой войдет в освобожденную Россию… будет служить непоколебимым оплотом законному Государю». На это Врангель ответил Маркову, что «заветы (Русской армии. — Прим. ред.) неизменны — борьба за освобождение Отечества, не предрешая форм его грядущего государственного бытия».
Неоднократно свою непредрешенческую позицию озвучивал еще один поднимаемый на щит нынешними монархистами деятель — Иван Ильин. Философ-антисоветчик не скрывал своих симпатий к монархическому устройству, но отнюдь не исключал возможности того, что русский народ отвергнет монархию. Исследователь творчества Ильина литературовед Николай Полторацкий приводит цитату философа, ссылаясь на один из номеров русской эмигрантской газеты «Возрождение»: «Необходимого для введения монархии монархического правосознания в русском народе может и не оказаться. Как же мы можем предрешать будущую форму именно в сторону монархии? Что же создаст в России монарх, если народ не пойдет за ним на жизнь и на смерть?»
Отправной точкой для возникновения принципа непредрешения стало отречение от престола брата царя Николая II — Михаила. В документе, который подписал великий князь, говорится: «Одушевленный единою со всем народом мыслию, что выше всего благо Родины нашей, принял я твердое решение в том лишь случае воспринять верховную власть, если такова будет воля великого народа нашего, которому надлежит всенародным голосованием, через представителей своих в Учредительном собрании установить образ правления и новые основные законы Государства Российского». Таким образом, отказ Михаила от престола не был полным и бесповоротным. Более того, такой формой отказа Михаил лишал возможности заявить о своих правах на престол других родственников царя, которые один за другим вынуждены были присягнуть Временному правительству.
Доктор исторических наук В. Ж. Цветков указывает, что решение передать власть не прежде существовавшим, а новообразованным политическим структурам было совершенно беспрецедентным. Историк указывает, что эта ситуация «стала результатом усилий „кадетских юристов“ (по выражению Родзянко) В. Д. Набокова и „осторожного и тонкого специалиста по государственному праву“ масона Б. Э. Нольде», которые отредактировали акт Михаила Романова, добавив в него призыв подчиняться Временному правительству. Цветков сообщает, что впоследствии кадетская интеллигенция работала практически во всех белых правительствах, обеспечивая Белое движение и его военачальников политической опорой, лозунгами, прорабатывая программные вопросы.
Взятый на вооружение белыми принцип непредрешения впервые был озвучен в проекте корниловской конституции. Ее прообразом была так называемая Быховская программа. Этот документ был составлен Корниловым и поддержавшими его выступление соратниками, в число которых вошли генералы А. И. Деникин и С. Л. Марков. После неудачного выступления они все в период с сентября по ноябрь 1917 года содержались в тюрьме города Быхова. По воспоминаниям быховского сидельца генерала А. С. Лукомского, заключенные в Быхове пользовались полной свободой передвижения внутри тюрьмы, они собирались вместе и вели дискуссии на политические темы. Несмотря на арест, они отнюдь не умерили амбиций и продолжали вынашивать планы того, как покончить с властью Советов. После того как власть в стране взяла в свои руки партия большевиков, генералитет принял решение выпустить на свободу быховских сидельцев, которые тут же отправились собирать армии для вооруженной борьбы.
Пункт 9 корниловского проекта конституции, увидевшей свет в конце января 1918 года (после разгона большевиками Учредительного собрания), гласил: «Правительство, созданное по программе ген. Корнилова, ответственно в своих действиях только перед Учредительным Собранием, коему оно и передаст всю полноту государственно-законодательной власти. Учредительное Собрание, как единственный хозяин земли русской, должно выработать основные законы русской Конституции и окончательно сконструировать государственный строй». Впоследствии эту же линию проводил главнокомандующий Вооруженными силами Юга России (ВСЮР) генерал Деникин и сместивший Деникина Петр Врангель.
