Раздел 5. Амплитуда экономического развития
...Относительно реформ в сельском хозяйстве следует сказать, что примерно с середины 50-х годов аграрный курс 1953 года, стержнем которого была ставка на материальную заинтересованность колхозников, на подъем личных подсобных хозяйств, претерпел серьезные изменения. Наступление на личные подсобные хозяйства началось в марте 1956 года, когда принимается постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об уставе сельскохозяйственной артели и дальнейшем развитии инициативы колхозников в организации колхозного производства и управлении делами артели», в котором наметилась тенденция к сокращению приусадебного участка колхозника. Здесь же был закреплен принцип ограничения количества скота, находящегося в личной собственности колхозников. 27 августа 1956 года постановлением Совета Министров СССР колхозникам и другим гражданам, держащим скот в личной собственности, запрещалось использовать в качестве корма для скота хлеб, крупу и другие продукты, приобретаемые в государственных и кооперативных магазинах. При отсутствии других доступных источников обеспечения личного хозяйства кормами, не считая, естественно, сенокоса и огорода, это постановление ставило крестьянина в тупик. Ему приходилось либо нарушать только что принятое постановление, либо сокращать количество скота в своем хозяйстве. В целом вся последующая аграрная политика Хрущева ограничивала и сводила на нет всякую личную материальную заинтересованность крестьян-колхозников, что приводило к опустению российских сел и деревень.
=стержнем которого была ставка на материальную заинтересованность колхозников ...
это что же, получается, сталинская аграрная политика после Великой отечественной базировалась на материальной заинтересованности крестьян?
...В децентрализации экономики виделось преодоление последствий «культа личности» и сталинской тяги к решению всех более или менее важных вопросов в центре. Создание совнархозов преследовало и другую цель — серьезно подрывало могущество министерств и ведомств. Нелюбовь Хрущева к министерским структурам хорошо известна. В 1954—1955 годах им была проведена масштабная кампания по борьбе с бюрократизмом, направленная на подрыв министерского всевластия. Теперь же представлялась возможность нанести здесь наиболее чувствительный удар. «Министерства — это надстройка, — говорил Хрущев, — Все, что создает хлеб, это не здесь, не в Москве, там есть и люди, и организаторы. А здесь люди, которые разрабатывают директивы... Министерства — все это не производительная надстройка, в производстве не участвующая. Даже надо пересматривать министерства республиканские. Надо делать упор на область, на район, на МТС, на совхоз».
Однако, несмотря на децентрализацию, развернувшуюся в промышленности, в сельскохозяйственной отрасли, в тот же самый период происходили совершенно обратные процессы. На селе набирала ход кампания по укрупнению колхозов. Особенно интенсивно процесс укрупнения хозяйств шел в 1957— 1960 годах, когда ежегодно исчезало около 10 тыс. уже укрупненных ранее колхозов. В 1963 году их осталось 39 тыс. против 91 тыс. в 1955 году. Самая демократичная и наиболее эффективная форма управления артелью — общее собрание колхозников — подменялась, как правило, собранием представителей. Средние размеры посевов совхозов за 1954—1962 годы возросли в результате их укрупнения в 3 раза. Это представлялось официальной пропагандой и наукой как концентрация производства. На деле имел место, как правило, худший, малоподготовленный вариант его централизации с последующими отрицательными показателями эффективности.
Были созданы гигантские неуправляемые колхозы и совхозы. В Кировской области некоторые колхозы имели площадь пашни до 30 тысяч га, насчитывали по 120 деревень. Это было в лесной пересеченной местности. Анализ деятельности совхозов, проведенный в середине 60-х годов, привел к выводу о том, что «обратная связь между интенсивностью и размерами хозяйств... является настолько постоянной и повсеместной, что выступает как определенная закономерность. И она будет проявляться до тех пор, пока хозяйства не в состоянии по своим материальным возможностям на всей земельной площади вести производство в равной мере интенсивно». Такими возможностями они в те годы не располагали. Однако есть и более радикальные точки зрения. В. П. Попов пишет: «Истинной причиной укрупнения мелких колхозов, повлекших за собой сселение «неперспективных» деревень и их запустение, было желание властей организовать очередную коренную ломку деревенского уклада, разрушить остатки сельского общежития, унифицировать деревню и ее людей, заставить их продолжать покорно трудиться в колхозах, еще более централизовать управление крестьянами...» И как результат этой политики «объединение «бедных» с «богатыми» приводило к внутридеревенским раздорам, усиливало социальную напряженность, не повысило эффективность колхозного производства. Не в силах противостоять дурной воле «преобразователей» крестьяне еще пуще побежали из села». По подсчетам В. П. Попова «абсолютная цифра убежавших из деревни за 1960—1964 гг. людей почти 7 млн человек».
