С одной стороны, это плохо: нет общей идеи реформ, и министерство может воспользоваться этой неопределённостью, чтобы представить свой вариант как «не такой уж плохой».

С другой стороны, это хорошо. Даже ортодоксальные традиционалисты, продвигающие Колмогорова и нормы прошлого века, увидят, что традиционное образование — это далеко не такая простая и очевидная вещь.

В-третьих, такой сумбур спровоцирует больше общения на эту тему и ускорит выработку нового пути для нашей школы.

Я лично полностью согласен с Алексеем: проблема разных представлений о том, каким должно быть школьное образование, — по сути философская (по крайней мере, в той части, где она не продиктована бизнес-интересами).

Когда говорят об изменениях в контексте требований к выпускникам, имеют в виду, что ученик должен вырасти в культуре, которая эти изменения предполагает. Фактически это означает, что он станет ближе к культуре рефлексии — между догмой и поиском нового.
И это действительно ценный навык. Но поскольку никто толком не понимает, как это выразить во ФГОС, чиновники действуют методом перебора: постоянно меняют методики и ставят натурные эксперименты.
Пытаются решить вопрос не как раньше, а сразу «в продакшене». Спешат, потому что хотят соответствовать ритму реальных изменений.
На самом деле ничто не мешало делать это вне школы — в порядке нормального, спокойного эксперимента и с полноценной переподготовкой учителей.

Но вопрос и правда сложный, именно философский. От современного человека требуется больше, чем раньше. Он должен одновременно обладать инженерным подходом — уметь использовать знания как статическую конструкцию — и научным: постоянно понимать, что ни одна конструкция на самом деле не статична. Эти два противоречивых требования разделяют сегодня даже не школьников, а вполне взрослых учёных и инженеров.Отсюда и сумбур на этом совещании: кто-то хочет, чтобы образование выполняло одни требования, кто-то — совершенно другие. Кто-то требует классического советского образования, но в нём есть свой серьёзный минус — культура догматизации. Кто-то, как Минобр, требует быстро перестраиваться, но тогда теряется фундаментальность.
Решение только одно — сформировать культуру, которая включает в себя и то, и другое. Культуру, которая подразумевает осознанный выбор системы координат.С философией это связано через непреодолимую дистанцию между эпистемологической и онтологической истиной.


Я уже писал раньше, что Роберт Сапольски в своих лекциях для взрослых и студентов начинает разговор о биологии человека именно с контекстуальности знания как такового. Это показывает, что проблема выбора — не детская, а вполне взрослая, и она пронизывает всё современное общество. Именно поэтому так сложно сегодня придумать хорошо организованную школу: реформировать детское учреждение крайне трудно, когда сами взрослые до конца не понимают, что именно они хотят получить в итоге и какой должна быть новая нормативность. И это уже само по себе очень непросто — даже без чисто российских политических осложнений.

«Всё перевернулось с ног на голову»

Чтобы понять причины, по которым Ирина и Виталий в начале двухтысячных сделали выбор в пользу Германии, стоит посмотреть на ситуацию их глазами и окунуться в то время.

— Ближе к двухтысячным годам все стали отходить от девяностых, которые обрушились на все страны бывшего СССР. Какой-то конкретной политики у России не было. Мы с Ирой уже окончили университет, наш путь только начинался. В принципе мы могли в профессии там состояться, но все равно не понимали, к чему идет страна, что будет впереди, — воспроизводит мысли, тревожившие его в те годы, Виталий.

Почему именно Германия? Все просто: Ирина — этническая немка. Несколько лет они с Виталием ждали вызов и в конце концов уехали. Тогда Германия впечатлила контрастом.

— Любая семья, которая туда приезжала, сразу получала большие подъемные — до 10 тысяч дойчмарок (на те времена). И вот представьте: в России — безденежье, задержки заработной платы, рост цен, а в Германии — стабильные цены, высокие зарплаты, можно сразу получить жилье и устроиться на работу, — рассказывает Виталий.

Но ситуация в нынешней Германии не сравнима с той, двадцатилетней давности. Немецкое общество приняло новые ценности, которые людям со славянским менталитетом тяжело понять.

— Все перевернулось с ног на голову. Раньше можно было выходить из дома в любой пункт и даже не задумываться о безопасности. Но обострилась миграционная составляющая. Сейчас есть районы, в которые полиция боится заходить, особенно это касается таких крупных городов, как Берлин и Франкфурт, — описывает ситуацию Ирина. — Не очень уж благополучной в экономическом плане стала Германия. Когда мы только приехали, цены были такими, что можно было получать приличный доход и еще откладывать деньги. В последнее время это невозможно вовсе, люди живут в долг.

Болячки и кровь из носа

А еще в Германии очень просто лишиться родительских прав. Дети считаются собственностью государства. Быть может, об этом не прочитаешь в каком-либо законе, но прочувствуешь на себе. И сейчас причин, по которым ребенка могут изъять у родителей, стало больше.