Адмирал Александр Колчак
Российский дипломат и кандидат исторических наук Александр Минжуренко, комментируя политическую программу Колчака, указывает: «Вся его политическая программа умещается в идее свержения советской власти и восстановления Восточного фронта. Но в ноябре 1918 года, когда он становится Верховным правителем, война заканчивается. И необходимость выдвинуть политические цели застает его врасплох. Он начинает говорить о „непредрешении“ вопроса о форме правления и других важнейших проблем. Созыв нового Учредительного Национального собрания — центральная идея его программы. Но более подробно он так и не раскрыл содержание своей программы, так как в полном смысле ее у него не было». Историк утверждает, что отсутствие четко оговоренной и привлекательной для простых людей политической программы стало одним из факторов поражения Колчака.
По какой же причине лидерам Белого движения приходилось оставаться на позиции непредрешения, т. е. заведомо более слабой, чем политическая позиция большевиков? Участник Белого движения и исследователь биографии Деникина Д. В. Лехович цитирует слова белого генерала о политических лозунгах Белого движения в письме генералу Н. М. Тихменееву (письмо было написано в середине 1918 года): «Если я выкину республиканский флаг — уйдет половина добровольцев, если я выкину монархический флаг — уйдет другая».
Получается, что белые армии, и без того гораздо менее многочисленные, чем красные, не имели возможности объединиться на общей политической платформе. Объединяла их только ненависть к большевистской России. Именно поэтому на вопрос «За что воюем?» лидеры Белого движения не могли дать прямого ответа.
Можно ли утверждать, что, по крайней мере, несмотря на необходимость собирать разнородные антибольшевистские силы в один кулак, сами лидеры Белого движения все-таки отдавали предпочтение какому-то политическому устройству, например монархии? Ответ отрицательный.
Сложно заподозрить в симпатиях к монархии генерала Корнилова, назначенного Временным правительством на должность командующего войсками Петроградского военного округа. Сразу после Февральской революции Временное правительство проводило чистку генералитета, стремясь отправить в отставку «неблагонадежных» представителей военного командования. Если бы Корнилов проявил хоть тень симпатии к рухнувшей монархии, он бы никогда не получил назначения в Петроград. Не будем также забывать, что Корнилов принимал личное участие в аресте царской семьи.
О «симпатиях» к монархии Колчака можно судить по стенограмме его допроса следователем Алексеевским во время заседания Чрезвычайной следственной комиссии 23 января 1920 года:
«Когда совершился переворот, я получил извещение о событиях в Петрограде и о переходе власти к Государственной Думе непосредственно от Родзянко, который телеграфировал мне об этом. Этот факт я приветствовал всецело… Затем, когда последовал факт отречения Государя, ясно было, что уже монархия наша пала и возвращения назад не будет. Я об этом получил сообщение в Черном море, принял присягу вступившему тогда первому нашему Временному правительству. <…>
Для меня было ясно, что восстановить прежнюю монархию невозможно, а новую династию в наше время уже не выбирают. Я считал, что с этим вопросом уже покончено, и думал, что, вероятно, будет установлен какой-нибудь республиканский образ правления, и этот республиканский образ правления я считал отвечающим потребностям страны».
Генерал Деникин по своим взглядам действительно был и остался монархистом, однако с одной важной оговоркой: он был сторонником монархии конституционной, а не абсолютистской, т. е. такого государственного устройства, где монарх «царствует, но не правит».
Генерал Антон Деникин
В книге «Очерки русской смуты» Деникин характеризует правительство Николая II резкими словами: «Безудержная вакханалия, какой-то садизм власти, который проявляли сменявшиеся один за другим правители распутинского назначения, к началу 1917 года привели к тому, что в государстве не было ни одной политической партии, ни одного сословия, ни одного класса, на которое могло бы опереться царское правительство. Врагом народа его считали все: Пуришкевич и Чхеидзе, объединенное дворянство и рабочие группы, великие князья и сколько-нибудь образованные солдаты».
В письме, отправленном своим родным 8 марта 1917 года, Деникин пишет о Февральской революции:
«Перевернулась страница истории. Первое впечатление ошеломляющее благодаря своей полной неожиданности и грандиозности. Но в общем войска отнеслись ко всем событиям совершенно спокойно. Высказываются осторожно, но в настроении массы можно уловить совершенно определенные течения:
1) возврат к прежнему немыслим;
2) страна получит государственное устройство, достойное великого народа: вероятно, конституционную ограниченную монархию;
3) конец немецкому засилию и победное продолжение войны. Моим всегдашним искренним желанием было, чтобы Россия дошла до этого путем эволюции, а не революции. Надежды не оправдались. <…> Какое счастье было бы для России, если бы «круг времен» замкнулся происшедшей в столице трагедией и к новому строю страна перешла бы без дальнейших потрясений».