Такого рода укрупнения и реорганизации обернулись трагедией для села. Жители тысяч деревень лишались перспектив стать самоуправляемыми коллективами, а рабочие места большинства из них теперь оказались разбросанными, как правило, по всему массиву укрупненного колхоза или совхоза. Таким образом, «объективно» вставал вопрос о строительстве крупных центральных усадеб и «неперспективности» подавляющего числа сел и деревень.
Все это требовало коренной перестройки производственной и социальной инфраструктуры села. Управлять из одного центра работой жителей многих деревень, ферм было трудно, если не невозможно. Немалые опасности таила и многозвенная система управления в условиях отсутствия хозрасчетных отношений, но не меньше — перспектива укрупнения сел, ферм и соответственно изменения севооборотов. Это вело к фактическому обесцениванию основной массы существующих жилых, животноводческих построек, требовало практически полного обновления основных производственных и непроизводственных фондов, крупных капиталовложений.
...Крайне непродуманной оказалась постановка Хрущевым на декабрьском пленуме ЦК 1958 года вопроса о резком сокращении индивидуального скота работников совхозов, а в июне 1959 года, тоже на пленуме — о запрещении содержать скот жителям городов и рабочих поселков. Эти указания, облеченные в форму директив или юридических актов, в начале 60-х годов обернулись настоящим бедствием для семей сельских жителей и многих горожан. «Рязанский феномен» дал о себе знать сокращением поголовья скота и в колхозно-крестьянском секторе.
...За счет повышения закупочных цен и других мер властям удалось несколько улучшить положение в животноводстве, до «возвращения к уровню 1953 года» дело не дошло. Однако 1963 год выдался крайне неблагоприятным для сельского хозяйства, самый засушливый после 1946 — 1947 годов. Урожайность и валовые сборы снизились почти на 30%. Расчеты государства на значительное увеличение заготовок рухнули. Для предотвращения голода Хрущеву пришлось прибегнуть к массовым закупкам зерна за рубежом. Вот что он говорил в этой связи в докладе на пленуме ЦК в декабре 1963 года: «Нашлись, оказывается, такие люди, которые рассуждают: как же так, раньше при меньших валовых сборах зерна сами продавали хлеб, а теперь покупаем. Что можно сказать таким людям? Если в обеспечении населения хлебом действовать методом Сталина — Молотова, то тогда и в нынешнем году можно было бы продавать хлеб за границу. Метод был такой: хлеб за границу продавали, а в некоторых районах люди от отсутствия хлеба - пухли с голоду и даже умирали». И. Е. Зеленин, характеризуя высказывание Председателя Совмина СССР, отмечает, что в целом он прав, так как в случае чрезвычайной ситуации (стихийные бедствия, массовый голод, война) государство не только имеет право, но и обязано во имя спасения людей разбронировать государственные резервы продовольствия, на то они и создаются, а потом, когда положение стабилизируется, возобновить их пополнение. Однако с начала 60-х годов государственные резервы зерна не только не восполнялись, но и непрерывно сокращались, а после 1963 года импорт зерна стал своего рода закономерностью. Тогда было закуплено 9,4 млн. тонн — около 10% от валового урожая. Такая «квота» сохранялась и в последующие годы, поскольку и после отставки Хрущева «импортные операции по хлебу» неизменно продолжались. На эти операции в 1963 году было израсходовано 372,2 т золота — около трети золотого запаса страны.
...Следует учесть, что к 1962 году сельские парторганизации значительно выросли. В 1960 году в КПСС было принято колхозников в два с лишним раза больше, чем в 1955 году. На 1 января 1962 года в колхозных парторганизациях состояли 1184 тыс. коммунистов — на 345 тыс. больше, чем на начало 1956 года. Всего в сельских районах страны работало более 3 миллионов членов КПСС. Удельный вес коммунистов-колхозников, занятых непосредственно на производстве, возрос с 66,7% в 1956 до 71,4% в 1961 году. В совхозах удельный вес коммунистов-рабочих увеличился за те же годы с 53,2% до 70,3%. С 1959 года в крупных колхозах и совхозах стали образовываться партийные комитеты, а парторганизациям бригад, ферм, отделений предоставлялись права первичных организаций. В 1959—1960 годах парткомы имелись в 5664 колхозах и 2140 совхозах, и процесс их создания продолжался. Все это инициировало образование сельских партийных организаций.