— Государство оказывает большое давление на воспитание детей. В садике после каждых выходных малыши собираются в кружочек. Садится воспитатель и начинает вызнавать, что у каждого ребенка происходило дома. Не из благих побуждений, — уточняет Ирина, — а для того, чтобы узнать, что происходит в семье, что говорят родители по тому или иному поводу. А в девяти-десятилетнем возрасте в школе наших детей обязали ходить на уроки сексуального воспитания, где рассказывали все от и до. Мы со славянским менталитетом сразу сказали: наши дети на эти уроки не пойдут. Те, кто там давно живет, предупредили: «Не вздумайте этого делать — детей могут вмиг забрать».

Под угрозой жизни в приюте дети Виталия и Ирины действительно оказались, но привела к такой ситуации коронавирусная пандемия. Тогда в школе было принято решение о том, что дети обязаны постоянно ходить в масках. Альтернатива — дистанционное обучение. Причем многие родители поначалу склонялись к такому варианту.

— На дистанционное по итогу мы и перевелись. Одно время так занимались все ученики. Потом их отправили в школу, но обязали ходить в масках целый день, — вспоминает Ирина. — Затем ввели тесты на коронавирус 3–4 раза в неделю. Однако опасность теста в том, что это не просто ватная палочка, а на нее нанесен какой-то гель.

— Да, мы хотели узнать состав. Нет, никто ничего не рассказал, — подхватывает Виталий.

Семья ведет канал в ютуб «Безмолвный хутор», где рассказывает о своей жизни в Синеокой. Как показывает количество просмотров под каждым видео, многих людей интересует возможность переезда к нам из стран Европы.

— У меня есть двоюродная сестра, которая работает в больнице в Германии и тогда тестировалась каждый день. И у нее были болячки под носом. Она говорила: «Помимо болячек у меня постоянно кровь из носа течет», — раскрывает опасность немецкого тестирования на коронавирус Ирина.

Без стукачества и шума на уроках

Последствия настигли не согласных с мнением школы родителей неожиданно. Как-то дочери пришли домой и рассказали, что им предложили уйти в приют.

— Наши дети учились дома и приходили в школу сдавать тесты. Возвращаются домой, рассказывают: «С нами завуч разговаривала, сказала, что, если вы захотите уйти в хайм (приют. — Прим.), вам там будет хорошо», — шокирует Ирина.

— Нам, главное, ничего не говорили. Мы созванивались, договаривались, они нас понимали, что мы переживаем за здоровье своих детей, — подтверждает Виталий.

История повторилась и после следующего похода девочек в школу. Ирина спрашивала классного руководителя напрямую, зачем с ее детьми проводят подобные провокационные разговоры. В ответ отговорки, мол, школа только предлагает, но ни на чем не настаивает.

В такой ситуации оставаться в стране было опасно. Тем более Ирина и Виталий знают реальные ситуации, когда немецкое государство разлучало детей и родителей. Поэтому они собрали вещи, сели с дочерьми в машину и ночью покинули страну.

— Мы вообще планировали, что покупаем хутор, я езжу, реставрирую его, а Ира остается, дети продолжают учиться в Германии. Но вот эта ситуация заставила нас поменять планы, — отмечает Виталий. — Вещи мы по ночам грузили, чтобы соседи не могли на нас настучать. Старое доброе немецкое стукачество расцвело в ковидные времена. Детям ничего не говорили, просто их разбудили и сказали: «Нам надо уезжать». Это был учебный год, если бы нас на трассе остановила полиция, нам бы грозило от трех тысяч долларов штрафа до тюремного срока.

Но еще одну опасность потерять детей Ирина и Виталий миновали и наконец-то оказались на белорусском хуторе. На самом деле изначально хутор они выбирали в России. Однако при просмотре объявлений их взгляд обязательно цеплялся за те домики, которые находились в Беларуси. В конце концов супруги подумали: «Почему бы и нет?» Наша страна стала для них абсолютно новым местом, а образ жизни изменился кардинально.

— Хочется дать напутствие всем белорусам, которые по тем или иным причинам задумываются о переезде в Европу. Помните: вы живете в родной стране — чистой, свободной, среди искренних и добрых людей. Как бы вам ни казалось, что в Беларуси что-то не так, куда бы вы ни уехали, важно понимать одно: там вы всегда будете чужими.

Виталий, эмигрант из Германии

— Дочерям сейчас 18 и 20 лет. В начале, когда мы приехали сюда, им ужасно не понравилось. Там подружки, теннис, школа, а тут даже нет цивилизации. Но потом, когда они пошли здесь в школу, их все восхитило, — начинает Ирина.

— Им, допустим, нравилась тишина на уроке. Сегодня в Германии из-за мигрантов, представляете, какая вакханалия стоит в классе. Я не говорю, что каждый класс там такой, но есть прецеденты. А здесь благодаря тому, что учитель — авторитет, уроки нормально проходят, — продолжает Виталий.

Беларусь стала для семьи настоящим открытием. И речь даже не о масштабных делах, а о деталях. Например, еда. По признанию Виталия тут у них случился настоящий кулинарный шок. Просто в Германии не найти продуктов, которые действительно имеют вкус.

Или возьмем отзывчивость людей. Белорусы могут буркнуть вначале, однако потом помогут и все объяснят. Но главное — чувство свободы, когда ты на своей земле занимаешься своим делом и не боишься смотреть в завтрашний день.