Здесь, во-первых, стоит обратить внимание, что счастье Деникина выражается не в том, чтобы повернуть всё вспять, а в том, чтобы идти вперед без потрясений. Во-вторых, то, что имелось в России при «святом царе», по словам Деникина, не является государственным устройством, «достойным великого народа».
Барон Врангель в своих записках о событиях 1916–1920 годов пишет: «Последние годы Царствования отшатнули от Государя сердца многих сынов отечества. Армия, как и вся страна, отлично сознавала, что Государь действиями Своими больше всего Сам подрывает престол». Лидер Белого движения также приводит пояснения по вопросу о том, за что борются белые. Он говорит о том, что они борются за свободу против деспотизма. При этом, по его словам, в этой борьбе могут участвовать сторонники самого различного социального устройства — от монархистов до социалистов и марксистов. Что касается личных симпатий, Врангель подчеркивает: «Мои личные вкусы не имеют никакого значения».
Белое движение создавалось людьми с самыми разными политическими взглядами, но отнюдь не считавшими дореволюционную жизнь чудесной и почти идеальной, какой ее сегодня рисуют монархисты. При всем многообразии антибольшевистской коалиции белые не могли собрать под свои знамена большого числа людей для сражения с большевиками.
Доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра военной истории России Р. Г. Гагкуев приводит цифры для сравнения: «Динамика общей численности РККА показывает неуклонный рост: к концу апреля 1918 года — 196 тыс. человек, к началу сентября 1918 года — 550, к концу октября 1918 года — почти 800 тыс., к 1 января 1920 года — 3 млн, а к концу 1920 года — 5,4 млн человек. Максимальная же суммарная численность белых армий на всех фронтах доходила примерно до 500 тыс. штыков и сабель».
Разница настолько значительная, что заявления белых о том, что нужно лишь зачистить большевиков, а дальше провести демократические выборы в Учредительное собрание, превращаются в блеф — ни о какой демократии после подобной зачистки речи уже быть не могло.
При этом, не имея ни людей, ни ресурсов для ведения войны, в проведении подобной масштабной зачистки белые могли рассчитывать лишь на поддержку иностранных правительств, включая даже немцев, в связях с которыми они обвиняли Ленина. В конце концов «всеядность» белой эмиграции в создании антибольшевистских союзов привела к тому, что очень многие представители Белого движения в период Второй мировой войны начали сотрудничать с нацистами.
В заключение необходимо сказать, что тема непредрешения и белых-непредрешенцев по многим причинам изучена далеко не исчерпывающим образом. Между тем она заслуживает внимательного отношения со стороны историков. Совершенно не исключено, что в ней могут обнаружиться многочисленные «белые пятна», заполнение которых многое добавит к идеологической характеристике Белого движения. Тем не менее, как нам кажется, ответ на главный вопрос: за что воевала белая армия и была ли у нее хоть какая-то позитивная программа? — останется в свете сказанного нами неизменным. Какие бы личные идеологические пристрастия ни имели руководители белого движения, немногие из них желали восстановления дискредитировавшей себя монархии. Как, впрочем, и сам русский народ в массе своей этого не желал. Так что современным монархистам лучше исключить из числа своих кумиров лидеров Белого движения — они воевали отнюдь не за царя.
По мотивам произведений Михаила Булгакова «Бег», «Белая гвардия» и «Черное море». Фильм повествует о бегстве из России в конце гражданской войны русских людей: военных, дворян, интеллигенции. Трагедия боевого генерала Хлудова, надорвавшего душу собственной жестокостью; история казачьего генерала Черноты, превратившегося на чужбине в нищего; личная драма Серафимы Корзухиной, которую предал муж и которую полюбил ученый Голубков. Действие разворачивается в Севастополе, Константинополе и Париже.