...Уже на начальной стадии обсуждения идея реорганизации партийных органов по производственному принципу вызвала возражение со стороны членов и кандидатов в члены Президиума ЦК КПСС, ряда руководителей республик, краев и областей. Они указывали на неизбежность возникновения трудностей в результате разъединения хозяйственного организма любой области, в которой промышленность, сельское хозяйство и сферы их обслуживания тесно связаны между собой.
В частности, целый ряд замечаний по этому вопросу был высказан президиумом ЦК Компартии Украины, который настойчиво подчеркивал нецелесообразность разделения партийных и советских органов, вносил предложения по поводу организационных форм их построения. И хотя все это не было принято Н. С. Хрущевым, президиуму ЦК КП Украины все же удалось отстоять и сохранить в шести западных областях республики единые партийные и советские органы.
Резкое недовольство идеей партийного руководства народным хозяйством по производственному принципу выразил президиум ЦК компартии Узбекистана. В направленной им записке в ЦК КПСС предлагалось не ликвидировать горкомы партии, более того, в случае необходимости идти по пути увеличения их штата. В ряде территорий республики были оставлены единые партийные и советские органы.
...Наряду со стремлением к совместным действиям в новой структуре парторганов зачастую возникали серьезные проблемы во взаимоотношениях. Появлялся антагонизм и даже вражда промышленных и сельских обкомов, управлений совнархоза и колхозных управлений, колхозов и предприятий. Все это еще больше усиливало существующую между ними разобщенность, приводило к невозможности решать многие вопросы хозяйственного строительства. В одном из районов Алма-Аты уборкой урожая картофеля с площади в три тысячи гектаров для жителей города занимались два обкома партии, четыре райкома и сель- хозотдел ЦК КП Казахстана, но вопрос об оказании помощи в сборе овощей до конца решен не был.
...Серьезные нарекания вызывала и практика специальных органов — бюро по руководству промышленностью и бюро по руководству сельским хозяйством, образованных при ЦК компартий союзных республик, крайкомах, обкомах и райкомах партии. Деятельность этих органов, их общих президиумов и бюро плохо координировалась. Общие бюро планировали для рассмотрения одни темы, отраслевые — другие. Многие вопросы, касающиеся промышленности и сельского хозяйства, обсуждались на общих бюро, минуя отраслевые. В Мордовском обкоме партии только пятая часть вопросов сельскохозяйственного характера поступала в общее бюро обкома, предварительно разрабатываясь в бюро по руководству сельским хозяйством. Бюро по сельскому хозяйству ЦК КП Молдавии за полтора-два года вообще не внесло в президиум ЦК ни одного значительного вопроса. Некоторые отраслевые бюро брали на себя несвойственные им функции, принимали совместные постановления с облисполкомами, советами министров республик.
Исследованные материалы свидетельствуют, что созданная сверху донизу структура партийного руководства народным хозяйством по производственному принципу не могла работать, была не в состоянии обеспечить его динамичное развитие. Ее функционирование порождало новые отрицательные моменты, приводило к возникновению дополнительных проблем. Среди наиболее плачевных из них можно назвать усиление различного рода бюрократических издержек, что было вызвано образованием большого количества органов, дублирующих друг друга.
Разделение партийных, советских и других организаций, по крайней ме{к вдвое увеличило число всевозможных заседаний и собраний. Руководящие работники, специалисты были вынуждены много времени тратить на составление отчетов, докладов и согласование вопросов хозяйственного и культурного строительства в двух или нескольких инстанциях. Создавалась ситуация, когда на территории одной области принимались постановления как промышленных, так и сельских облисполкомов.
Особенно большие трудности испытывали работники областных организаций и управлений, которые подчинялись и промышленным, и сельским, партийным и советским органам. Областные управления связи, торговли, народного образования, здравоохранения, административные органы и др. ежедневно получали дублирующие постановления и распоряжения по одним и тем же вопросам из четырех адресов: промышленных обкома и облисполкома, сельских обкома и облисполкома. Вместо своей непосредственной работы руководители и специалисты этих органов были вынуждены многие часы просиживать на заседаниях и собраниях, которые нередко проходили в одно и то же время. После перестройки произошло разрастание управленческого аппарата. В Самаркандской области до реорганизации существовало одно управление культуры, расходы на содержание его управленческого аппарата составляли 38,5 тыс. рублей, а после перестройки стало два управления, расходы на них достигли 64 тыс. рублей.
